Око

Ходаков и Троицкий вместе направились к скверу. По дороге Вадим без остановки доказывал Арсению, что всё, что они слышали – абсолютная правда. Постепенно, Ходаков начал задавать вопросы, на которые даже у Вадика не было ответа, но что точно произошло, так это то, что Арсений поверил или, по крайней мере, перестал отрицать. Как никак, он сам всё видел своими глазами. – Где вас носило? – крикнул Макс, когда парни подошли к беседке. – В склеп зашли по дороге сюда. – соврал Вадик. – Ну почему вы не сказали?! Я энергетик хотела. – игриво-обиженно сказала Диана. – Ну и ладно, сигарету надо стрельнуть у кого-нибудь. Вадим, попроси у того мужика. – Почему я?! – Ну Вадик, ну пожалуйста! – Диана скорчила милую рожицу и поправила волосы. После этого аргумента Троицкий уже не мог упираться, поэтому, тяжело вздохнув, поднялся и пошел в сторону мужчины в шляпе. Молодой человек с вьющимися волосами и восхитительным греческим профилем курил, задумчиво глядя в даль. – Прошу прощения, у вас не будет сигареты? – произнес Вадик уже заученный текст. – Тебе не рановато, товарищ? – засмеялся мужчина, но потянулся за пачкой. Троицкий ничего не ответил, лишь ждал, когда ему наконец дадут заветную сигарету для Дианы. Вдруг, молодой человек замер и взглянул на ним холодным, замораживающим взглядом. Его глаза словно превратились в камень, тёмные кудри перестали развиваться на ветру, а руки слегка затряслись так, что мужчина выронил пачку. – Плохое. Знамение. Второй. Захватить. Мир. Если. Ты. Его. Не. Остановить. – процедил человек, все шире и шире распахивая глаза. Троицкий задрожал и с силой прикусил свой язык. Мысли начали путаться, ужас, словно огромный паук, начал плети свою паутину в пересохшем рту парня. Вадим отшатнулся и тяжело задышал, а затем схватил мужчину за руку и начал трясти её, пытаясь привести его в чувства. – Ты что делаешь, малой? – рявкнул мужчина и одернул руку. Он поднял пачку, достал из неё сигарету и протянул Вадиму. – Не нужно благодарности. – Спасибо. – пробурчал Троицкий и убежал. Вадим вернулся в беседку к друзьям, все это время смеявшимся над какой-то очередной шуткой Максима. Они повернулись в его сторону, Диана протянула руку и Вадик вручил ей сигарету. Солнечного света становилось всё меньше и меньше, серые тучи медленно стали сгущатся на некогда безоблачном небе, ветер подул с новой силой, заставив ребят поёжиться. Изменчивая осенняя погода настигла Москву прямо первого сентября, как по календарю. Вадик невольно подумал, что такие изменения могут быть неким "знаком", что Второй уже начал свои злодеяния, но быстро отогнал эти мысли, боясь напугать себя ещё больше. – Может, ко мне зайдём? – предложил Макс, торопливо поднимаясь. – Чего к тебе-то? Я думал, я здесь радушный хозяин. – пробубнил Арсений. – Ой, вы посмотрите на него. – засмеялась Лиля. – Всегда возникал, когда мы к нему ходили, а тут вдруг обижается. – Да мне кошку покормить надо, мама сегодня на работу вышла первый день, потому что Машку в садик наконец устроили. Да и до меня на автобусе добраться можно. – пожал плечами Максим. – А до меня вообще пешком идти! – вновь подал голос Арсений. – Ну, в теории, до Макса правда добраться ближе. К тебе нам идти четверть часа, дождь по-любому начнётся, а до остановки всего минут пять. – вставил своё слово Вадим. – К тому же к Максу автобусы ездят часто, раз в две-три минуты . – возмутилась Лиля. – Так, если будете ссориться, никуда не успеем. Пойдем к Максу, тем более, у него сегодня ни сестры, ни родителей нет. – рявкнула Диана и схватила свою сумку. Ребята направились к остановке. Лиля, Максим и Диана бежали впереди всех, громко хохоча, а Арсений с Вадимом плелись сзади. – Вот и что ты обижаешься на всех всегда? –спросил Вадик, беря Ходакова под руку. – Да потому что блин... – воздохнул Сеня. – Всё время им что-то во мне не нравится. Ведь у меня и квартира лучше, и от меня всем ближе ехать, и комната у меня больше, чем у Максима! – Вот опять ты за своё. При чём тут размеры комнат, Макс первый позвал, а ты возникаешь. Ну какая разница, к кому мы пойдем, всё равно часа на два, а потом разъедемся. – Потому что если все в моей квартире, всё по моим правилам! Они меня не обижают, слушаются, не пререкаются! – А в других местах тебя прям травят, да? – засмеялся Вадик. – Да не травят, просто мне у себя комфортнее, Лиля с Дианой хоть не лезут с тупыми шутками. И Максим ведёт себя по-человечески. – рявкнул Ходаков. – Если ты будешь всех так судить, к тебе всегда будет такое отношение. Тем более Диана к тебе вообще не лезет. – пробурчал Троицкий. – Ну конечно, нет бы лучшего друга поддержать, он Диану защищает. Хорошо, Диана не лезет, но Лиля шанса не упускает меня подколоть без повода, а Максим поддакивает ей. Шерочка с машерочкой! Два сапога пара! Мы с Томарой ходим парой... – Давай без твоих метафор дурацких, хорошо? – засмеялся Вадик. – Горе-актер и никудышная писательница. Завистники! Бездари! – Успокойся! – продолжал хохотать Вадим. И вот, через каких-то двадцать минут, друзья уже приехали к Максу на район. Ещё сто метров под проливным дождём и, наконец-то, пункт назначения. – Я насквозь промок! – возмутился Арсений. – Бедняжка, тебя пожалеть? – фыркнула Лиля. Диана поддержала её заливистым девичьим смехом, заставив Сеню скривиться. – Сто лет у тебя не был! – восхитился Вадик. – Всё поменялось как будто. – Да, ремонт сделали. Походите, посмотрите, а я пока кошку покормлю. Вадим стал оглядываться и обращать внимание на различные мелочи в квартире. Он посмотрел себе под ноги и увидел абсолютно ровно выстроенные четыре пары белых тапочек, пройдя чуть дальше заметил, но на полу ни крошки, всё идеально чисто. Троицкий окинул взглядом кухню, в которую попал из коридора. На столе миска с ярко красными яблоками, казавшимися пластиковым, на холодильнике ни одного магнита, на подоконнике никаких цветов. Белые кухонные шкафчики создавали впечатление какого-то космически-стерильного пространства, а лампа отливала белым больничным светом. Вадим прошел дальше и наткнулся на спальню родителей Макса. Открыв дверь, он обнаружил, что комната напоминает больничную палату с двойной койкой. Белейшие, вылизанные шкаф, одно небольшое зеркало, повернутое в сторону кровати, телевизор с блестящим чёрным экраном. На тумбочках абсолютно ничего кроме одной тоненькой книги, лежавшей ровно на краю, соприкасаясь сторонами со углом тумбочки. Троицкий не хотел долго находиться в спальне взрослых людей, как никак, место интимное, поэтому поскорее удалился и направился в следующую комнату. По ударившему в нос какому-то странному приторно-молочному запаху и легкой духоте, которой не было в других комнатах, Вадик понял, что попал в детскую, где живёт младшая сестрёнка Макса. В целом, кроме как запахом, комната ничем не отличалась от остальных. Несмотря на то, что здесь живёт трёхлетний ребенок, все поверхности также блестели, словно каждый день их чисто-начисто намывают, а потом покрывают лаком для бо́льшего блеска. Маленькая кроватка с белым постельным бельем, игрушки на полке выстроены в идеальный ряд, более того, стоят они по росту. На полу ничего не валяется, и если бы не запах, Вадим мог бы подумать, что здесь и вовсе никто не живёт, не то что маленький ребёнок. – Чего стоите-то?! – крикнул Макс. – Погнали в мою комнату! Только вы это, тапки наденьте, там новые есть в этой... Упаковке. В нижнем ящике в коридоре. Алексеев подошел к Вадику и кинул ему под ноги белые тапочки, по ощущениям, сделанные из картона и целлофана. Троицкий последовал за Максом в его комнату и невольно зажмурился, очутившись в каком-то совершенно ином мире. – Братан, тебя в детстве наказывали не тем, что телефон забирали, а тем, что лишали пылесоса? – засмеялся Арсений. – Макс, а почему у тебя слева фиолетовые обои, возле окна плитка, справа кирпич, а возле двери вообще ничего нет? – удивлённо спросила Лиля. – Дизайнерская задумка. – ухмыльнулся Максим. – Это что, граффити? – вскинул брови Вадим. – Как тебе разрешили? – Устали бороться. Они сюда не заходят. Нет, я серьезно, не заходят ни-ког-да. У моей мамы в прямом смысле роды начались преждевременные, потому что она в мою комнату зашла, когда я распевался! Она подумала я на помощь зову, забежала сюда и... Ну вы поняли. – У тебя такая... Чистая квартира, кто это всё убирает? – спросила Диана, усаживаясь на кровать. – Фу, что это! – Извиняйте, пицца... – пробубнил Макс, доставая из-под руки Дианы недоеденный кусок. – И папа и мама убирают. – Но у тебя прям... Очень чисто в квартире... Слишком. – буркнула Лиля. – Да они странные, не понимаю их, а они не понимают меня. – с горечью в голосе усмехнулся Максим. – Твои родители же айтишники, а не Мойдодыры. – засмеялся Арсений и опустился на кровать рядом с Дианой, внимательно осмотрев, не уселся ли он в какую-нибудь очередную еду. – Да знаю я, слишком хорошо знаю, какие они айтишники... Они всю жизнь мечтали, что бы я их дело продолжал. – буркнул Макс. – А ты почему не хочешь? – Потому что я актёр! – Максон, при всем уважении, но актёр из тебя... – начал Арсений, но, получив крепкий подзатыльник от Вадима, остановился. – Почему так не хочешь быть айтишником? Ведь у тебя по-любому должен быть талант по наследству. – Да не хочу я! – вдруг, неожиданно для всех, обычно спокойный и веселый Макс, завёлся. Глаза его наполнелись каким-то давно забытым пламенем, а губы скривились. – Я выбрал свой путь, почему все вокруг считают нужным меня направлять?! – Тише-тише! – резко всполошилась Лиля и крепко обняла Максима. Он тяжело вздохнул и был вынужден успокоиться. – Никто тебя не направляет, Сеня дурак просто, не слушай его. У тебя всё получится. – Спасибо. – буркнул Алексеев. – Извините... – Ничего, знаешь... Мои родители не то, что против писательства и театра, им скорее всё равно. Но когда я сказала маме, что мне хочется посвятить жизнь книгам, она сказала, что я глупая и лучше бы выбрала что-то проще... Хотя бы просто стала учительницей русского и литературы. – А мои даже не знают, кем я хочу быть! – рассмеялась Диана. – Не то, что я сама знаю, но они даже не спрашивали, куда пойду, более того, понятия не имеют какое у меня направление в классе! – Вот видишь, Макс, мало кто из нас получает поддержку от родителей. Мы наверное все поэтому и дружим... Потому что проблемные! – засмеялся Вадик и похлопал Алексеева по спине. – Ну, во-первых, не все! – Арсений демонстративно поднял указательный палец вверх. – Лично меня мама поддерживает в моем желании изучать философию и с самого детства покупала мне кучу книг, учебников и сама нашла школу, где было бы такое направление! Она всегда замечала мой талант. – Жаль она тебе не покупала учебники как с людьми общаться... – захохотала Лиля. – Вообще-то покупала! – выкрикнул Сеня, но, увидев насмешливые взгляды друзей, смутился, а затем тихонько захихикал, поняв, каким глупым предстал перед ними. За такими безмятежными и забавными разговорами прошла половина вечера. Ребята делились тем, кто как провел лето и рассказывали то, что забыли передать в переписке. – Это кошмар! Вы представляете, на Бали куча туристов которые выглядят так, словно вступили в какую-то секту! Идём мы значит с родителями по пляжу, а там сидят какие-то хиппи в группе и медитируют! А потом ходят... Возвышенные какие-то что-ли... – смеялась Диана. – А что, по-моему, достаточно интересно, я бы побывала на одном таком сеансе... Освобождаешь свою душу... – задумчиво проговорила Лиля. – И ты туда! Нет, представляете, что самое жуткое? – Диана начала захлебываться от смеха. – Я возвращаюсь из этого... Сектантского мрака... А тут Вадик со своими... Она снова начала смеяться, не в силах выговорить ни слова. Ребята с воодушевлением посмотрели на Вадика, ожидая услышать ответ. Троицкий напрягся и тяжело задышал, нервно сглотнул, а затем перевел взгляд на Диану. – А потом Вадик... Мы пошли гулять, а ты начал рассказывать мне эти свои... Приколы про какое-то там разорвавшееся небо, мальчика-монстра Женю! – засмеялась Диана. – И какой-то там огромный глаз на дискотеке! Ребята разразились звонким смехом. Вадик вжал голову в плечи, хохот друзей звенел в его ушах, словно ударяя по голове. Троицкий перевел взгляд на Арсения который уже не смеялся, а тяжело и томно глядел на Вадима. – Какой глаз?! – спросила Лиля. – Ты нам не рассказывал! – Это на тебя так лагерь повлиял?! – хихикал Максим. – Игры так на него повлияли! – крикнула Диана. Вадим вновь сглотнул и уставился прямо в чёрные глаза Арсения. Ходаков стал медленно отрицательно мотать головой, намекая, что лучше ничего не объяснять никому. Вдруг, необычайная обида вспыхнула в груди у Вадима. Как могут друзья так потешаться над его словами? Более того, как Диана, которая была первой, а если бы Ходаков не подслушивал, то единственной, кому он доверил свою историю, может так нагло смеяться над его словами и тем более всем это рассказывать? – Это правда! – взвизгнул Вадим. Диана вдруг перестала хохотать и посмотрела на Троицкого насмешливым взглядом. – Что? – проговорила она. – Всё, что я тебе рассказывал – правда. – Да о чем вы вообще? – спросила Лиля. – Ни о чем. – рявкнул разгневанный Вадим. – Не хочешь – не верь. Когда явится Второй я буду смеяться, а вы продавать свои души! Вадим, обуреваемый обидой и яростью, вылетел из комнаты, поскакал в коридор и мигом очутился на лестничной клетке. Спустя пару пролетов, он уже стоял на улице и тяжело дышал, пытаясь понять, как это всё произошло. Груз ответственности лежал на его хрупких узких плечах и тяжесть знаний давила на голову. Безграничный страх преследовал его, а потом он сорвался на друзей. Теперь ко всем вышеперечисленным чувствам добавился стыд за то, что так обругал близких, но что поделать? Диана обидела его своими рассказами и насмешками, а ведь он доверился ей. Вадим присел на скамейку возле дома и закрыл уши руками, чтобы не слышать шум улицы. При стрессе, особенно таком сильном, он ощущал звуки в тысячу раз громче, чем обычно. Руки не помогли, голова начала кружится, ноги затряслись. В голове пролетали глаза друзей, полные осуждения, непонимания и насмешек, их звонкий смех эхом застрял в голове, словно влетел в одно ухо и не смог вылететь, но буквально. Злобно рычащие машины, пролетавшие возле Троицкого, не давали ему сосредоточиться и выйти из этого состояния. Каждая клетка мозга была напряжёна, каждый сантиметр его тела не мог по-настоящему расслабиться. Вдруг, он почувствовал, как возле него кто-то опустился на скамейку. Троицкий на секунду усомнился в себе, как это он мог не услышать подошедшего человека, но когда поднял глаза всё сразу встало на свои места. Рядом с Вадимом закинув ногу на ногу расслабленно сидел Валера, методично раскуривая сигарету. – Не нравится мне твоя Диана, – заговорил Валера после тяги. – мешает делу. – Она просто... Она просто высмеяла меня. Я же ей доверился. – с надрывом в голосе произнес Вадик, стараясь не смотреть в глаза Валере. – Не волнуйся, ты найдешь соратников. Главное лишний раз не разболтай наш секрет Второму. – засмеялся Валера. – Не хочу, чтобы он первый узнал про меня. – Вадим! – раздался знакомый голос из подъезда. – А вот и наш ещё один Знающий дружок. – улыбнулся Валера и поджёг еще одну сигарету. – Присаживайся. – Ты... Вы... Я так понимаю, тот самый "блюститель мира"? – спросил Арсений, усаживаясь между ними. – Блюститель мира! – повторил Валера и засмеялся. – Так еще никто не называл, мне нравится! – У меня к вам куча вопросов! Есть ли Бог? Верны ли догмы всех религий? Может ли у двух созданных вами людьми родился настоящий человек?! Почему вы сами не можете найти Второго Блюстителя? – затараторил Ходаков. – Тише... Есть ли Бог... А мне почём знать? Мне неизвестно, откуда всё появилось, знаю лишь, как появился Он... – пробурчал Валера. – А ребенок? Может ли быть у двух созданных вами людьми обычный ребенок? – Да почему же нет? Они же тоже люди, только без души. Вот скажи, Вадик, есть у твоего папы душа? – обернулся он на трясущегося Троицкого. – Я... Я не знаю... – То-то. А сам не могу найти, потому что не чувствую я его, понимаешь? Это Знающие чувствуют настоящий человек или нет, обладает ли он какой-то властью или нет. А я не чувствую, я не человек. – Кто такие Знающие? – Знающие это вы. Те, кому доверили тайну о Двух Блюстителях. У меня в каждом городе парочка человек есть, но на вашу долю выпала самая большая ответственность. – буркнул Валера. – Потому что Второй задумал что-то творить в Москве. Троицкий закатил глаза, ему порядком наскучила эта пафосная цитата про Второго и Тверскую, которую толдычил Валера каждый раз, манипулируя какой-то там «особой ответственностью». – Ну и ну... – прошептал Арсений и обернулся на Вадима, что всё это время просидел, закрыв голову руками. – Пойду-ка я, оставлю вас. – Валера медленно поднялся. – Если понадобится, я окажусь рядом. Парень отряхнулся, достал пачку сигарет из кармана и медленно направился в сторону темной безлюдной дороги. Вдруг, он остановился и обернулся на парней . – И вот что. Пока вы охотитесь на Второго, он будет охотиться на вас. Валера совсем исчез в темноте, оставив Троицкого и Ходакова на одинокой скамейке. – Может домой? – поинтересовался у Вадима Ходаков. – Я и рюкзак твой взял. – Да... Думаю, надо поехать.