(Not) The King of ashes & blood

      В палатке, пропахшей кровью, дымом и травами, царила тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Кхала. Он лежал без движения, его кожа, которая казалась зеленовато-серой, блестела от крупных капель пота. Он не открывал глаз на протяжении нескольких часов, словно младенец.       Дейнерис сидела у постели своего мужа, её фиолетовые глаза блестели от слёз. Она сжала холодную, почти безжизненную руку Дрого, её пальцы дрожали.       Визерис поморщился, аккуратно приподнимая кончиками пальцев мерзкую припарку из листьев и трав. Края раны покраснели и опухли. Она выглядела плохо. Очень плохо. И пахла также.       Он сделал глубокий вдох. Посчитал до десяти. Выдохнул. Закусил губу.       И со всей своей силой ударил сестру по лицу.       От удара Дейнерис, плача, упала на пол палатки.       - Ты счастлива? - прошипел Визерис, приближаясь к ней, и грубо намотал её снежно-белые волосы на кулаа. - Показала свою силу? Какая ты умная. Какая заботливая. Какая набожная.       - Не... ШЛЁП       Дейнерис рефлекторно схватилась за горящую щёку.       - Вот именно. Не смей. Заткнись. Не смей, блять, перечить мне.       Он шипел на неё, словно самая ядовитая из змей, дёргая за волосы, заставляя её шипеть сквозь зубы от боли.       - Ты довольна собой, сестра? Ответь мне! Ты счастлива? Спасла лхазарянских шлюх? Какая же ты, блять, умная девочка!       Он резко отпустил её, отчего Дейнерис, пошатнувшись, упала на спину. Визерис отступил на несколько шагов. Она использовала этот момент, чтобы вытереть слёзы, пока он смотрел. Его ноздри раздувались от ярости, пока его взгляд бродил по палатке в поисках того, на чём можно было бы выплеснуть злость.       - Ты решила показать свою силу, свою власть. Показала? Хотела, чтобы все увидели, кто здесь королева. И что сейчас? Кхал умирает, его кхаласар в рот ебал приказы Кхала, который не может сидеть на коне, а мы с тобой по уши в дерьме, сестра.       Дейнерис смотрела на него, кусая губу, пытаясь сдержать слёзы.       - Я просто хотела спасти его, Визерис. как и этих женщин.       Визерис истерично засмеялся, скрестив руки на груди.       - От чего, блять, спасти? От царапины на груди? С помощью ведьмы, чью деревню сожгли, чей дом осквернили, чьих родственников убили, и всё это благодаря солдатам твоего дорого Кхала? Задумывалась ли ты хоть на секунду о том, что она могла затаить обиду? или твой дорогой Кхал трахнул тебя так сильно, что мозги вытекли через пизду?       Визерис видел, как она открыла рот, чтобы огрызнуться, но закрыла его, не найдя, что ответить. Он презрительно фыркнул. Конечно, она не знала. Как и всегда.       - ...не ...отходи ...от меня...       Визерис зарычал, пиная корзину с фруктами, стоящую рядом.       - А ты вообще заткнись, Кхал!       Он принялся мерить палатку шагами, раздражённо дёргая себя за волосы и пиная вещи. Дейнерис кусала губу, наблюдая за этим. Одно неправильное слово, и что-то ей подсказывало, что в следующий раз корзина полетит уже в её голову со всем содержимым.       - Ваше Высочество? Кхалиси?       Визерис раздражённо тряхнул головой, услышав голос сира Джораха.       - Войди, Мормонт!       Мормонт шагнул внутрь, волоча ведьму за шкирку как непослушного щенка. Ранее Визерис потребовал, чтобы её привели к нему.       Только увидев ведьму, Визерис зарычал и, схватив женщину за руку, грубо потащил её через палатку, швырнул её на пол возле спального места Кхала.       - Что. Это. Такое?       Мирри Маз Дуур поморщилась от хватки Визериса и перевела взгляд на Кхала.       - Рана загноилась, принц.       Визерис бросился вперёд и сбил серебряный кувшин с маленького столика.       - Я вижу, что рана загноилась! Я спрашиваю тебя, что, блять, произошло?! Ты сказала, что очистила его рану, тогда почему она... такая?!       Мирри Маз Дуур спокойно встретила его взгляд.       - Я сделала всё, что было в моих силах. Но Кхал не остановился, не дал своему телу времени на восстановление. Его кровь кипела от ярости, его сердце билось слишком сильно, и его гордыня была слишком велика. Никакой бог не спасёт его теперь. Вы оба пришли ко мне слишком поздно. Магия не всесильна, и жизнь не всегда подчиняется чьей-то воле.       Визерис так сильно стиснул зубы, что Дейнерис почти услышала их скрежет.       - Ты отравила рану, не так ли? - он сказал медленно, его взгляд был прикован к женщине. - Я уверен в том, что ты это сделал. Ты хочешь его смерти. Как отмщение за то, что он сделал с твоим домом, с твоим храмом.       Женщина прищурилась, глядя на Визериса. Уголок её гуд дёрнулся вверх, и этого было достаточно, чтобы разрушить то хрупкое подобие контроля, которое оставалось у Таргариена.       - Признай это, ты, проклятая ведьма!       Мирри Маз Дуур медленно вздохнула, облизывая свои губы. Слабая улыбка тронула уголки её глаз.       - Ты уже знаешь правду, принц. И это самое ужасное, не так ли? То, что я могла сделать гораздо больше, но не стала. Может быть я отомстила за своих людей. А может быть я просто позволила природе взять своё. К чему сейчас слова?       Плечи Визериса дрожали от напряжения, его глаза горели яростью и отчаянием. Дейнерис заметила, как его пальцы сжались в кулаки, его ногти впились в ладони, оставляя следы на бледной коже. Внезапно он сделал резкий вдох и ущипнул себя за запястье, словно пытаясь прийти в себя.       - Мне плевать на этого грязного дикаря. Он не мой друг, не мой шурин, не мой союзник. Но он нужен мне живым, - голос Визериса надломился, и Дейнерис не была уверена случилось ли это из-за ярости или отчаяния. - Ты совершила ошибку, ведьма. Огромную ошибку, когда решила встать у меня на пути.       Мирри Маз Дуур подняла голову, её взгляд был спокойным даже насмешливым. Её губы сложились в тень улыбки.       - Я не боюсь тебя, принц, ты...       Визерис вскинулся,ударив её в лицо с такой силой, что Мормонт, стоящий у опорной балки палатки, вздрогнул, поморщившись.       - Я грёбанный король!       Ведьма медленно пошевелила челюстью, слизнув кровь с разбитой губы, и устремила свои чёрные глаза на Визериса. Она прищурилась, изучая его. А затем она улыбнулась.       - Ты не станешь королём, мальчик. Визерис застыл.       - Тебе это просто не суждено. Такова жизнь.       Тяжёлая тишина заполнила палатку, давя на всех изнутри. Визерис смотрел на неё так, будто был готов убить её голыми руками прямо здесь и сейчас.       Дейнерис замерла, её взгляд испуганно метался между братом и женщиной. Она ждала, что он взорвётся. Закричит. Ударит. Или сделает что-то хуже.       Но Визерис лишь выдохнул, выражение его лица стало ледяным, когда его взгляд остановился на ней. Его бледно-фиолетовые глаза в считанные секунды вспыхнули от ярости, став почти розовыми.       - Мормонт, - его голос был холодным и сухим. - Убери эту ведьму. Запри её. Без еды. Оставь её в темноте с псами, до тех пор пока я не решу, что с ней делать.       Джорах на мгновение замешкался, его взгляд задержался на Визерисе, словно он хотел сказать что-то. Но вместо этого он просто кивнул и схватил Мирри Маз Дуур за руку, поставив её на ноги. Ведьма не сопротивлялась. Её глаза были устремлены прямо вперёд, будто она видела что-то за пределами палатки,за пределами этого времени.       - Ты собираешься убить меня, принц? - ведьма подняла бровь, слабая улыбка играла на её губах.       Визерис оскалил зубы в ухмылк.       - У тебя есть сомнения?       Когда ведьма и Джорах скрылись за пологом палатки, Визерис устало провёл рукой по лицу и закрыл глаза.       Он сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем медленно повернуть голову в сторону Дейнерис.       Она напряглась, готовясь к тому, что собирался сделать брат. Никогда прежде она не видела его таким разъярённым. Почти как в тот раз в Вайес Дотраке.       Она просто не знала, что он теперь мог сделать.       Однако Визерис ничего не сделал.       Его голос, тихий и измученный, разнёсся по палатке.       - Ты убила нас.       Она моргнула. Он продолжил.       - Ты убила меня. Ты убила себя. Ты убила моего племянника.       Он смотрел на неё, не моргая, и по её спине пробежал холодок.       Его взгляд остановился над ней, но при этом он словно смотрел сквозь неё. Она ненавидела, когда он смотрел на неё так. Она предпочла, чтобы он ударил её ещё раз, накричал на неё.       - Когда твой дорогой Кхал умрёт, знаешь ли ты, что случиться после? Они убьют нас. Меня. Тебя. Моего племянника. Они вырежут его из твоей утробы, и это не пустая угроза, о которой я говорил, а настоящая.       Она ахнула, сжавшись под его взглядом. Её рука инстинктивно легла на живот, прикрывая его в защитном жесте.       Визерис продолжил.       - Кхаласар будет поглощён сражением за власть. Битвой за право занять место следующего Кхала.       - Они не посмеют...! Мой сын станет Кхалом после Дрого...!       Он зарычал и упал на колени рядом с ней. Его пальцы впились в её плечи, заставив её всхлипнуть. Она знала, что там появятся синяки - её брат был высоким и худым. но его рука была тяжёлой.       - Здесь не Вестеросс, глупая ты овца! Они - дикари! Они распорят тебя от пизды до пупка, вырвут ребёнка и швырнут его своим псам! Потому что соперник, который вырос, сильнее того, кто ползает!       Она отвернулась, зажмурив глаза. Она не знала, что ужасало её больше: инстинкт, кричащий, что брат снова собирается её ударить, или яркие кровавые образы, которые его слова вызвали в её сознании.       Однако Визерис не ударил её.       Он просто холодно посмотрел на неё, а затем отстранился.       - Уходи. Иди в свою палатку, Дейнерис, - голос Визерис был ровным и спокойным, но при том лишён всякого тепла. - Не попадайся мне на глаза. Я не желаю тебя видеть. Я не хочу слышать твой голос. Я не хочу чувствовать твой запах. Сиди тихо, как мышь, береги свой живот, и не давай мне видеть тебя, до тех пор пока я не пошлю за тобой.       Она покачала головой.       - Нет, Визерис, пожалуйста...! - его голос дрогнул, губы дрожали от едва сдерживаемых слов. Она бросила короткий взгляд на мужа. - Позволь мне остаться здесь, я клянусь, я буду тихой как мышь, ты даже не...       Её глаза встретились с глазами брата, и она замолчала, словно проглотила язык.       Его бледные глаза стали розовыми от ярости.       - Не заставляй меня повторять дважды.       Он хотел убить её.       Она медленно поднялась на ноги, пытаясь сдержать рыдания. Её движения были осторожными, сдержанными, а волосы падали на лицо, скрывая слёзы и страх. Шаг за шагом, словно каждый был выстраданным, она осторожно обошла брата, скользнув мимо него к выходу. Он бросила последний, мимолётный взгляд на мужа, прежде чем выскользнуть из палатки.       Визерис не обернулся. Он даже не смотрел на неё. Он остался стоять там же, где и был.       Оставшись один в палатке, Визерис медленно опустился на пол возле постели Кхала. Воздух был густым от кислого запаха пота и слабого душка крови. Он устало провёл рукой по волосам, его бледно-фиолетовые глаза - почти розовые от ярости - остановились на лице Кхала Дрого.       - Проклятый дикарь. Живой или мёртвый, ты не приносишь мне ничего кроме проблем.       Он смотрел на Дрого, этого огромного мужчину, который, несмотря на всю свою силу и власть, лежал здесь, беспомощный и, очевидно, умирающий.       Плохо.       Очень плохо.       Визерис хотел, чтобы Дрого сгнил заживо.       Позволить червям медленно пожирать его, пока он ещё был в сознании. Пусть он страдает. Пусть корчится в агонии, неспособный пошевелить даже пальцем, пока трупные черви будут пировать на его разлагающейся плоти.       Но Визерис не мог позволить этому случиться.       Не потому что он этого не хотел.       А потому что это был вопрос выживания.       Если Дрого умрёт, кхаласар погрузится в хаос. И он, скорее всего, станет первым, кого воюющие дикари растопчут.       Дейнерис может быть проживёт немного дольше. В худшем случае, Дейнерис станет чьей-то наложницей. В лучшем - они отправят её в Дош Кхалин, чтобы она провела оставшиеся годы, нюхая травы и обмазываясь лошадиным жиром.       А племянник Визериса не проживёт достаточно, чтобы сказать своё первое слово.       Прямо как Эйгон.       Визерис стиснул зубы, до боли зажмурив глаза.       Он не позволит этому случиться.       Только не снова...       Он посмотрел на рану на груди Кхала. Покрасневшая, воспалённая, с несколькими почерневшими пятнами по краям. Внутри неё он увидел розовато-жёлтую жидкость.       Гной.       Гной - это хорошо. Это значило, что тело ещё борется.       Сделав глубокий вдох и пытаясь унять в руках, Визерис внезапно повернулся к служанке, худой дотракийской женщине, которая смотрела на него широко распахнутыми, испуганными глазами.       - Принеси мне таз с горячей, чистой водой. Ткань. Не такую, - он дёрнул кожаные штаны Дрого. - А что-то, похожее на западную одежду. Хлопок. Шёлк. и ещё, принеси несладкое вино и... ложку. Серебряную.       Она заколебалась, но когда её глаза встретились с его ледяным взглядом, он быстро кивнула и выбежала из палатки.       Визерис медленно выдохнул, переместив взгляд обратно на Кхала.       Слова сорвались с его губ, прежде чем он успел остановить их.       - Ты совсем как Рейгар. Такой же ублюдок. Ты принимаешь решения и оставляешь меня убирать беспорядок.       Визерис подавил рыдания и гордо вскинул голову.       - Но в отличие от него ты будешь жить. Ты будешь жить так долго, сколько я посчитаю нужным. Ты будешь продолжать дышать, пока ты полезен мне. Мне всё равно, как сильно ты страдаешь, просто чтобы ты знал.       Тёмные глаза Кхала смотрели мимо Визериса, мимо палатки, мимо самого времени.       Это было нормально. Визерис не ждал ответа.       Девушка вернулась быстро, неся таз с горячей водой, кувшин с вином, рулон ткани и маленькую, изящную серебряную ложку.       Её руки дрожали, но Визерис проигнорировал это.       Визерис взял ложку, вытащил кинжал из-за пояса и медленно приблизил его к одному из факелов. Он держал металл у огня, наблюдая за тем, как клинок и ложка становятся красными - горячими. Запах нагретого металла заполнил воздух.       Подождав около минуты, он вернулся к постели Кхала.       Приняв удобное положение, он взял и кинжал, и ложку в одну руку, а затем аккуратно провёл пальцем по краям раны, наблюдая за лицом Кхала.       Его выражение не изменилось, но тело дёрнулось.       - О, ты можешь чувствовать это? Как мило.       Визерис бросил взгляд на кувшин с вином.       - Ты был очень плохим мальчиком, Кхал. А плохие мальчики не заслуживают обезболивающее.       С осторожностью Визерис маневрировал маленькой ложкой, надавливая на рану. Липкий, желтоватый гной начал сочиться, покрывая его пальцы, когда он соскребал гнойную инфекцию с плоти Кхала.       Медленно, методично, он вырезал больную плоть. Кусочек за кусочком. Шаг за шагом.       Смрад усилился, зависая в воздухе, словно что-то сгнило на солнце. Визерис сморщил нос, но то, что он видел было куда хуже запаха. Как будто он мешал миску густого красного томатного супа - только Кхал не был миской, а то, в чём он возился определённо не было супом.       Он не остановился, даже когда погрузился слишком глубоко и повредил здоровую плоть.       Используя кинжал, он срезал испорченное мясо, затем возвращался с ложкой. Он резал и скрёб. Он снова резал, и снова скрёб. Он очищал всё, даже отрезая края здоровой плоти, просто чтобы быть уверенным.       Дыхание Кхала было прерывистым, а его тело содрогалось под руками Визериса. Ему пришлось перенести свой вес на массивную фигуру, чтобы удержать её на месте.       - Можешь считать это моей маленькой, мелочной местью, Кхал, - пробормотал Визерис низким, тихим, даже насмешливым голосом. - За "Корону для Короля".       Его губы изогнулись в ядовитой ухмылке, но он не позволил себе отвлечься от работы.       От этого зрелища у него свело живот. Вонь царапал нос. Его руки, липкие от крови и гноя, дрожали. Это было совсем не похоже на то, как он латал разбитое колено Дейнерис или зашивал порез на собственной руке.       Это было хуже.       Намного хуже.       Когда бледно-розовая субстанция наконец сменилась тёмной кровью, Визерис взял кувшин с вином и медленно вылил его на рану.       Кхал дёрнулся.       Визерис усмехнулся.       - Не будь таким драматичным.       Вымыв руки и кинжал в тазе с водой, он отрезал полоску ткани. Смочив её в вине, он осторожно вдавил её в углубление раны пальцами. Ткань быстро впитала кровь и разбухла, оказывая давление на разорванные сосуды.       Наконец, он обмотал рану оставшейся тканью, туго её завязав.       Осмотрев свою работу, Визерис слегка кивнул сам себе, перед тем как отвернуться.       Его тут же вырвало на пол.       Его тело дрожало, когда он вытирал рот тыльной стороной ладони, едкий привкус желчи обжигал горло.       Теперь он не мог сделать ничего, кроме как ждать.