I wanna...

Хёнджин почти всю ночь слушал меня, время от времени снова наливая чай в мою кружку. Он не задавал вопросов, не делал упрёков и не ругал, лишь слушал и смотрел. А я впервые за столько месяцев освобождал свою душу от тягостных воспоминаний. Не знаю, было ли это хорошо или плохо, но я не мог остановиться, словно меня прорвало, как дамбу после наводнения. Под конец всего монолога я даже немного охрип, мои щеки горели, и голова немного кружилась от вновь пережитых эмоций. Договорил, замолчал, и допив чай, чуть громче, чем хотел, поставил кружку на стол. — Я не знаю, как тебе помочь в этой сложной ситуации, но, думаю, то, что я выслушал тебя, должно хоть немного облегчить твою душу. Надеюсь, это правда, — произнёс Хван. Он накрыл мою руку своей и крепко сжал. Его взгляд ободрял меня, хотя мой молчаливый друг не говорил больше ничего. Я был ему признателен. За время моего монолога, наблюдая за изменениями на лице Хёнджина, я начал осознавать, как мне двигаться дальше в жизни. С каждой минутой, проведённой в размышлениях, я всё больше уяснял свои мысли и доводы. Казалось, что этот разговор, события в ресторане и значительное молчание Джинни завершили всю картину в моей голове. Мне стало хорошо, именно сейчас, в это почти утреннее время, на душе стало мирно и спокойно. Хёнджин вздохнул, освободив мою руку от своего тепла, собрал наши чашки и отправил их в раковину. Я сонно наблюдал за его действиями и понимал, что этот человек помог мне, даже, может быть, сам не осознавая, насколько сильно. Нас разделало всего два шага, и я, преодолев их почти мгновенно, резко обнял его со спины. Хван слегка дернулся от неожиданности и почти сразу склонил голову на моё плечо. Мои объятия лишь стали крепче после его вновь проявленной теплоты. — Спасибо… — тихо произнёс я ему на ухо, отстранился и вернулся на стул. — Нам нужно поспать, — на лице Хёнджина играла нежная улыбка, хотя усталости она не скрывала. — Да. Пойдём. Все, что я запомнил в то ранее утро, — это лёгкость на душе, тёплый взгляд хозяина квартиры и постель, наполненная запахом свежести весны. Сон так и не пришёл, погрузив моё бренное тело в полную темноту. Я выспался, не разбуженный ни звонком собственного телефона, который забыл в зале, ни Хёнджином, который решил, что мне нужно было хорошо отдохнуть. И я снова был ему признателен. Возможно, моя личная история сблизила нас, или же я просто не замечал хорошего человека рядом, но я был рад, что Хёнджин пришёл в мою жизнь. Теперь он стал настоящим другом и спасителем. Встречая его в длинных стеклянных коридорах нашего офиса, я получал добрую улыбку, дарил ответную, и мне порой не нужны были его слова, чтобы понять, о чем он думает. За всё время своего одиночества и депрессии я получил настоящую поддержку, которую, возможно, не заслуживал, но был благодарен судьбе. Только с Хваном я осознал, как мне не хватало простого, искреннего общения. Никаких обязательств, подтекстов или недопонимания — все было настолько спокойно, что порой в такую удачу трудно было поверить. Вечера в кафе и посиделки у друзей Хёнджина стали для меня новыми и радостными событиями. Я вновь учился проявлять заботу, смеяться и общаться с людьми. Учиться на собственных ошибках — вот что стало моей главной целью. Теперь я знал, где Хёнджин живет, чем он увлекается, как часто проводит уикенды и с кем общается. Иногда, слушая его тихий голос, я ощущал внутри забытое приятное тепло — чувство важности. Порой он недоумевал из-за моего неожиданного воодушевления, объятий или слов благодарности, но никогда не сопротивлялся, скорее принимал всё как есть. Самое лучшее, что было в нашей дружбе — откровение. Мы обменивались различными мыслями, переживаниями, обычными человеческими недовольствами или просто о хороших удачных днях, например, как внезапный выходной. Мы были обычными, но уже близкими друзьями. О моих чувствах к Банчану мы больше не говорили. Я боялся, что могу наскучить Хёнджину и потерять то, что наконец обрёл в его лице нового друга, а Джинни, похоже, просто не хотел затрагивать болезненные темы. О Феликсе он знал только то, что парнишка тоже оставил след в моей жизни, но всю полноту, которую я испытал к Чану, тот так и не смог перебороть. В тихие ночи Лиск иногда навещал меня во снах. Поначалу меня удивляли эти визиты, но вскоре я привык к ним и понял, что скучаю по нему. Феликс оставил приятные воспоминания, и я с теплом вспоминал о нём как о ярком моменте посередине моей самой чёрной депрессии. Лишь совесть иногда мучила за то, как я с ним поступил. Мысль о том, что Ликс сам сделал выбор исчезнуть и не планировал вновь появляться в моей жизни, слегка успокаивала. Но желание поговорить с ним никуда не исчезло. Мне было важно узнать, что у него всё в порядке и даже лучше, чем было со мной. В такие моменты воспоминаний о Феликсе я и улыбался, и одновременно грустил, но чувствовал, что когда-нибудь мы встретимся и обязательно поговорим. Запретив себе думать о Банчане, я все же не смог избавиться от этой привычки, всё чаще прокручивая в памяти нашу последнюю встречу в ресторане. В его взгляде уже не было той прежней ненависти, но понять, что происходило в душе этого человека, мне было слишком сложно. Казалось, с той поры моя тянущаяся к нему привязанность лишь усилилась, так что даже присутствие Джинни не всегда спасало меня от горьких размышлений. А друг продолжал поддерживать меня, прекрасно понимая, что происходит. Номер, с которого раздался звонок в тот неудачный утренний час после ночи в компании Бэтмена, так и остался для меня загадкой. Я и не пытался выяснять, кому он принадлежит, стараясь избегать неприятных мыслей. Воспоминаний было более чем достаточно. С каждым вновь возникающим в сознании моментом мне казалось, что я начинаю терять рассудок, так как постоянно везде видел Чана, словно неотступное привидение. Вот он выходит из метро, немного опережая меня, сидит в любимом кафе, где я обедаю по вторникам и четвергам, наслаждаясь оладьями со сладким сиропом, или танцует под мощный бит в клубе, где мы с Джинни были завсегдатаями. После того как Хван заметил Банчана, покидающего наше офисное здание, я понял, что со мной всё в порядке и я не схожу с ума. Мысль о возможном преследовании не покидала мою голову. Нет, Чан не появлялся всюду, но я видел его довольно часто, особенно учитывая, как он избегал меня некоторое время назад. Неосознанно, я теперь понимал, что ищу его в толпе, надеясь поймать на себе давно полюбившийся мне взгляд. — Не понимаю, что могло показаться тебе привлекательным в метро. Толпа снующих туда-сюда людей, много запутанных выходов, и вообще, мне это место не по душе, — пробормотал Хван, поправляя свой галстук. И моментально изменился в лице, когда заметил симпатичную девушку, вошедшую на одной из станций. — Ну…возможно, что-то в этом есть, — неоднозначно произнёс он, продолжая с хитрым прищуром разглядывать ту девушку. Я лишь улыбнулся, наблюдая за поведением своего друга, который был фанатом женской красоты. Вопрос о том, как Хёнджин выдержал историю о жизни нового друга, предпочитающего мужчин, исчез сам собой. Я не углублялся в детали, стремясь уберечь его психику, но то, что он услышал, не произвело на него негативного впечатления. Джинни было совершенно безразлично до моих или чьих-либо других похождений; единственное, что его интересовало в плане личных предпочтений, — это красивые девушки, похожие на бледных куколок. Хотя в самые трудные для меня моменты он всегда был рядом, его слова многократно помогали мне выбраться из тёмной пропасти. — Офис Банчана находится далеко от нашей станции? — вопрос Хёнджина настиг меня так внезапно, что сначала я не осознал суть его слов, в то время как он продолжал мило улыбаться той самой стройной девушке, которая явно отвечала ему взаимностью. — От нашего офиса? — Друг кивнул. — М-м-м… да, далеко. А что? — Посмотри, — Хван указал на парня, стоящего к нам спиной в соседнем вагоне за стеклянной дверью. — Это он? Да, это Банчан. Такие плечи сложно спрятать даже среди такого огромного количества людей. Мне понадобилось всего мгновение, чтобы узнать в незнакомце своего Чана. Я смотрел в глаза Хвану и кусал губы, и только спустя несколько секунд слегка кивнув, подтвердил его догадку. — Всё объясню на работе, не переживай, — произнес Хёнджин, схватив меня за плечо, немного тряханул, выводя из оцепенения, и улыбнулся. — Не упускай такой шанс. Давай. Мы уже подъезжаем. Удачи тебе, Минхо. Позвони вечером. Хёнджин растворился в выходящей толпе, успев что-то сказать той миловидной девушке. Я продолжал следить за ним, пока его макушка не скрылась за углом. Я прекрасно понимал, что это несомненно мой шанс выяснить все ответы на волнующие меня вопросы, понять чувства Чана и завершить этот идиотский период своей жизни. Двери закрылись, и поезд тронулся с места. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, я нажал кнопку, открывающую двери между вагонами, и перешел в соседний. Банчан держался за поручень и, что-то читал, уткнувшись в телефон, не замечал меня. Наша встреча оказалась совершенно случайной. Я остался немного в стороне, выжидая подходящий момент. За это время у меня в голове пронеслись тысячи событий окончания этой встречи, большая часть которых была явно негативной, но я смог взять себя в руки, и когда Чан вышел из вагона, я последовал за ним, успев перехватить его за локоть возле эскалатора. Всё будто повторилось вновь, и я ожидал такой же реакции, как в тот раз, когда мы случайно пересеклись на выставке. Банчан вздрогнул, когда осознал, кто рядом, но потом неожиданно замер, уставившись на меня с усталым взглядом. — Нам нужно пого… — Но не здесь, — прервал он меня, вырвавшись из моей хватки и взглянул на табло с линиями метро. — Пойдем. Схватив меня за рукав пиджака, он направился через гудящую толпу к переходу. Я не знал, куда он меня вёл, но послушно следовал за ним. И слова «последний шанс» словно гнали меня вперед, подстегивая изнутри.