Рожденные в огне

Гримсби. 2009 год. Пламя вырвалось в ночное небо, словно адский огненный змей, извиваясь, хватая своими языками крыши домов, мостовые и деревья. Жар ударил в лицо, пропитался в воздухе, сделав его тяжёлым, едким, обжигающим. Запах гари, обугленного дерева и расплавленного камня душил, но хуже всего был крик. Тонкий, детский. Драко Малфой вылетел из дома, даже не осознавая, что бежит босиком. Камни мостовой врезались в кожу, рубашка болталась на плечах, но он не замечал боли. Только одно слово пульсировало в сознании: Близнецы. — Таура! Скорпиус! — голос был сорванным, пронзительным, почти отчаянным. За спиной раздался топот — Гермиона выбежала следом. Её волосы растрепались, на щеке была сажа, пальцы судорожно сжимали палочку. Она искала их так же, как и он, глазами, безумно метаясь по пылающей улице. — Они там! Драко, я слышала их! Они… Её слова затерялись в реве огня.Он увидел их. Тени мелькнули среди пламени — две маленькие фигуры, затянутые в ночные рубашки. Таура плакала, а Скорпиус тянул её за руку, пытаясь увести прочь. Драко рванулся вперёд, сердце стучало в горле. Огонь жил. Он не просто пылал — он дышал, двигался, плыл по воздуху, словно был чем-то большим, чем просто стихия. Это было живое существо, голодное, алчное, тянущееся к нему. Он знал этот огонь.Чувствовал его под кожей, в кончиках пальцев.Остановись. Замри. Не поддавайся. Но дети. Его дети. Драко шагнул вперёд, не обращая внимания на боль в груди от раскалённого воздуха. Но стоило ему моргнуть — и всё исчезло. Тени… растворились.Близнецов не было. Он резко развернулся, чувствуя, как что-то холодное пробегает по позвоночнику. — Гермиона?! Дыма стало больше. Он заволок улицу, обрушился на него стеной, режущей глаза. — ГЕРМИОНА! Тишина.И вдруг — удар. Что-то, похожее на заклинание или кулак, с глухим стуком врезалось ему в грудь. Воздух вышибло.Мир качнулся.Драко не успел закричать. Темнота поглотила его прежде, чем он успел осознать, что происходит. Сознание возвращалось мучительно медленно, пробиваясь сквозь густую, удушающую тьму. Голова раскалывалась. Где-то в висках ныла тупая боль, отдаваясь глухими ударами в черепе. Драко попытался вздохнуть глубже, но лёгкие наполнились тяжёлым, спертым воздухом. Запах сырости, пыли и чего-то ещё… металлического. Кровь.Где он? Он резко открыл глаза, но мир вокруг был размытым. Темнота. Камень. Что-то жёсткое и холодное под спиной.Попытался пошевелиться — и замер.Руки.Связаны. Он дёрнул запястьями, но верёвки не поддавались, врезаясь в кожу. Тело было тяжёлым, словно налитым свинцом. Что случилось? Последнее, что он помнил — огонь. Дети. Крик Гермионы. Потом… удар. Таура. Скорпиус. Холодок пробежал по спине. — Драко! Голос. Хриплый, взволнованный. Он повернул голову и увидел Гермиону. Она сидела рядом, её руки так же были связаны. Глаза расширены, дыхание сбивчивое. — Ты в порядке? — спросила она дрожащим голосом. Он хотел сказать, что да, но это было бы ложью. — Где… где мы? — Я не знаю, — выдохнула она, пытаясь подавить панику. — Я очнулась пару минут назад. Здесь ничего нет… никакого окна, никакой двери. Драко огляделся, насколько позволяли силы. Стены… каменные? Влажные, покрытые плесенью. В углу капала вода. Свет факела плясал на стенах, но он не видел ни выхода, ни даже намёка на движение. — Дети? — срывающимся голосом спросил он. Гермиона сжала губы. — Я не знаю. Эти слова сдавили ему грудь хуже, чем любая верёвка. Он снова дёрнул руки, зарычав сквозь стиснутые зубы. К чёрту верёвки. К чёрту боль. — Мы должны выбираться. — Знаешь, как? — её голос был почти безнадёжным. Драко поднял взгляд, и медленно покачал головой. — Придумаю. Шаги. Глухие, размеренные. Они раздались в коридоре, утяжеляя воздух, заставляя стены будто сжиматься. Гермиона затаила дыхание. Драко медленно повернул голову, прислушиваясь. В его груди все сжалось. Эти шаги принадлежали отнюдь не тюремщику. Эти шаги принадлежали кому-то другому. Спокойные, неторопливые, чуждые спешке. Замок щелкнул. Дверь с глухим скрипом отворилась, и в темницу прорезался тусклый свет. Силуэт, очерченный пламенем факела, был высоким и безупречно прямым. Он вошел плавно, бесшумно, как тень, медленно очерчивая себя в этом давящем полумраке. Чужие глаза внимательно изучали их. — Адриан Марсевье, — голос был низким, ровным. Беззастенчиво уверенным. Он смотрел на них, как смотрят на сломанные вещи — без отвращения, но с явным осознанием их несостоятельности. — Вы, должно быть, испытываете смятение. Это естественно. Впрочем, я уверен, что, когда узнаете правду, всё станет куда проще. Драко сжал кулаки. — Где наши дети? Марсевье чуть склонил голову. — В безопасности. Гермиона резко дернулась, не скрывая своего гнева. — Если ты хоть пальцем их тронул… — Тронул? — Марсевье моргнул, чуть прищурившись. — Нет. Они мне нужны. Драко зарычал, его дыхание стало тяжелым. — Для чего? Адриан чуть усмехнулся, но не ответил. Он неторопливо шагнул ближе, скользя взглядом по сырому камню стен, будто осматриваясь в гостиной. Вблизи его черты проявились отчетливее — аристократические, безупречные, будто он сошел с одной из картин, ранее висящих в Малфой-Мэноре. На безупречно выглаженной одежде не было ни единой складки. Он остановился перед ними. — Вы ведь замечали? — его голос стал чуть тише, задумчивее. — Как этот мир медленно, но верно катится в пропасть? Как люди гниют изнутри? Как улыбаются вам в лицо, а за спиной вытирают ноги? Он наклонился чуть ниже, заглядывая Гермионе прямо в глаза. — Вы ведь должны это видеть лучше всех. Она не отвела взгляда. — Я вижу только одно, — процедила она, — что ты жалкий ублюдок, возомнивший себя судьёй и палачом. Марсевье тихо вздохнул. — Как предсказуемо. Он выпрямился, снова проводя взглядом по ним обоим. — Люди — всего лишь стадо. Слепое, глупое, трусливое. Они лгут, предают, изворачиваются, подстраиваются под любого, кто станет их новым хозяином. Они сжигают этот мир, но при этом обвиняют в этом других. И никто, никто не задумывается, что будет дальше. Он чуть склонил голову, губы его едва заметно дрогнули. — Но я задумался. Драко смотрел на него, не отрываясь, и в груди поднималась тяжелая, ледяная ярость. — Ты псих. Я уже встречал такого раньше и знаешь что мерзавец? Мы его уничтожили. Марсевье не улыбнулся. — Псих? Возможно. Но знаете… в этом мире безумие и разум — одно и то же. Просто в разное время. Он посмотрел на дверь, будто что-то обдумывая, затем снова вернул взгляд к ним. — Отдыхайте. Завтра у нас впереди долгий день. Он развернулся, шаги его были всё так же спокойны. Дверь закрылась.Замок щелкнул. Гермиона долго смотрела на закрывшуюся дверь, а затем медленно повернулась к Драко. — Ты знаешь его? — голос был тихим, но напряжённым, словно натянутая струна. Драко покачал головой. — Нет. Но я знаю одно. Он поднял на неё взгляд, и в его глазах горело что-то тёмное, неподвластное страху. — Если он хоть пальцем тронет наших детей, я его убью. Тишина, словно вязкий туман, окутала темницу. Где-то в глубине замка послышался глухой гул — может, ветер в коридорах, а может, чей-то далёкий голос. Гермиона закрыла глаза.Она не хотела возвращаться в прошлое.Но оно уже возвращалось к ней.Тот день. Та ночь. Как она стояла сжимая окровавленной рукой осколок Галларита, ощущая, как сама ткань реальности изгибается в её руках. Как смотрела на историю — холодную, жестокую, окутанную кровью — и стирала её, как размазанный чернильный след. Как уничтожила Волдеморта.Как стерла из памяти людей его имя.Как стерла себя.Как надеялась, что всё это будет не зря. Новая жизнь. Чистая, свободная.Их дети должны были быть в безопасности. Она медленно выдохнула, чувствуя, как внутри поднимается страх — ледяной, липкий, сковывающий. Но голос Драко вырвал её из мыслей. — Мы смогли победить Волдеморта, — он говорил уверенно, твёрдо. — И этого ублюдка мы тоже уничтожим. Он сжал свои пальцы в кулак. — Мы выберемся. Мы вернём детей. И он об этом пожалеет. Я тебе обещаю. Время в темнице текло медленно, расползаясь липкими часами, давящими на грудь. Каменные стены впитывали тепло, и холод пробирался под кожу, будто пытался добраться до самого сердца. Гермиона сидела у стены, закрыв глаза, но не спала. Сон был опасностью. Сон был слабостью. Драко взглядом изучал узкое пространство камеры. Его плечи были напряжены, челюсти сжаты. Тишина.Слишком громкая. — Это место мне не нравится, — наконец произнёс он, сосредоточив свой взгляд на лице Гермионы. Она подняла голову. — Оно тебе и не должно нравиться, — пробормотавши, Гермиона вновь закрыла глаза. — Нет, я о другом. Оно… глухое. Я больше не слышу звуков, кроме тех, что нам позволяют слышать. Это не просто темница. Это место зачаровано. Гермиона нахмурилась, пытаясь прислушаться. Теперь, когда он сказал это, она тоже это чувствовала. Слишком ровная тишина. Слишком ровная тьма. — Он не хочет, чтобы мы знали, что происходит снаружи. Драко уперся в стену, его пальцы коснулись стены. Магия. Тяжёлая, глубокая, древняя. — Мерзкий ублюдок, — прошипел он. Гермиона замерла , пытаясь унять дрожь, но с каждым мгновением её трясло всё сильнее. — Если он… — голос дрогнул, губы побелели. — Если он что-то сделает с детьми… Если он… Она не смогла договорить. Слова застряли в горле, как осколки стекла. Драко резко повернулся к ней. — Не смей так думать. Он старался вдолбить ей в голову каждую фразу. — Я не позволю им страдать. Я не позволю никому причинить им вред. В его голосе не было сомнений.Каждое слово — клятва.Железо в голосе. Сталь в глазах.Гермиона сглотнула, цепляясь за его взгляд.Но прежде чем он смог сказать ещё что-то, дверь скрипнула. Они замерли. В проёме появилась девушка.Юная. Лет двадцати. Красивая — но какая-то поломанная. Её длинные тёмные волосы падали на лицо, скрывая глаза, а тонкие запястья сжимали тяжёлые металлические цепи. Она держала поднос — кусок хлеба, миска с чем-то похожим на суп, кружка с водой. Тихо подошла, поставила перед ними.Голова была опущена.Не взглянула на них ни разу. Гермиона медленно наблюдала за её движениями и потом спросила. — Ты… Кто ты? Девушка не ответила.Не шелохнулась.Драко нахмурился. — Что это за место? Кто этот Адриан Марсевье? На этом вопросе она резко подняла голову.Но только на секунду.Глаза. Глаза, в которых застыла какая-то глубокая, безмолвная боль.Но она тут же снова опустила взгляд, отступила назад. — Эй, ты… Но прежде чем Драко успел закончить, она развернулась и быстро вышла за дверь, исчезая в тени коридора. Гермиона перевела взгляд на Драко. — Она боится говорить. — Значит, тут есть те, кого стоит бояться. В его голосе скользнуло что-то тёмное.Гермиона крепче сжала руки. *** Темнота. Драко дёрнулся, но что-то цепко схватило его за руки, сжимая запястья в железном захвате. Он даже не успел разлепить веки, как его рванули вперёд, заставляя потерять равновесие. Рядом послышался короткий вскрик Гермионы. Чьи-то пальцы впились в его плечи, удерживая, не давая сопротивляться.Когда зрение прояснилось, он увидел их.Люди. Не в мантиях, не в форме — в самой обычной одежде. Простые тёмные рубашки, штаны, перчатки. Ничего примечательного. Но на лицах — маски. Феникс. Они были гладкими, белыми, с вытянутыми клювами, словно застывшее выражение вечного перерождения. Драко дёрнулся, но верёвки на запястьях только сильнее впились в кожу.Их тащили по коридорам. Камень. Снова камень.Повороты. Длинные гулкие переходы. Запомни. Запомни хоть что-то. Пахнет гарью. Нет, не совсем. Запах какой-то… пряный, удушливый. Магия.Где-то вдалеке слышен скрип — не двери, нет… Колёс? Драко скосил взгляд на Гермиону.Она была бледной, но в глазах не было страха.Только ярость. И вот наконец их втолкнули внутрь.Посадили за стол.Дверь закрылась.Пространство было почти пустым, стерильным. Гладкий пол. Холодные стены. И только одна вещь выделялась. Перед ними — стеклянная перегородка.За ней, на стульях, сидели их дети. Таура и Скорпиус. Головы опущены, пальцы перебирают какую-то игрушку.Живы. Гермиона начала юлозить по стулу, питаясь вырваться и подбежать к стеклу. — Таура! Скорпиус! Голос её дрожал. — Дети! Вы меня слышите? Это мама! Ни один из близнецов даже не дёрнулся. Драко на секунду побледнел. — Они не слышат тебя. — Нет! — Гермиона начала вырываться еще яростнее. — Они просто… Они должны! Дети даже не подняли глаз.Словно они были не здесь.Словно они вообще их не видели.И в этот момент в комнате появился он. Спокойный, уверенный шаг.Тяжёлый аромат специй, дорогих духов.Гладкая ткань пиджака, чуть шуршащая при движении. Драко повернул голову, и в этот момент их взгляды встретились. Адриан Марсевье. Красивое, безупречное лицо.Чистая улыбка.Будто он не похитил их детей. Будто не собирался творить что-то ужасное. Будто всё, что сейчас происходит — это просто… игра.