Око

У каждого в жизни есть то, что убивает его, а он всё равно это любит до глубины души. Для Лили это были благовония, на которые у неё была страшнейшая аллергия, для Макса – десятичасовые репетиции, после которых он не чувствовал ног, для Дианы – красная помада, которая так ей шла, но только подчеркивала раздражения на лице, а для Ходакова – собственная мать, по понятным причинам. Этой самой «губящей любовью» для Вадима были дискотеки. Ну невозможно было объяснить, почему ему они так нравились! Он любил посмотреть на то, как знакомые приходят в новых, непривычных образах, как семиклассницы заглядываются на думающих только об экзаменах учеников одиннадцатого «б», как парни, те самые, которые в прошлом году закидали дрожжами мужской туалет на втором этаже, пытаются сбежать от учительницы, чтобы выпить заранее перелитое в бутылки из под кваса пиво, а особенно он любил поглядеть на своих друзей, паникующих из-за этого важного дня. Вадим сходил с ума от безумно грохотавшей музыки, но, несмотря на ужасную боль в голове, все равно приходил на все школьные дискотеки и радовался им как ребёнок. За окном уже давно стемнело, на часах примерно восемь вечера, а старшеклассники только пришли в актовый зал и уже начали включать музыку через пренесенные из дома колонки. Через пятнадцать минут прибежал местный «диджей» Виктор Геннадьевич. Диджеем его было назвать сложно, это был невысокий полноватый мужчина вечно одетый в поло не по размеру. Со спины на Виктора Геннадьевича лучше было не смотреть, потому что если спереди это просто лысеющий мужик, то сзади – рокер, в память о шальной молодости не остригающий крысиный хвост из сальных волос. Сегодняшний «диджей» – обычный учитель информатики у начальных классов, вечно заливающий школьное имущество крепким кофе из кружки, которую ему когда-то лет двадцать назад привёз папа из командировки. Виктор Геннадьевич подключился к школьной аппаратуре и заиграла шумная популярная музыка, доставляющая Вадику колоссальное удовольствие. Он радостно улыбнулся и стал оборачиваться в поисках друзей. Взгляд Троицкого упал на толпу девятиклассниц. Вадим сделал шаг, чтобы понять, чем они так заняты в этом углу и смог разглядеть низкорослого Кирилла из математического класса. Кирилл поправил свои плешивые усишки и сально улыбался девчонкам, а те в свою очередь не могли от него отлипнуть, словно это не Кирилл, над которым ржёт даже его бабушка, а какой-то известный певец или актёр. Они наперебой липли к нему, не давая Кириллу передохнуть, но мальчика всё устраивало. Вадик нахмурился. Бред. Не могли в моду войти плешивые усы, ну не могли. Значит, дело в чем-то другом, иначе просто невозможно объяснить то женское внимание, которое обрушилось на очкарика. – Вадик! – его размышления прервал знакомые голос. Троицкий обернулся и увидел перед собой Диану, улыбающуюся своими белоснежными зубами. На ней сегодня было наобыкновенной красоты(и длины) платье, впервые за долгое время спускавшееся ниже колен. Иссиня-черный цвет сверкал в мерцающих лампах и блестел в глазах Вадика тысячами звёзд, которые так редко можно увидеть в Москве. Троицкий растопырил глаза и открыл рот от изумления, наблюдая, как Ладова кружится, цокая тётиными каблуками об пол. Диана остановилась и пощелкала перед его лицом пальцами. – Как тебе? – улыбнулась она. – Тебе идёт, очень симпатично. – кивнул Вадик, решив не баловать Ладову комплиментами, ей и так наверняка их сегодня сказали больше, чем Троицкому за всю его жизнь. – А тебе идёт эта рубашка. – Диана подошла поближе и аккуратно поправила Вадику воротник. В нос ударил запах её цветочных духов, нежнейших из всех, что когда-то слышал Троицкий. Он сделал глубокий вдох, надеясь вобрать в себя этот аромат и навечно оставить где-то в кладовках памяти. – Я пойду встречу Лильку, она сегодня впервые на каблуках, боюсь, навернется на лестнице. – засмеялась Диана и почапала в сторону выхода на дрожащих ногах. Вадик аж скривился и отвернулся, боясь увидеть, как Ладова прямо сейчас грохнется на пол. Он вновь стал разглядывать людей и только его взгляд упал на одну из парочек девятиклассников, мило флиртующую возле окна, как его снова прервал чей-то, уже не такой нежный голос. – Тро-и-ц-ц-ц-кий! – прогрохотал Ходаков ехидно улыбаясь. – Позовешь свою монашку танцевать сегодня? – Что? – спросил Вадим взглянув на Арсения с явной претензией в глазах. – А я видел Диану, её бес попутал? Платье ниже колена это чересчур! Стареет, родная... А было время когда мы с Максом специально кидали ручки ей под ноги, чтобы она... – замечтался Сеня. – Господи! – прервал его Вадим. – Я не буду её приглашать, она найдет с кем танцевать, уж не совсем мы с ней изгои, чтобы друг с дружкой вальсировать. – Точно, в этом причина, как же я сразу не понял. – рассмеялся Ходаков. – Эти что, встречаться начали? – Кто? – А вон! – Сеня кивнул на парочку возле окна. – Ты приглядись, слепыш. Это ведь наша любимая кривозубая Наташка из девятого и тот парень, ну... Который ещё с Дианой встречался недели две. – Точно! Он же красавчик вроде, нет? – нахмурился Вадик. – Вот-вот. Он нашей самопровозглашенной Афродите изменить умудрился, а тут стоит воркует с уродиной. Это что за дичь? Он что, уже всех симпатичных в школе охомутал и только страшненькие остались? – Угомонись, тебе до него далеко. – засмеялся Вадик. – Так я не из зависти, ты не подумай, я серьезно, он с Наташкой в последний раз разговаривал в третьем классе, когда просил взаймы на пиццу в столовой. Что-то тут не так. – Ходаков демонстративно почесал голову и что-то хотел сказать Вадику, как вдруг их прервали подошедшие друзья. – Лиля не навернулась, ей подняться помогали аж два кавалера. – рассмеялась Диана. Эдельвейс стояла между Алексеевым, пришедшим сегодня в еще более белой и еще более накрахмаленной рубашке и Германом, не менявшим свою одежду с 2019-го. На нем как обычно были какие-то безумные рокерские джинсы, свисавшие будто бы ниже, чем платье Дианы (сегодня!) и браслеты, украденные у привокзальных цыганок. Эдельвейс улыбнулась друзьям и поправила своё милое зеленое платьице. На загорелой шее девочки было куча хиппарских ожерелий, а на руках, видимо парные с Германом, браслеты, которые могли осчастливить парочку цыганских голодных детей, а может и таборов. – Вы что, обокрали «Нашествие»? – съязвил Ходаков. – Сенечка, давай я тебе одно колечко дам, – произнесла Лиля и ехидно улыбнулась. – твой образ сегодня должен хоть как-то отличаться от того, в чем тебя хоронить будут. Эдельвейс схватила его руку и надела на указательный палец кольцо, которое сняла со своего большого. Она похлопала его ладошкой по щеке и приобняла Германа за руку. – А как они тебя протащили? – спросил Вадик, подозрительно глядя на парня Лили. Сеня и Макс были просто уверены в том, что он Второй, а вот Троицкий сомневался, поэтому глядел ему пристально в глаза каждый раз, когда видел где-то. – Да никак, у вас охранник на входе спит уже давно, а учительница на входе обнюхивала каких-то парней, я проскачил просто и всё. – Ясно, да. Так ты значит проникаешь всюду, да? А в разу... – начал Ходаков, но остановился, когда Троицкий сжал его руку. – Мы пойдем, попросим Виктора Геннадьевича поставить что-нибудь поприкольнее. – произнесла Диана и удалилась вместе с парочкой, оставив парней в одиночестве. – А в разумы людей также проникаешь? – закончил свою речь Арсений. – Господи, вот это ты добил конечно шутку. – закатил глаза Вадик. – Рот свой закрой. – рявкнул Ходаков. – Вот Макс со мной согласен, с ним и буду шутить. – Вот-вот, я так согласен, не представляете даже, как я согласен! – закивал Макс. – Ну что, вы будете кого-то сегодня приглашать? – Куда? Принять участие в референдуме? – огрызнулся Сеня. – Ну танцевать, Ходаков, танцевать. – Нет. Во-первых, мне не доставит никакого удовольствия с какой-то стремной мадам три минуты неуклюже двигаться под реп про разбитое сердце, во-вторых, я считаю, девушки сами должны приглашать парней на танец, они же за равноправие борятся, к тому же, по статистике, женщин в России намного больше мужчин, они должны добиваться нас! – А в-третьих я боюсь! – пропищал Вадик, изображая Сеню. – Тебя вообще никто не спрашивал. А ты, Макс, мой единственный настоящий друг, будешь принимать участие в этой клоунаде? – обиженно произнес Ходаков. – Да нет... Мы вроде как с Лилей договорились, но она Германа привела, так что я без пары. – вздохнул Макс. – Вся суть баб! – протараторил Сеня. Половина вечера прошла за пустой болтовней Троицкого и Ходакова, все остальные разбрелись по залу. Лиля и Герман проводили время вместе, наслаждаясь друг-другом как в последний раз, Диана постоянно бегала за школу курить каждый раз с разными парнями, а Макс активно пытался найти себе ту, кто заменит ему Лилю хотя бы на одном медляке. – Вон, смотри на него, еще к кому-то докопался. – указал пальцем Ходаков на друга. Стоило Вадику только открыть рот, чтобы как-то язвительно пошутить, как вдруг Макс обернулся на друзей и резко метнулся к ним. – Слышьте, срочно, – запыхаясь, начал он. – Идите поговорите вот с этой рыжей и второй, которая в розовом платье. Мне срочно надо в туалет, а если их не задержать, они свалят куда-нибудь, я потом их не найду. Я почти уговорил Лизавету со мной потанцевать! Можете рыжую пригласить, ну, если конечно, хотите. Алексеев убежал на выход, оставив Вадика и Сеню в повисшем молчании. Они взглянули друг на друга и, ничего не сказав, пошли в сторону девочек. Пока Вадим пытался завести с ними хоть какой-то разговор, Ходаков глядел на ту, что в розовом платье – Лизавету. Нежные русые локоны падали на её бледные плечики, а милейший во всей школе курносый носик подрагивал от неловкой улыбке. Она смотрела на Сеню, не слушая глупый монолог Вадика про громкую музыку и смешную учительницу на входе. Ходаков нервно прикусил губу и только хотел что-то сказать, как всех четырех оглушил жуткий писк микрофона. Вадик заверещал и зажал уши руками, заставив девочек отшатнуться. – Объявляется медленный танец. – прожужжал Виктор Геннадьевич в микрофон. «– Ну вот, Макс не успел, – пронеслось в голове у Вадика.» – Не хочешь потанцевать? – выпалил Сеня протягивая Лизавете руку. Вадик выпучил глаза и не успел возразить, как Лиза кивнула Ходакову и протянула ему свою бледную руку. – А ты не хочешь? – спросила рыжая девчонка, когда парочка удалилась куда-то в центр зала. – Да нет! – махнул на неё Вадик, смотря на входную дверь. Из-за неё выскочил Макс и бросил разочарованный взгляд на Троицкого. Алексеев подошел к ним и расстроенно взял девочку за талию. – Вот ублюдок. – рявкнул Макс, злобно смотря на Ходакова, кружившего в танце с Лизой. Вадик пожал плечами и ушёл, оставив Макса наедине со своими ругательствами и нежеланной спутницей. Троицкий тяжело вздохнул, глядя на счастливого Ходакова. Он нервно переминался с ноги на ногу, витая в собственных мыслях. Вадик достал телефон и увидел одно непрочитанное сообщение. «– Не волнуйся, я с чуваком из 11а, мы сбежали с этой нудятины и пошли к его друзьям за гаражи. Передай Лильке что я в порядке!» – гласило сообщение. Вот и всё. Эдельвейс с Германом, Ходаков с Лизой, Макс, пусть и с нежеланной, но все-таки хоть какой-то партнершей, а он, как это всегда и бывает, один среди шума и толпы. Тошнота подступила к горлу, счастье, на котором держалось его терпение к громкой музыке, куда-то испарилось, тревога вновь поднялась и Вадик начал метаться из стороны в сторону в поисках выхода. Он выбежал из актового зала и выдохнул, оставив позади шум. Троицкий прислушался и вдруг его внимание привлекли тихие всхлипы. Вадик пошел на звук, спустился сначала на четвертый этаж, а потом на третий и в женском туалете нашел плачущую на подоконнике восьмиклассницу. – Что-то случилось? – неловко спросил Троицкий, подойдя поближе. Девочка подскачила, испугавшись резкого появления посторонних мужского пола. Она вытерла слёзы и удивленно посмотрела на Вадика. – Ты откуда взялся? – спросила она, утирая сопли белым рукавом платья. – Забей, услышал. Почему ты плачешь? – Да задолбали меня все! Все танцуют с кем-то, все кого-то любят, а я как обычно одна! Мне может тоже хочется. А я страшная. Так Кристина сказала. – она вновь разревелась, припав головой к коленкам. – Нормальная ты... Ну забей что нет никого у тебя, кому вообще нужны отношения?! – пожал плечами Вадик. – Да я бы душу продала за то, чтобы как Кристина быть! Чтобы в меня влюбился кто-нибудь, чтобы танцевать звал! – пищала она. – Так! А ну-ка! Троицкий! Что мы по туалетам женским расхаживаем?! Ну-ка быстро в зал или сейчас вообще домой пойдешь! – рявкнул проходящий мимо Марат Николаевич. Вадик покорно склонил голову и пошел к лестнице, чтобы вернуться в зал. Троицкий остановился возле двери и сделал глубокий вдох. Слишком уж много странностей: Кирилл и Наташка получили то, о чем и мечтать не могли, а что это может значить? Что Второй уже вошел во вкус и активно начал выкупать души, а точнее волю, у ребят из школы. Это только подтверждает факт, что он крутится где-то здесь, в гимназии. Либо он здесь учиться, либо близко знаком с кем-то из школьников. Теория Арсения и Максима в миг подтвердилась для Вадика. Герман – Второй, а значит, пора рассказать об этом Валере. Вадик только хотел метнуться искать Первого, как вдруг вспомнил, как они с Ходаковым облажались, рассказав Валере про Мишу, поэтому решил подождать, пока у них будут более весомые доказательства. Вадик вновь сделал глубокий вдох и взглянул на веселящихся на дискотеке ребят. Он понял, что смысла возвращаться туда нет, поэтому развернулся и направился к лестнице. Троицкий вышел из школы и направился в сторону склепа.