I wanna...

Я уже не считал проходящие дни моего любимого одиночества. И, как бы это ни звучало глупо или смешно, — больше не пил. Курил только по привычке, не получая от этого никакого удовольствия. Погрузившись в рабочие будни, проводил много времени за документами, отчетами и мелькающими в интернете сайтами. Я перестал мучить себя мыслью о поиске Феликса или расспрашивать знакомых о том, как поживает Банчан — интерес угас или притупился. Мне удалось собраться с силами и отстраниться от глубокой депрессии. Всё! Я почти ощутил свободу. Я не пытался активно строить личную жизнь, но в обновлённой квартире с современным ремонтом почти каждую ночь кто-то был со мной. Моральное удовлетворение давно стало для меня чуждым, и теперь я просто наслаждался новыми телами, желаниями и ощущениями. Правда, я не опускался до откровенных извращений и даже не думал о чем-то экстремальном, слишком я был, видимо, тонкой натурой. Да, я скучал по Ликсу, не только по его жадности в постели, а порой просто по уюту, который он создавал в моей квартире. Однако старался не придавать этому особого значения. Мне хватило той боли, которую я дико поглощал, пока любил своего друга до одури и почти суицидальных раздумий. Но винить себя меньше не стал. Проглотив наживку под названием «Работа» мое существование перешло в сплошное физическое удовлетворение. Но те, кто появлялся в моей квартире, никогда не были из числа коллег или друзей. К счастью, интернет изобиловал ресурсами, отвечающими моим интересам. Однако такой образ жизни в конце концов меня измотал. Я устал задаваться вопросом, почему мне всё так быстро надоедало. Или почему я постоянно должен был окунаться во всё тяжкое. Период забытья, основанный на сексе, сменился домашними развлечениями с фильмами и играми. Мне даже не хотелось проводить эти вечера с кем-то особенным. Я просто сидел на диване, жевал чипсы и смотрел фильмы или исследовал новые миры в играх. Иногда я устраивал тематические вечера. Например, сегодня я уже несколько часов погружался в фильмы про Бэтмена, вышедшие за всё время существования этого персонажа. Чтобы не было слишком скучно, я заказал еду у ближайшей пиццерии. Так что просмотр про старого-доброго летучего мэна проходил на ура. Я не просто смотрел, а наслаждался каждым кадром, и в этот момент мне было совершенно всё безразлично. Но всё же в мою уже настроенную равномерную жизнь ворвался какой-то непрерывный звук, монотонно звучавший вот уже несколько минут. И с каждым очередным шорохом, он всё больше меня раздражал и привлекал внимание. Громкость телевизора была достаточно низкой, что позволяло улавливать звуки вокруг. Приостановив просмотр и замерев на месте, я начал прислушиваться. Ночной город, стрелки часов показывали половину третьего утра, тихое гудение холодильника на кухне, тиканье часов в зале и… какое-то шебаршение или постукивание. Решив, что это всего лишь игра моего воображения, я продолжил смотреть фильм, но через минуту звук повторился вновь. Необходимо было пройтись по квартире и выяснить, откуда исходило это раздражение. Забавным, если не странным, оказалось то, какие глупые мысли возникали в моей голове, пока я блуждал по комнатам. Навеянные фильмами образы в моей дурной голове сменялись один за другим, вызывая по всему телу мурашки от жутких сцен, которые я сам себе надумал. Просмотр фильмов начался ещё днём, за окном постепенно стемнело. И единственным источником света в наступившей ночи оказался экран телевизора. Потому каждый тёмный угол оживлял в воображении очередного монстра, порождая страх внутри меня. Откуда им взяться, как не из моего воспалённого мозга. В конце концов, устав от поисков, я хмыкнул себе под нос и вернулся в зал. Однако, проходя мимо коридора, вдруг осознал, что шорох исходил не из моей квартиры. Аккуратно и беззвучно подойдя к входной двери, я затаил дыхание, прислонив лоб к холодному обработанному дереву, и заглянул в «глазок», но, к моему разочарованию, за пределами двери никого не оказалось, даже Бэтмена, которого можно было ожидать. Разозлившись на эти бессмысленные поиски, я вернулся к дивану, плюхнулся на него, схватил оставшийся кусок пиццы и снова уткнулся в экран, а вскоре и уснул под крики какой-то дамы, убегающей от очередного злодея. Проснувшись от звонка телефона, я вяло провел пальцем по экрану и произнес: — Алло? — молчание затянулось, в телефон даже никто не дышал. — Эй! Алло?.. — Тишина. — Хрен с вами! С досады, что меня разбудили, я бросил телефон вглубь дивана и сел, закутавшись в одеяло. — Пять утра. Какого?.. — глянул я на винтажные часы на полке. Понял, что спал всего час, но сонливости как не бывало. Если раньше меня жутко раздражали вечера и ночи, то теперь каждое утро, будь то доброе или не очень, приносило в душу сплошной раздрай. Отрицать, что за три месяца я почти привык к утреннему завтраку, который готовил Ликс, да и к самому парнишке, было бесполезно. А воспоминания о том, как я иногда радовал своего Чана едой, вызывали лишь тошноту. Некоторое время я пустым взглядом смотрел на тёмный экран телевизора, на своё сиротливо сидящее тело напротив и ощущал себя одиноким дураком. Но встрепенувшись и вздохнув, выбрался из тёплого кокона, чтобы приготовить кофе. Медленно направляясь на кухню, я почувствовал, как мой урчащий желудок напомнил о том, что он уже давно переварил последний кусок пиццы. После кратких поисков я обнаружил, что в доме нет ни капли еды. Так что, схватив чашку с горячим ароматным напитком, я направился в зал, но, вспомнив ночную прогулку по квартире, вдруг остановился у входной двери. Прислушавшись, я подошел ближе и открыл её. У порога лежала бутылка алкоголя, название которой скрывал бумажный пакет, и докуренные до фильтра сигареты, что валялись кучкой возле входа. Человек, устроивший попойку у моей двери, явно находился не в самом лучшем настроении. Выпить всю бутылку в одного и выкурить целую пачку — не самая блестящая ночь. Но одиноко тлеющая сигарета привлекла моё внимание. Мой незнакомец, похоже, не так давно оставил своё место. Простояв так минуту или две, я взглянул на дотлевшую сигарету, вспомнил ночные звуки, утренний звонок, и рванул к окну, вовремя ухватившись свободной рукой за подоконник. Я бы из всей толпы, даже спустя годы, узнал эту фигуру. Округлые широкие плечи, спокойный шаг и руки, которые почти всегда спрятаны в карманах. «Чёртов, Банчан! Ты…!» Я внезапно осел на пол — ноги стали ватными и отказывались держать меня — и уставился на то, как тёмно-коричневая жидкость разливается по полу, впитываясь в мои домашние шорты. Так хотелось стукнуть кулаком о стену и почувствовать физическую боль, а не вернувшуюся душевную, но сил не было даже на то, чтобы просто поднять руку. Я сидел на полу, пока голос соседа, что заглянул в мою незапертую квартиру, не привел меня в чувство. После того как я поблагодарил этого настойчивого и ворчливого старичка, вытолкав его за дверь, первым делом позвонил на незнакомый номер. Но мне ответил лишь электронный голос. Идея отправить сообщение и ждать, когда номер станет доступен для связи и придет смс о доставке, а затем позвонить, чтобы выяснить и подтвердить свои догадки, внезапно потеряла свою привлекательность. Мысли путались у меня в голове и вырывались наружу с трудом. Я словно выдавливал их, стараясь избавиться от очередной бесполезной надежды. Но образ Чана, покидающий мой дом, никак не унимался в моем сознании. Скрытые ранее чувства, боль и эта чёртова неубиваемая надежда на маленькое счастье снова затопили меня, сжимая сердце, которое уже и так было в истерике. Я схватил со стола дизайнерскую подставку для книг и уже собирался её бросить, как вдруг просто опустился на пол, сжимая её в руках до тех пор, пока не почувствовал боль. «Нет, я не буду думать о тебе. Не хочу», — повторял я себе, пытаясь справиться с мыслями и дышать равномерно, но получалось плохо. *** Как-то коллега, которого я встретил у нашего офиса утром, поравнявшись со мной спросил: — У тебя сломалась машина? — Почему ты так решил? — искренне удивился я, параллельно вспоминая его имя. Наши кабинеты находились рядом, и мы довольно часто пили вместе кофе, но не сказать, что были в близких дружеских отношениях. Скорее, так, для приличия. Хотя, как я помнил, он был приятным парнем в общении. Интровертом, вроде меня, что тоже подкупало. Странно, что я помнил наше общение и отчасти его характер, но никак не мог вспомнить имя. — Я заметил, что ты последнее время на метро ездишь. Частенько вижу как выходишь из подземки. — А, нет, с машиной всё в порядке… — чуть улыбнувшись, ответил я, продолжая судорожно копаться в памяти. — Вспомнил молодость? Я снова улыбнулся в ответ и зашёл за ним в лифт. Он, не отрывая взгляда, нажал кнопку нашего этажа и облокотился на металлическую стену. — Хван, — вовремя вспомнил его имя, — я не настолько стар, чтобы воспринимать свои студенческие годы как что-то очень давно ушедшее. — Не знаю. В последнее время всё больше походишь на старичка, что сгорбился под тяжестью нелёгкой судьбы. Я не понял, он пошутил или произнёс свои слова серьёзно. И, видимо, на моём лице отразились эти мысли, раз он, пожав плечами, с лёгкой улыбкой в голосе добавил: — Ну, или, на призрака. — М? — с удивлением на лице я глянул на Хвана. — Что с тобой происходит? За несколько месяцев ты сильно изменился. Работа есть, должность хорошая, выглядишь неплохо, хотя иногда бывали деньки. Но у кого их не было. В последнее время ты какой-то весь подавленный. Будто в воду опущенный. Это не тот Ли Минхо, с которым я работаю почти два года, — в глазах Хёнджина читалось такое сочувствие, что мне стало ещё более тошно. Я только криво улыбнулся, обрадовался, что мы вышли на нашем этаже, и покинул лифт, не сказав ни слова в ответ. — Так почему ездишь на метро? Он не настаивал, но хотел быть в курсе моей жизни, скорее, чтобы помочь, чем просто обычное любопытство. Не помню, чтобы Хван был жаден до чужих сплетен. Я понял, что это лишь начало вопросов и задумался, стоит ли делиться своими переживаниями с кем-либо. Окинув коллегу взглядом и прикинув, выдержит ли он мой голубой унылый жизненный груз, я лишь слегка улыбнулся и произнес: — Ты свободен сегодня вечером? — Да, — с лёгкостью ответил он, подходя к своему кабинету. — Выпьем вечером пива. После работы. — Согласен. Буду ждать у себя, — кивнул, подарив улыбку и скрылся за дверью. А я простоял возле своей двери ещё несколько секунд, не веря в произошедшее. Как же это было давно, чтобы я выпивал с кем-то из коллег по своему согласию, а не из-за этой грёбанной корпоративной этики. Позже, сидя в кабинете, я осмысливал свои действия. Сделав глубокий вздох, я пришел к выводу, что мне действительно стоит выпить, и, отчасти, облегчить свою душу. Я знал Хёнджина достаточно, чтобы сказать о нём, что он и правда был приятным собеседником, довольно чутким малым. И с ним всегда было спокойно, словно мы знали друг друга очень давно. Так что ему можно было даже довериться, он болтать не станет. В итоге, я расслабился и сосредоточился на работе, стараясь не задумываться о лишних переживаниях. О том, что Банчан находился в моем доме, пил у дверей моей квартиры и, возможно, даже звонил, я старался не вспоминать. Слишком сильно желал того, что было недостижимо. *** Вечер выдался чудесным, тёплым и слегка опьяняющим. Мы наслаждались тёмным пивом, которое уютно разливалось внутри моего расслабленного тела, помогая мне избавиться от угнетающих мыслей и насладиться моментом. Мы обсуждали разные темы, и Хван постоянно меня смешил, активно хлопая по плечу, особенно когда смеялся от души. Впервые за долгие дни непонятных ощущений я чувствовал себя довольным и весёлым. Хотя, похоже, для меня это было слишком большой роскошью, испытывать хотя бы малую радость. — Она просто свела меня с ума из-за тебя. Дай номер телефона, дай. Всё повторяла и повторяла. Не знаю, настолько ли влюблённая, но мучила целый месяц… Минхо? Эй, ты слышишь меня? Я снова выпал из внешнего мира, и только проплывающая перед моим застывшим лицом рука Хёнджина вернула меня к реальности. Вдруг стало так холодно, что я невольно поёжился. Встрепенулся и закашлялся, потому что сделал слишком большой глоток напитка. — Эй, друг, осторожнее. — Хван наклонился ближе и аккуратно похлопал меня по спине. — Спасибо, — пробормотал я, пытаясь отодвинуться от подвыпившего коллеги, но он лишь крепче прижал меня к себе, полностью обняв рукой. В этот момент я вспомнил, насколько Хёнджин был тактильным парнем, особенно под алкоголем. И мне такое его поведение никогда не мешало, но сейчас оно было точно не к месту. Внезапно стало тяжело дышать, словно чьи-то холодные руки сжали мои лёгкие, выдавливая из них весь воздух. Я не желал ни о чем думать, лишь хотел понять, почему этот ужас настиг именно меня. Всего несколько минут назад я искренне смеялся, а теперь, находясь за столом, чувствовал лишь его холодный и тяжёлый взгляд. Банчан сидел в этом же ресторане через два стола от нас. Я не видел, с кем он, но было очевидно, что не один. — Мне нужно на свежий воздух… Я скоро вернусь… Или мы можем уйти? Ты не против? — мой голос показался чужим, таким тихим и хриплым, словно кто-то сжимал мне горло. — Мы вроде бы столько не выпили, чтобы тебе стало плохо. Да, я не против выйти отсюда, размяться и прогуляться, — ответил Хёнджин. — Можно продолжить и в другом месте. Хван немного отодвинулся, и мы подозвали официантку для оплаты счёта. Я избегал взгляда Банчан, однако от осознания, что он так близко и сосредоточен только на мне, у меня кружилась голова. Его тяжёлый взгляд, казалось, пронизывал насквозь или разрывал на части. Когда мы выходили из-за стола Хёнджин вовремя подхватил моё тело, когда меня слегка качнуло в сторону. В голове все гудело, не из-за выпитого алкоголя, а от угнетающего мрачного чувства, которое терзало всё это время. Будто Чан знал, как и когда можно измываться надо мной, чтобы я не сорвался с его крючка. Чёртов Банчан! — Ну, ты чего? — забеспокоился Хван, заметив, как я держусь рукой за висок. — Все хорошо, просто давай выйдем на улицу, — ответил я. Хёнджин кивнул и, обняв меня за талию, вывел из бара на свежий ночной воздух. Пока мы двигались между столами, я уставился в пол, не решившись снова взглянуть на Чана. Тем не менее, его взгляд всё равно ощущался, даже когда мы вышли за стеклянные двери наружу. Вдохнув холодный воздух, я вырвался из объятий Хёнджина и выпрямился. Постепенно голова начинала проясняться, а где-то внутри возникало желание вернуться в бар и оставить синяки на этом красивом лице. Или схватить Чана за руку и утащить к себе, даже против его воли, запереть в квартире и, наконец, узнать всё, что он скрывает от меня. Пусть это будут снова горькие слова, причиняющие только боль, но я бы хотел их услышать и принять, что больше нет смысла в надежде. Или хотя бы попытаться выяснить, зачем он провёл всю ночь под дверью моей квартиры и почему вообще пришёл. Когда я сформулировал этот вопрос в своей голове, меня охватила ужасная боль в груди, и, схватившись за руку Хвана, я чуть согнулся, резко вдыхая воздух. Страх сковал меня. — Минхо, ты меня пугаешь. Я тебя сейчас отвезу в больницу. — Нет. Всё нормально. Отвези меня домой. Я не уточнил, к кому именно домой, и не назвал адрес, потому что после своей просьбы больше не произнёс ни слова, словно выпав из реальности. И через сорок минут оказался в незнакомой квартире. Вокруг меня была совершенно незнакомая мне мебель, и обстановка резко отличалась от той, к которой я привык.