Рожденные в огне

Несколько часов спустя дверь темницы снова распахнулась, и в проёме появилась девушка. Та же, что приходила раньше. Молодая, почти хрупкая, но взгляд был холодным, пустым, будто внутри неё не осталось ничего живого. На запястьях всё так же звенели цепи. Она не проронила ни слова. Просто вошла, поставила поднос с едой и водой в центре комнаты, словно кормила зверей в клетке, и тут же направилась обратно к двери. — Стой! — голос Драко разорвал тишину. Девушка остановилась, но не обернулась. — Стой, тебе нужна помощь? Она медленно развернулась, глядя прямо на него, будто Гермионы рядом не существовало. На её губах мелькнула едва заметная тень улыбки. — Это тебе нужна помощь, а не мне, — её голос был тихим, но наполненным презрением. Драко прищурился. — Ты так же связана, как и мы, — заметил он, пристально разглядывая цепи на её руках. Она покачала головой и отвела взгляд, скрывая лицо за длинными тёмными волосами. — Я связана по собственной воле. — По собственной воле? — переспросил он. Девушка кивнула. — Я гнию изнутри. А Адриан помогает мне излечиться. Наконец она посмотрела на Гермиону, её глаза потемнели, стали полными мрачного, болезненного удовольствия. — А вот вы… — уголки её губ дрогнули. — Вы уже прогнили насквозь. Драко не сводил с неё взгляда. — Как тебя зовут? — Марьяна, — коротко ответила она. — Марьяна… — Драко на секунду задумался, а потом вздохнул, делая вид, что сдаётся. — Помоги мне. Я не могу дотянуться до воды, цепи слишком тугие. Девушка колебалась, но в конце концов подошла, взяла стакан и наклонилась ближе, чтобы поднести его к его губам. Драко действовал молниеносно. Он схватил её за руку, дёрнул к себе и обвил шею цепями, крепко прижимая, не давая ей лишний раз вдохнуть. Марьяна не закричала. Она лишь хрипло выдохнула, и на её губах мелькнула странная тень удовольствия. — Говори, кто ты такая! — процедил он сквозь зубы. Девушка дёрнулась, но не слишком сильно, словно боль ей не мешала, а, наоборот, нравилась. — Я Марьяна, — прошептала она. — Кто такой Адриан Марсевье?! — Он мой спаситель, — её голос был полон благоговения. Драко сжал руку ещё сильнее. — Спаситель? Разве того, кого спасают, заковывают в цепи? — крикнула Гермиона. Марьяна дрожала, но её дыхание оставалось ровным. — Вы не понимаете… — глаза были пустыми. — Я заслужила это. Драко вгляделся в её лицо. Бледная кожа, запавшие скулы, блестящие глаза — словно одержимая. — Он промыл тебе мозги, — выплюнул он. Марьяна моргнула. А потом рассмеялась. Тихо, коротко. — А ты думаешь, твой мир лучше? Твой прекрасный, лживый мир? — она повернула голову, отводя волосы с лица. В свете тусклого фонаря на её щеке блеснул тонкий ожог, давно заживший, но всё ещё заметный. — Где люди готовы убивать за золото, за власть? Где дети рождаются в цепях, даже если не видят их? Вы все живёте в тюрьме, но слепы. Гермиона сжала кулаки. — Это он так тебе сказал? Марьяна снова улыбнулась — и в этой улыбке не было ничего человеческого. — Это я поняла сама. Драко почувствовал, как под его пальцами биение её пульса ускорилось. Она не боялась смерти. Ей было всё равно. Он прижал её ещё сильнее, заставляя задыхаться, но Марьяна не дрогнула. — Он использует тебя, как использует всех, — прошипел Драко. — Как использует моих детей. Что-то во взгляде Марьяны изменилось. На секунду в её глазах мелькнула эмоция — что-то смутное, почти сожаление. Но затем она закрыла глаза и слабо улыбнулась. — Вы всё равно не выживете. — Это мы ещё посмотрим, — холодно бросил Драко, сжимая цепи на её шее. Марьяна дёрнулась в его руках, но сил сопротивляться у неё не было. Несколько секунд — и её тело обмякло, голова запрокинулась, а дыхание стало редким и прерывистым. Драко медленно разжал хватку, позволяя её безвольному телу сползти вниз. Взгляд тут же метнулся к Гермионе. — Детка, нам нужен план, — сказал он низким голосом. Гермиона уже открыла рот, собираясь что-то ответить, но в этот момент дверь вновь распахнулась, и в темницу вошёл Адриан. Увидев Марьяну без сознания на полу, он остановился. Его губы на секунду скривились, улыбка исчезла, взгляд стал ледяным. Он медленно кивнул своим людям. Охранники бесшумно шагнули вперёд, подхватили тело девушки и оттащили к его ногам. Адриан присел рядом, проводя ладонью по её волосам с пугающей нежностью. — Марьяна… — его голос был тихим, с какой-то поддельной заботой. — Сколько раз я говорил тебе не подходить к пленным слишком близко… Он цокнул языком и закрыл глаза, словно это доставляло ему искреннее разочарование. Затем, не глядя, махнул рукой своим людям. — Уведите её. Приведите в порядок. Люди в масках тут же подняли девушку на руки и, даже не взглянув на Драко и Гермиону, исчезли за дверью. Адриан остался. Он выпрямился, неторопливо оглядел их, словно оценивая товар на рынке, затем достал белоснежный платок и принялся вытирать руки, будто прикосновение к воздуху рядом с ними само по себе было осквернением. — Манеры… — протянул он, задумчиво разглядывая запонки на своих руках. — Признак воспитания. Пауза. Он поднял голову, заглянул прямо в глаза Драко. — А вы ведёте себя так, словно вас вырастили в хлеву. Это… ужасно. — О, я могу показать тебе свои манеры во всей красе, — Драко улыбнулся, но в этой улыбке не было ни капли веселья. Только хищный оскал, только ненависть, только жажда разорвать этого человека на части. — Только сними с меня цепи. Он наклонил голову, будто предлагая сделку, но его глаза были полны ледяного презрения. Адриан лишь усмехнулся и небрежно скользнул взглядом по оковам, словно обсуждал нечто столь же незначительное, как пролитое вино. — Это ни к чему, — сказал он лениво, даже с лёгкой насмешкой в голосе. — Я был не прав. Где же были мои манеры, когда я впервые увидел вас? Он театрально вздохнул, а затем, едва заметно склонив голову, произнёс с приторной вежливостью: — Приношу свои извинения. В этот момент его глаза странно блеснули. — Некультурно держать людей в заперти, не объяснив им, где они находятся и с какой целью. Он снова вытер руки платком, хотя они были чистыми. — Как я говорил ранее, — продолжил он, — моё имя Адриан Марсевье. Он сделал небольшую паузу, явно смакуя момент, растягивая каждое слово, как будто перед ним была не пара пленников, а аудитория, которой он читал лекцию. — Я принадлежу к древнему роду Марсевье, магов, чьи знания уходят корнями в самые тёмные времена. Мои предки не гнулись перед волей министерства, не подчинялись никому, кроме своей собственной идеологии. Они искали истину в магии, не боясь последствий.Но вот мой отец, он был настолько двуликим что взял и всё потерял. Предав ценности нашей семьи он начал прогибаться под людей которые имели больше чем мы. Он словно был слеп, не понимая что люди используют его в корыстных целях, что та гниль,с которой они живут может погубить наш род. Так и произошло….Всё что когда-нибудь принадлежало нам, перешло в руки каких-то бездарей, которые лишь вытирали ноги об моего старика. За этим было мерзко наблюдать. Он скользнул взглядом по Гермионе, оценивая её реакцию, но затем продолжил: — Моя семья владела этим поместьем более четырёх веков. Оно видело много гостей… но не все из них выходили от сюда живыми. Его голос остался лёгким, почти беззаботным, но в этой небрежности сквозила тонкая угроза. — Я посвятил свою жизнь на поиски очищения, — продолжил он, делая несколько плавных шагов по комнате. — Что-то, что способно изменить мир. О, не так, как меняют его жалкие политики и их законы. Нет. Что-то по-настоящему… чистое. Он остановился и посмотрел прямо на них. — И когда я узнал об огне... Тишина. — Древние ритуалы, старые тексты, забытые артефакты. В поисках идеального пламени я искал источник, который невозможно погасить, невозможно контролировать. Он снова сделал паузу. — И судьба сложилась так, что мои поиски привели меня прямо к вашим детям детей. Гермиона вздрогнула, в глазах мелькнул страх. — Я наблюдал за вами, — продолжил он с лёгкой улыбкой. — За тем, как ты..— он указал на неё пальцем, — каждое утро отправляешся на работу, за тем, как ты, Драко, строишь дом. Вижу, кстати, у тебя талант к работе руками. Редкое качество для волшебника. Драко сжал челюсти. — Я просматривал архивы министерства. Он говорил задумчиво ,будто вспоминая. — Но о вас не было ни единой записи. Ни единой зацепки. Он вновь улыбнулся, но теперь в этой улыбке было что-то хищное. — Я спрашивал у людей, что вас окружали. Спрашивал, кто вы такие. Знаешь, что они мне отвечали? Он медленно склонился ближе, так близко, что Гермиона почувствовала лёгкий аромат сигаретного дыма, исходящий от его одежды. — Они говорили, что вы просто появились несколько лет назад. Построили дом. Живёте спокойно. Не особо разговорчивы о своём прошлом. Обычные волшебники. Его губы снова растянулись в улыбке, но теперь это было выражение чистого триумфа. — И тогда я обрадовался. Глаза его вспыхнули фанатичным блеском. — Потому что это означало, что вас никто не будет искать. — И всё же… — он медленно выпрямился, неторопливо поправил манжеты своего костюма и взглянул на них с видом человека, который только что раскрыл чужую тайну. — Я нашёл в вас изъян. Он снова сделал паузу, будто смакуя каждое слово. — Ваши дети. Ваша… любовь. На этом слове его лицо исказилось в презрении, губы дрогнули, будто сам звук этого понятия был ему отвратителен. — Вы гниёте. Он посмотрел прямо в глаза Драко, затем перевёл взгляд на Гермиону. — Вы врёте самим себе. Он сделал несколько шагов вперёд, обводя темницу взглядом. — И я покажу вам, что я прав. Ладонь легла на каменные стены , словно вытирая что-то невидимое. — Любви как таковой не существует. Его голос стал чуть ниже, почти гипнотическим. — Это лишь привязанность. И не более. Гермиона напряглась, её дыхание участилось, но она ничего не сказала. — Я намерен доказать вам это. Адриан вновь перевёл взгляд на Драко. — Скоро вы поймёте, что то, чем вы так дорожите… то, что вас объединяет, — это всего лишь фарс. Иллюзия. Ложь, в которую вам хочется верить. Он снова усмехнулся. — Это не любовь. Он произнёс это так, будто выплёвывал проклятье. — Это взаимовыгода. Он повернулся к Гермионе, изучая её реакцию, наблюдая, как её пальцы сжимаются в кулаки, как в глазах вспыхивает гнев. — И тогда, когда всё станет очевидным… когда у вас больше не останется выбора… Он на мгновение замолчал, а затем медленно выдохнул: — Вы сами дадите согласие на то, чтобы выпустить огонь. Его зрачки сузились. — Выпустить и очистить этот мир от всей этой лжи. В темнице стало тише, чем прежде. — Завтра начнётся эксперимент. Мы увидим, на что готов муж ради жены. Мы увидим, как далеко зайдёт жена, чтобы спасти своих детей. Мы узнаем, какой выбор сделает каждый из вас. И, поверьте мне, господа… вы не выберете друг друга. Он улыбнулся — медленно, лукаво, словно заранее знал исход, — и, не торопясь, направился к выходу. Тишина, наступившая после ухода Адриана, казалась тяжелее, чем сами цепи, сковывающие их запястья. Гермиона слышала собственное дыхание — прерывистое, сбивчивое — и стук крови в ушах. Выбор. Она не могла поверить в это. — Он что… — её голос дрогнул, и она вжалась в холодную каменную стену. — Он хочет заставить нас выбирать? Её взгляд метался по лицу Драко, ища подтверждения, что она ослышалась, что она придумала это в панике. Но Драко не двигался. Он смотрел на неё слишком сосредоточенно, слишком спокойно. — Заставить меня или тебя… выбирать между нами и детьми? В горле пересохло, в груди что-то сжалось. Она чувствовала, как начинает дрожать. Драко не ответил сразу. Но его глаза стали тёмными, как ночь. — Если всё действительно так… — он заговорил тихо, но необычайно твёрдо. — Обещай мне, что выберешь то, что спасёт наших детей. Даже если этот выбор будет не в мою пользу. Гермиона резко вскинула голову, не веря своим ушам. — Ты с ума сошёл?! Её голос сорвался. — Я не стану вообще выбирать! Драко вздрогнул, но быстро справился с собой. Напрягся. Сжал пальцы в кулак. — Грейнджер, — его голос был низким, почти угрожающим. — Если наш выбор напрямую будет зависеть от того, будут страдать наши дети или нет, я прошу тебя… пусть страдаю я. Гермиона тяжело задышала, её сердце заколотилось с новой силой. — А если выбирать будешь ты? Он моргнул. И, не отводя от неё взгляда, ответил без колебаний: — Я выберу детей. Тишина. Гермиона смотрела на него, чувствуя, как внутри что-то ломается. Это было правильно. Но чертовски больно. *** Утром их разбудил ледяной всплеск воды в лицо — охранник без лишних церемоний вылил содержимое стакана прямо на них. Не дав опомниться, их схватили и, крепко удерживая за руки, потащили по коридорам замка. Драко едва успел оглядеться, когда их втолкнули внутрь. Комната была ослепительно белой, стерильной, выжигающей взгляд — ни единого предмета, ни намёка на уют. Словно кабинет колдомедика, но куда более безжизненный. Их не просто бросили — их пригвоздили к стене, заковав в тяжёлые магические оковы. Адриан вошёл неторопливо, с ленивой грацией хищника, раскручивая в пальцах шприц, наполненный густой тёмной жидкостью. Он поднял его, позволяя свету скользнуть по стеклу. — Моё последнее изобретение, — сообщил он с лёгкой улыбкой. — Сыворотка правды, смешанная с адреналином и моим новым зельем которое пробуждает то,что давно спрятано. Видите ли, чувства — это просто слова. Набор букв. Иллюзия. И сейчас вы в этом убедитесь сами. Он шагнул ближе и, не теряя времени, вонзил иглу в плечо Драко, медленно выдавливая содержимое. Драко резко втянул воздух сквозь зубы. Жидкость внутри была холодной, но разливалась по венам огнём. Сначала он почувствовал жар, пробежавший от плеча к шее, к голове. Затем — что-то странное. Где-то глубоко внутри что-то сломалось. Что-то высвободилось. Тьма, которую он годами заталкивал в самые дальние уголки сознания, с силой прорвалась наружу. Словно огромный зверь, которого слишком долго держали в клетке, а теперь вдруг распахнули дверь. Его сердце забилось громче, чаще. Пелена накрыла сознание, мутным стеклом застилая разум. Всё вокруг сделалось размытым, но резким одновременно. Белые стены начали слепить глаза, воздух стал слишком тяжёлым, будто давил на грудь. А внутри…Внутри полыхала чистая ярость. Гермиона что-то кричала — её голос был далёким, приглушённым, неважным. Гнев.Он бился в его груди, вбивался в кости, сотрясал мышцы. Тьма.Она была здесь. Была всегда. Просто он научился её скрывать. Научился управлять собой. Но сейчас…Сейчас управление сорвалось. Гермиона дёрнулась, пытаясь вырваться, но едва Адриан бросил на неё взгляд — холодный, насмешливый, — её сковал ледяной ужас. Она застыла, лишь губы беззвучно выдохнули его имя: — Что ты с ним сделал? Адриан улыбнулся — спокойно, даже с оттенком любопытства. — Я всего лишь снял его барьеры. Теперь он почувствует всё. Абсолютно всё. И ничего не сможет удержать это внутри. Марсевье взмахнул палочкой — стена перед ними растворилась, словно и не существовала, открывая вид на другую комнату. Дети сидели там, увлечённо играя, не замечая ничего вокруг. Драко напрягся, пальцы сжались в кулаки, но мысли рассыпались, не желая складываться в цельную картину. Гермиона метнулась взглядом от Скорпиуса к Тауре, потом к Драко — ей хватило мгновения, чтобы понять, что сейчас произойдёт. Адриан хлопнул в ладоши, его голос прозвучал весело, почти театрально: — Представление начинается. Он повернулся к Драко, улыбка стала шире. — Что ты выберешь? — его голос сочился ядовитым любопытством. — Хочешь, чтобы страдала твоя жена? Или твои дети? Дыхание Драко сбилось. Тьма внутри него заворочалась, требуя выхода. — Выбирай, — повторил Адриан, теперь уже жестче. — Не трожь моих детей, тварь, — выдохнул Драко, голос был низким, опасным. — Тогда жена, — легко согласился Адриан. Он шагнул к Гермионе и, не раздумывая, вонзил ей нож в ногу. Крик сорвался с её губ — резкий, наполненный болью. Лезвие вспороло мышцу, горячая кровь мгновенно пропитала ткань. Драко не двинулся. Не дрогнул. Только смотрел. Адриан довольно улыбнулся и подойдя к нему вложил окровавленный нож в его ладонь. — Теперь ты, — сказал он, отступая на безопасное расстояние. — Решай, Драко. Кому ты причиняешь боль: детям или жене? Драко стиснул зубы, пытаясь сопротивляться, но ноги налились тяжестью, как будто сам воздух давил на него, вынуждая подчиниться. — Нет… — прорычал он, но уже сделал шаг вперёд. Адриан не опускал палочки, не сводил с него внимательного взгляда. Гермиона смотрела прямо в его глаза, и её охватил ужас. Там не было Драко, которого она знала. Того, которого она любила. Только тьма. Та, которую, как она думала, сумела изгнать. Рывок — и лезвие вновь вошло в её плоть.Крик разорвал тишину.Резкий, полный боли, он эхом отразился от белых стен. Гермиона билась в цепях, её тело выгибалось в судорогах от боли, но Драко не отпускал нож. Он держал его так крепко, что костяшки пальцев побелели. Лезвие было погружено в её плоть почти до рукояти, и он медленно поворачивал его, чувствуя, как оно рвёт мышцы, как горячая кровь стекает по его руке. — Драко! — голос Гермионы был полон страха, боли, мольбы. Но он не слышал её.Перед глазами всё плыло, а в груди бушевала тьма. Она кричала, боролась, цеплялась за его разум когтями. Тьма, которую он годами прятал, которую он хоронил под слоем показной человечности. Но теперь…Теперь её выпустили.Он чувствовал силу в каждом своём движении. Чувствовал, как жар растекается по телу, как боль Гермионы передаётся ему как наслаждение. — Вот он… — голос Адриана был мягким, довольным, почти ласковым. — Настоящий ты.Никакой показной любви.Только настоящее чувство. Драко резко моргнул.Рука дрогнула.Настоящий он? Он опустил взгляд на Гермиону.На её бледное лицо, блестящее от слёз.На её губы, искривлённые от боли.На кровь, текущую по её коже, по его руке… Драко выронил нож.Будто проснулся. Будто очнулся из кошмара. — Гермиона… — его голос охрип. — Нет, нет, нет… Он сделал шаг назад, ужасаясь тому, что только что сделал.Её тело дрожало. Она не могла смотреть на него. Адриан засмеялся. — О, это было великолепно. Драко медленно повернул голову. — Я убью тебя. Его голос был тихим. Низким. Полным чистого, убийственного намерения. Но Адриан только улыбнулся. — Завтра — новый день. Новый выбор. — В темницу их, — бросил он небрежно и вышел, даже не взглянув назад. Грубые руки схватили их снова, выволокли из комнаты и, спустя несколько долгих минут, просто швырнули на холодный каменный пол. Дверь с грохотом захлопнулась, запирая их в полумраке. Драко первым пришёл в себя. Тело ломило, дыхание сбивалось, но всё это не имело значения. Он подполз ближе к Гермионе, осторожно протягивая руку к её ладони. Она дёрнулась, отстраняясь от него так резко, будто его прикосновение было ядом. — Не прикасайся ко мне! — голос её дрогнул, но в нём не было ни тени сомнения. Драко замер. Будто ледяная вода хлынула на него с головы до ног. — Детка… — его голос был тихим, полным боли. — Детка, прости… Я не знаю… Не знаю, как так… — Я сказала, не прикасайся ко мне! Теперь она почти кричала, и Драко отпрянул, чувствуя, как что-то внутри него треснуло, рассыпаясь на осколки. Он не пытался подойти снова. Просто отступил, медленно отползая назад, пока не упёрся спиной в холодный камень. И только тогда посмотрел на свои руки. Руки, которыми держал нож. Руки, которыми причинил ей боль.Он сжал пальцы в кулаки, почувствовал, как засохшая кровь треснула на его коже. Его кожа.Её кровь.Он закрыл глаза.И в полной тишине начал ненавидеть себя.