Око

Вадим, пробираясь через толпу пляшущих школьников, пытался найти Валеру и, вскоре, увидел его среди кучки каких-то девчонок из одиннадцатого класса. Первый, заметив испуганное выражение Троицкого, метнулся к нему и схватил за плечи. – Что? Ты что-то узнал? – заверещал Валера, пытаясь перекричать толпу. – Я узнал, кто Второй. – промямлил Вадим. – Ну?! Кто?! Говори быстрее! – проорал Первый и начал яростно трясти его за плечи. Вадим оторвался от него и сделал шаг в сторону. Нет, этого не может быть. Если он прямо сейчас назовет Валере его имя, всё будет кончено. Пророчество сбудется, но что случится известно лишь одному Око. А что, если «облегчить ношу» означает – уничтожить всё человечество? Вдруг, как только двоя найдут друг-друга, Глаз откроется и свершится нечто непоправимое? Вадим не мог этого допустить. Тот факт, что он дал обещание ещё не означает, что он обязан его исполнить именно в этой форме. Вдруг, его предназначение – удержать Двоих друг от друга. А значит, он теперь, главнее и выше обоих Блюстителей вместе взятых. – Говори, тварь, что ты молчишь?! – из размышлений его вывел крик Валеры. – Нет. Я не буду. Ты не можешь мной управлять. Я имею власть. – вырвалось у Вадима изо рта. – Ты совсем с ума сошёл? Троицкий, не зная, что творит, запрыгнул на сцену и громко заверещал так, чтобы его слышал и Марат Николаевич, и Валера и даже Диана, зажимающаяся где-то в углу с патлатым одиннадцатиклассником: – Я теперь имею власть. Я не просто Знающий, я теперь... Я теперь знаю всё! И я помешаю вашему пророчеству сбыться, я теперь больше, чем просто человек, подвластный вам! Я контролирую здесь всё! Вы не убьёте меня, никто из вас! Потому что я нужен вам. Я нужен, потому что Знаю абсолютно всё! Толпа постепенно начала подходить ближе к сцене. Кто-то снимал Вадика на телефон, кто-то громко смеялся, а кто-то стоял, не понимая, что происходит и когда стоит вызвать скорую – сейчас или когда Троицкий закончит свою речь. Лишь только трое его близких друзей стояли в углу, не в силах сдвинуться с места. Один Ходаков попытался метнуться к другу, но его схватил за плечо и остановил. На сцену забежал взбешенный Марат Николаевич и попытался сдвинуть Троицкого с места, чтобы тот успокоился и перестал срывать дискотеку, но, вдруг, к Вадику подбежал сам Валера и закричал: – Закрой свой рот! Он схватил Троицкого, пытаясь вырвать его из рук Марата Николаевича, как вдруг, прикоснулся ко Второму. Случилось то, что Вадим пытался забыть на протяжении целого года. Потолок дрогнул и начал осыпаться. Люди, стоявшие под сценой, попытались убежать, как вдруг замерли, задрав головы к небу. Все, кроме Арсения, Максима и Лили. Потолок дрогнул во второй раз и начал постепенно разъезжаться в стороны. Над головами сотен школьников и десятков учителей начало виднеться сумрачное майское небо, усыпанное тысячами мелких сверкающих звёзд, которые так редко можно было увидеть в Москве. И вот, теперь само небо дрогнуло в третий раз и центр его стал разъезжаться в стороны, рождая в себе нечто необъяснимое. Из маленькой красной точки посередине вдруг выросло огромное красное Око, разглядывающее всех людей с высоты. Оно несколько раз моргнуло и посмотрело на Марата Николаевича и Валеру, в оцепенении стоявших на сцене и всё ещё не выпускавших из своих рук Вадика. Троицкий, завороженный и оцепеневший от страха, стоял, не двигаясь и глядел, как огромное красное Око медленно начинает наполняться самыми настоящими слезами. Оно смотрело на Блюстителей с некоторой жалостью и моргало. – Ты Второй? – рявкнул Валера на учителя. – Правда что ли?! – засмеялся Марат Николаевич. – Я с самого начала всё знал. Я и этот твой облик нашёл, и прошлый. Валера бросился на него и начал душить, но тело Марата Николаевича оказалось сильнее, поэтому он смог оттолкнуть Первого: – А ты не понимаешь, что будет, если оно заплачет? – Что?! Ветер дул со страшной силой, заставляя Блюстителей кричать друг на друга, чтобы было слышно сквозь адский свист вихря. – Родится Третий! Ты не помнишь?! – Что не помню?! – Идиот! – заорал Второй. – Когда ты перестал справляться с обязанностями, данными тебе Оком, оно заплакало и родился я! Из его слёз! А теперь, оно заплачет вновь и нас будет Трое! Ты этого хотел?! – Валера просто хотел его убить, а не исполнял пророчество... Он хотел полную власть... – позволил себе прошептать Вадим. – Я не хочу, чтобы нас было Трое, это перебор, понимаешь, Валера, мне тебя достаточно с твоими идиотскими картонками, а теперь хрен пойми что будет вытворять этот Третий! Мы даже не знаем, какие у него будут способности! – Почему оно не заплакало в лагере... – прошептал Вадим. – Видать, ещё понадеялось, что всё измениться. К тому же, тогда мы просто встретились глазами, а не прикоснулись друг к другу. Но вы всё испортили! И теперь... Не успел Марат Николаевич договорить свою речь, как из Око скатилась по небу одна огромная слеза и с ужасным грохотом плюхнулась на сцену прямо рядом с ними. Вадим почувствовал, как его окатило солёной водой, попавшей и в рот, и в нос, и в глаза. Он почувствовал нечто странное, прежде никогда не испытываемое им. Страх, боль и безумие смешались в его голове. В груди неприятно закололо, он попытался закричать, но не мог. Солёная вода жгла изнутри горло и нос, глаза чесались. Он хотел разорвать себе кожу и лицо от ужасного жжение, но продолжал стоять в оцепенении. В глазах постепенно начало темнеть, а руки задрожали. Его будто пронзило молнией, слеза Око, словно провела к его телу мощнейший заряд электричества, заставляющий дрожать и изнемогать от боли и судороги. Последним, что увидел Вадим, прежде чем временно ослепнуть, были его друзья. Лиля, Макс и Ходаков стояли возле двери, прижавшись к стене и крепко зажав друг-другу рты ладонью. Если бы блюстители увидели бы их, поняли бы, что ребята тоже за всем наблюдают, они бы непременно расправились с ними. Троицкий последний раз посмотрел в их испуганные, пораженные страхом глаза и практически полностью потерял зрение от боли. Глаз закрылся, а вместе с ним и трещина в небе. Потолок, словно в сказочном фильме, затянулся и все люди отмерли и продолжили пялиться на Вадика. – А теперь что... – пробубнил Троицкий, тяжело дыша. Он держался руками за свои глаза и отчаянно пытался оттереть от них липкие слёзы Око. – А теперь, мой милый «Знающий», за твою дерзость ты отправишься туда, куда отправился мой прошлый помощник, который тоже когда-то возомнил, что может мне перечить. – прошептал Валера ему на ухо, когда Марат Николаевич скрылся в толпе. – Куда?! – от неожиданности Вадим снова прозрел, но то, что он видел, всё ещё было под белой пеленой. – В дурку, дружочек, где ты быстренько всё забудешь как и Антоша. Извини, не буду давать тебе время на сборы. Санитары уже подъезжают. Паника, охватившая Вадима, не давала ему сдвинуться с места. Он увидел, как в актовый зал, словно по команде, ворвалось несколько человек в белом халате. Троицкий в последний раз кинул взгляд на Ходакова, всё это время дрожащего от паники и покорно сдался санитарам.