Зорькина роща

Территория лагеря действительно казалась необъятной. Конечно, кроме пары внушительных зданий не было ничего такого привлекательного, но юному разуму шестнадцатилетнего мальчишки хотелось пройтись везде, посмотреть и прощупать почву. Собственно говоря, именно этим он и собирался заняться сразу после завтрака. Ко всему здесь вели дорожки, обложенные мелким белым кирпичом. Либо дети здесь действительно порядочные ребята, либо каждый год тут всё приводят в порядок, ибо на всей этой белизне не было ни единой трещинки. Зато сразу было видно хороших руководителей и их помощников! Такую громадину, как лагерь, держать в хорошем состоянии надо ещё уметь. По словам директора, тут даже хотели построить что-то ещё, например, ещё один жилой корпус. Правда, для кого — оставалось загадкой. Столовая находилась за жилыми корпусами отрядов. Вообще-то, не особо понятным был такой выбор расположения, но допустим. Здание напоминало старые советские магазины — пожелтевшие кирпичи, большие окна, перекрытые решёткой с узором цветов, две двери, которые сегодня были распахнуты для прибывших пионеров. Внутри пахло не божественно, конечно, но вполне терпимо. Даже лучше, чем дома! Ни тётя, ни брат не умели готовить, поэтому на кухне постоянно происходил какой-то балаган, а пахло то горелым, то сырым, то вообще заплесневелым и это при том-то факте, что продукты в их холодильнике всегда были свежие! Готовить в семье умели только двое: дядя и приёмный сын. Ну, Женька с этим справлялся так себе, но, по сравнению с готовкой родни, его еда должна была подаваться в «Праге». Так что, когда дело касалось готовки, он выступал как и швец, и жнец, и на дуде игрец. А вот завтрак в лагере был скудным: чай и овсянка. Родители говорили, что овсянка — самая полезная каша, а Женя считал, что это бред сивой кобылы. В отличие от манной каши или какой-нибудь рисовой на молоке, овсянка была пресная и, по его мнению, горькая. Такое только свиньям подавай, да и тех получше кормят. — Валя… — тихо заныл Женя, и брат устало вздохнул, Миша закатил глаза, а Федя фыркнул. — Нас серьёзно этими помоями кормить будут? Ты же не один раз сюда ездил, расскажи вообще, какого х… чем вообще тут кормят? В самом деле Валя ездил сюда целых три раза. Может, дело в том, что на заводе, где его родители занимали хорошую должность, путёвки сюда выдавали бесплатно, ведь лагерь был закреплён за предприятием, либо из-за того, что это было единственное место, где все трое могли собраться, кроме улицы. На этот раз им не повезло. и за Валей теперь постоянно таскался Женя, больше ведь не с кем, и если Вале было в принципе нормально, то остальным двум как-то не очень. — Чего ты ноешь, как дитё малое? — первым накипело у Миши. — Сегодня овсянка, завтра гречка. Будешь жаловаться — я специально поварих подговорю, чтобы тебе только овсянку давали. Посидишь на диете. Миша своим ответом явно остался доволен, и только Валя здесь знал, что сейчас начнётся. Дабы предотвратить поток ругательств, которых у Женьки в наличии было число, которое превышало бесконечность, он резко обернулся и произнёс. — Правда, не веди себя как маленький. Здесь по утрам разное дают, не шведский стол, конечно, но потерпеть можно. Умно. Встал на нейтральную сторону, чтобы гнев сразу обоих на него не обрушился. Женька, только пробубнив себе что-то под нос, направился к столу, где уселся на стул, и… за всё время не съел даже половины. Овсянку он ненавидел всей своей подростковой душой, и даже осуждающий взгляд брата на него не подействовал. Лениво ковыряясь в тарелке, он облегчённо выдохнул, когда завтрак подошёл к концу. Всё это время он наблюдал, как вожатые самого младшего, пятого отряда, пытаются уговорить их поесть, а вожатые четвёртого, одним из которых, кстати, был тот самый узкоглазый, забив на всё, просто стояли и разговаривали. А их вожатого нигде поблизости видно не было, но Валя на этот вопрос только отмахнулся, даже радостно как-то. Будто их вожатый приносил лично ему один только дискомфорт. Лагерь открылся ещё не полностью. Ну, точнее, полностью, однако не всё было подготовлено, не всё украшено, не всем раздали задания и обязанности. Именно по этой причине, только они вышли из столовой, все разбежались кто куда. И это им ещё повезло, что приехали они не в середине дня — Валя всегда говорил, что, если приезжаешь ближе к полудню, солнце печёт так, что работать невозможно, и сосредоточиться на чём-то тоже. На удивление, даже малышня сегодня приехала ровно в то же время, что и они — обычно их автобусы приходили позже всего. То ли звёзды так на небе сошлись, то ли Жене сегодня подсобила сама удача, но весь его отряд раскинули по разным местам, заставляя работать, и лишь он один остался отлынивать. О, в этом он был просто мастер! Когда сотни глаз были направлены не на него, он втихую сбежал от всех остальных. Сначала прогулялся по центру лагеря, которую называли площадью, почитал стенды и хмыкнул: все имена, написанные на них, он вызубрил ещё в школе. Ничего интересного, видимо, сделали для галочки. Далее исследовал пристройки. Так называемый «театр» его ничем не зацепил: обычные ажурные люстры, да, красивые, но в Москве таких полно. А вот художественный кружок его заинтересовал. Штук пять мольбертов стояли в узкой комнате, на полках расставлены макеты лиц, и лежало множество принадлежностей. Одного взгляда на них Женьке было достаточно, чтобы печально хмыкнуть, но только рука потянулась прикоснуться — только и всего! — как его грубо схватили за плечо. — Почему пионер отлынивает от работы? — за спиной раздался строгий женский голос, причём так громко и прямо над ухом. Женька, поморщившись, обернулся. Это была какая-то тётка, лицо которой перекосило в злобной гримасе. Волосы, явно убитые химзавивкой и фиолетовой краской, которая уже явно не помогала скрывать седину, смешно топорщились во все стороны, и Женя еле удержался от хохота. Кажется, это была помощница директора или кем она там была, он прослушал. Зато имя запомнил — Людмила Павловна. Ещё тогда, когда это страхолюдище стояло на сцене, Женька её невзлюбил. И, наверное, правильно сделал. — Да я… вообще впервые приехал. Решил прогуляться, осмотреть территорию. А вы тут что?.. — Я? Просто увидела, как кто-то отлынивает и решила проследить. И не зря! Каждый год кто-то краски крадёт, теперь вот одного вора за руку поймала. Сразу в хулиганы решил заделаться? Людмила Павловна говорила это так уверенно, что Женьку сначала передёрнуло, а потом он начал злиться. В силу бушующей крови на эмоции его было легко вывести, а тут ещё и это. Как она вообще додумалась что-то там доказывать, не имея доказательств? Женя на слова был богат, а вдох-выдох успокоиться не помог, но, чтобы не позорить семью, пришлось всё-таки сдержаться. — Да с чего вы вообще взяли, что я собирался что-то воровать? Мне ваши краски и даром не сдались. Вместо этого бы лучше реальных хулиганов ловили. — А ты мне не хами! — выкрикнула она, и Женя аж стушевался. — Ты себя хоть в зеркало видел? Волосы отрастил, галстук кое-как повязан, весь взбаламученный, от работы отлыниваешь. Ты и выглядишь как хулиган! Такой пример будешь подавать младшим?! И тут Женя вскипел окончательно.­­ — Да ничего я красть не собирался, даже не думал! Мне итак работы не дали, вожатый шляется не пойми где, что мне прикажете делать? А то, какие у меня волосы и как у меня галстук повязан, вас вообще волновать не должно. — как молитву, быстро проговорил он, последние слова вообще шипя сквозь сжатые зубы. Видимо, Мегера Павловна сама от такого тона опешила, поэтому уже сама вдохнула и выдохнула, отпустив чужое плечо. — Ладно, давай не будем разводить панику в первый день. Как звать тебя? Из какого отряда? Что тебя вообще сюда так завлекло, что ты на эти… эту бумагу так завороженно глядел? Женька еле удержался, чтобы не закатить глаза. От Миши перенял, что ли? Для него делить людей на умных и неучей помогал один факт: если человек перед ним даже не знает, как правильно назвать мольберт — значит, он неуч. Конечно, в лицо он этого не скажет, но внутри всё клокотало. Мало того, что эта старая карга предъявила ему обвинение на пустом месте, так и знания её настолько ограничены, что хотелось плакать. Даже не смеяться. — Просто мимо проходил, решил посмотреть, что тут есть. — Ясно. Ты вот что, знаешь… завтра будем украшать территорию, где дискотека проводится… — сделав какой-то неопределённый жест рукой, Людмила продолжила. — Будешь помогать. Сегодня безделье прощаю, первый день всё-таки, но завтра уже будем втягиваться в работу. Всё понял? Женька только кивнул в знак согласия, и Мегера Павловна, этим ответом удовлетворённая, покинула здание кружка. Подождав, пока она уйдёт, он вылетел оттуда так быстро, как только можно. Он вышел на главную площадь, чтобы найти брата, попутно ругаясь себе под нос. — Старая дура, да чтоб рожа твоя ещё больше, как изюм стянулась. Умная самая, что ли? Так сиди в своём кабинете, чай пей и не высовывайся на свет, только пугаешь всех. Вот же су… Он не успел дочитать священную мантру, потому что перед лицом резко возникла чья-то спина, а Женька, увлёкшись проклятьем для всей родни Людмилы Павловны, врезался в человека спереди. Тот обернулся, и Женя сразу узнал в нём того необычного вожатого. Оказалось, что он был выше его на полголовы, а глаза были разных цветов. В смысле, оба карие, но один был светлее, другой — темнее. Странность на странности, начинало казаться, что человек перед ним специально таким родился, чтобы всем в глаза бросаться. Но хулиганом обозвали именно Женю! — Куда несёшься так? Нос не разбей. — рассмеялся вожатый, а Женька от чего-то смутился. — И без тебя знаю. Ответ получился даже грубым, но кому не плевать? Раз его уже назвали хулиганом, значит, надо соответствовать. Уже забыв, что изначально он хотел найти Валю, Женя резко развернулся на пятках и направился к жилым корпусам, а точнее за них, чтобы подойти к ограждению. Хотелось найти лазейку и убежать далеко, но ненадолго. От всей этой суматохи, строгой помощницы директора, а самое главное — от карих глаз, которые так и продолжали пилить его спину. Исследование его не разочаровало. Лагерь был ограждён обычными железными прутьями, и Женька вздохнул, начиная бродить туда-сюда, ища хоть что-то. На крайняк придётся перелазить, правда, он ещё не придумал, как именно будет воплощать такой план. Но как-то и не верилось, что за двадцать лет существования никто никогда не сбегал! Должна же быть лазейка, просто обязана. Но пока что он наткнулся только на ворота. Наверное, за ними и находилась та самая священная территория, где по вечерам будут устраивать дискотеки с хитовыми песнями. Одно Женя знал точно: ноги его там не будет. Сидеть на одном месте, пока все остальные танцуют и развлекаются? Нет, спасибо, это не его. По-хорошему надо и друзей найти, но отношение к нему было понятно с самого начала — невзлюбили его буквально все. И всё-таки убеждение ни разу его не подводило: убеждение, что если чему-то исполняется двадцать лет, и в этом чём-то отдыхают дети, то обязательно что-то да и будет разрушено или повреждено. Женька наткнулся на доски, прикрученные болтами к одному из прутьев. Присев на корточки, он, к своему счастью, обнаружил, что нижние болты закручены слабо, и выкрутить их труда не составит. Умелыми движениями достав мешающее ему препятствие, он отодвинул одну из досок и хмыкнул. Прутья были погнуты, создавая некую арку, через которую Женя, высокий и костлявый, пролезет запросто. Что же за дети тут отдыхали? Настолько скучно было, что они каким-то чудом погнули железные, мать их, прутья и выбрались на свободу? Во дела. Но времени терять было нельзя, ведь в любой момент его могут хватиться. Оглянувшись и убедившись, что никто не следит и все чем-то заняты, он ловко шмыгнул за доски, прикрывая проход за собой. Полчасика тут побегает, узнает что-то и сразу назад. План надёжный, как швейцарские часы. Женька, конечно, видел, что лагерь полностью окружён лесом, но думал, что тот находится по всей территории, а не только справа от лагеря. В общем-то, он всю дорогу сюда проспал, а остальную часть времени исследовал сам лагерь, даже не задумываясь о том, что находится вне. Впереди находилось чистое поле, разве что была протоптана дорожка, может, впереди есть нормальная дорога? Но шума машин слышно не было. Слева, как он и подозревал, проводилась дискотека. Недолго думая, он быстро пробежал туда, чтобы никто не заметил и не отправил работать. Танцпол выглядел, честно говоря, худо. Обычная сцена, обложенная белым кирпичом, как и дорожки в лагере. Зато красоту ему придавало другое — вокруг него были рассажены кусты сирени и невысокие деревья. Видимо, на них и будут вешаться гирлянды и прочая ерунда, а вот как сюда проведут музыку… неужели было сложно сделать её просто в самом лагере? Женька такого подхода никогда не поймёт. В Москве всё было намного лучше. На дискотеки он ходил редко, не считал, что такой вид отдыха создан для него. Но на парочке всё-таки бывал, на удивление, понравилось даже ему. Широкий танцпол, стены, украшенные плакатами, музыка, бьющая в уши, куча народа и яркого света. Конечно, от лагеря такого ожидать точно нельзя, но сравнения так и лезли в голову. Всё-таки он скучал по дому. Развернувшись, Женька шмыгнул в сторону леса, совсем скоро растворяясь в листве. Тут было свежо, а начинающаяся жара ещё сюда не добралась, слава богу. Наверное, больше всего в себе Женя ненавидел мысли. Раньше он жил, ни о чём не думая: даже мысли о том, что для своей родни он только обуза, и все хотят от него как можно побыстрее избавиться, его совсем не смущали. Ну хотят и хотят, ему то чего? По закону они ведь права не имеют. Однако с возрастом приходило и одиночество. Если брата все хвалили и волновались, то Женьку только ругали и смотрели косо. Будто он чем-то хуже, ну правда ведь. Думать он мог ещё долго, однако его отвлёк какой-то странный звук… будто шумела вода. Прислушавшись, он пошёл навстречу, а потом еле удержался от того, чтобы не покатиться кубарем вниз. В середине леса земля резко обрывалась, крутой спуск вёл вниз, а под ним… под ним бушевала широкая река. У Женьки аж рот раскрылся. Сезон дождей закончился не так давно, неужели это благодаря ему течение стало таким буйным? Казалось, что такого он раньше не видел. Даже ездя к бабушке с семьёй, они ходили с Валей на местную речку, но та была спокойной и колыхалась максимум от ветра, а в этой будто ураган! Но как же приятно было вокруг. Благодаря воде воздух становился влажным, свежим и таким прохладным, что Женька сразу же понял, куда будет сбегать во время зноя. По ощущениям здесь было именно то, что ему было нужно: тишина, свежесть и прохлада. Даже в голову ничего плохого не лезло, а это дело удивительное и полезное. Жаль только, что берег был таким крутым, и слезть пока не представлялось возможным. Земля под ним уже полностью высохла, но от этого становилось ещё хуже — сухой песок легко скользил вниз, а никакой опоры, даже в виде корней, здесь не было. Так что спуск придётся отложить на некоторое время, но Женька до воды обязательно доберётся. Вот, например, противоположный берег был низким и прямым, слезть оттуда — как раз плюнуть. От тишины вокруг было уютно. Только птицы иногда срывались с места, громка крича и улетая, а Женя вздрагивал, поднимая голову и глядя им в след. Лучше бы он птицей родился, честно говоря, чем торчал в этом идиотском лагере! Зато лес тут был, что надо. Жаль, что их сюда не выпускали, ну и ничего, он и сам уйти может, не маленький. Сев на траву, Женька вырвал из земли белый цветочек, начиная грызть стебель, словно какая-то белка. Всё-таки, это правда была дурацкая идея. Надо было драться с дядей и тётей за то, чтобы остаться дома. Видимо, глядя на своего идеального сына, они совсем забыли про то, что у младшего не получается так хорошо со всеми общаться и дружить. Дружба – это вообще не его, у него только брат и был. А у брата были ещё друзья и знакомые, помимо него. И когда же это всё изменится, ну честное слово?! Часто он думал, что дело только в нём. Может, не будь его характер таким, веди он себя нормально, уважая всех вокруг — всё было бы по-другому. Но для него уважение значило совсем не то же самое, что и для других! Все вокруг только подлизывались, вылизывая жопы друг к другу, а он так не хотел. Его тактикой было заявлять всё в лоб, бить под дых и никогда не верить чужой лести. Наверное, будь у него друзья, да даже просто люди, считающие также, всё было бы легче. Но в то же время его всегда удивлял Валя: тот никому никогда не подхалимствовал, но в то же время умел выражать свои мысли так, что его начинали уважать только больше, а не считать это за хамство или грубость. Наверное, Женьке стоило бы чему-то у него поучиться, а то совсем не дело, что его брата в первый же день на руках носить готовы, а он всем показался хулиганом. Подумать только! Только руку протянул — уже вор. А всё из-за чего? Из-за внешнего вида. Он в себе ничего менять не хотел, длинные волосы всегда шли ему больше, Валя же был по коротким причёскам. Однако, может, и впрямь подстричься? Нет, это всё бред несусветный! Вскочив с насиженного места, Женя начал измерять шагами землю. Он так просто решил поддаться влиянию общества? Да чёрта с два! Ему нравились его длинные волосы и манера поведения, да, иногда грубоватая, но кто ж не без греха? И всё это променять ради комфорта других? Это же глупо. Валя, например, говорил, что ему нравится поведение брата, и он не видит ничего плохого в его причёске, а мнение Вали для Женьки было превыше всего. Но стоило ему только сначала сесть, а потом разлечься на земле, мечтая о «Столичных» или «Космосе» в зубах, как вдалеке послышалось раскатистое эхо горна. Значит, сейчас у них будет обед. Как же быстро летит время, а он даже ничего такого не сделал. Подорвавшись с насиженного места, он понёсся вперёд. К счастью, бегал он быстро, и уже через пять минут залазил назад в лагерь через дырку а заборе. Все отряды собрались на главной площади, явно готовясь дружным строем маршировать в столовую, поэтому Женьке пришлось буквально рвануть с места на площадь. Расталкивая малышню и всех, кто по пути попадётся, он быстро вскочил в свой отряд, смешиваясь с толпой, и только хотел окликнуть Валю, как его опередили. — Мне кажется, или мы кого-то потеряли? — раздался чужой, совсем незнакомый мужской голос. — Нас должно быть восемнадцать, а я насчитал семнадцать. Кто пропажа? Все начали озираться по сторонам, Женька лишь ругнулся под нос. Значит, их вожатый. На первом построении с утра его подменяла девушка, отвечающая за второй отряд. А где этот шлялся — чёрт его знает. Глянув на Валю и заметив его тревожное лицо с бегающими глазами, Женька тихо подал голос. — Меня ищите? Немного опоздал на построение, простите… Валя с облегчением выдохнул, а Женька наконец-то разглядел их вожатого. Высокий, с чёрными короткими волосами, приятной улыбкой, а вот взгляд у него был страшный. Точнее, обычный, но как будто какой-то не такой. — Хорошо, что хоть пришёл. На первый раз прощаю… — Женя не удержался и закатил глаза так, что точно увидел последние крупицы своего мозга. Нет, точно от Миши заразился! Ну они сами виноваты, как будто специально частят своё «на первый раз прощаю». — Теперь все шагом марш в столовую! И так от всех остальных отстали. А тебя, Женя, я попрошу остаться. Женьку аж передёрнуло. Неужели уже запомнил его имя? Все нормальные вожатые в процессе работы с отрядом имена запоминают, а этот… нет, ну точно какой-то подозрительный хер! — Что я опять натворил? — сунув руки по карманам тёмно-синих джинсовых шорт, спросил Женька, нахмурившись. Вожатый лишь улыбнулся. — С чего ты вдруг взял, что я буду тебя отчитывать? Просто хотел познакомиться, с другими-то я уже побеседовал. — Жене опять пришлось сдержаться, дабы не закатить глаза. Нашёл время, называется. — Твой брат приезжает часто, с ним я вижусь не в первые, но ты у нас новичок, так что теперь знаешь, что я ваш вожатый. Зовут меня Ульян, если интересно. Можешь обращаться просто по имени. Женька лишь кивнул, но внутри расхохотался. Имя вожатому дали явно неудачное. Это кто ж его так возненавидел? На том и разошлись. Присоединившись к брату в столовой, он сел рядом с ним, дёргая за руку, чтобы тот обратил внимание. Валя наклонился поближе, а он начал рассказывать про лес, про реку, про то, как там классно, и всё-всё-всё остальное. Но положительной реакции от Вали не последовало: тот нахмурился, явно недовольный. — Ты покидал пределы лагеря? С ума сошёл?! А если бы случилось что? Ты хоть знаешь, как я разволновался, когда сказали, что кого-то нет, а этим кем-то оказался ты! А если бы увидели пропажу? Попёрли бы только так! — Валь, ну я ж уже не маленький… хочешь, можем сходить вместе в следующий раз? Ну, чтоб ты не волновался. И обязательно тебя в следующий раз предупрежу, когда буду уходить. Даже с некой мольбой произнёс Женька, а Валя, видимо, осознав, что даже если откажется, то активный младший братец всё равно будет убегать туда, лишь кивнул со вздохом. — Ладно… сходим как-нибудь вместе. Женя еле удержался, чтобы не вскрикнуть от радости. Наконец-то его брат уделит время и ему тоже, а не кому-то там ещё. Всё-таки, надо уметь делить время среди остальных своих друзей, а особенно, если среди них есть и твой брат. Жаль только, что понимал это, наверное, только Женька. Они с Валей всегда были птицами разных полётов. Он давно с этим смирился, советских идеалов ему не достичь, да и он не то, чтобы старался, просто… было иногда заметно, что его брат его даже немного сторонится, за репутацию волнуется. Когда-нибудь он упадёт со своего пьедестала, Женька это понимал, но было всё равно сложно. И немного обидно. Валя учился днями напролёт, а его младший брат в это время предпочитал погулять с ребятами со двора, которые в своих умственных способностях тоже были не умнее макаки. А у Вали были хорошие друзья. Может, в этом плане Женя даже завидовал. Ему явно не хватало того времени, что давалось, но большего просить не смел, ведь если его и считали ребёнком все вокруг, понимал он намного больше. После обеда малышню отправили на тихий час, пока старшим отрядам разрешилось немного пообщаться между собой, ведь новенькие среди них тоже были. По-хорошему, Женьке стоило прибиться к какой-то компании, у него ведь были и увлечения, и хобби, и в некоторых темах он разбирался достаточно хорошо, но вместо этого он предпочёл остаться в тени. Точнее, всё было не так. — Ребят, вы куда собираетесь пойти в этом году? Женька сначала даже не понял, о чём речь. Он прохлаждался в тени под козырьком корпуса, сидя прямо на ступеньках, а группа парней из его отряда что-то громко обсуждали рядом с ним. Валя куда-то опять убежал со своими, поэтому делать было нечего, кроме как сидеть и слушать. — Я собираюсь опять в художку. Сидишь себе, ничего не делаешь, пока этот дед куда-то уходит со своими товарищами по рюмке. — громко хохотнув, ответил ему другой. — Он даже работы потом не проверяет, что хочешь ему там рисуй… Значит, художественный кружок здесь называли художкой? Интересно. Женька бы до такого и не додумался. Ну, парни здесь были явно не новички, так что логично, что смысл их словечек до него долетал не сразу. И ещё его это заинтересовало. Он тоже горел желанием пойти туда, всё равно делать нечего, а тут ещё и нашлись те, с кем будет не так скучно. Дождавшись, пока голоса умолкнут, он встал со ступенек и подошёл к ним. — Привет, я тоже туда собирался! Правда, я здесь впервые, хотелось бы познакомиться с кем-то… меня Женя зовут, а вас? — он улыбнулся, протягивая парням руку. Но её так никто и не пожал. Взглянув на них, он вздрогнул: в чужих глазах плескалось чистое презрение. — С голубыми не общаемся. Женька аж выпал. В каком месте он вообще похож на голубого? Дураком не был, сразу понял, к чему клонят, но обидно всё равно было, поэтому сразу кинулся оправдывать себя. — Я голубой? Вы с чего вообще взяли? Будь я таким, меня бы и в пионеры не приняли. — А ты нам про пионеров случаем не заливаешь? — спросил какой-то белобрысый, приближаясь к Женьке почти в плотную. — Боюсь, что с такой причёской туда не берут. — Просто в пионерах не такие узколобые сидят, как ты. — фыркнув, ответил он, отступая на два шага назад. В лицо он получить не боялся, но вот когда ему в это самое лицо дышат… А у всех остальных глаза на лоб полезли. Женя ничего такого не сказал, однако эти парни, наверное, просто не привыкли, что им кто-то когда-то возражает. Вот и шок произошёл. Во взрослой жизни им явно будет трудновато. А у самого главного так быстро менялись выражения лица, что уследить за каждым было невозможно — от довольной улыбки к удивлению, а от него к гневу. Отхватит Женька по самые щи сейчас. — Чё ты сказал? — Слушать надо было, а не уши развешивать. Уже приготовившись к удару, Женька чуть не свалился, когда его резко дёрнули назад. Валя? Он когда успел здесь оказаться? Почему раньше голос не подал? Но все догадки изначально были неверны. — Витя, ты совсем обалдел? Тонкий девичий голос сразу резанул по перепонкам, а Женя аж из жизни выпал. Перед ним стояла девушка с длинными чёрными волосами, собранными в низкий хвост, спина прямая, но при этом была она на целую голову ниже его, однако с гордо поднятым подбородком смела защищать честь этакого отброса общества. — Что год назад ты Митьку тюкал, что сейчас новенького! Митька из-за тебя вообще ехать отказался! Ты уже совсем, что ли? Так называемый Витя, также выпавший из жизни, тут же пришёл в себя и фыркнул, насмешливо взглянув сначала на пионерку перед ним, а затем на того, кого она защищала. А Женька вспомнил. Это же девочка из его отряда! Сейчас она его тут отстаивает, а он даже имени её не помнит. — Митька сам по себе лохом был бесхребетным, его только пинками и можно было воспитать. А этот! Волосы отрастил и делает вид, что типа крутой. Да какой же он крутой, раз его баба защищает? Лилька, да тебе повезло, что я девочек не бью. То, что произошло дальше, Женька точно запомнит на всю жизнь. Лилька, вздыхая и что-то бормоча себе под нос, резко замахнулась ногой и со всей дури ударила Витьку по колену. — Ай, да ты совсем ох… обалдела! За что?! — За всё хорошее. Тебе бы поучиться у него, о пионерии он и то лучше знает, чем ты! Мы других ни за что не осуждаем! — указывая пальцем на Женьку, воскликнула девушка. Забавно, значит она тоже не помнила его имени. Видимо, не желая больше продолжать бессмысленный спор, она схватила Женьку за руку, уводя куда подальше. В след им посыпались ругательства и проклятия, однако страшно не было. Как и до этого всего балагана. Остановились они только за корпусом, и только тогда он осмелился подать голос. — Не стоило меня защищать… вдруг их нападки и на тебя перекинутся? Я бы и сам справился, если честно… — Справился, как же! Пока он на тебя замахивался, ты даже уклоняться не думал! Стоял себе спокойно, будто он тебя на чаепитие приглашал. Дурак ты, Женька, ой дурак. Лиля всё-таки помнила его имя! Неужели она прямо поимённо всех тут знает? Вроде он её и не замечал, а тут вот те раз, на его защиту встала. — Эм, да я обычно в ответ бью… если бы я первым начал, из лагеря полетел бы только так! — уверенно ответил ей Женька, но Лиля только рассмеялась. — Как ты, кстати, имя моё запомнила? Раньше мы точно не знакомились… — Ой, да я Ульяну… в смысле, вожатому нашему помогаю! — смущённо ответила она и улыбнулась неловко. Женька тоже улыбнулся впервые за весь день. — Что-то вроде подвожатницы! Разгребаю за него внутренние дела отряда, скажем так. Тогда на построении я и сказала, что кого-то нет… На этом моменте между ними повисла неловкая пауза. Женька, поковыряв носком кед землю, хотел попрощаться, но что-то вспомнив резко вздохнул, а Лиля аж вздрогнула от неожиданного звука. — А кто такой Митька? Они над ним издевались? — Ой, там такая история, я тебе её расскажу, но… давай пройдёмся! Надо найти Юлю, это подруга моя. Твоя тоже, получается. Как быстро она записала его в друзья! И ведь Лиле было плевать, что волосы у него длинные, рубашка мятая, галстук криво повязан, а волосы отросли аж до плеч. Может, всё правда будет не так плохо? Раз кому-то здесь действительно плевать, значит, и ему по барабану будет. — Ну, в общем-то, Митька у нас был старичком, скажем так. Три года подряд сюда ездил, мы с ним общались неплохо, тоже защищать его пыталась. Издевались над ним знатно! — подхватив Женьку под руку и потащив вперёд, рассказывала Лиля. — То пнут на зарядке, и его физрук начнёт отчитывать, то за волосы дёрнут, когда в волейбол играли, то рисунок испортят… несладко ему пришлось, в общем. Наверное, в этом году решил в другой лагерь поехать. В этом и моя вина есть, я не уследила… — Ты не виновата в этом. Митьку жаль, но по-хорошему этих вообще надо было в лагерь не брать! Какие же из них пионеры? Да и ты ведь не вожатая, чтобы за это отвечать. Лиля устало выдохнула и улыбнулась, а Женька напрягся. Их вожатый детский труд эксплуатирует, что ли? Это он должен был отвечать за травлю и волноваться, а делала это, по сути, вообще непричастная к этому девушка! Так быть точно не должно. Лиля уже собиралась что-то ответить, как на её шею резко и с громкими возгласами бросилась уже другая пионерка, видимо, та самая Юля. Подняв взгляд, Женя заметил, что стоят они у самих ворот в лагерь, а это значило, что Юля приехала только сейчас… — Лилька, я так скучала! Ты вообще почему на письма отвечать перестала? Я тебя к себе пригласить хотела, а ты не отвечаешь… — Юля! Ты хоть волосы собери для начала, в лицо же лезут! Так значит, их в отряде изначально должно было быть девятнадцать? Или девушка перед ними в четвёртом отряде? А та в свою очередь откинула за спину коричневые волосы, выдыхая. — Ну ты как всегда нудишь! Узнаю тебя! Так почему на письма не отвечала? — спросила настойчивее Юля, а после перевела взгляд на Женьку. — О! А это кто? Лиля оглянулась на него, а обернувшись к подруге, с улыбкой произнесла. — Это Женя, в этом году только приехал. Представляешь, только приехал, и Витя сразу на него напал! Парни его теперь точно невзлюбят… Произнеся протяжное «а-а-а», Юля совсем немного помедлила, после чего обняла и Женьку. Была она повыше подруги, но он даже не шелохнулся. Женя вообще не помнил, когда его обнимали в последний раз, а тут ещё и девушка, так что застыл, как вкопанный. А хватка у неё была крепкая. — Будешь с нами дружить тогда! Я всегда только за. А ты, Лиля? Лиля лишь покачала головой, мол, не против, конечно, а Юля улыбнулась. — Ну вот! Тебя как зовут, кстати? — Женя. Рад познакомиться с тобой… с вами, точнее. — оттаяв, произнёс он, также улыбаясь. Казалось, что теперь всё точно наладится. Весь остальной день прошёл, в принципе, не так плохо, как Женька себе напридумывал. Его новые друзья, а точнее сказать, подруги, провели ему нормальную и добротную такую экскурсию по лагерю, рассказали про местные правила, традиции и устои. Не ожидая такого от самого себя, ему даже нравилось. Подумать только! До этого он с девчонками такого контакта не имел. В его компании были исключительно парни, а в интересы девушек, которые Женю окружали, не входили гулянки по заброшкам, курение в неположенных местах, а также игры типа «кто-быстрее-пизданёт-у-того-деда-черешню-тот-и-крут». Они всегда косились на него странно и с неким презрением, будто перед ними стоит бомж, а не какой-то парень. И единственный вопрос, который они задавали Женьке, был: «У тебя такой красивый брат, сможешь познакомить?» У Вали поклонниц было много, и каждая из них вешалась на Женьку, чтобы как можно больше узнать про интересы старшего брата, его предпочтения и прочее. Но всех, как одну, он отшивал, говоря, мол, извините, милые дамы, но мой любимый братец в данный момент забит учёбой и подготовкой к универу, а вам придётся потерпеть. А коли вы не боитесь, можете сами подойти и обо всём расспросить. Доброжелательные улыбки в тот же миг исчезали с их лиц, а былое дружелюбие быстро испарялось. Значит, боялись всё-таки. Так что когда Юля и Лиля действительно захотели познакомиться конкретно с ним, а не со старшим братом, для Женьки это стало величайшим открытием. Неужели им правда интересно? — Слушайте, а я вот, что узнать хотел… — отвлекаясь от обсуждения рутины, вдруг воскликнул Женя. — Вы же в курсе, что Валя мой брат? Лиля кивнула, а Юля прищурилась, пытаясь вспомнить, что за Валя такой, а потом щёлкнула пальцами, также кивая. — Ну вот. Я всё думаю, за ним здесь тоже толпы фанаток бегают, или так только у нас в городе? Он же и комсомолец, и красавец, и умница… Обе девушки на такое высказывание только смешливо фыркнули. Видимо, в точку попал. Интересно услышать про похождения брата в лагере. Вдруг тот только дома святая душа, а тут куролесит, как в последний раз? — Конечно за ним бегают! — воскликнула Юля, поднимая вверх указательный палец. — Валя твой, между прочим, жених завидный. Сначала его, конечно, никто не замечал, а вот потом… эх, да чтоб у меня такое было!.. — Юль, хватит скромничать, за тобой вон тоже бегают… иногда. — с улыбкой произнесла Лиля, глядя на чужие нахмуренные брови. — В общем-то, да, в чём-то она права. Но я бы не сказала, что Валя сильно популярен… скорее умеренно. Популярен у нас Витя. И все трое от упоминания этого имени дружно вздохнули. — И правда! У него папа за границей работает, Витьке всякую… модную ерунду возит, а тот только хвастаться и умеет! Поэтому и достаёт всех вокруг. А девчонки ведутся, думают, что свой кусок отхватить смогут. А зря. Он их просто поматросит и бросит. Женька от смеха аж прыснул. Он жил в большом городе, как-никак в Москве, но таких людей, как Витька, встречал редко. Все о своём положении старались молчать, максимум в университете за деньги им автомат по всем предметам ставили. А так светиться никто не хотел, за хвастовство судили строго. Интересно тогда получается. — Значит, Витька наш не из Москвы… — тихо проговорил Женька, задумчиво отводя взгляд. — Конечно не из Москвы! Ты его говор слышал? Согласные он произносит мягко, не акает, а ещё гласные не растягивает. То ли дело ты. Всё «а» да «а», ещё и так тянешь эти буквы несчастные, как мёд. Красиво ты говоришь, Жень. — мягко улыбнулась ему Юля. А Женька тут же смутился. Это они ещё не знают, как он любит сквернословить, что аж уши потом отпадают. Сейчас он себя ещё сдерживал, а потом перестанет, и всё. Бывай, красивая речь, я тебя любил, буду скучать! — Слушай, вот какие у тебя оценки по литературе? — вдруг спросила Лиля. И ведь даже врать неловко, но и правду скажешь — не поверят. — Вообще-то пятёрки… иногда четвёрки. — О! Лиль, нашла ты себе брата по разуму! Она тоже одни пятёрки по литературе отхватывает, недавно место в олимпиаде хорошее заняла… ну что ты сразу отнекиваешься? Как случай выпадет, так сразу хвастаться бежишь, а перед новым человеком стыдно стало, да? Женька, не удержавшись, всё-таки расхохотался. Его эта ситуация рассмешила так, что он аж согнулся, держась за живот. Подруги рассмеялись вслед за ним. Болтали они долго, а немного поутихли, только когда дошли до корпуса. Сейчас им придётся ненадолго расстаться — Лиля с Юлей уйдут в женскую часть здания, где разложат вещи. Условившись, что встретятся через полчаса на главной площади, разошлись. Женьке теперь придётся искать новое развлечение. В комнату пока идти не хотелось, да и там, наверное, собрались все парни с его отряда. И он был уверен, что Витька всем растрепал об инциденте, который произошёл буквально пару часов назад. Там его точно к стенке прижмут. Решая не изменять старому и полезному, Женька решил ещё раз прогуляться по лагерю. Может, осталось ещё хоть что-то, что он исследовал не до конца? Наверняка что-нибудь осталось. Ну, или сбегает назад к речке, чего уж там. Пятнадцать минут туда, пятнадцать обратно — вот тебе и полчаса. Да и Юля с Лилей наверняка опоздают, так что не страшно. Выйдя из корпуса и намотав вокруг него кружок, Женька ничего интересного не нашёл. В здание кружков заходить пока что не хотелось, Мегера всё желание отбила на ближайшие три дня. «Театр» его тоже ничем не привлёк, а значит, единственное место, куда он мог податься, была площадь. Сейчас улица была практически пустой: уже вечерело, а комары и прочая нежить готовилась нападать, так что только самые смелые то тут, то там сидели на лавочках. В основном всякие парочки, от которых у Женьки начинали зубы скрипеть. Вот чему он точно не завидовал, так это им. Дойдя до площади, он хотел было вновь начать изучать заученный текст, который так и не дочитал до конца, но вдруг услышал два голоса. Один из них точно принадлежал Вале, а другой… был знакомым, но вот чей — Женька пыжился, но вспомнить так и не смог. А существом он был любопытным, так что выглянув из-за стендов, увидел Валю, а рядом с ним вожатого четвёртого отряда. И когда они только спеться успели? Женя чувства такта не имел, кажется, с рождения, а заняться ему всё равно было нечем, поэтому решил подойти и поговорить с братом. А на этого ему чхать было с высокой колокольни. Максимум глаза захотелось закатить, когда сладенькая улыбочка вожатого сменилась просто на вежливую, когда рядом с ними замаячил ещё и третий. — Валь, привет. А где Федя с Мишей? — оглянувшись по сторонам, спросил Женька, хотя вообще не планировал этого говорить. А ведь и правда, где? — В корпусе сидят, а что такое? — Да ничего, просто всегда за тобой бегают как собаки, а тут вот те раз. Взглянув на неодобрительную улыбку брата, мол, милый мой ребёнок, друзей моих перед новым человеком не позорь, будь добр, Женька тоже улыбнулся. Но, собственно говоря, подошёл он не за этим. Как же его раздражал этот вожатый, который будто дыру в нём сверлил. Ждал, пока Женя уйдёт? Ага, щас. — Ладно, я вот, что сказать хотел. Ты просил тебя предупреждать, когда я буду за территорию лагеря уходить… так вот, предупреждаю! Я ушёл. — перекатываясь с пятки на носок с довольной улыбкой произнёс он, уже собираясь разворачиваться и, так уж и быть, дать этим двоим получше познакомиться, но строгий голос брата его остановил. — Нет, ты никуда не пойдёшь. Женька аж фыркнул. С чего бы это? Ладно предупредить, это ещё понятная просьба, а вот указывать — дело уже другое. Тем более, что ему уже шестнадцать лет, а в его компании всегда говорили, что шестнадцатилетние — это почти совершеннолетие, только поменьше. — Почему это? Я тебя предупредил, всё, как ты и просил. Что опять не так? — спросил он, кажется, обыденным тоном, но Валя счёл это за наезд. — Ты совсем с ума сошёл? Уже почти ночь, до отбоя два часа, а ты будешь ходить непонятно где! Ладно днём, но вечером, когда темнеет… а вдруг заблудишься? А по скромному мнению Жени, брат сейчас немного преувеличивал. Да, идеально дороги он не знал, но не идиотом же родился, сможет как-то выбраться. Да и не собирался Женя далеко убегать! Просто сбегать туда обратно — ничего сверхъестественного. — Да я же всего на полчаса! Я ж не дурак, дорогу запомнить смогу. Если так хочешь, можешь со мной сходить. Ты даже обещал. Вроде Женька сейчас шутки шутил, а Валя становился всё более хмурым. Да что ему опять не нравится? Женя не брал с собой даже сигареты, ничего такого делать не планировал, а этот возмущается, как всегда. Он даже не его родитель, просто брат, зачем так волноваться? — Я сказал нет. Пока я тут с тобой, и пока я старше тебя — в лес ночью ты шастать не будешь. Понял меня или нет? Кажется, Женька опять вскипел. Да почему именно в первый день все подумали, что будет очень весело и классно резко его во всём ограничить? Что Мегера Павловна со своими возмущениями, что те выскочки из их отряда, теперь ещё и Валя! Наверное, ничего такого в этом нет, но вечно настроенный на враждебность Женя готов был просто разорваться. Раз день говно — кто-нибудь насрёт ещё больше, а ты ешь и молчи. Но он молчать не хотел. — Да ты совсем, что ли? Я тебя сегодня весь день не трогал, и плевать тебе было, с кем я и где я! Ты хоть раз пытался меня найти сегодня и поговорить, кроме построения? — Валя от таких вопросов явно потерялся. А ведь и впрямь не пытался. — А тут вот те раз! Решил тебя предупредить и всё — вернулся старший братик, встречай! Во всей ситуации по-настоящему жалко было только вожатого. По нему было видно, что тот явно хотел что-то сказать, но вмешиваться в семейную ссору пока боялся. Ещё и ему достанется. — Я весь день был занят, если ты не заметил! В отличие от кое-кого, я работал и помогал, а ты где был? В лесу прохлаждался? Молодец, что сказать. Настоящий пионер, правильный пример младшим подаёшь. — скрестив руки на груди, съязвил Валя. И тут же показалась точка невозврата. Всё, сейчас будет взрыв, спасайся, кто может! — Да что вы все пристали с этим «не работаешь, отлыниваешь, какой ты пример подаёшь детям»? я сегодня вообще впервые приехал, вот меня и не нагрузили! А ты сразу нападаешь на меня за это, как что-то не так идёт. — Я не нападаю, а просто объясняю, почему я чисто физически не мог с тобой сегодня время провести. Хватит из-за ерунды беситься. — Так и сходи-ка ты нахуй, если я из-за ерунды бешусь! — вскрикнул Женя, а Валя аж опешил. — Без тебя справлюсь и без твоего разрешения схожу, больно оно мне надо. Сиди тут дальше и попробуй только кому-то доложить — хрен я сюда вернусь. — Жень… Тихо произнёс Валя, но вожатый его перебил. — Ну он у тебя и бешеный, конечно. — А ты вообще пасть свою схлопни, псина узкоглазая. Мнения твоего никто не спрашивал. И, развернувшись на в сторону корпусов, Женька направился туда, даже не слушая, что ему кричат вслед. Через полчаса он на площадь так и не явился, от злости забыл про всё, а в себя его привёл только рёв горна, намекая, что уже пора возвращаться и ложиться в кроватку. Молясь, чтобы его никто не заметил, Женя шмыгнул в свой корпус и, тихо зайдя в спальню, завалился спать, даже не переодеваясь и не глядя на кровать брата. Завтра ему уши за такое открутят, особенно вожатый, но это всё будет утром. Сейчас же ему хотелось только одного — поспать и чтобы все от него, наконец, отстали.