Chronicles of the Shadows

      Снаружи дом Эппсов ничем не отличался от остальных в округе. Двухэтажное здание стояло среди строений в пастельных тонах, газон перед ним аккуратно подстрижен, по бокам расположились зеленые кусты, а на подъездной дорожке припаркован автомобиль. Квадратные окна, треугольная крыша, небольшая, огражденная маленькими колоннами терраса под навесом, а на ней — круглый столик и пара стульев. Места было мало, но все же достаточно, чтобы двое человек могли приятно встретить утро за чашкой свежесваренного кофе или спрятаться от внезапно накрывшего город дождя. Ничем не примечательный снаружи, дом скрывал в себе тайну, одетую в яркие шары, блестки и счастье.       Веселая музыка была слышна уже у самой двери. Стоило гостю сделать шаг за порог, как воздушные шары всколыхнулись, легко выплясывая по потолку нескладный танец, а в коридоре раздались топот и радостный крик: — Папа Тим! Папа Тим!       Девочка в синем платьице выбежала навстречу, размахивая своей волшебной палочкой, а за спиной в такт бегу подпрыгивали полупрозрачные крылышки. На лице мужчины засияла радостная улыбка, а в уголках небесно-голубых глаз поселились морщинки-лучики. Он присел на колено, раскрывая руки, и девочка с разбегу врезалась ему в грудь. — С днем рождения, солнышко! — гость мягко рассмеялся и подхватив ребенка на руки выпрямился. — И сколько же тебе исполнилось лет? — Тепель мне шесть! — радостно ответила девочка, кокетливо сжимая в руках свою волшебную палочку.       Лицо Оптимуса вытянулось в театральном удивлении. — Не может быть! Уже так много? — он недоверчиво прищурился. — А это точно? — Точно! — засмеялась девочка, широко улыбаясь, а её карие глаза сверкали счастьем. — А кто-то должен мне поцелуй! — послышалось за спиной и Прайм повернулся.       Оливия закрыла за собой входную дверь и направилась к имениннице, протягивая руки для объятий. Она ожидала приветственного поцелуя виновницы торжества, но вместо него получила смазанный чмок в щеку от Оптимуса. Девушка подняла на него глаза, стараясь придать себе недовольный вид, но счастливая улыбка слишком настойчиво расплывалась по лицу, не оставляя и шанса: — Я имела ввиду Хлою. — Упс, виноват, — Оптимус развернулся, подставляя именинницу объятиям Лив. — Мама Оливка! — радостно воскликнула Хлоя, падая в чужие руки.       Девушка крепко прижала к себе хрупкое тельце, получая столь дорогие сердцу объятия в ответ, и засыпала ребенка поздравлениями вперемешку с быстрыми поцелуями в щеки, лоб и маленький носик. Девочка заливисто смеялась, слабо уворачиваясь от поцелуйчиковой атаки, но каждый раз натыкалась на новую. — Хлое уже шесть, — со знанием дела сказал Оптимус, — представляешь? — Не может быть! — воскликнула девушка. — Уже совсем большая!       Лив принялась легонько щекотать ребенка, а Хлоя снова залилась звонким смехом. — Сколо буду такой же большой, как папа Тим! — выдала девчушка и уворачиваясь от очередной щекотки обняла крестного за шею, полагая, что отвернувшись от Оливии, сможет спастись и от щекотания. — Ну, это вряд ли, — авторитетно заявил Прайм, — даже учитывая высоких родителей. Но вот маму Оливку ты обгонишь точно!       Девочка медленно отлепила щеку от шеи Оптимуса, опасливо взглянула на крестную и тут же спряталась обратно. — Что? — пожал плечами автобот, заметив на себе вопросительный взгляд Оливии. — Ты полторашка, тебя обогнать не сложно.       «И Хлоя не расстроится, когда не сможет вытянуться до моего роста» — добавил Прайм про себя. Что-то внутри него не позволяло врать Хлое даже с благими намерениями, и он старался быть с девочкой как можно более честным, всеми силами смягчая правду и приправляя её любовью. — А что такое «полтолашка»? — заинтересовано подала голос девочка, тут же отлипнув от чужой шеи.       Оптимус даже не успел задуматься над корректным ответом на детское любопытство, как в коридоре снова послышался топот. Из-за угла выбежал мальчик того же, что и Хлоя возраста, и доверительно кинулся в объятия Прайму, который уже был готов подхватить второго ребенка на руки. — Джек на месте! — радостно воскликнул автобот. — Теперь вся банда в сборе!       За сыном не спеша вышел Леннокс, уже привыкший к тому, что ребенок липнет к Оптимусу как банный лист то ли за компанию с Хлоей, то ли потому, что это был Прайм, к которому липли все дети в периметре. — Вы опоздали, — отозвался Уильям вместо приветствия. — Праймы не опаздывают, Праймы задерживаются, — бросил Оптимус и направился в сторону гостиной.       Автобот притормозил рядом с Ленноксом для приветственного похлопывания по плечу, что оставалось единственным способом поздороваться, учитывая загруженность обеих рук, и продолжил свой путь, занимая детей разговорами: — И для чего тебе волшебная палочка? — Чтобы плевлатить тебя в тыкву! — звонко ответила Хлоя, угрожающе взмахнув своим магическим оружием. — А зачем меня? Вон Джека превращай. — Я уже был тыквой, — ответил мальчик, отчетливо картавя, — и тигром, и крокодилом, и мышью, и грузовиком! — Даже грузовиком был? Молодец! Грузовики крутые, можешь мне поверить.       Леннокс проследил удаляющуюся спину Прайма и повернулся к Оливии: — Как обычно, облепился детьми и потерян для этого мира.       Лив понимающе улыбнулась и пожала плечами. Каким-то непостижимым для неё образом Оптимус быстро завоевал доверие Хлои и Джека, хотя сына Леннокса он видел не так часто, как крестницу. Дети сразу доверчиво мчались к нему, падали в объятия, засыпали вопросами или начинали рассказывать что-то своё. Стоило автоботу появиться в пределах досягаемости, как Хлоя забывала о существовании других взрослых и уделяла всё свое внимание одному Оптимусу. Она хвасталась ему новыми игрушками, показывала любимые мультики и задавала кучу вопросов, которые иногда ставили крестного в тупик. Прайм умело находил с детьми общий язык, не боялся показаться смешным во время детских игр и соглашался почти на все манипуляции. Не раз Оливия заставала сидящего на полу Оптимуса в компании девочки, сосредоточенно заплетавшей хвостики на его волосах. Они были маленькими, розовые резинки с цветочками их почти не держали и они торчали во все стороны. «Хорошо, что я лысый» — как-то сказал Эппс, не зная, что будет лучше: выкинуть это воспоминание из головы или наоборот, сохранить его навсегда. А потом Хлоя повела крестного на чаепитие, заставив двухметрового широкоплечего великана уместиться на маленький стульчик за детским столом в компании мягких игрушек. «Без комментариев.» — сказал он тогда вошедшей в комнату Лив и отставив мизинец, как учила Хлоя, звонко хлебнул из чашки несуществующий чай.       Оливия не могла обижаться на то, что ребенок любит Оптимуса больше. Каждый раз видя их вместе, замечая две пары сияющих счастьем глаз, слыша смех — один звонкий и заливистый, а другой мягкий, чуть хриплый — в груди разливалось приятное тепло, которое Пирс не променяла бы ни на что другое. — Так уж сложилось исторически, что дети любят его больше, — хмыкнула Лив, падая в неловкие в своей искренности объятия.       Леннокс крепко прижал девушку к себе, по дружески похлопал по спине и отпустил. Оливия воровато оглянулась, нет ли поблизости никого из посторонних, убедилась, что дети заняты Оптимусом и открыла входную дверь. — А вы с размахом! — присвистнул Леннокс, наблюдая, как девушка заносит с улицы большую, почти с неё размером коробку с огромным бантом. — Оно того стоит, — убедительно выдала Лив и потащила подарок вверх по лестнице в комнату Хлои.       Долго ломать голову над подарком не пришлось; он сам нашел своего будущего владельца еще несколько месяцев назад, когда семья Эппсов со своими крестными прогуливались по торговому центру. Тогда женская половина компании внезапно отстала, зависнув рядом с одной из многочисленных витрин. За стеклом, сияя теплыми огоньками гирлянды, стоял большой игрушечный дом. Передних стенок у него не было, поэтому все комнаты и внутренняя обстановка были видны окружающим. Домик состоял из трех этажей, а в каждой из комнат находились котики. С десяток маленьких котов разных пород и расцветок застыли в игривых позах, некоторые свернулись клубком в лежанках, другие же сидели на своих местах, гордо взирая на проходящих мимо людей. Интерьер был продуман до мелочей: начиная от маленьких ковриков и заканчивая цветочными горшками на подоконниках. Кошачьи игрушки, амуниция и средства по уходу также были скрупулезно воспроизведены и расположены на каждом из этажей. «Кошачий отель» гласила табличка, а рядом с ней — режущий глаз и кошелек ценник. Тогда не только Хлоя застыла напротив игрушечного домика, Амелия и Лив с блестящими от восхищения глазами также присоединились к ребенку. И хотя родителям пришлось расстраивать девочку невозможностью приобретения столь дорогой игрушки, её крестные хитро переглянулись между собой и на следующий день вернулись за подарком.       Когда Оливия оставила упакованный сюрприз в комнате Хлои и спустилась вниз, Уильяма уже не было, зато на его месте показалась маленькая фигурка Аннабель. Девчонка стояла у подножия лестницы и со скучающим видом листала ленту Инстаграма. Стоило Пирс поздороваться, как на лице подростка засияла радостная улыбка, а телефон отправился в карман.       Аннабель была в том нежном возрасте, когда одна половина окружающих считала её ребенком, а вторая — взрослой. При чем обе половины бегали от одной точки зрения к другой в зависимости от ситуации. По их мнению Аннабель была уже достаточно взрослой, чтобы работать, и в то же время недостаточно, чтобы гулять допоздна. Достаточно взрослая для разговоров о сексе, но недостаточно для подобного опыта. Уже давно не ребенок, чтобы по мнению старших не понимать элементарных вещей, однако еще недостаточно взрослая, чтобы иметь свое собственное мнение о них. Леннокс раздражала неопределенность и максимализм, и то же время расстраивало неверное представление о себе.       Оливия была одной из немногих, кто не воспринимал Аннабель как ребенка, и в то же время не настаивал на её зрелости. Пирс могла вести себя серьёзно по отношению к Белле, как она её всегда называла, и спустя минуту дурачиться вместе, как в детском саду. Могла провести деловой разговор, а потом глупо пошутить. Не боялась грязно выругаться рядом с подростком, а потом бросить виноватый взгляд со словами «Только отцу не говори, что я это сказала!». Уильям не раз отчитывал обоих проказниц, при чем упрекая одну в излишнем ребячестве, а вторую — в не достаточной зрелости для подобных вещей, как будто сам никогда не был подростком и не творил глупостей. Он даже не осознавал, насколько ему повезло с дочерью, которая своим характером пошла в спокойную и тихую мать. Будь Аннабель такой же, как Лив, Леннокс поседел бы намного раньше.       За это Аннабель и любила Оливию. За то, что не воспринимала её как ребенка, но и не душила излишней ответственностью. За то, что не осуждала и не давала непрошенных советов, хотя всегда была готова помочь. Лив не строила из себя мать или авторитетного взрослого, и в то же время не настаивала на дружбе — она предоставила Аннабель возможность самой решать, как к ней относиться. С Оливией было проще говорить на определенные темы, которые Белла на могла обсудить с родителями из-за собственного страха или стеснения, и Леннокс была уверена, что Лив никому не расскажет об этих разговорах. Творить глупости с Пирс было безопаснее, чем в одиночку, и к тому же веселее. Девчонка не знала, чем заслужила подобное внимание со стороны чужого человека. Оливия была крестной матерью для Хлои, лучшей подругой для Роберта, коллегой и раздражающей занозой в заднице для Уильяма, но никем для Аннабель. Тем не менее девушка уделяла ей много внимания и заботы, а Белла не хотела противиться этому теплу. — Мне очень нравится твоя куртка! — глухо сказала Аннабель в плечо Лив и разомкнула объятия. — Где взяла? — Я могу сказать, где я её купила, или показать тебе, — ответила девушка и хитро подмигнула. — Приглашаешь на шоппинг? — глаза Аннабель загорелись интересом и она, дождавшись утвердительного кивка, умчалась в сторону кухни. — Пап! Лив зовет на шоппинг!       Уже зная, что несётся, Леннокс с обреченным выдохом уставился в свою чашку с кофе, игнорируя веселый взгляд Амелии со стороны. — А за шоппинг тоже платит Лив? — недовольно бросил он, деловито отхлебнув из чашки.       Аннабель остановилась в проходе и немного подумав выглянула из-за угла. — Папа спрашивает, оплатишь ли ты шоппинг? — крикнула она в сторону коридора, где Оливия в ожидании скрестила руки на груди: — Неа! — Она сказала, что раз ты меня родил, тебе и платить, — негромком отозвалась Аннабель в сторону отца. — Ваши шоппинги каждый раз проделывают дыру в семейном бюджете. — Это значит «Да, но осторожно»? — Если только Лив привезет тебя обратно. — Папа сказал, что разрешит, только если ты меня утром заберешь, потом привезешь, а по дороге покормишь в Макдональдсе! — снова выглянула Аннабель из угла.       Оливия удивленно вскинула брови, но тем не менее улыбнулась и утвердительно кивнула. — Она согласна, — передала девчонка отцу. — Молодец, — отозвался Уильям и протянул дочке ладошку, — привезешь мне чизбургер за её счет. — Добро, — Аннабель хлопнула победный «пять» и умчалась в гостиную.       «Ленноксы, — прекрасно расслышав весь разговор Оливия беззлобно закатила глаза, — семейка вымогателей!». Бросив быстрый взгляд в сторону гостиной и убедившись, что дети заняты своим любимым партнером по играм, Пирс направилась на кухню поздороваться с оставшейся взрослой частью компании. — И где же отец моего ребенка? — вместо приветствия воскликнула она; а если бы у входа в кухню была дверь, она определенно была бы выбита с ноги. — Роб поехал в магазин, скоро будет! — отозвалась Амелия, доставая из духовки подрумянившуюся курицу. — И, кажется, второго отца твоего ребенка нужно спасать.       Эппс кивнула в сторону гостиной, и Оливия уже знала, что увидит там. Стоило ей выглянуть из-за угла, как на глаза сразу попался неловко переминающийся с ноги на ногу Оптимус с Хлоей на руках, а затем взгляд девушки скользнул по спине в черно-белой блузке. Несмотря на неприятную для Прайма ситуацию, в которой он оказывался каждый раз, как встречался лицом к лицу с матерью Роберта, Оливия мягко улыбнулась. Было что-то по семейному теплое в этом растерянном виде лидера автоботов и женщине, которой удавалось пугать Оптимуса Прайма одним своим присутствием.       Это был шестой день рождения Хлои Эппс — маленькой девочки, которой посчастливилось иметь любящую, хотя и не совсем обычную семью. В этот день к семейству Эппсов присоединились крестные родители и Ленноксы, хотя последние и не в полном составе. Родители Амелии приехать не смогли и обещали быть на детской вечеринке, которая состоится через несколько дней для всех друзей именинницы. Из бабушек и дедушек присутствовала только мать Роберта, которая, как всегда, оккупировала всё внимание Оптимуса. По крайней мере, Шарлотта так считала, а сам автобот только и думал о том, чтобы побыстрее вернуться к играм с детьми. По шкале от «Очень рад» до «Абсолютно недоволен» Прайм относился к этой женщине как «Лучше бы сразился с Мегатроном».       Для любящего спокойствие и тишину автобота Шарлотта была слишком активной. Она могла болтать без умолку часами напролет, молниеносно перескакивать с темы на тему, забрасывать неуместными вопросами и делиться ненужной информацией, и, казалось, никогда не уставала. Миссис Эппс занималась рукоделием, по утрам ходила на йогу в парке вместе со своими подругами, проводила уроки кулинарии, часто принимала участие в конкурсах и вечеринках, могла внезапно сорваться в другой город или штат, потому что кто-то позвал на прогулку. Шарлотта не любила проводить время дома в одиночестве, ей нужно было общение, которого она всячески добивалась, используя свой легкий и дружелюбный характер. Дом в её присутствии наполнялся громким смехом и улыбками, а когда она его покидала, в ушах еще некоторое время звенело от наступившей тишины. Тем не менее для такого, как Прайм, Шарлотты было слишком много.       Оливия в свою очередь относилась к матери Роберта со снисходительным пониманием. Не обращала внимания на вопиющее нарушение личных границ и вскользь брошенные неприятные фразы, игнорировала извечные вопросы о жизни и успехах на работе, умело уходила от разговоров на личные темы. Шарлотта была неотъемлемой частью семьи Эппсов и её присутствие нужно было просто перетерпеть, чем Оптимус и занимался вот уже шесть лет. Не соглашался с её мнением, но учтиво молчал; слышал все брошенные в свой или адрес Оливии колкости и упрямо их игнорировал; не встревал в разговоры на щекотливые темы, тем самым не отвергая чужую точку зрения, но и не разделяя её; с обреченным смирением слушал бессодержательные разглагольствования, мечтая в эту самую секунду оказаться на Кибертроне, но чаще всего просто позволял Лив принять весь удар на себя. Прайму казалось, что за столько лет ведения войны он должен был привыкнуть к разговорам с теми, с кем совершенно не хочется говорить, к присутствию тех, с кем не хочется быть, ко всем подводным камням и даже самым тонким намекам на подвох, но ведь Шарлотта не была очередным политиком, врагом или членом Совета Кибертрона. Она и не Роберт, который никогда не обижался на саркастичные замечания; она не тихая и спокойная Амелия, которая по характеру Оптимусу напоминала его самого; не Леннокс, с которым Прайм не мог не спорить даже по мелочам, но тем не менее никто не держал зла; не Оливия, которая знала, с какой стороны подойти к автоботу с той или иной темой, и с которой Оптимусу нравилось спорить. Нет, это была Шарлотта Эппс, неугомонная, громкая и жизнерадостная женщина, от голоса которой тряслись поджилки. С кем спорить было себе дороже, а тем более не соглашаться с её мнением. Это была бабушка Хлои, которая вступит в схватку с десептиконом с голыми руками. «И победит.» — тут же пронеслось у Оптимуса в голове. Это был важный для семьи человек, с которым нельзя ссориться, от которого нельзя спрятаться и которого никак не получалось игнорировать, как ни старайся.       Ко всему прочему Шарлотта была единственным взрослым, кто не знал о настоящих личностях крестных родителей Хлои. И хотя основной причиной этого стало то, что Роберт беспокоился о слабом сердце своей матери, нельзя обделить также тот факт, что миссис Эппс относилась к трансформерам резко негативно, и все понимали, что её нельзя в этом винить. Пришельцы принесли на планету слишком много разрушений, смерти и экологических катастроф, по сравнению с которыми даже самостоятельная деятельность человечества казалась цветочками. По скромным подсчетам правительства у каждого второго американца были родные, друзья или знакомые, которые так или иначе пострадали от инопланетного вторжения. Потеряв друзей в битве за Чикаго, Шарлотта также вошла в этот список. Никто не знал, как женщина отреагирует, узнав правду о крестных родителях внучки. Оливия и Оптимус вошли в жизнь Хлои слишком прочно, чтобы рисковать этой связью, а сам Прайм был готов терпеть сколько угодно, лишь бы этот яркий, словно солнечный лучик, ребенок задержался в его жизни подольше. Чтобы девочка продолжала задавать свои не по годам взрослые вопросы; чтобы она все так же широко улыбалась и бежала навстречу, раскинув руки в стороны; чтобы крепко обнимала за шею, пряча в ней своё лицо; чтобы заливисто смеялась, пытаясь убежать от вездесущей щекотки, которую ей всегда дарила Лив; чтобы засыпала на плече под просмотр мультиков. Во вселенной осталось всего два существа, которые заставляли снова почувствовать себя живым, и Хлоя была одним из них. Оптимус даже не заметил, как пристрастился к этому чувству и не был готов с ним расстаться.       Оливия скрашивала его муки как могла. Занимала Шарлотту разговорами, увиливала от ответов на щекотливые вопросы, выслушивала большие монологи и в целом умело подстраивалась под миссис Эппс, давая Оптимусу возможность с удовольствием проводить время с детьми. Тем не менее автобот подозревал, что Лив была нечиста на руку в своем стремлении избавить его от столь изощренной пытки. Иногда Прайм замечал, как девушка просто стоит в стороне, с интересом наблюдая за чужими страданиями, и совсем не спешит на выручку. То ли наслаждается его растерянным видом, то ли злобно насмехается, то ли просто ожидает, когда её попросят о помощи. Прайм никогда не спрашивал напрямую, но это и не требовалось. Он всегда видел танцующих чертят в чужих глазах, ухмылку на губах, сканирующий его с ног до головы взгляд, в котором читалось многообещающее «Ты мне должен!». «По гроб жизни!» — с отчетливой паникой отвечал Оптимус, и Лив смягчалась. — Шарлотта! — послышалось радостное в гостиной.       Женщина ахнула от неожиданности, совершенно потеряв нить разговора, и повернулась на звук. Оливия приблизилась к собеседникам и подставила лицо для приветственных поцелуев. — Оливия, девочка моя! — Шарлотта по матерински чмокнула девушку в обе щеки. — Выглядишь немного усталой. У тебя всё хорошо, не болеешь? — Всё хорошо, не беспокойтесь, — отозвалась Оливия. — А Вы всё краше и краше с каждым днем!       Широкая улыбка на лице Лив не была искусственной. В дни особо хорошего настроения Пирс и правда была не прочь поболтать с Шарлоттой. Миссис Эппс относилась к девушке, как к собственной дочери, а к Оптимусу — как ко второму сыну. Тим Пирс — так звали Прайма для всех непосвященных в тайну оставшихся на Земле автоботов — и его уже начинало типать от восклицания «Тимми, мальчик мой!» и звонких поцелуев в щеку. Мысленно он уже достал свой меч и пошел провоцировать десептиконов на новую войну, лишь бы не общаться с Шарлоттой, а Оливия тем временем широко улыбалась, тихонько посмеивалась и совершенно не напрягаясь разговаривала с ней дальше. — Скажешь тоже! — смущенно отмахнулась женщина, тем не менее не став прятать довольную улыбку. — То и дело, что старею. Чего нельзя сказать о вас двоих. Эх, хорошо быть молодым! Не спешите стареть, вам еще жить да жить, детей воспитывать. Кстати, когда уж первый? Я, конечно, говорю, что вы еще молодые, но чего-то вы затянули с этим.       Шарлотта сжала ладошки Оливии в своих и с искренним беспокойством заглянула в зеленые глаза. — Зачем нам свои дети, если у нас есть ваши? — всегда готовая к подобному вопросу ответила Оливия и приобняв женщину за плечо непринужденно повела в сторону кухни. — Пойми меня правильно, девочка моя, — причитала миссис Эппс по пути, словно и не заметив хитрого намерения, — мы не молодеем. Тебе может казаться, что ещё слишком рано, но как бы поздно не было. Понятное дело, вам хочется пожить для себя, но как бы время не упустить. — Лучше расскажите мне о Ваших розовых кустах, — перебила женщину Лив. — В прошлый раз Вы говорили, что часть из них не прижилась в саду? — Да, — спохватилась собеседница, — очень жалко, три куста пришлось выбросить… — Если вы с мамой Оливкой заведете лебенка, бабушка пелестанет вас об этом сплашивать, — вдруг отозвалась Хлоя, увлеченно крутя в ручках волшебную палочку, когда женщины скрылись на кухне. — И ты хочешь делить меня с кем-то еще? — бросил Оптимус, облегченно выдохнув. — Я уже делю тебя с Джеком, я уже опытная, — нахмурившись ответила девочка и ткнула сломанную палочку крестному почти что в лицо. — Почини! — Пойдем починим твою палочку. — Чтобы я плевлатила Джека в самолет! — Именно так, звездочка, именно так.       Праздничный ужин длился не долго, хотя по ощущениям некоторых присутствующих — просто бесконечно. Темп и темы для разговоров за столом, как всегда, задавала Шарлотта, а Леннокс умело поддерживал диалог. Их беззлобные аргументированные споры были постоянным гвоздем любого семейного ужина, если эти двое оказывались в одном помещении. В отличии от Прайма, Уилл не боялся случайно задеть своего оппонента или обидеть, при этом ведя себя в достаточной степени уважительно. Хлое и Джеку быстро наскучила компания взрослых с их разговорами о взрослых проблемах, поэтому они вернулись к играм. Прайм порывался последовать их примеру, но Шарлотта то и дело цепляла его очередным вопросом, который он не мог проигнорировать. Оптимус уважал человеческие традиции, особенно те, что касались семьи, но не мог отрицать тот факт, как иногда они просто бесили.       Очередной очень занятный для Шарлотты диалог был прерван громким топотом. Хлоя пулей ворвалась в комнату, а её радостной улыбкой можно было запитать все здешние лампочки. — Спасибо, папа Тим! — девочка влетела в сидящего на стуле Оптимуса, затем молниеносно перескочила на Оливию. — Спасибо, мама Оливка!       Все присутствующие только и успели, что проследить удивленными взглядами Хлою и бежавшего за ней хвостиком Джека, которые умчались обратно в детскую комнату также стремительно, как и появились. — Наверное, нашла подарок, — хмыкнула довольная Оливия. — Что это вы ей подарили? — поинтересовался Роберт. — Помнишь тот домик с торгового центра?       Глаза Эппса удивленно расширились, а Амелия уронила вилку на тарелку, так и не донеся ее до рта. — Не может быть! — воскликнула Эми и кинулась вслед за дочерью, чуть не спихнув со стула нерасторопного мужа.       Тем временем Эппс прокашлялся: — А вы не хотите стать моими крестными родителями? — Я буду дарить тебе носки, — незамедлительно ответила Оливия, — каждый год. Самые дешевые. Даже без подарочной упаковки. — С тобой всё было понятно с самого начала, — недовольно бросил Роберт и обратился ко второму родителю. — Тим?       Прайм задумался, будто в самом деле рассматривал такую возможность, а затем решительно покачал головой: — Я бы тебе и носков не подарил. — Ты отвратительно на него влияешь, — прошипел Роберт в сторону Оливии, а девушка в отместку швырнула в него оливку и попала прямо в лоб.       Амелия вернулась спустя несколько минут и тут же кинулась к друзьям, пытаясь обнять обоих одновременно. — Взять вас за крестных родителей, — довольно сказала она, убирая голову с плеча Лив и кладя её на Оптимуса, — было вторым самым умным решением в его жизни. — А каким было первое? — поинтересовался Прайм. — Жениться на мне. — Он был бы полным идиотом, если бы этого не сделал, — с легкой улыбкой произнес автобот, одарив Эми наполненным бесконечной теплотой взглядом.       Её щеки порозовели и она спрятала смущенную улыбку в чужом плече.       Оптимус обожал Амелию. С самой первой секунды они сошлись во многом благодаря её спокойствию и пониманию, и с того момента Прайм был рад её компании в любое время. Эми была тихой, как мышь, но при этом до мозга костей жизнерадостной. Казалось, ничего в этой жизни не могло выбить её из колеи или затмить того оптимизма, с которым девушка смотрела даже на самые безрадостные вещи. Ей удавалось видеть хорошее в любом дне или человеке, с присущей её светлой душе искренностью прощать и любить. Именно Амелия открыла автоботу мир книг, познакомила его со своими любимыми произведениями, с удовольствием, но без лишнего напора рассказала о своей религии. Так же как Оливия и Роберт любили вместе смотреть боевики под постоянные комментарии, так и Оптимус с Амелией любили провести время в тишине в другой комнате за чтением книг или негромким разговором. Бойким характером Хлоя, может, и была обязана отцу, но доброту и широкую, сбивающую с ног своей яркостью улыбку девочка получила от матери. — Беру свои слова на счет Лив обратно, — снова подал голос Роберт, тыкая вилкой в друзей, — вы оба просто ужасны.       Так проходило большинство вечеров, особенно если в доме присутствовала Шарлотта. Кого-то из взрослых она обязательно вовлекала в разговор, дети были заняты игрушками или просмотром мультиков, Роберт и Оливия не переставая друг друга подкалывали, Амелия с мягкой улыбкой наблюдала за этим, а Оптимус медленно плавился от дискомфорта в присутствии матери Эппса. Чаще всего Хлоя забирала своего любимого партнера по играм с собой, тем самым спасая его из камеры пыток, но в этот раз именинница была слишком занята своим подарком. Уйти из-за стола просто так Прайму не позволяли нормы приличия, которые он про себя (а иногда и вслух) успел проклясть сотню раз. Покинуть компанию означало бы проявить незаинтересованность в совместном времяпрепровождении, хотя Оптимусу казалось, что это было высосано из пальца. Тем не менее он не решался обижать Шарлотту и смиренно ждал подходящего момента, чтобы сбежать без каких-либо неприятных последствий. Хотя война давно закончилась и наступил долгожданный мир, порой Оптимусу казалось, что он продолжает бродить по минному полю.       Оливия всеми силами пыталась спасти напарника. Переводила неприятные для Прайма темы, ловко съезжала с неуместных вопросов или самостоятельно отвечала на них, иногда утаскивала Оптимуса за собой в другую комнату или на свежий воздух, аргументируя это необходимостью обсудить неотложные рабочие моменты, но чаще всего просто находилась рядом, давая понять, что в случае необходимости готова прикрыть спину, перед, бока и вообще всё, что было нужно.       Только стоило Оптимусу с благодарностью отметить присутствие Лив, как к ней вдруг подошел Эппс, что-то шепнул на ухо и утащил в сторону внутреннего двора. И хотя их не было короткое время, темы для разговоров успели смениться раз пять, Шарлотта забросала Прайма вопросами об их совместной с Ленноксом работе, на счет которой приходилось врать напропалую, а Аннабель всё так же бесцельно листала ленту Пинтерест, скучающе подперев щеку рукой. Внешне Оптимус не проявлял никаких признаков неудобства или беспокойства, но под столом уже начал теребить кольцо на пальце, а это означало, что и до нервного тика было недалеко.       Словно почувствовав усилившийся дискомфорт Оливия вернулась, встала за автоботом и опустила руки на его плечи. Спина расслабилась, кольцо было оставлено в покое и Прайм благодарно сжал чужую ладошку в своей. Этот жест мог означать «Больше не уходи», «Спасибо за поддержку» или «Я НЕ ВЫДЕРЖИВАЮ», что лично для Лив было синонимами. — Хочешь кое-что покажу? — сказала она почти что на ухо, отвлекая внимание Оптимуса на себя.       Прайм оживился, с заблестевшим в глазах интересом повернулся к девушке, чуть не столкнувшись с ней лицом: — Что?       Лив загадочно улыбнулась, как всегда, когда собиралась знакомить автобота с очередной земной диковинкой. Хотя «диковинкой» это было только для Оптимуса, который, несмотря на годы, проведенные на Земле, смог увидеть и испробовать лишь малую часть её приятностей.       Прайм со свойственным ему терпением и заботой знакомил девушку с Кибертроном, а Оливия — с жизнью на своей родной планете. Лив воспринимала собственное знакомство с чужим миром как нечто необходимое, не особо интересуясь чем-то новым, но и не отгораживаясь от того, что предлагал Оптимус. Однако в отличии от девушки, Прайма восхищало всё неизвестное, а природное любопытство заставляло желать большего. «Война окончена, — как-то сказала Оливия ему, — тебе больше не нужно сражаться. Теперь ты можешь просто жить.», но какое-то время Оптимус не был уверен, что сможет. Столько лет прошло в борьбе и одиночестве, что в один момент начало казаться, что так и должно быть. Но чем больше он погружался в земную жизнь, в маленькие ежедневные радости, ощущения и эмоции, в семью Эппсов, тем становилось проще, а самое главное — ему это нравилось. Лив наблюдала, как Оптимус открывается миру, как прежние, ранее похороненные черты, вновь проявляются, и осознавала, что с каждым новым днем влюбляется заново.       Открывать что-то новое для Оптимуса Лив нравилось больше, чем для себя самой. После столетий борьбы, потерь и вины в нём сохранилась всё та же несокрушимая жажда жизни, заставляющая Искру взволновано пульсировать, а глаза гореть восхищением. Автобот находил чему восторгаться даже в незначительных вещах, которые для любого человека показались бы заурядными. Новые места, запахи, прикосновения, виды, ощущения — испробовать хотелось всё. Их земные тела, — Аннабель как-то назвала их «аватарами», — не могли переваривать пищу, более того, человеческая еда могла навредить внутренним системам, и это было единственной причиной, почему Лив всё еще не напоила Оптимуса кофе. «А мне кажется, ему бы больше понравилось какао с зефирками» — как-то сказал Роберт, и Лив даже успела расстроиться из-за того, что они вряд ли смогут это выяснить. Во всяком случае, Оливия никогда не упускала шанса порадовать Прайма чем-то новым, а он в свою очередь полностью доверял её суждениям. — Пойдем, — уклончиво сказала Лив, потрепав мужчину по плечу, и оставила легкий поцелуй в волосах. — Белла, хочешь с нами?       Аннабель подняла на девушку удивленные глаза, будто сомневаясь, что обращались именно к ней. Оливия протянула девчонке руку в пригласительном жесте и выжидающе вскинула брови. Вытаскивать из скучного окружения иногда приходилось не только Оптимуса, и в данный момент скука на лице Аннабель читалась отчетливо. Её мать не была столь строга, как отец, но Сара, которая обычно выручала дочь, не смогла присутствовать на ужине по состоянию здоровья, и Леннокс-младшей приходилось терпеть окружение взрослых, потому что по словам Леннокса-старшего: «Игнор — это не вежливо». Увидев возможность сбежать из-за стола, Аннабель бодро засеменила следом за Лив и Оптимусом в гостиную, где уже собрались Хлоя, Джек и Роберт. — Куда это они? — поинтересовалась Шарлотта, непонимающе глядя вслед троице.       Амелия коротко улыбнулась: — Открывать главный подарок.       Роберт присел перед дочкой на колено, что-то держа за спиной. Все присутствующие собрались в полукруг, с предвкушением наблюдая за происходящим, и трудно понять, кому было интереснее всех. — Тебе понравился подарок от крестных? — спросил Роберт, на что девочка кивнула. — Тогда тебе придется взять еще одного постояльца в отель.       С этими словами Эппс вытащил из-за спины черно-белый комок, который тут же пискляво мяукнул. Личико Хлои озарилось искренней радостью, Джек захлопал в ладоши, а челюсть Оптимуса чуть не встретилась с полом. — Это кот, — будто не веря своим глазам прошептал он, обратившись к Пирс, — Лив, это же кот? Святой Праймус, это настоящий котенок!       Роберт даже не удивился, не сумев понять, кто был более счастлив увидеть питомца: Хлоя с почти беззубой широкой улыбкой или Оптимус с щенячьим восторгом в глазах. Эппс дал дочке пару наставлений, поцеловал в лоб и оставив котенка на полу выпрямился. — Оставляю тебя за самого взрослого, — сказал он Оливии. — То есть за главного?       Эппс обвел взглядом столпившихся над котенком присутствующих, чуть дольше задержавшись на Оптимусе, и покачал головой: — Нет, тут как раз за самого взрослого. Теперь у тебя четверо детей, поздравляю.       Мужчина похлопал девушку по плечу и ушел в сторону кухни, оставляя Лив самостоятельно разбираться с детским восторгом. — Ему надо сделать иглушку! Слочно! — вдруг воскликнула Хлоя и умчалась наверх в свою комнату, а Джек, как обычно, бросился следом.       Получив удобный момент и немного свободного от детей времени Оливия присела на пол рядом с оставшимися Аннабель и Праймом. Девушка взяла на руки кота, чтобы снять с него мешающий синий бантик, и справившись покрутила его перед лицом, рассматривая. Котенок протестующе пискнул, однако вырваться не пытался, скорее просто недовольный столь пристальным вниманием к своей скромной персоне. — Ты никогда не видел котов? — вдруг поинтересовалась Аннабель, отмечая смесь любопытства и осторожности на лице автобота. — Так близко — нет, — ответил Оптимус, не отводя восторженного взгляда от пушистого комка. — А теперь мы будем его гладить, — торжественно объявила Оливия и подвинула котенка к Прайму.       Оптимус вдруг отшатнулся от животного, опасливо покосившись на девушку: — Ты уверена, что это безопасно? Он выглядит очень хрупким. — Все будет в порядке, — заверила Прайма Лив и взяла его руку в свою, — ты раньше и Хлою брать на руки боялся, а теперь тебя за уши от неё не оттащишь. Просто будь нежным, ты это умеешь.       Лив усадила котенка себе на ноги, перевернула ладонь Оптимуса тыльной стороной вниз и осторожно прикоснулась ею к мягкой шерсти. Провела чужим пальцем по носику, почесала между ушек, а Прайм заворожено наблюдал за этими незамысловатыми действиями. После нескольких поглаживаний Лив отпустила ладонь, позволяя Оптимусу делать всё самостоятельно. — Он теплый, — с легкой улыбкой произнес он, а затем вдруг нахмурился, — это нормально, что он такой теплый? — Да, — кивнула Лив, — у котов температура тела выше человеческой. С ним всё в порядке.       Когда почесывания стали увереннее, Лив передала котенка Оптимусу, который вдруг замер, будто вместо пушистого комка шерсти в него прилетела бомба замедленного действия. Кот пытался перебраться через скрещенные на полу ноги, которые оказались для него труднопреодолимой преградой, а Прайм осторожно его ловил и усаживал обратно. — А он может прокусить вашу кожу? — поинтересовалась Аннабель. — Нет, — ответила Оливия, наблюдая за действиями Прайма, — он еще даже человеческую кожу не прокусит, не говоря уже о нашей. — Он может укусить? — встрял в разговор Оптимус. — И что в таком случае делать? — Ничего, терпи и наслаждайся.       Котенку вскоре наскучили безрезультатные попытки выбраться через непреодолимой преграду из ног. Он вдруг вцепился своими острыми коготками в рубашку Оптимуса и рывками стал карабкаться вверх. — А он упрямый, — усмехнулся автобот, когда котенок взобрался на его плечо и победно мяукнул.       Страх причинить вред животному отступил и Прайм стал увереннее. Он аккуратно взял малыша в руки, пока тот не упал с плеча, и поднес на уровень своих глаз. У котенка была мягкая белая шерстка, на спинке и ушках покрытая черными пятнышками, и такой же черный маленький хвост. Розовый носик дергался, почуяв незнакомый запах, а желто-зеленые глаза с интересом рассматривали свой новый дом. — Как думаешь, — обратилась Аннабель к Лив, — Оптимус больше по котам или собакам?       Пирс задумчиво хмыкнула: — Трудно сказать, мы не контактировали с собаками так близко. — Разве он не знаком с Леди? — Нет, — Лив покачала головой, — в прошлый раз я была у вас одна. Оптимус так и не увиделся с ней. — Думаю, Леди бы ему понравилась, — мечтательно произнесла Леннокс. — Конечно! Это же корги!       Аннабель усмехнулась и игриво подергала бровями: — Боюсь, его удар хватит от дружелюбия Леди, но я бы хотела на это посмотреть. — Думаешь, это можно устроить? — от предвкушения реакции Оптимуса на игривую корги губы Лив против воли растянулись в широкой улыбке. — Конечно! Мы можем встретиться в парке и погулять с ней в любое удобное время, — глаза Леннокс вдруг комично расширились. — Ты зачем его лизнул?       Потеряв нить разговора Оливия тут же обернулась на неловко застывшего Оптимуса. — А что, не надо было? — озадаченно поинтересовался он. — Он просто лизнул меня, я подумал, это он поздоровался.       Котенок, которого абсолютно не волновали чужие разговоры, сделал новый «лизь» по носу автобота. — Та по желанию, — протянула Аннабель, — сто процентов понимания, ноль осуждения.       Оптимус опустил котенка обратно в ноги, осторожно поглаживая по спинке. Малыш пискляво мяукнул, заставив Прайма умиленно поморщить нос, и снова попытался выбраться наружу. Стоило ему сделать неуверенный шажок за преграду, как Оптимус тут же ловил его в ладони. Еще один маленький шажок — и снова подставленная ладонь. Кот иногда валился на бок, угрожая упасть на пол, но чужие руки его вновь подхватывали, давая возможность продолжать свой путь. — Пойдем знакомиться с Леди? — подала голос Лив, стараясь оправиться от внезапно нахлынувшей волны нежности. — Это собака Ленноксов, Аннабель приглашает нас на прогулку. Хочешь?       Оптимус отвлекся от котенка и перевел радостный взгляд на Аннабель, однако его улыбка вдруг пропала. — Я бы не хотел никого утруждать. — Пустяки, — отмахнулась Аннабель, — Леди любит людей. Уверена, вы подружитесь.       Лив активно закивала в подтверждение чужих слов, и прежняя улыбка вернулась на лицо автобота: — Это было бы здорово! Когда мы… — Я плидумала ему кличку! — вдруг воскликнула Хлоя, появившись как чертик из табакерки. — Его будут звать Пан-Пан! — Тогда тебе нужно еще два котенка, чтобы назвать их Гриз и Белый! — со знанием дела отозвался Джек, появившийся из-за спины подруги. — Тогда у Эппса точно сердце встанет, — пробубнила себе под нос Аннабель, снова листая ленту Инстаграма.       И хотя девчонка надеялась, что её никто не услышит, Лив всё же усмехнулась чужим словам, и щеки Леннокс покраснели. — Я не совсем понимаю, при чем тут… — подал голос Прайм, но Хлоя тут же его перебила: — Ты что, не смотлел этот мультик?       Глаза девочки расширились в искреннем детском шоке. — Не-е-т, — осторожно протянул Прайм, очень быстро начиная жалеть о своем ответе.       Хлоя тут же всучила импровизированную кошачью игрушку-бантик на ниточке Джеку и схватив Оптимуса за руку начала тянуть в сторону телевизора. — Пошли! Я покажу.       Оптимус не сдвинулся с места. — Солнышко, тут твой кот, — попытался он дать заднюю. — Пан-Пан пойдет с нами! — не уступала упрямая именинница, из всех своих силенок пытаясь поднять здоровяка с пола. — Ну, папа Тим, ну пошли-и-и! Тебе понлавится!       Крестный обреченно вздохнул. Он был уверен, что ему абсолютно точно это не понравится. Более того, Оптимус на дух не переносил детские мультики. Лив пыталась приобщить автобота к земному кинематографу, но эта затея не увенчалась успехом — Прайм всё же предпочитал чтение книг на пару с Амелией. Но даже часы сидения на месте, скучные, нелогичные и надуманные истории, графика и отсутствие смысла не шли в сравнение с детскими мультфильмами и сериалами. Хлоя считала своим долгом познакомить необразованного в этом деле крестного отца с шедеврами детского кинематографа и Оптимус стойко выдерживал всё, что ему показывали, но внутри постепенно плавился от дешевой анимации, странной озвучки и нелепых сюжетов.       Хлоя продолжала упрашивать мужчину пойти посмотреть мультики, тянула его за руку, наваливалась всем своим маленьким тельцем на здоровяка, но он всё также сидел на полу как вкопанный, постепенно смиряясь со своей судьбой. В конце концов он встал и позволил девочке утащить себя в сторону дивана с телевизором. Он ведь Оптимус, чтоб его, Прайм! Праймы не просят о помощи и не умоляют, они смотрят своим страхам прямо в глаза, смело идут в бой и ведут за собой других. — Спасите, — одними губами произнес Оптимус в сторону оставшихся на полу девушек, — прошу!       Судя по всему, если это касается одного конкретного Прайма, которого ведут смотреть мультики, как на убой, то всё таки умоляют. — Нет! — одновременно покачали головами Оливия и Аннабель, чем заслужили недовольный взгляд автобота. — Эй, ты слушаешь? — Хлоя дернула крестного за руку и стоило ему взглянуть на ребенка его лицо смягчилось. — Конечно, звездочка, пошли смотреть мультики. — Кто бы мог подумать, что Оптимуса Прайма можно напугать мультиками, — усмехнулась Аннабель, когда Хлоя включила телевизор на случайной серии мультсериала про медведей. — Или семейными ужинами, — подхватила Оливия. — Или Шарлоттой. — Будем откровенны, Шарлотту боимся мы все.       Аннабель согласно кивнула. Лив заставила себя оторваться от созерцания обреченного Оптимуса, облепленного с двух сторон детьми, и повернуться к собеседнице. Леннокс была тише обычного даже по меркам её спокойного характера, и почему-то Оливии казалось, что что-то не так. Девчонка почти не разговаривала, то и дело краснела и смущенно опускала взгляд в телефон. То ли дело было в окружении, которое казалось подростку скучным, то ли в каких-то личных проблемах — Лив не стала докапываться. Не то место и время, любой мог потревожить их уединение и встрять в щекотливый разговор. Сделав себе мысленную заметку поинтересоваться этим позже в более удобный момент, Оливия решила перейти на нейтральную территорию: — Ну, как там твоя музыка? — Хорошо, — застенчиво отозвалась Аннабель, ковыряя ногтем чехол телефона, — мы собрали свою группу, пока что работаем над каверами. Ну, точнее, учимся делать каверы. — Это замечательно! — Оливия заинтересовано пододвинулась к подростку. — Ты ведь играешь на электрогитаре? — Ну, — пожала плечами Леннокс, — в общем да, играю на гитаре и пою. — Я в твоем возрасте тоже увлекалась музыкой, — мечтательно выдала Лив. — Так, чисто для себя играла на ударных. Была просто влюблена в них!       В глазах Аннабель промелькнул интерес. — Почему-то я даже не удивлена, что ты выбрала именно их, — фыркнула она, — ты так и излучаешь вайбы барабанщицы, способной убить барабанными палочками!       Лив шутливо толкнула девчонку в плечо и взяла с неё обещание обязательно дать послушать работы их рок-группы. Они еще немного пообсуждали музыку и любимые песни, плавно съехали на тему сериалов, договорились о встрече на совместный шоппинг и прогулку с собакой, а Аннабель рассказала о предстоящем путешествии в Европу. Зацепив интересные для обоих собеседниц темы Леннокс немного оживилась. Вероятно, причиной унылого настроения подростка была вовсе не какая-то беда, а просто неинтересное для неё окружение.       Ленноксы ушли первыми. За ними удалилась Шарлотта, спешащая на обратный самолет до Сиэтла, где она и жила. Музыку выключили, телевизор негромко крутил неизвестно какую по счету серию сериала подряд, а за окном уже стемнело. Котенок постепенно привыкал к своему новому дому, постоянно меняя место для сна и полностью игнорируя кошачью лежанку. Хлоя давно переоделась в пижаму и уселась на диван досматривать сериал в компании крестного. Роберт помогал Амелии с уборкой на кухне, откуда изредка доносились негромкие голоса и смех.       Лив зашла в дом, закрыв за собой выходящую во внутренний двор дверь, и понесла на кухню стопку посуды. — Это последнее, — сказала она, аккуратно поставив тарелки на стол, — еще чем-то помочь? — Здесь нет, — ответила Эми, — мы справимся. Но ты не могла бы уложить Хлою спать? Ей очень нравится, когда ты читаешь сказку разными голосами. — Когда-нибудь она узнает о том, как я это делаю, и разочаруется, — усмехнулась Оливия.       В силу своих новых способностей она могла с точностью воспроизводить чужие голоса. Это было не трудно, почти также, как для Бамблби использовать радио для коммуникации. Таким образом Лив могла копировать даже звуки животных, природы и транспорта, чем и радовала Хлою во время чтения сказок. — А мне кажется, что это как-то крипово, — вставил свое слово Роберт. — А мне казется, сё эта квипова, — передразнила Оливия голосом Эппса. — Вот! — он ткнул пальцем в Лив. — Вот! Это то, о чем я говорил! Крипово!       Оливия еще немного поиздевалась над мужчиной, копируя каждое сказанное им слово, напоследок шлепнула полотенцем по заднице, закрепляя свое превосходство, и ушла укладывать Хлою в кровать. Свет в гостиной был приглушен, создавая уютный полумрак. На диване перед телевизором все также было видно две фигуры. Одна большая, сидевшая закинув ногу на ногу, а вторая поменьше, улегшись на чужом бедре, как на подушке. — Нужно уложить Хлою спать, — негромко сказала Оливия, присаживаясь рядом с Праймом, и поджала под себя ноги.       Оптимус угукнул, по привычке потянувшись к ладошке Лив: — Я с этим уже справился.       Склонившись Оливия заглянула Хлое в лицо. Девочка лежала с закрытыми глазами, подперев щеку ладошкой, а её плечи медленно вздымались от глубокого дыхания. — И чем ты усыпил её на этот раз? — поинтересовалась Оливия, откидываясь на спинку дивана.       По телевизору шла серия про трех братьев-мишек, где медведи переодевшись в костюмы пчел собирали цветы для пчелиной королевы. Лив даже не попыталась уловить сюжет. — Рассказал немного фактов про медведей, — отозвался Прайм, не отвлекаясь от телевизора. — Значит, усыпил занудством, понятно. — Вообще-то, — собеседник гордо вздернул подбородок, — Хлоя считает меня веселым. — Нет, Хлоя считает тебя забавным. Это немного другое.       Если Оптимус и хотел что-то ответить, то все мысли разом выветрились из головы, стоило наткнуться на сверкающие нежностью зеленые глаза. Его взгляд забегал по лицу напротив, прошелся по чуть вздернутому носу, по мягкой улыбке, по ямочке на щеке. Прайм вздохнул, принимая свое полное поражение, наклонился и потерся кончиком носа о чужой. — А Хлою все равно в кровать отнести надо, — сказала Лив, счастливо зажмурившись.       Хлоя не редко засыпала в компании крестного, особенно после насыщенного играми и радостями дня. Тогда Оливия аккуратно брала ребенка на руки, стараясь не разбудить, и несла наверх в свою комнату. Иногда по пути Хлоя просыпалась и крестной всё же приходилось читать сказку, но как бы малышка не сопротивлялась сну, её глаза быстро закрывались, а тоненькая книжка с яркими иллюстрациями не была прочитана и на половину.       Вернувшись обратно в гостиную Лив застала Оптимуса в той же позе на диване, только вместо ребенка на нем клубочком скрутился котёнок. Тот факт, что по каким-то необъяснимым причинам к Прайму тянет даже кошачих детей, совершенно не удивил. Пирс собралась выключить телевизор, но автобот неожиданно запротестовал: — Постой! Я должен знать, что случится с котенком.       Оливия перевела непонимающий взгляд на телевизор, по которому шла серия про котенка пумы, и по её лицу медленно растянулась широкая улыбка: — Тебе понравились «Медведи»! — Э-эм, — протянул Прайм, в тот же миг осознав совершенную ошибку, — нет?       Но Лив уже было не остановить: — Они тебе понравились!       Оптимус досадно поморщился, будто бы сам факт перемены в его собственном мнении приносил неудобства: — Сериал вызывает странное чувство комфорта. Сам сюжет примитивный, но анимация довольно приятная и персонажи хорошие. Три брата-медведя, которые даже не родные братья, ведь они разные виды медведей, но при этом уживаются вместе как одна семья, даже несмотря на их различия. История нереальна, персонажи и сюжет выдуман, но наблюдать за ними по-своему уютно. Это дарит ощущение какого-то тепла и сбивает с толку, ведь я не могу понять почему. — История, может, и выдумана, но твои чувства относительно неё реальны. Перестань анализировать их, а просто чувствуй и наслаждайся.       Оливия стащила со спинки дивана большой клетчатый плед и накинула его на плечи автобота. — Что ты делаешь? — недоуменно поинтересовался он, тем не менее придерживая рукой краешек одеяла. — Кутаю тебя в плед, — пожала плечами Лив. — Но мне не холодно. — А это не от холода, а для уюта, — девушка распрямила края пледа и довольная проделанной работой улыбнулась. — Ну как? Нравится?       Оптимус оглядел себя, бросил взгляд на спящего в ногах котенка, прислушался к ощущениям и задумчиво хмыкнул. — Нет, — категорично заявил он, покачав головой.       Лив успела заметно расстроиться, но Прайм вдруг снял плед, расправил его и накинул один край на плечи девушки, заставляя ее пододвинуться поближе. Аккуратно поерзал, стараясь не разбудить кота, уложил голову Лив себе на плечо, прислонившись к ней своей щекой, и с глубоким выдохом расслабился. — Вот теперь хорошо, — негромко сказал он и оставил на макушке девушки поцелуй.       Серию про котенка пумы было решено досмотреть. Только когда по экрану поплыли финальные титры, Оптимус задумчиво хмыкнул: — Вообще-то с пледом тоже всё понятно. Он согревает, а тепло часто ассоциируется с уютом, поэтому людям под пледом уютно. Также он приятный на ощупь, что тоже вносит свою лепту. Всё ещё не объясняет, почему выдуманные медведи заставляют меня испытывать чувства.       Лив тихонько засмеялась в чужое плечо, а затем выбралась из-под покрывала и выключила сериал. Программа вернула прежний канал с музыкальными клипами и по гостиной полилась негромкая песня. — Хватит на сегодня мультиков, — мягко сказала Пирс и протянула Оптимусу руку. — Потанцуем? — Но я не умею танцевать, — произнес автобот почти так же испугано, как в первые моменты знакомства с Пан-Паном. — Это медляк. Тут не нужно уметь танцевать, можно просто потоптаться, я покажу. — Но, — не унимался Оптимус, — на мне плед.       Лив скептически вскинула бровь. Она уже не могла точно сказать, Прайм действительно был озадачен подобным вопросом или просто издевался над ней. Если задуматься, оба варианта были в равной степени возможны. — Потом накинешь обратно, — с нажимом произнесла Пирс. — Но, Лив, — Прайм одарил девушку своим самым щенячьим взглядом, на который был способен. — Что опять? — На мне Пан-Пан, Лив.       Оливия обреченно уронила голову: — Мне что, своего мужика ещё и с котом делить?       Роберт насухо вытер последнюю помытую тарелку, поставил её в шкаф и откинув полотенце на стол сладко потянулся, разминая кости. Он любил семейные ужины за присутствие всех близких ему людей, но терпеть не мог убирать дом после. Когда в гостях были только Оптимус и Лив, всё было намного проще: они не употребляли пищу и соответственно мусора после них никакого не было. Усталый взгляд упал на оставленный в коридоре кошачий лоток и Роберт недовольно фыркнул: — Как только подумаю о том, что кота придется приучать к лотку, так сразу мороз по коже! — Это не может быть сложнее битвы против пришельцев, — улыбнулась Эми, заканчивая с мойкой плиты, — ты справишься. Кстати, ты не спрашивал у ребят, они останутся у нас или поедут домой? — Нет, не успел, — тут же отозвался мужчина и чмокнул жену в щеку. — Сейчас схожу.       Он направился в гостиную, однако замер на выходе, так и не добравшись до пункта назначения, и подпер дверной косяк плечом. — Пожалуй, потом спрошу, — хмыкнул он.       Подгоняемая любопытством Амелия выглянула из-за спины мужа. Из телевизора доносилась негромкая песня какой-то кавер-группы, а в центре гостиной Оливия и Оптимус медленно кружились в обнимку. Лив пришлось встать на носочки, чтобы доставать хотя бы до ключиц партнера, зато Прайм удобно уместил свой подбородок на её макушке. — Почему на нем плед? — озадачено выдал Роберт, когда на глаза попался кусок клетчатой ткани, накинутый на плечи автобота, как геройский плащ. — Меня больше интересует, где Пан-Пан, — ответила Амелия, обеспокоенно оглядываясь в поисках котенка. — Неужели выбежал на улицу?       Роберт последовал примеру жены и обвел взглядом помещение. В лежанке котенка не было, на диване и кресле также было пусто, да и на полу не отмечалось черно-белого ушастого пятна. Вряд ли котенок выбежал на улицу, иначе пропажу заметили бы раньше, но тогда куда же он подевался? — Я нашел его, — вдруг с ухмылкой на лице сказал Роберт и кивнул в сторону гостей.       Кружась вокруг своей оси пара развернулась к Эппсам другим боком и Амелия смогла разглядеть причину улыбки мужа: на плече Оптимуса, заботливо придерживаемый рукой Оливии, примостился спящий пушистый комок.