(Not) The King of ashes & blood

      Визерис плохо спал.       Впрочем, ничего нового.       Он давно привык к предательствам и опасностям. Привык к убийцам, скрывающимся в тенях, ожидая его с кинжалом, с ядом, с шёлковым шнуром, который они жаждали накинуть ему на шею.       Он рос с этим чувством - с чувством того, что мир жаждет его смерти.       Но сегодня вечером он не ждал ни тайного удара в спину, ни отравленного вина.       Сегодня вечером он ждал резни.       Жестокой. Первобытной. А оттого ещё более ужасающей.       Он лежал с кинжалом в руке, полностью одетый, укрытый лишь тонким подобием мехового одеяла - то, лишь для вида.       Начнётся кровавая борьба за власть, и первым, кто умрёт, будет он. Затем Дейнерис и её ребёнок.       И всё же ночь была тихой.       Слишком тихой.       Визерис метался на своей скудной кровати из шкур и соломы, время от времени приоткрывая глаза и прислушиваясь - к ветру, к далёким голосам, к шёпоту в ночи. Он ждал до часа волка - самого тёмного времени суток, когда страхи кажутся более реальными, чем сны.       Но ночь оставалась тихой.       В конце концов он сдался.       Резким движением он отбросил шерсть, сел, зевнул и провёл рукой по лицу. Воздух в палатке был душным, как будто стены из шкур впитали его, оставив закипать его, как забытый на огне горшок супа.       Визерис натянул сапоги, закрепил на поясе меч и спрятал несколько кинжалов под одеждой. Потом он откинул полог палатки и вышел в ночь.       Степь встретила его тяжёлым запахом пыли, гниющего мяса и конского пота. Воздух был густым, тёплым, зловонным, как испортившийся бульон.       - Великолепно, - пробормотал он, скривившись.       Визерис оглядел лагерь. Костры тлели, уставшие воины дремали у палаток. Лошади переминались с ноги на ногу, слегка постукивая копытами, когда они щипали траву. Женщины, вставшие первыми, шептались между собой, пока они медленно занимались своими утренними делами.       И всё же ночь была слишком тихой. По-настоящему тихой.       Визерис сделал глубокий вдох.       Тишина редко предвещала что-то хорошее.       Он едва сделал несколько шагов от своей палатки, когда перед ним возникла массивная фигура, закованная в доспехи.       Металл слабо поблескивал в угасающем свете костра, и даже в ночной мгле Визерис сразу узнал широкую спину и тяжёлую походку.       - Отлично, этого я не ожидал... - протянул он, скрестив руки на груди. - Как будто моя ночь была не достаточно ужасной без тебя здесь, Мормонт.       Джорах повернулся к нему лицом, и в тусклом свете лагерных костров выражение его лица стало более ясным - спокойное, почти ленивое, но с напряжением, скрытым на дне глаз.       - Кхалиси велела мне надеть доспехи, - сказал он ровным голосом. - Просто на всякий  случай.       Визерис фыркнул.       - О, а она велела тебе надеть ещё и стальные подштанники?       Джорах вздохнул, но ничего не сказал.       Визерис вскинул бровь, позволяя своему взгляду скользнуть по доспехам.       - Ну что же, давай. Объясни мне, как это должно помочь. Ты и впрямь думаешь, что сталь защитит тебя от сорока тысяч дотракийцев?       Джорах всё ещё молчал, и Визерис ухмыльнулся, продолжая:       - Даже сир Артур Дэйн не смог в одиночку выстоять против двадцати предателей. А ты... - он усмехнулся. - Ты думаешь, что сможешь устоять против сорока тысяч дикарей верхом на лошадях?       Джорах слегка напрягся, но его голос оставался ровным.       - Я всего лишь исполняю свой долг.       - О, я в этом не сомневаюсь, - Визерис склонил голову набок. - Так что именно ты делаешь в моей палатке?       Джорах промолчал.       - У меня возникло впечатление, что ты уже определился с тем на какой ты стороне, - продолжил Визерис, скрестив руки на груди. - И это сторона - не моя.       Между ними повисла тяжёлая тишина.       Так чего же ты хочешь? - настаивал Визерис. - Почему ты здесь, а не со своей милой Кхалиси или как там ты её называешь?       Его глаза сузились.       - Во всяком случае, моя сестра.       Джорах вздохнул, но его тон оставался вежливым.       - Ваше Высочество...       - О, не начинай, - поморщился Визерис, скривив губы так, будто он проглотил лимон. - Меньше разговоров, больше дела, Мормонт. Теперь ты решил приглядывать за мной?       Джорах слегка приподнял бровь, но решил не комментировать.       - Я пришёл, чтобы убедиться в том, что Вы в порядке, Ваше Высочество.       Визерис издал резкий, невесёлый смешок.       - До чего любезно. Я и не знал, что ты мой телохранитель.       Джорах медленно вздохнул, словно набираясь терпения.       - Лагерь не безопасен, Ваше Высочество. Сейчас тихо, но утром это может измениться.       Визерис прищурился.       - Отлично, тогда давай посмотрим, доживём ли мы до утра.       Визерис развернулся на каблуках и пошёл прямо к палатке Кхала.       Визерис нахмурился, услышав за собой тяжёлые шаги и лязг доспехов.       Словно пиявка, которая просто не хочет отпускать.       Он не забыл, чем был Мормонт. Предатели всегда улыбались слаще всех.       Но сейчас он был бессилен. Он ничего не мог поделать с Мормонтом - пока. И предатель, как ему казалось, понятия не имел о том, что Визерису было известно о его маленьких грязных секретах. Лучше оставить всё так, как есть, пока.       Ситуация ещё не достигла той критической точки, когда Мормонт мог бы открыто выступить против них, но Визерису приходилось сохранять бдительность.       Ему нужно найти способ перевернуть ситуацию в свою пользу.       Они быстро достигли палатки Кхала. Визерис остановился, повернувшись к Мормонту.       - Отлично, если ты решил быть полезным, оставайся здесь. Никого не впускай.       Джорах на секунду напрягся, но затем молча кивнул и занял место у входа.       Визерис развернулся и вошёл внутрь, направляясь к постели Дрого.       - Привет, Кхал, как ты держишься? - пробормотал он, устраиваясь на краю кровати.       Дрого всё ещё дышал. Это уже что-то.       Визерис прижал ладонь к шее мужчины и тут же скривился от отвращения.       Его кожа была горячей, мокрой от пота, словно покрытой жиром. Но в воздухе было ещё что-то.       Что-то вонючее.       Что-то отвратительное.       Визерис нахмурился и наклонился ближе.       Запах... мочи?       Подозревая худшее, он аккуратно поднял одеяло.       И закатил глаза.       - О, просто блестяще.       Могучий Кхал, легендарный жеребец, который покроет мир, обмочился.       Визерис с тяжёлым вздохом сбросил одеяло.       - Должно быть это прело там всю ночь... - пробормотал он с отвращением, больше к себе, чем к полубессознательному овощу, который когда-то был Кхалом.       Затем, без колебаний, он повернул голову в сторону входа.       - Мормонт!       Джорах тут же заглянул внутрь.       - Приведи ко мне несколько служанок. Сейчас. Пусть принесут горячую воду, чистую тряпку и что-нибудь, что не будет вонять как клятая конюшня!       Джорах колебался.       - Они могут... отказаться.       Визерис раздражённо махнул рукой.       - Тогда притащи их сюда сам! Если нужно, хоть за волосы - мне плевать. Просто, хотя бы один раз в своей жалкой жизни сделай что-нибудь полезное!       Джорах не стал спорить. Он развернулся и ушёл, снова оставив Визериса наедине с Дрого.       - Великолепно. Просто великолепно, - пробормотал Визерис, протирая лицо рукой, перед тем как опуститься на подушку рядом с собой.       Он должен был предвидеть это.       Визерис подпёр голову рукой, устало глядя на неподвижного Кхала. В его взгляде была смесь отвращения, разочарования и едва заметная крупица жалости.       Но не к Дрого, конечно.       К себе.       Потому что он был тем, кто был вынужден иметь дело с этим беспорядком сейчас.       Он искоса взглянул на бессознательного Кхала, нахмурился и задал риторический вопрос:       - И как я дошёл до такого?       Естественно, ответа не последовало.       Не то чтобы он ждал чего-то другого.       Даже в таком жалком состоянии этот проклятый дикарь продолжал создавать ему проблемы.       В этот момент полог шатра распахнулся, и Джорах вошёл внутрь, две служанки проследовали за ним. На их лицах была смесь страха и отвращения - они отлично знали, зачем их позвали.       Визерис поднял бровь и пристально посмотрел на них.       Этого было достаточно.       Никаких протестов. Никаких вопросов. Они просто принялись за работу, осторожно сняв с Кхала грязные одеяла и подготовив бадьи с водой.       Отлично, было приятно получить немного уважения. Или страха.       Он знал: его репутация среди слуг была не самой лучшей.       Его это не волновало.       Если они боялись его, значит это были их проблемы. Они должны работать усерднее, быть чуть менее некомпетентными дураками.       Но что поделать       Он их научит.       Если проживёт достаточно долго.       Визерис нахмурился, наблюдая как служанки, вытерев Кхала, принялись укладывать его обратно...       На ту же самую пропитанную мочой простынь.       Он моргнул.       Затем моргнул ещё ра.       Они что, были полными идиотами?       Его челюсти сжались, он медленно сделал вдох через зубы, его голос вырвался наружу нарочито тихим шипением:       - Что. По. Вашему. Мнению. Вы. Делаете?       Служанки застыли, словно загнанные в угол звери, их глаза расширились от страха.       Визерис резко выдохнул, прикрыл глаза и потёр переносицу.       "Спокойствие. Только спокойствие. Это не лучшие из лучших Королевской Гавани. Они дикие варвары. Они просто тупые."       И всё же... Где, где надо было потерять последние остатки своего мозга, чтобы проделать всю эту работу, только чтобы уложить его обратно в эту вонючую, сырую лужу?!       Медленно он убрал руки от лица и отрывисто произнёс:       - Вы двое. Принесите деревянную бадью. И нагрейте горячей воды.       Служанки обменялись взглядами и на их лицах отразилось замешательство.       Визерис выдохнул.       - И мыло.       Тишина.       Пустые взгляды.       Визерис моргнул.       О.       Верно.       Они не знают, что такое мыло.       Конечно же у них его не было. Как и каких либо представлений о гигиене, санитарии, антисептике и элементарной человеческой порядочности.       Визерис закрыл глаза, стиснул челюсти, задержал дыхание и досчитал до десяти.       Не помогло.       - Ладно. Забудьте о мыле, - он выдохнул, снова открывая глаза. - Просто принесите бадью и горячую воду.       Он демонстративно вскинул руки.       - Пошевеливайтесь, ну же! За работу! Вы что, овцы, пасущиеся в поле?!       Служанки завизжали, схватили подолы своих юбок и поспешили выполнить приказ.       Визерис провёл рукой по лицу.       - Великие боги, за что мне всё это...       Краем глаза он уловил каке-то движение - сир Джорах сдвинулся, будто собирался уйти.       Визерис бросился, словно гадюка, его пальцы вытянулись вперёд, чтобы схватить мужчину за волосы на затылке и притянуть его назад.       - Не так быстро, Мормонт!       Джорах остановился, медленно поворачивая голову, чтобы посмотреть на него с тем же усталым, но терпеливым выражением лица - тем самым, которое родители используют, когда подшучивают над детьми, задающими идиотскими вопросами.       - Я бесконечно рад тому, что ты считаешь необходимостью облачиться в доспехи перед сном... - продолжил Визерис, его улыбка стала резкой и мстительной, глаза заблестели. - Но раз уж ты решил задержаться, то мог бы сделать что-то полезное.       Джорах слегка прищурился.       - Полезное.       Визерис выгнул бровь и кивнул в сторону неподвижного Кхала.       - Те две овцы, которых я только что отправил за горячей водой, не смогут поднять эту тушу, не говоря уже о том, чтобы затащить его в ванную.       Он сделал паузу для пущего эффекта.       - А вот ты вполне мог бы.       Джорах выдохнул, переводя взгляд с Визериса на Кхала с выражением, граничащим с недоверием.       - Ваше Высочество, я...       - О, даже не начинай! - Визерис нетерпеливо отмахнулся. - Раз уж ты так решительно настроен изображать преданного защитника моей сестры, я уверен, ты с такой же готовностью окажешь помощь её дорогому мужу.       Лицо Мормонта исказилось от отвращения, но он придержал свой язык.       - Ну же, сир Джорах, - Визерис похлопал его по плечу с насмешливым одобрением. - Пошевели мускулами во имя моего королевского высочества. Или же ты предпочтёшь наблюдать за тем, как эти бедные девочки ломают спины, пытаясь таскать этот полутруп?       Джорах посмотрел на Дрого. Затем на палатку. Потом снова на Визериса... И вздохнул, тяжело и устало.       - Ладно.       Визерис удовлетворённо усмехнулся.       - Вот он - доблестный рыцарь.       Вода не заставила себя ждать.       Служанки прибежали, таща тяжёлые вёдра, над которыми вился густой пар. За ними плелось двое рабов, с трудом неся большую тяжёлую деревянную ванну. Он поставили её в центр палатки, и Визерис многозначительно посмотрел на Джораха.       - Ну что ж, Мормонт, - лениво протянул он, скрестив руки на груди. - Давай посмотрим, на что способны твои мускулы.       Джорах фыркнул, но послушался, схватив Кхала за плечи, пока служанки, спотыкаясь, подняли его за ноги. Вместе они с трудом подняли этот мёртвый груз и с громким плеском опустили его в ванну.       Вода выплеснулась через края, заливая пол, но Визериса это совершенно не волновало.       Он просто кивнул Джораху.       - Проверь его температуру.       Джорах на мгновение замешкался, но затем со вздохом, снял перчатку и окунул руку в воду.       - Тёплая. Не слишком горячая, не слишком холодная.       - Отлично, - коротко сказал Визерис, сцепив руки за спиной.       Он повернулся к служанкам.       - Ты, - он указал подбородком на одну из них. - Смени постель. Очисть её.       Она поспешно кивнула и бросилась к одеялам, спеша выполнить приказ.       - А ты, - Визерис повернулся ко второй служанке, которая и так была бледной, как полотно. - Вымой его. Тщательно.       Она вздрогнула.       - Я...       - Везде, - Визерис прищурился. - И когда я говорю везде, я имею в виду абсолютно везде.       Девушка покраснела до корней волос, но быстро кивнула.       - И, да помогут тебе боги, если ты намочишь повязки.       Она с трудом сглотнула и наклонилась над ванной, сжимая в дрожащих руках влажную тряпку.       Визерис фыркнул и отвернулся, обводя палатку взглядом.       Из-за полога палатки пробивались первые лучи рассвета.       Наступал рассвет.       Он задавался вопросом: проживёт ли Кхал достаточно, чтобы увидеть ещё один?       При любых других обстоятельствах вид могучего Дрого, валяющегося в собственных нечистотах, забавлял бы Визериса каждый день.       Однако сейчас он не хотел смеяться.       Вовсе не потому что он жалел Дрого - боги, нет.       Но потому что это означало две вещи.       Во-первых, Дрого не приходил в сознание. Если он даже не был озадачен такими элементарными потребностями, это значило, что его разум всё ещё находился в забытьи.       Во-вторых, слуги это знали.       Они знали, в каком состоянии был их Кхал. И их это даже не заботило.       Им следовало заботиться о нём - переворачивать его, обмывать его, ухаживать за ним. Но они этого не сделали. Их даже не было здесь, пока Визерис не обратил на это внимание.       Почему?       Потому что они знали.       Они знали, что их Кхал обречён.       Они знали, что грядёт кровопролитие.       А ещё они знали, что забота о мертвецах - пустая трата сил.       Ситуация была до боли знакомой.       Визерис застыл, уставившись на догорающие угли костра, и почувствовал, как что-то холодной и давно позабытое сжимается внутри него.       Он знал, что случится после.       Он уже видел подобное.       Он помнил, что произошло, когда сир Уиллем Дарри заболел в Браавосе.       Во-первых, слуги перестали работать. Они стали ленивыми, забывали приказы, шептались в коридорах.       Потом стало исчезать столовое серебро. Сегодня нож, завтра кубок... Мелочи, но он их заметил.       А потом...       Визерис тяжело сглотнул, пальцы сжались в кулаки.       А потом их просто вышвырнули на улицу. Словно мусор.       Как нежеланных щенков.       Он резко моргнул, прерывая поток воспоминаний.       "Нет."       Он не позволит этому случиться вновь.       В этот раз он не будет беспомощным.       Он больше не был маленьким мальчиком, утопающим в слезах и горе, вместо того, чтобы действовать. Больше не было времени на жалость к себе, не было смысла сетовать на положение, в котором он оказался.       Перед ним было два пути.       Обратиться к сторонникам Таргариенов в Вестеросе - Возможно к Мартеллам.       Или претендовать на трон вместе с дотракийским Кхалом.       На первый взгляд, Мартеллы казались самым простым выбором.       Визерис всё ещё помнил, как Доран, смеясь, носил его на плечах, когда он был ещё совсем мальчишкой. Как Оберин, посмеивался, ерошил его серебристо-белые волосы, даря ему очередную книгу или какую-нибудь безделушку, привезённую из его бурных приключений.       Но никто его не искал.       Они любили его до тех пор, пока это было безопасно. Но за все эти годы они даже не попытались помочь ему.       Любовь - это слабость. Она усыпляет человека верой в то, что в его спину не вонзится ни один клинок.       Думал ли его отец о том же перед тем, как меч Джейме сразил его?       Визерис не мог доверять Мартеллам. Если они ни разу за все эти годы не помогли ему, каковы гарантии, что если он рискнёт всем, чтобы отправиться в Вестерос, если он ступит на земли солнечного Копья, они просто не отдадут его этой жирной свинье Роберту для казни?       Он не может пойти на такой риск.       Он был последним таргариеном. Ему было почти двадцать два и у него всё ещё не было детей.       Если он умрёт, всё будет напрасно.       Старая Валирия. Завоевание Эйгона. Всё. Династии придёт конец.       Он не может пойти на такой риск.       И всё же, неужели довериться дотракийцам будет безопаснее?       Но не было смысла азламывать руки из-за прошлого - что сделано, то сделано.       Ему не нужно было зацикливаться на старых предательствах. Ему следовало сосредоточиться на выживании.       Визерис позаботился о том, чтобы рана была очищена, но что если инфекция уже проникла в неё...       Резня может начаться в любой день.       Ему нужен был план.       Ему нужно найти способ спастись.       По крайней мере... чтобы выжить.       Дотракийцам нужен лидер.       Когда Дрого умрёт, они набросятся друг на друга. Это будет кроваво. Хаотично. Никаких союзов, никаких сторон - лишь сильнейший победит.       Он должен был поддерживать порядок. Любой ценой.       В противном случае, он лишится головы. Или, что ещё хуже, его армия рассеется по ветру.       Ему нужно было объединить их.       И ничто не объединяло людей - даже дикарей - лучше чем общий враг.       Кто ещё потеряет больше всего из-за смерти Дрого, если исключить его самого и Дейнерис?       Визерис застыл.       Ну конечно же.       Но сможет ли он сделать это?       Эти люди - не Дрого. Они не будут терпеть его, только потому что он был братом дейнерис. Но с другой стороны...       Они выглядели испуганными. В ту ночь. В тот самый момент. Когда Дрого вылил расплавленное золото на его голову, и Визерис встал.       Сможет ли он надавить на это?       Это был риск. И Визерис хорошо знал правила: ничто не стоило риска.       Однако у него не было выбора.       Сделав несколько быстрых шагов, он пересёк палатку.       Он откинул полог, высунулся наружу и рявкнул:       - Мормонт!       Джорах настороженно обернулся.       - Приведи ко мне кровных всадников Дрого.       Мормонт нахмурился.       - Зачем?       - Это важно.       Джорах смотрел на него на секунду дольше, чем следовало, перед тем как кивнуть - медленно и неохотно.       - Хорошо.       Он повернулся и скрылся из виду.       Визерис шагнул назад, нахмурив брови.       Кровные всадники.       Мужчины, которые поклялись защищать своего Кхала до последнего вздоха.       Мужчины, которые согласно дотракийским обычаям, должны были перерезать собственные глотки и последовать за ним в Ночные Земли, когда он умрёт.       Визерис ухмыльнулся.       Они были тем, кто понесут наибольшие потери.       Если он разыграет карты правильно, у него будет шанс.       Маленький, но всё же шанс.       А если он потерпит неудачу...       Тогда никто из них не доживёт до следующей ночи.       Визерис знал, что кровные всадники не примут его радостно.       Они никогда не уважали его - видели в нём жалкого чувака, слабака, который не способен оседлать старого мула, не говоря уже о том, чтобы управлять кхаласаром.       Но он помнил их лица той ночью.       Когда Дрого вылил расплавленное золото на его голову...       Когда он встал, словно ничего не случилось...       Когда он стёр золотые капли со своей кожи, словно это был всего лишь тёплый суп...       Когда он кричал на Дейнерис, вместо того чтобы корчиться в агонии.       Они боялись.       Боялись того единственного, чего боялись только дотракийцы - боялись магии.       Они не понимали того, что увидели. Они верили в силу, но не в чудеса.       Но он был чудом. Тем, что они не могли объяснить.       Вот, на что ему нужно было надавить.       Визерис медленно осмотрел палатку.       Нет. Этого было недостаточно.       Он подошёл к углям костра, выбрал тлеющую ветку. Он подул на неё, подкармливая пламя, до тех пор пока оно не взметнулось вверх, голодное и сильное.       Затем он подошёл к свечам и зажёг их, одну за другой.       Пламя мерцало и плясало.       Затем он взял один из факелов у входа, погрузил его в огонь и высоко поднял, дав ему разгореться.       Один. Затем другой. И третий.       Палатка была заполнена светом огня, от его сияния плясали тени.       Визерис взглянул на себя в полированную бронзовую чашу.       Отражение было правильным.       Он ухмыльнулся.       Похоже ему всё-таки придётся пойти на риск.       Он как раз закончил поджигать последний факел, когда услышал шорох ткани.       Полог палатки снова откинули.       Визерис повернулся к ним лицом.       Трое всадников.       Крупные. Опасные. Угрюмые.       Однако они пришли.       Без сражений. Без споров. Это было хорошим знаком.       Он мысленно улыбнулся, довольный тем, что выделил время на запоминание их имён.       Кохолло.       Лысый. Молчаливый. Визерис сразу заметил, что он самый молчаливый и уравновешенный из них троих.       Беззубый. Очаровательно.       Дейнерис однажды шепнула ему, что один из кровных всадников Дрого потерял свои зубы, спасая молодого "кхалакку" от убийцы.       Как мило.       Визерис, конечно, сомневался в этой истории.       Какой убийца будет тратить впустую время, преследуя дотракийского ублюдка в степи?       Он не верил в сказки.       Но абсурдность произошедшего поразила его.       За ним стоял второй - Квото.       Тихий. Жестокий.       Слуги страдали при нём так же сильно как и при Визерисе, но иным образом. Визерис наказывал их за некомпетентность, за глупость.       Квото?       Он наказывал их просто, потому что мог.       Ну и ладно. Ему было всё равно.       И наконец - Хагго.       Ублюдок. Грязный кусок дерьма, жрущий навоз и воняющий лошадьми.       Тот, кто вывернул его руку в Вайес Дотраке, когда Дрого вылил на него расплавленное золото.       Визерис мечтал выпотрошить его.       Но сейчас не было времени на гнев.       И сейчас не было времени на месть.       Ему нужно оставаться разумным. Хладнокровным.       Они были зверьми.       А звери чувствуют страх. Звери пожирают слабых. Таков был закон природы. Сильнейшие выживают, берут, что хотят, и пируют на костях слабых.       Прояви он слабость, и они разорвут его на части.       Визерис не позволил себе моргнуть. Или вздрогнуть. Или пошатнуться.       Он выдержал их взгляды.       А потом медленно позволил крохотной улыбке коснуться уголков его губ. Настолько, насколько было нужно.       Сделав жест рукой, он пригласил кровных всадников войти внутрь и удобно расположиться для предстоящей беседы.       Они не двинулись.       Они просто смотрели на него.       Отлично.       Визерис слегка наклонил голову, принимая вызов.       Что ж, пора приступать к делу.       - Рана Дрого заражена, - начал Визерис ровным тоном. Он использовал до боли простые слова, говоря на самом простом общем языке, достаточно простом, чтобы даже идиот смог понять. - Болезнь проникла в его плоть. Я очистил рану, но...       Он позволил предложению повиснуть в воздухе, словно тщательно взвешивал следующие слова.       - Вы не можете предсказать волю Великого Жеребца.       Умное напоминание об их боге.       Квото сплюнул в сторону.       - Эта рана проклята из-за ведьмы! - прорычал он. - Потому что твоя сестра позволила ей прикоснуться к Кхалу.       Визерис чуть не вспыхнул.       Но он сдержался.       Он был согласен.       И всё же...       Что-то внутри него неприятно дёрнулось, когда он услышал, как Квото говорит о Дени подобным образом.       Странно.       Он был согласен с дикарём.       Но слышать, как кто-то другой говорит об этом, вызвало у него отвращение.       Он собирался ответить, когда его прервала служанка, моющая Дрого.       Она нерешительно подняла глаза и робким голосом сказала:       - Но Кхал сам сорвал повязки.       В палатке повисла тишина.       Визерис медленно повернул к ней голову.       Что?       - Продолжай, - прохрипел он, не моргая.       Она сглотнула, явно испугавшись собственной дерзости, но заставила себя продолжить несколько громче:       - Ведьма сказала, что повязки надо сохранить чистыми... и что ему не следует выпивать. Все это знают! Но он сказал, что это недостойно мужчины... и сорвал повязку. Потом он втёр грязь в рану. И пил три дня подряд. Все... это видели! Кхалиси... она не виновата...       Визерис от удивления приоткрыл рот.       Он этого не знал.       Все три дня, прошедшие с той ночи, он не покидал свою палатку, не желая ни с кем встречаться.       Его взгляд метнулся к Дрого.       Какой идиот.       Этот тупой, упрямый, неумелый дикарь...       Убил сам себя.       Вот почему ведьма говорила именно так...       Может быть она и сделала что-то. Вероятно, он сделала что-то. Но возможно... возможно Дрого находился в таком состоянии не только из-за неё.       Возможно, вдобавок к проклятью, которое она наложила, он ещё и отравил себя, втерев грязь в открытую рану.       И теперь его грудь была месивом из гноя.       Кохолло рявкнул на служанку.       - Заткнись. делай свою работу.       Девушка вздрогнула, опустила голову и поспешно вернулась к обтиранию Кхала.       Но Визерис уже услышал всё, что ему надо было.       Больше ничто не нуждалось в объяснениях.       Однако по сути это уже не имело значения.       Дрого был слаб.       И это всё, что имело значение.       Визерис медленно выдохнул, возвращая взгляд на дотракийцев.       - Неважно в чём причина, - сказал он, голос его был размеренным и чётким. - Результат от этого не меняется.       Он позволил словам осесть. Дал им время дойти до их сознания.       Затем произнёс нарочито тише:       - Кхал слаб.       Тишина.       - Скоро в кхаласаре могут возникнуть... беспорядки.       Ещё одна пауза.       Он внимательно наблюдал за их лицами.       Кто сломается первым?       Кто дрогнет?       Они хранили молчание.       Однако он видел это в их глазах.       Они понимали, о чём он говорит.       Кохолло прищурил глаза, его лицо потемнело от подозрений.       - Ближе к делу, драконий принц.       Прямолинейно.       Хорошо.       Это облегчит задачу.       Визерис не стал ходить вокруг, да около.       Его голос был ровным, лишённым эмоций:       - Если Дрого умрёт, начнётся кровавая баня за власть.       Пауза.       - Дитя Дейнерис... дитя вашего Кхала... будет разорвано в клочья.       Квото тихо выругался.       - А кровные всадники... - продолжил Визерис. - Должны будут... Ну, вы и сами знаете.       Небрежным движением руки он провёл по своей шее, будто перерезая глотку.       Затем он слегка наклонил голову, выжидая.       И он не был разочарован.       Хагго фыркнул, скрестив руки на груди.       - А почему это волнует тебя?       Визерис улыбнулся.       - Кхал нужен мне живым.       Он сделал ещё один шаг вперёд. Медленно. Уверенно.       - А кхаласар - целым.       Кровные всадники обменялись взглядами.       - У меня была договорённость с Дрого... - продолжил Визерис, наклонив голову набок. - Ваши... традиции... и мой взгляд на вещи не совсем совпадают.       Сейчас.       Он должен был надавить сейчас.       Он тихо усмехнулся и лениво прислонился локтем к одному из горящих факелов.       Огонь лизнул его одежды.       Языки пламени поднялись выше, облизывая его руку.       Визерис не дрогнул.       Он просто продолжал улыбаться.       - Однако теперь... - мягко сказал он. - Твой Кхал и я... стали одной семьёй.       Его взгляд оставался твёрдым и спокойным.       - На самом деле, совсем скоро моя дорогая сестра родит ребёнка. Моего племянника.       Кровные всадники застыли.       Они увидели.       Они увидели, как его кожа осталась нетронутой огнём. Как он стоял там, абсолютно спокойный, пока пламя плясало на его рукаве.       Хагго. Квото. Даже Кохолло.       Все трое невольно отступили назад.       Их глаза расширились.       Страх.       Именно то, чего он ждал.       А это?       Это было даже лучше, чем то, на что он осмелился надеяться.       Но была проблема...       Его туника - совершенно новая, только что сшитая, к вашему сведенью - имела длинные рукава.       И сейчас этот рукав был в огне.       И не только рукав.       Языки пламени ползли вверх, закручиваясь вокруг плеча, продвигаясь к воротнику... а затем жадно пожирало всё, что было ниже. Его штаны были следующими.       Теперь он был весь в огне.       Стоял там. Улыбался. Подперев подбородок рукой.       И горел.       Неловко.       Однако.       Эффект был потрясающим.       Глаза кровных всадников были дикими от ужаса. Чистого, неприкрытого, первобытного ужаса.       Словно они смотрели на демона, выползшего из Семи Преисподней.       Даже Хагго, этот самодовольный, ехидный кусок дерьма, выглядел так будто собирался обмочиться прямо рядом с Дрого.       Визерис широко развёл руки в стороны - отчего пламя разгорелось ещё сильнее - и вежливо сказал:       - Я хотел бы попросить о помощи.       Он замолчал лишь на мгновение.       Достаточно долго, чтобы их мозги успели осознать, что они смотрят на человека, объятого огнём и не чувствующего боли.       - Помощь в поддержании порядка в кхаласаре. Только и всего.       Кохолло моргнул. Безмолвно.       Квото выглядел так, будто увидел призрака.       Хагго отступил назад, его рот открывался и закрывался, но слов из него не выходило.       Визерис продолжал улыбаться, медленно снимая тунику, срывая горящую ткань рукавов.       Они, тлея, упали на пол.       Жертва огню.       - Я буду занят... - продолжил он, как будто не случилось ничего необычного. - Пытаясь поставить Дрого на ноги. Там, откуда я родом, медицина... довольно развита.       Он лениво смахнул с плеч оставшийся пепел, слегка наклонив голову.       - А гордые воины степей... сильные... непобедимые...       Он сделал ещё один шаг вперёд, его голос стал ниже, почти мурлыкающим.       - Помогут мне в этом. Разве нет?       Огонь потух.       Но страх остался.       Кровные всадники больше не выглядели такими устрашающими.       Они всё ещё были крупными. Они всё ещё были опасными.       Но страх...       Страх уничтожил их обычную уверенность.       Они не могли осознать то, что только что увидели.       Огонь поглотил одежду Визериса.       Но не его самого.       Во второй раз он пережил то, что никто из них не смог бы.       Они всё ещё могли видеть облачка дыма, закручивающиеся над его обугленными рукавами.       А он всё так же стоял там, абсолютно непоколебимый.       Как будто ничего не произошло.       Квото, молчавший всё это время, тяжело сглотнул и первым кивнул.       - Мы... поможем.       Его голос не был таким твёрдым, как обычно.       Кохолло сжал кулаки, выпрямился... но кивнул следующим.       Хагго не сказал ничего.       Просто кивнул.       Они приняли его условия.       Визерис улыбнулся.       Превосходно.       Теперь у него были союзники- временные, вынужденные, но всё же союзники.       И это было больше, чем то, на что он смел надеяться.       Они умели сражаться. Они могли держать остальных в узде. Они могли подавить хаос, который непременно возник бы, если какой-то амбициозный дурак попытался захватить влась, пока Дрого, формально, ещё дышал.       Кхаласар не развалится в один момент.       А Визерис... выиграл для себя немного времени.       Кровные всадники покинули палатку, не отрывая от него глаз.       Словно он завопит, бросится на них и разорвёт их глотки собственными зубами в тот момент, когди они отвернутся.       Дикари.       Он не был похож на Дени - он не собирался начинать есть сырые сердца, как некоторые варвары.       В тот момент, когда последний из них скрылся за пологом палатки, Визерис громко выдохнул и провёл рукой по лицу.       Грёбанные, блять, боги...       Он исполнил величайшее сольное театральное представление в своей жизни...       И заплатил за это своей проклятой одеждой.       Ужаснувшаяся служанка всё ещё дрожала, сжимая в руках тряпку. Его глаза были широко распахнутыми, дыхание - неровным и прерывистым, словно страх физически мешал ей дышать.       - Когда ты закончишь с Кхалом, приведи Мормонта, - устало сказал Визерис. - Передай ему, пусть поможет перенести Дрого в чистую постель.       Она отчаянно закивала, не смея даже пискнуть в ответь.       Визерис нахмурился, осматривая себя. Его рукава полностью сгорели. Половина одежд обуглилась. Запах дыма впитался в его волосы.       Замечательно.       Он в изнемождёнии закатил глаза и направился к выходу из палатки, а затем остановился.       Его вгляд метнулся назад к девчонке.       Маленькая. Юная. Вероятно, у неё не было даже первой лунной крови. Худая, хрупкая. Короткие волосы- продолжала стричь, потому что работала слишком много, чтобы дать им отрасти.       Значит, трудолюбивая.       Его губы слегка изогнулись.       - Как тебя зовут, дотракийская девочка?       Он уставилась на него, замерев от испуга.       Визерис определённо не был хорошим дипломатом.       - Её имя Дошах, Золотой Принц...       Визерис коротко кивнул.       Дотракийская девочка. Дошах.       Она говоиила тихо, робко, неуверенно. Вероятно, другие женщины послали её, когда узнали, кто их звал, и она не смогла постоять за себя.       Хорошо.       - С этого момента, Дошах... - мягко сказал он. - Ты служишь мне. Понятно?       Она смотрела на него широко распахнутыми глазами, всё ещё неуверенная.       Визерис поборол желание закатить глаза.       - Ты будешь ходить со мной везде. Мужчины не будут тебя беспокоить, потому что я всегда один. Но ты будешь помогать мне.       Она опустила взгляд, колеблясь.       Визерис рявкнул на неё:       - Не таким способом, тупая ты овца! Я имею в виду помочь мне с мытьём моих клятых волос! Убирать. Стирать одежду. Поняла?       Девчонка моргнула, вздрогнула, но потом быстро кивнула.       - Дошах понимает. Дошах будет служить Золотому Принцу.       Визерис фыркнул.       - Замечательно.       Теперь у него была лишняя пара глаз и ушей в кхаласаре.       Жалкий. Он опустился до вербовки слуг, как какой-то мелкий аристократишка.       Он схватил обугленные остатки рукава и оторвал их, выходя из палатки.       Как глупо.