Око

Вадим вытащил из своего рюкзака текст и протянул паникующей Лиле. Она взяла бумаги своими трясущимися о нервов руками и подняла на Вадика глаза, полные паники и отчаяния. – Э... Это... Это... Это твоя контрольная по истории, Вадим! – зашипела Лиля и кинула в Троицкого работу. – Господи! Я, видимо, перепутал, прости! – запаниковал парень, поднимая с пола упавшие бумаги. Взгляд его остановился на исправлениях письменной части, а именно за записях Марата Николаевича. Троицкий, продолжая стоять на четвереньках, стал вглядываться в его почерк, осознавая, что точно видел его, более того, что не зря постарался запомнить. Вадик почувствовал, как Лиля ушла и он остался один на пустой лестнице. В зал уже зашли все люди. Шум музыки и гул школьников мешал сосредоточиться. Он точно видел этот почерк, но совершенно не мог понять, где именно. Холодная дрожащая рука потянулась к заднему карману джинс и достала записку, которую Вадик бережно хранил и носил каждый божий день с собой. Он развернул ту самую подозрительную валентинку, подаренную Диане на четырнадцатое февраля. Его глаза округлились, он чётко видел, как буквы меняются местами, сопостовляясь между собой, каждый завиток, каждая закорючка были идентичны друг-другу. Всё начало складываться в его обезумевшем разуме. Но делать поспешные выводы пока рано, он это давно понял, поэтому просто убрал записку обратно в карман, свернул контрольную и поплелся в сторону актового зала. Вадим тихонько отворил дверь и уселся на задний ряд. Спектакль он не смотрел, потому что полностью погряз в своих мыслях, пытаясь собрать картину воедино. «Диана, будь благодарна.» Эту записку мог написать никто иной как Второй, а значит, Марат Николаевич и есть... У Вадима в голове пронеслись воспоминания: как он успокаивал плачущую девочку в туалете, которая была готова продать душу за любовь и как на пороге неожиданно появился учитель и выгнал его, как на олимпиаде Марат Николаевич следил за всеми и наверняка слышал ту ссору с Валерой. Март Николаевич всегда был рядом и именно после его фразы «разделяй и властвуй» отношения друзей начали стремительно рушится. Троицкий не заметил, как закончился спектакль и как началось обычное шоу. На сцену выходили танцующие семиклассники в смешных нарядах, пели хором девятиклассники и, конечно же, под конец вышел одиннадцатый класс с песней под гитару. Вадим не видел всего этого, он лишь мял в руках свою контрольную, не чувствуя, как бумага царапает его пальцы. Глаза Троицкого наполнились кровью, сердце трепетало, а ноги стали тяжелыми и ватными. По традиции, началась дискотека. Школьники под строгим руководством Марата Николаевича раздвинули стулья, Виктор Геннадьевич, местный «диджей», встал за свой так называемый «пульт» и включил музыку. А Вадим всё стоял в стороне, не в силах сделать и шага в сторону. К нему неожиданно подбежала Диана, до этого времени не разговаривающая с ним и крепко обняла. – Ва-а-адик! Ты что такой хмурый? – Диан, ответь честно. Ты разговаривала с историком наедине примерно в январе? – Ну... Не помню уже. – Может, какие-то долги сдавала? Или контрольную переписывала? – Да! Точно! Я ему проект заносила вроде... Но даже не помню, что он за него поставил... Не помню, как отдавала презентацию. Вадим кивнул и отошёл от Ладовой. Она пожала плечами и быстро удалилась. В голове Троицкого теперь всё точно встало на свои места. Марат Николаевич – Второй. Ходаков, гордо вскинув голову, дождался медленного танца и вальяжно подошёл к стоявшей с Максом Лиле. Он галантно протянул ей руку и вдруг заметил, что Алексеев стоит в точно такой же позе и точно также предлагает Эдельвейс танец. – Я... Я не знаю... – пробубнила Лиля, вертя головой в разные стороны. – Давайте я что ли с Вадиком пойду танцевать. Она нервно засмеялась, глядя на Сеню щенячьими глазами. – Уступаю. – кивнул Макс, заметив этот взгляд и отошёл в сторону. Как только Ходаков обхватил свой потной ладонью талию Лили, он почувствовал, как возле его уха наклонился Алексеев и нервно зашептал: – Только помни, что я целовал её на сцене больше раз, чем ты представлял в своих фантазиях по ночам. Максим всё же удалился, подмигнув Эдельвейс. Арсений довольно улыбнулся, поняв, что, видать, Алексеев не в курсе их поцелуя в парке. От этого победа казалась ещё слаще. На удивление, Лиля, которую он всегда считал довольно неуклюжей, танцевала очень хорошо. Они не просто тёрлись друг об друга в медляке, а, по сути, танцевали настоящий вальс, нежно глядя друг-другу в глаза. Ходаков на мгновение подумал, что никогда прежде не был так счастлив и, скорее всего, боле не будет. Бабочки в животе порхали лишь от осознания того, что он прямо сейчас танцует с Эдельвейс, что она глядит на него влюбленными глазами и, что наконец, его главный соперник повержен. В это время Вадим, не двигаясь, наблюдал за Маратом Николаевичем, как отчаявшаяся фанатка. Он следил за каждым шагом, за каждым действием учителя, всё боле убеждаясь в том, что он является Вторым.