Глава 14
22 февраля 2025 г., 09:48
НИЛ
День продолжался, наполняясь размеренными беседами и тихими моментами. После рассказа Эндрю они на некоторое время замолчали. Нил чувствовал, как тяжёлые воспоминания тяготят его собеседника, но не знал, как правильно отреагировать. Он просто сидел рядом, позволяя тишине говорить за них обоих. Вскоре Король, обиженная отсутствием внимания, взобралась на колени Нила и устроилась там, урча. Её белоснежная шерсть мягко касалась его рук, и он задумчиво провёл пальцами по её спине. — Она тебя явно одобрила, — хмыкнул Эндрю, наблюдая за ними. — Возможно, просто решила, что я удобное кресло, — усмехнулся Нил. Эндрю покачал головой и поднялся. — Чем займёмся? Я могу показать тебе мастерскую, если хочешь. Нил кивнул, ощутив лёгкое волнение. Они прошли по дому, и Эндрю открыл дверь в просторную комнату, пропитанную запахом глины и краски. Пол был усыпан мелкими кусочками материала, на стеллажах громоздились заготовки, а в центре стоял массивный стол с инструментами. — Добро пожаловать в мой маленький хаос, — ухмыльнулся Эндрю. Нил осмотрелся, сравнивая эту мастерскую с той, что он уже видел. В той царил порядок, каждое место было организовано, инструменты разложены аккуратно. Здесь же всё выглядело более живым, личным. Казалось, будто эта мастерская отражала саму суть Эндрю — необузданную, но гармоничную. — Здесь уютнее, чем в той, — признался Нил. — В этом больше… тебя. Эндрю наблюдал за ним, скрестив руки на груди. — Может, попробуешь что-нибудь сделать? — предложил он. Нил замер, но затем медленно кивнул. — Почему бы и нет? Эндрю усмехнулся и подвёл его к рабочему месту. Он поставил перед ним кусок глины, внимательно наблюдая, как Нил осторожно дотронулся до него. — Позволь рукам вести тебя, — тихо сказал он. — Не думай слишком много. Нил глубоко вздохнул и начал, не зная, что из этого выйдет. Он попробовал сформировать что-то, но пальцы не слушались, а глина раз за разом ускользала из-под контроля. Он нахмурился. — Расслабься, — Эндрю неожиданно оказался позади. — Можно? Нил кивнул, и в следующий момент тёплые ладони накрыли его руки. Эндрю осторожно направил их, помогая почувствовать материал. Движения стали плавнее, осмысленнее. Нил задержал дыхание. В комнате стало тихо, слышно было только их дыхание и мягкое скольжение пальцев по глине. Близость Эндрю обжигала, но одновременно завораживала. Он чувствовал тепло его тела, лёгкий аромат краски и кофе. Всё внутри сжалось, но не от тревоги — от чего-то другого, чего-то, что он не мог до конца осознать. — Видишь? — голос Эндрю был низким, почти шёпотом. — Это не сложно. Главное — позволить себе чувствовать. Нил кивнул, но не был уверен, что услышал его слова. Всё его внимание сосредоточилось на ощущениях: на крепких руках, ведущих его, на том, как они двигаются вместе, создавая что-то новое. Глина больше не казалась чуждой, она поддавалась, мягко ложась под пальцами. Этот момент показался ему бесконечно долгим. Он не хотел, чтобы Эндрю убрал руки. Не хотел, чтобы этот странный, но приятный миг закончился. Когда Эндрю наконец отступил, Нил почувствовал, как холодный воздух коснулся его кожи. Он моргнул, словно выходя из транса, и посмотрел на свою работу. Это была всего лишь грубая заготовка, но почему-то он гордился ей. — У тебя неплохо получается, — сказал Эндрю, чуть улыбаясь. Нил встретился с ним взглядом. В этой улыбке было что-то тёплое, что-то, что заставило его сердце сжаться и пропустить удар. День ещё не закончился, но уже казался важным.***
Они ещё долго сидели в мастерской. Время текло незаметно, растворяясь в тихих разговорах и шорохе рук по глине. Нил с увлечением лепил маленькие фигурки, позволив себе не задумываться о результате, просто наслаждаясь процессом. Получилась крохотная Король с вытянутыми вверх ушами, как будто она вот-вот собиралась прыгнуть. Маленький лис с задорно приподнятым хвостом. Крошечный мячик для лакросса, который вышел скорее овальным, чем круглым. И даже что-то, отдалённо напоминающее кролика — возможно, подсознательное воспоминание о Сахарке. Фигурки вышли кривыми, неумелыми, но Нилу они нравились. В них было что-то живое, настоящее. Он с улыбкой разглядывал своих глиняных зверей, пока Эндрю не хмыкнул, склонившись над столом. — Что это? — он осторожно поддел пальцем лиса. — Какого-нибудь вируса не подцеплю, если дотронусь? — Очень смешно, — фыркнул Нил, забирая фигурку обратно. — Это лис. — Ты в этом уверен? — Эндрю приподнял бровь. — Я бы поставил на мутировавшего хорька. — А вот эта вот мелкая белая наглая особа тебе кого напоминает? — Нил указал на фигурку Король. Эндрю посмотрел на кошку, потом на глиняную версию, потом снова на кошку. Король в ответ зевнула, совершенно незаинтересованная в их обсуждении. — Ну, эта хотя бы узнаваема, — признал он. — Хотя выражение лица у неё слишком доброжелательное. Не хватает презрения к смертным. — Я не мастер передавать эмоции в глине, прости, — усмехнулся Нил. — Может, когда разукрасим, будет получше. — Разукрасим? — Эндрю скептически посмотрел на него. — Ты серьёзно хочешь их ещё и разрисовывать? — А почему нет? — Нил пожал плечами. — Они и так далеки от идеала, хуже уже не станет. — Оптимистично, — хмыкнул Эндрю. — Ладно, давай хотя бы запечём их, чтобы они не развалились у тебя в руках. Он помог Нилу правильно разместить фигурки для обжига и включил печь. Пока глина нагревалась, он рассказывал о температуре, свойствах материала, глазуровке — но Нил понимал только половину. Это его не особо волновало. Главное, что процесс был приятным. Настолько приятным, что он даже не заметил, как полностью погрузился в него. Это чувство было ему почти незнакомо. В детстве у него редко была возможность заниматься чем-то подобным. Он вспоминал, как сидел за бесконечными учебниками, зубрил цифры и правила грамматики, рисовал в прописях идеально ровные буквы. Его детство было аккуратным, правильным, расписанным по минутам. Отец считал, что время должно быть использовано с пользой, а всякое «бессмысленное баловство» — пустая трата усилий. Никаких красок, никакой глины, никакого творчества. Единственные моменты, когда он мог просто позволить себе быть ребёнком, были с мамой. Она рассказывала ему сказки, иногда даже рисовала с ним, если отец не был рядом. Эти моменты были редкими, но бесценными. И теперь, сидя в мастерской Эндрю, пачкая пальцы глиной, Нил чувствовал себя так, как, наверное, должен был чувствовать в детстве — свободным, счастливым, настоящим. — О чём задумался? — голос Эндрю вернул его в реальность. Нил покачал головой и улыбнулся. — Да так. Просто думаю, что мне нравится это. — Глина? Или компания? — Эндрю прищурился. — А ты как думаешь? — Нил посмотрел на него с вызовом. — Думаю, что ты весь в глине и выглядишь как пятилетка, который впервые сел за лепку, — с ухмылкой ответил Эндрю. Нил закатил глаза, но не смог удержаться от улыбки. В этом разговоре, в этой шутливой перепалке, в лёгкости момента было что-то тёплое, что-то, чего ему так не хватало. Фигурки ещё не остыли, а он уже ждал, когда можно будет их разрисовать.ЭНДРЮ
Эндрю наблюдал за Нилом, пока тот сосредоточенно работал над своими фигурками. Он чувствовал напряжение, стоя позади него, направляя его руки, показывая, как правильно обращаться с глиной. Нил был слишком близко. Его дыхание касалось кожи, тепло его тела ощущалось даже сквозь ткань одежды. Эндрю не хотел отстраняться, но знал, что не может позволить себе слишком многого. Нил ещё не был готов к этому, а может, даже не осознавал, насколько они приблизились друг к другу. Когда фигурки отправились в печь, наступила короткая пауза. Нил задумчиво рассматривал свои испачканные в глине руки, словно решая, чем заняться дальше. Эндрю смотрел на него с любопытством. Глаза Нила были полны вдохновения, какого-то детского восторга. Он выглядел иначе — оживлённым, увлечённым процессом, словно всё происходящее для него было в новинку. Это зрелище завораживало. — Хочу попробовать порисовать, — неожиданно сказал Нил. Эндрю моргнул, удивлённый его заявлением. — Ты рисуешь? Нил пожал плечами. — В детстве мне редко доводилось заниматься чем-то творческим. Мой отец считал это бесполезной тратой времени. Все мои увлечения сводились к тому, что он одобрял: математика, политика, управление бизнесом. Он не верил, что искусство может быть чем-то важным. Да и времени у меня почти не было — учёба, репетиторы, постоянный контроль. Единственный раз, когда я ослушался и попытался нарисовать что-то, он нашёл мой альбом и просто выбросил его. Сказал, что это детские глупости. Эндрю слушал его молча, чувствуя, как в груди поднимается странная смесь злости и сожаления. В очередной раз он поражался, насколько разными были их миры. Для него искусство всегда было способом выражения себя, чем-то, что давало свободу. А для Нила свобода была недостижимой роскошью. — Хочешь что-нибудь нарисовать? — спросил он. Нил кивнул. — Да. Дай мне что-нибудь. Эндрю принёс ему бумагу и карандаши, протянул, а затем, не удержавшись, спросил: — И что ты собираешься рисовать? Нил задумался на мгновение, потом усмехнулся: — Тебя. Эндрю изумлённо приподнял брови. — Меня? — Ага. Мы ведь теперь меняемся ролями, — усмехнулся Нил. — Я уже был твоей моделью, теперь твоя очередь. Эндрю усмехнулся, но всё же сел напротив. — Только предупреждаю, я не буду сидеть идеально ровно, как греческий бог. У меня нет столько терпения. — Да мне и не нужен греческий бог. Просто сиди и не мешай. Нил сосредоточился на работе. Эндрю наблюдал за ним, отмечая, как он нахмурил брови, прикусывал губу, как его пальцы твёрдо держали карандаш, несмотря на то, что он, похоже, не слишком умел рисовать. В этом процессе было что-то завораживающее. Он смотрел на Нила, а тот вглядывался в него, изучал, пытался перенести его черты на бумагу. Мысли путались. Эндрю осознавал, что Нил занимает в его жизни гораздо больше места, чем он готов признать. Он нравился ему — в этом не было сомнений. Его смущённые взгляды, его вспышки уверенности, его робкое, но искреннее любопытство к миру искусства… Всё это делало его невероятно притягательным. Но что это значило? Как далеко он был готов зайти? — Всё, — наконец сказал Нил, отложив карандаш. — Готово. Эндрю придвинулся ближе и посмотрел на рисунок. Это было… ужасно. Линии кривые, пропорции нарушены, глаза слишком маленькие, нос — просто гигантский. Эндрю прищурился. — Мой нос не такой огромный, — заявил он, скрестив руки. Нил фыркнул. — Да нет, всё в порядке. Просто мне показалось, что он заслуживает особого внимания. — Ты нарисовал мне картошку вместо носа! — возмутился Эндрю, изучая рисунок. — Это вообще анатомически возможно? — Это называется художественное видение, — хмыкнул Нил. — Просто согласись, что теперь у тебя есть твой портрет, который подчёркивает твою индивидуальность. — Индивидуальность, значит? Ну спасибо, теперь я буду бояться заглядывать в зеркало. — Да ладно тебе, он вполне узнаваем. Смотри, вот глаза, вот подбородок… вот этот выразительный нос, который, возможно, слегка вышел из-под контроля. Эндрю покачал головой, но уголки его губ дрогнули в улыбке. — Ты просто не умеешь рисовать. — Ну, извини, не всем дано быть талантливыми скульпторами, — парировал Нил и протянул лист бумаги. — Дарю. Это, конечно, не шедевр, но вдруг станет семейной реликвией. Эндрю покачал головой, но взял лист. В художественном плане он не имел никакой ценности. Но, чёрт возьми, для него он значил больше, чем многие картины, которые висели у него дома.***
Пока фигурки Нила остывали, они успели перекусить. Эндрю сидел напротив, наблюдая, как Нил лениво ковыряет еду, очевидно, всё ещё не привыкший к размеренному течению дня. В его движениях чувствовалась лёгкая усталость, но и что-то ещё — расслабленность, которой Эндрю не видел в нём раньше. Это ему нравилось. — Тебе стоит перебинтоваться, — сказал Эндрю, прерывая тишину. — Да нормально всё, — отмахнулся Нил. — Нормально? — Эндрю поднял брови. — У тебя нос цвета спелого баклажана, а синяки под глазами делают тебя похожим на енота. Нил скривился. — Очаровательно. Должен признать, ты умеешь делать комплименты. — Не отнекивайся. Пошли, разберёмся с твоей физиономией, пока ты не начал разваливаться окончательно. Нил вздохнул, но, увидев твёрдость в глазах Эндрю, понял, что спорить бесполезно. Они направились в ванную. Эндрю достал аптечку и усадил Нила на край ванны. Затем аккуратно начал снимать бинты с его лица, оценивая повреждения. Его нос выглядел… не лучшим образом. — Ну, ты определённо мог бы сниматься в фильмах о боксёрах. Или в рекламе пластической хирургии. "До" и "после". Нил усмехнулся. — Весело, правда? Но Эндрю было не до веселья. Он не показывал, но внутри всё сжималось от злости на тех, кто довёл Нила до такого состояния. Он осторожно обработал раны, стараясь не причинить ему боли, затем наложил свежие бинты. — С плечом помочь? — спросил он, когда закончил. — Нет, — коротко ответил Нил. Эндрю кивнул. Он помнил, как в прошлый раз Нил избегал показывать своё тело, и не стал настаивать. Просто вышел, оставляя его одного. Уже в коридоре он прислонился к стене, раздумывая. Ему не нравилось, что Нил до сих пор закрывался. Но он знал — заставлять его было бы бессмысленно. Через несколько минут дверь ванной открылась, и Нил вышел, потирая шею. — Что, ещё хочешь поворчать, какой я хрупкий и несчастный? — ухмыльнулся он. — Нет, — усмехнулся Эндрю. — Пока ты не начал разлагаться, сойдёт. — Великолепно. Может, пойдём проверим фигурки? А то я волнуюсь за судьбу моего маленького шедевра. — Пойдём, давай посмотрим, что у тебя вышло. Фигурки уже остыли. Нил с интересом осматривал их, словно не веря, что сделал их своими руками. — Теперь нужно их разукрасить, — сказал он. — У тебя есть подходящие краски? Эндрю кивнул и принес набор акриловых красок с кисточками. Нил сразу же погрузился в работу, высунув язык от концентрации. Эндрю сел рядом, наблюдая. — Как там твой боксё... то есть, нос? — не удержался он от подколки. — Он всё ещё твёрже твоих аргументов, — парировал Нил, не отрываясь от работы. — Ого, теперь ты и остряк? — Ага. Провожу с тобой слишком много времени. Заражаюсь. Эндрю усмехнулся и продолжил наблюдать за ним. Нил работал сосредоточенно, но с каким-то детским азартом. Он явно старался, выводя мелкие детали кистью. Когда он закончил, перед ними стояли яркие, пускай и слегка неумелые, но невероятно живые фигурки. — Ну, как? — спросил Нил, отложив кисть. — Впечатляет, — признал Эндрю. — Видно, что ты старался. — Чёрт возьми, похвала от великого мастера. Я тронут. Эндрю рассмеялся. Было приятно видеть Нила таким довольным. — Кстати, — Нил поднял фигурку Король и протянул её ему. — Держи. Это тебе. Эндрю взял её, рассматривая. Она была далека от совершенства, но в ней было что-то особенное. Маленькая, с чуть грубоватыми очертаниями, но в глазах угадывалась надменность, свойственная настоящей Король. Грубоватые линии придавали фигурке особый шарм, а лёгкий наклон головы будто бы говорил: "Ты мне должен". Эндрю почувствовал странное тепло внутри. Он держал в руках не просто фигурку, а что-то, сделанное специально для него. Что-то личное. Ценное. — Спасибо, — тихо сказал он. День подходил к концу. Эндрю не хотел, чтобы Нил уходил. Мысль о том, что дом снова станет пустым, казалась ему неприятной. — Не хочешь остаться ещё на ночь? — спросил он, будто бы невзначай. Нил посмотрел на него с прищуром. — Ты только что предложил мне переехать? — Вообще-то нет, но если вдруг надумаешь… — хмыкнул Эндрю. Нил усмехнулся, но после короткой паузы кивнул. — Ладно. Думаю, ещё одна ночь меня не убьёт. Эндрю чувствовал, как тепло разливается внутри. Он даже не пытался скрыть довольную улыбку.
