Chronicles of the Shadows

      Весенний Сан-Франциско утопал в гомоне. Яркое солнце светило с голубого небосвода, по паркам разносилось пение птиц, а в воздухе витал аромат просыпающейся от зимней спячки природы. Это было то время года, когда вместе с окружающим миром пробуждалась и душа, заставляя сердце радоваться наступившему теплу. Хотелось всё чаще находиться на улице, прогуливаться среди зеленых деревьев, пальм и кустов, ощущать на коже прохладу океанского бриза и вдыхать запах первых весенних цветов.       Город просыпался вместе с природой и улицы наполнялись ароматом еды, кофе и выпечки. Было невозможно пройти мимо кофеен, булочных, пиццерий и ресторанов, не задумавшись хотя бы на мгновение зайти и чего-нибудь купить.       Лив втянула носом наполненный приятным ароматом воздух и довольно выдохнула: — Весна! Как же хорошо! Солнышко, птички, ни одного облачка на небе, легкий ветерок. А эти тюльпаны? — Девушка подтянула к себе пузатую вазочку с цветами и, вдохнув сладковатый запах нежных лепестков, расплылась в широкой улыбке. — Посмотри, какие они милые!       На каждом из столов летней террасы стояли маленькие вазы с живыми цветами. На одних были тюльпаны, на других — веточки сирени, а вход в кофейню был украшен целой аркой из маленьких сиреневых и белых цветков. — Слышишь как пахнет? Это что, круассан? Наверняка с тонной шоколада, — продолжала Оливия, принюхиваясь. — А это, должно быть, пицца! Господи, а сколько там сыра, я балдею. — Ну, не знаю, — пожал плечами сидящий напротив Эппс, — я чувствую только запах этого потрясающего кофе.       Мужчина себрнул из чашки, слизал с губ пенку и довольно улыбнулся: — М-м-м, просто идеально сваренный флет уайт! Знаешь, купаж мне нравится больше чистой арабики, не люблю кислинку в кофе. А эта пенка такая плотная, сладкая, идеальной температуры и текстуры.       С каждым словом улыбка медленно сползала с лица Пирс, а её взгляд становился всё более раздраженным. — Я могу ошибаться, — продолжал Роберт, — но мне кажется, что я ощущаю какую-то сливовую нотку. Или это абрикос? В общем, что-то фруктовое или овощное присутствует точно. Жаль, тебе нельзя кофе. Тебе бы точно понравилось! — Какой же ты всё-таки гавнюк, — недовольно бросила Оливия, смерив друга испепеляющим взглядом.       У Эппса давно выработался иммунитет к этому особенному взгляду Пирс, поэтому он даже и не подумал возгораться. — Просто совершенство, — пробормотал он себе в чашку, одним глазком наблюдая за скривившейся миной напарницы. — Ребят, а нам точно нужен Эппс? — Да, — послышался голос Леннокса по внутренней связи. — Я просто подумала, а может кикнем его отсюда? — Девушка смерила напарника оценивающим взглядом. — Спихнем это на случайность. На заданиях всякое может произойти. Скажем, что пал смертью храбрых. Медаль выдадим, почести, всё такое. — Ты не оставишь Хлою без отца, — покачал головой Роберт. — У неё всё ещё есть Оптимус. — Перестаньте засорять эфир, — недовольно бросил Уильям из своего трейлера, наблюдая за происходящем на мониторах. — И хватит смотреть на одного Эппса, Лив, ничего нового в нем ты не увидишь.       Камеры на экранах сменили угол обзора и теперь на дисплеях показалась толпа переходящих по пешеходному переходу людей. — Признайся, Леннокс, ты скучал по нашим совместным заданиям! — Весело добавила Оливия. — Вечно молчаливый Оптимус, ворчливый ты, Эппс, который терпеть не может шпионскую работу, но всё равно каждый раз рвётся в бой. — И твой не затыкающийся рот, — пробубнил Роберт, за что получил пинок по ноге. — Нет, — тут же отозвался голос Уильяма. — Ты здесь только потому, что нам нужно найти источник кибертронского излучения. Я бы справился и с одним Праймом, если бы его аватар не лежал в отключке сейчас. — Тут бы подошел мем про табло в стадии настройки, — ляпнула Оливия, заставив Эппса прыснуть в свою чашку и расплескать кофе.       Чуть более двух суток назад в Калифорнии был зафиксирован всплеск необычной энергии. Он быстро пропал с радаров, как, впрочем, и его энергетический след. Приборы больше не регистрировали никаких аномалий, и некоторые ученые даже посчитали это всего лишь помехой в аппаратуре из-за участившихся в этот период солнечных бурь. Тем не менее на место вспышки была направлена оперативная группа, чтобы самостоятельно убедиться в отсутствии опасности.       Небольшая команда, состоящая из двух отрядов во главе с Ленноксом и Праймом, оказались на месте происшествия за считанные часы. Разбили лагерь, установили лабораторию, оцепили территорию и приступили к исследованиям, которые вскоре завели специалистов в тупик. Все приборы, которыми обладали военные, выдавали негативный результат в поиске неизвестного излучения, а в это же время Лив и Оптимус четко улавливали его присутствие. Подобное противоречие в показаниях заставило военных напрячься. Существование излучения, которое не фиксировали земные приборы, могло стать большой проблемой в будущем. По воздуху Пирс удалось отследить слабый энергетический след, который привел к многолюдному Сан-Франциско, что было далеко к северу от места вспышки — сельской местности Лос-Оливос. Команде было приказано найти источник и доставить его на базу для дальнейшего изучения.       Несмотря на возобновившийся Альянс автоботов и людей, проводить совместные операции стало труднее. Существование трансформеров уже давно не было тайной, и мнение общественности разделилось. Большинство относилось к пришельцам с сильным недоверием, часто с презрением и ненавистью. Правительство не раз упрекалось в продолжении сотрудничества с враждебной внеземной цивилизацией. Тем не менее, несмотря на сомнения и опаску, власти не могли позволить себе пренебрегать помощью автоботов. После первой битвы с Мегатроном в Мишн-Сити мир навсегда изменился, и с этим нужно было считаться.       Все прибывающие на планету пришельцы должны быть обязательно зарегистрированы. С возрождением Кибертрона у трансформеров отпала необходимость в поиске нового дома или укрытия — почти все вернулись в свой родной мир. С того момента Земля принимала инопланетян исключительно по пропускам. Человечество продолжало сотрудничество с кибертронцами в рамках строгих правил и протоколов. Трансформерам больше нельзя было оставаться жить среди людей. Исключением были только Оптимус Прайм и Оливия Пирс. Этот маленький осколок команды Прайм был постоянным активом Пентагона и армии США по большому счету благодаря своим синтетическим телам, которые внешне ничем не отличались от обычных людей. Они продолжали участвовать в защите человечества от инопланетных и внутренних угроз, работая по отдельному секретному контракту. Иногда в помощь людям приходилось привлекать и других автоботов, что также проходило строго по международным законам, но они долго на Земле не задерживались.       Эта миссия ничем не отличалась от предыдущих. Операция по поиску и захвату источника неизвестного излучения была одной из стандартных для Альянса. На планете периодически находили старые инопланетные корабли, металл, оружие, жидкости и останки погибших роботов. В команду для этого задания вошли оперативники, непосредственно выслеживающие источник излучения, а также несколько групп захвата на случай непредвиденных обстоятельств. Спецназ был вынужден переодеться в гражданскую одежду, пересесть в обычные черные джипы и ждать приказа командира операции Леннокса. По неудачному стечению обстоятельств земной аватар Прайма проходил обновление и не мог быть использован ещё какое-то время. К подобной процедуре все относились с особой осторожностью. В это время земная форма проходила диагностику, обновляла системы, устраняла неполадки и ошибки. Какой бы невероятной не была эта технология, даже она иногда давала сбои и требовала улучшений. Частица Искры, таящаяся в груди, не позволяла синтетическому телу обрести собственные разум и волю; она была слишком маленькой, служила только для питания и синхронизации с кибертронским телом.       К счастью, у Альянса была еще и Оливия Пирс. Автобот в функционирующей человеческой форме, которая не будет выделяться в толпе густо населенного города. Лив удалось сузить радиус поиска до квартала, но излучение снова испарилось. В этот раз даже Пирс не удалось его вновь засечь, поэтому напарникам оставалось только ждать нового появления неизвестного источника. Уильям по обыкновению обосновался в трейлере Прайма, развернув в нём пункт координации операцией, а группы захвата рассредоточились по периметру, ожидая указаний. В команде также был и Роберт Эппс, который прошел переподготовку и впервые за долгие месяцы снова оказался в поле. — Если кто-то забыл, — сказал он, гордо вздернув подбородок, — с недавних пор я — мастер по обезвреживанию всяких инопланетных штук. Моя помощь может пригодиться. — Как же бездарно ты описал должность сапера на службе Альянса, — вскинула бровь Лив. — Да ну? А у тебя даже официальной должности нет.       Оливия открыла рот, чтобы возразить, однако Роберт тут же её перебил: — Быть подружкой Прайма — не должность.       Девушка со стуком захлопнула челюсть, обиженно надула губы, но так и не нашла контраргументов. Только фыркнула и отвернулась, устремив взгляд в толпу переходящих дорогу людей. Мимо проплывали пешеходы с одинаковыми выражениями лиц, сумками, пакетами и стаканами кофе в руках. Вечно спешащие по своим неотложным делам, громкие, погруженные в собственные мысли и заботы, и совершенно не обращающие внимание на невидимую войну, которая продолжает кипеть вокруг них.       Пирс вдруг выпрямилась, зацепившись взглядом за что-то в толпе, и случайно задела стол, от чего Роберт чуть не пролил на себя кофе: — Ну, в чем дело? — Я его вижу! — Сообщила Оливия и встала со стула. — Источник? — Оживился Леннокс. — На моих экранах пусто. — Что и требовалось доказать, — фыркнула Пирс. — Парень в синем худаке и кепке, я смотрю буквально ему в спину. Это странно… — Что там? — Послышался голос Оптимуса по внутренней связи, соединенной со всеми участниками команды Прайм. — В Лос-Оливос энергетический след был в красном диапазоне, но этот парень сейчас буквально светится каким-то фиолетовым. — Ты действительно считаешь, что оттенок сейчас важен? — Раздраженно кинул Уильям. — Откуда мне знать? — Прошипела Лив в ответ. — По-твоему я каждый день вижу чуваков с долбанной аурой?! — Он идет в сторону «Чарли», — сообщил командир. — Давайте за ним!       Высокий парень в кепке был единственной зацепкой за всё это время. Он шел ссутулившись, прикрывал лицо козырьком бейсболки под капюшоном и держал руки в карманах синего худи. Было непонятно, источником странного излучения являлся он сам или нечто, что он мог держать при себе. Незнакомец шел не спеша, а толпа расступалась перед ним. Но вдруг он остановился, слабо обернулся себе за спину и тут же принялся бежать. — И вот всегда они так! — Прошипела сквозь зубы Оливия и кинулась за ним.       Беглец оказался на удивление проворным. Не стеснялся распихивать людей, выбегать на проезжую часть прямо под колеса автомобилей, мчаться сквозь летние террасы, опрокидывая столы и стулья. Городские погони были для Лив обычным делом, как и сопровождающие их колкие замечания в её адрес. Пирс всегда была выносливой и ловкой, легко лавировала в толпе, а благодаря своему невысокому росту могла запросто затеряться среди прохожих. С началом новой жизни в синтетическом теле некоторые раздражающие аспекты прежнего организма отпали. Лив стала быстрее, сильнее и крепче. Тем не менее ей всё ещё не удавалось догнать беглеца. Эппс остался далеко позади, а перед глазами Пирс то и дело маячила чужая спина в синем худи, будто насмехаясь над своим преследователем. Это сбивало с толку, но Оливия упрямо следовала за целью по пятам.       Незнакомец срезал дорогу через переулок, выбежал на освещенный солнцем тротуар и свернул за угол. Лив бросилась за ним и оказалась на оживленной улице спустя секунду, однако парня уже и след простыл. Вокруг сновали люди, подозрительно оборачиваясь на растерянно озирающуюся девушку. Пирс крутанулась вокруг своей оси, но ни синего худи, ни кепки, ни фиолетового или какого-либо вообще свечения не обнаружила. — Леннокс, — напряженно отозвалась она, — кажется, я потеряла его…       Стоило Пирс обернуться на чей-то толчок в спину, как она вдруг оказалась в облаке пыли. Перед глазами заплясали ослепительные огоньки, горло начало раздирать от попавших мелких частиц. Они забились во внутренние фильтры и систему вентиляции, заставив Лив зайтись в кашле. Девушка пошатнулась, с трудом устояв на ногах, и мотнула головой, стараясь избавиться от окутавшего сознание помутнения. За попытками прийти в себя Пирс не сразу разобрала доносящийся по внутренней связи обеспокоенный голос. — Лив? — Позвал девушку Прайм. — Ты в порядке? — Да, — сдавленно отозвалась Оливия и вновь закашлялась. — Кажется, этот парень чем-то обрызгал меня и скрылся… Твою ж мать!       Лив испуганно подпрыгнула, когда её чуть не сбил с ног маленький робот на четырех ножках. — Это что за херня? — Не веря своим глазам Леннокс уставился в монитор перед собой. — Ты тоже это видишь?       Стая маленьких роботов взялась из ниоткуда и заполонила собой улицу. Они выпрыгивали из рук людей, из их карманов и сумок. Пробивали собой окна кафе и магазинов, распугивая прохожих. Пискляво верещали, бросаясь под колеса машин и на столики летних террас, угрожающе постукивали своими острыми зубами. Существ не интересовали люди — они кидались на проезжающие мимо автомобили и мотоциклы, вгрызаясь в металл, нападали на светофоры и огромные рекламные экраны. Не удовлетворившись своим обедом, роботы снова и снова бросались на транспорт и технику, вонзая в неё свои острые клыки.       В Лив вдруг врезался запыхавшийся Роберт, не меньше остальных сбитый с толку: — Какого ху… — Леннокс! Как думаешь, это приоритетнее источника излучения?       Будто заинтересовавшись чужим разговором, одно из злобных существ обратило внимание на Лив. С любопытством склонило свою маленькую голову, несколько раз моргнуло светящимися фиолетовым глазками и открыло широкую пасть. Эппс уставился на робота, не понимая, что же должно произойти, как вдруг услышал вскрик. Лив зажмурилась, закрывая уши руками, и упав на колени согнулась пополам. Голова наполнилась невыносимым визгом. Он вибрировал в каждой клеточке тела, в каждой пластине и магистрали. Казалось, даже энергон вскипал от этого раздирающего внутренности звука. Роберт склонился над напарницей, которая еле сдерживалась, чтобы не закричать. Маленький робот с разинутым ртом так и остался стоять на месте, а вокруг него собирались другие. Они отрывались от своих трапез, бросали машины и экраны, выплевывали остатки металла. Леннокс вздрогнул, когда трейлер, в котором он находился, вдруг тряхнуло, а снаружи послышался сдавленный рык. Наплевав на конспирацию, Оптимус трансформировался и также согнулся пополам, хватаясь за голову.       Писк прекратился только когда Эппс разрядил в робота половину обоймы своего пистолета. Существо заискрилось, упало на подбитые ножки, закрыло пасть, но всё ещё продолжало с любопытством взирать на свою добычу.       Лив облегченно выдохнула, с трудом поднимаясь с асфальта. Голова гудела, а в ушах стоял звон. Роберт закинул руку девушки себе на плечо и помог встать: — Я не знаю, что это было, но надеюсь, что оно прекратилось.       Пирс тряхнула головой, стараясь прийти в себя, и осознав, что может самостоятельно стоять, отлипла от Эппса. Лив не успела ответить напарнику, как вдруг роботы раскрыли пасти и кинулись на свою жертву. Она отскочила от одного противника, схватила с ближайшего стола поднос и отбила им второго. Малыши не обращали внимания ни на Эппса, ни на других людей, ни на транспорт — весь их интерес сосредоточился на Оливии. Пирс выстрелила в одного робота, но это не помогло — существо проглотило пулю и разинув пасть снова напало. Роберт помогал отбиваться от нападающих, но особого эффекта это не возымело. — Почему бы им просто не продолжать грызть машины?! — Недовольно проворчал Роберт и отфутболил ногой робота. — Зачем ты им сдалась?       Осознание заставило Лив замереть на месте с открытым от удивления ртом: — Они как скраплеты! — Кто? — Послышался непонимающий голос Леннокса по внутренней связи. — Кибертронские паразиты, охотятся на живой металл, чтобы его сожрать, — выпалила Лив и вскрикнув от неожиданности припала к асфальту; прямо над головой промчался мелкий робот и, промазав по добыче, улетел в окно пекарни.       Послышался визг шин, а за ним — скрежет металла. Черный джип с разгону въехал в толпу существ, часть из них передавил, размазав по дороге, а остальных раскидал во все стороны. Из машины высунулись четверо спецназовцев группы «Дельта» и открыли огонь по противнику. Посыпавшийся град пуль наносил мало урона, скорее раздражал и злил малышей. Некоторые даже бросили попытки полакомиться Лив и кинулись на джип, вгрызаясь в обшивку и оружие. — Это не поможет! — Воскликнула Пирс, приблизившись к сослуживцам, и сбила ногой робота с автомобиля.       Лив и Роберт истратили все пули в своих пистолетах в попытках отбиться от столь крепких и надоедливых существ, а те продолжали напирать, будто их совершенно не волновали погибшие товарищи и торчащие во все стороны обломки собственных тел. Скопление роботов вновь направилось в сторону Пирс. Рефлекторно стараясь защититься, Лив выхватила пистолет из кобуры ближайшего военного и выстрелила. Малыш вдруг заискрился, упал на асфальт, дергая ножками, и больше не поднимался. Оливия удивленно уставилась на пистолет в своей руке, сделала еще несколько выстрелов по противнику, и все они также замерли на земле. — Что это? — Поинтересовалась Пирс. — Пушка-убаюшка от Беккета, — ответил командир группы. — Попросил взять с собой протестить. — Охренительно! У вас у всех такие? — Нет, только у лидеров групп. — Что там у вас, Пирс? — Снова послышался голос Леннокса. — Мы сейчас будем!       Лив активно замотала головой, будто бы Уильям мог это увидеть: — Нет, нет, нет! Исключено! — Что? Мы буквально за углом! — Скраплеты охотятся на живой металл! — Взвыла Пирс. — Оптимус, блин, огромный кусок живого металла! Он как долбанный бифштекс!       Леннокс выругался сквозь зубы и резко вырулил в переулок, скрипнув шинами. Вывалился из грузовика, хлопнув дверцей, и Прайм тут же трансформировался. — Оставайся здесь! — приказал Уилл, угрожающе ткнув пальцем. — Ты не можешь мне приказывать, — упрямо отозвался Оптимус. — Тебе придется доверить это дело команде, которую не сожрут паразиты! Нам хватает толпы мелких роботов в центре города. Твоя туша там совершенно ни к чему!       Прайм снова хотел возразить, но был грубо перебит голосом Лив, ворвавшимся в эфир: — Я тебе, блин, сейчас по кастрюле накостыляю! Стой где стоишь! Леннокс, их тут слишком много. Я уведу часть подальше от Оптимуса к группе «Чарли», но нам нужна еще и «Браво». Скажи им приготовить пушки-убаюшки!       Продолжая ругаться себе под нос Леннокс выбежал на оживленную улицу, попав в толпу бегущих от опасности людей, и кинулся против потока. — А ну с дороги! — Рыкнула Лив, отпихивая очередного нерасторопного зеваку, уткнувшегося в телефон.       Она бежала по улице, расталкивая по пути людей, которые, только увидев тянущийся за девушкой хвост из маленьких злобных роботов, с криками разбегались в стороны. Существа неслись следом, иногда отвлекаясь на машины, но тут же бросали их, осознав, что добыча не пришлась по вкусу. Они прыгали среди толпы, путались под колесами транспорта, скрежетали зубами.       Когда Лив оказалась на большой площади, перед ней затормозили два черных джипа. Оттуда высунулись командиры групп и открыли огонь по противнику. Не сбавляя скорости Пирс перепрыгнула через капот одной из машин и скрылась за ней, позволяя военным отстреливать маленьких поганцев. Как только пули попадали в цель, они выпускали электрический импульс. Роботы верещали и дергались от удара током, а потом парализованные друг за другом валились на асфальт. — Это Дэвис, — отрапортовал по рации командир группы и выстрелил в последнего робота, который тут же упал на землю, как и его собратья, — всё чисто.       Вокруг уже столпился народ. Люди снимали происходящее на камеры, рассказывали о случившемся близким по телефону или просто стояли, разинув от удивления рот. Запыхавшийся Леннокс подоспел сразу после того, как последний робот был повержен.       Лив осторожно приблизилась к одному из замерших на асфальте существ, присела на корточки и принялась внимательно его рассматривать. Нескладный, но всё же самый настоящий трансформер с острыми бритвами вместо зубов, тонкими ножками и черно-серой, местами стеклянной броней. На спине показался обгоревший знак и Лив пригляделась. То ли зеркальный кружок, то ли его половина, то ли какой-то странный огрызок. Несмотря на предупреждение командира Пирс ногой перевернула маленькое тельце. Броня на груди оказалась испещрена символами и буквами, и Лив удивленно вскинула брови, когда вместо ожидаемых кибертронских иероглифов ей удалось различить вполне земной английский алфавит.       Девушка перешла к соседнему существу. Тот был зеленым, меньше, чем его собратья, корпус состоял из металла и стекла, на нем все еще повисли остатки какого-то силикона, а на маленькой голове виднелось темное надкушенное яблоко. Рядом с ним лежал еще один робот с белой броней, исцарапанной и обгоревшей от выстрелов, на груди выпуклая круглая кнопка, а сзади, будто дьявольский хвостик, торчал шнур питания с большой вилкой. — Это гребанный тостер! — Удивленно воскликнула Пирс, подойдя к Ленноксу. — Наверное, обидное прозвище для робота, — незаинтересованно отозвался Уильям, наблюдая как остатки злобной техники погружают в грузовики. — Нет, я в прямом смысле! — Лив схватила командира за руку и потащила к роботу на асфальте. — Ты посмотри на него! Колесико выбора режима, цифры, значок отмены, телепающийся шнур питания. У него даже сетка подогрева на груди!       Леннокс присмотрелся и задумчиво хмыкнул, соглашаясь с мнением напарницы: — Ожившая земная техника? — Как думаешь, то излучение может быть как-то связано с этим? — Напряженно поинтересовалась Лив. — Тот парень, за которым мы гнались, я думаю, что он не человек.       Уильям удивленно уставился на девушку и вскинул брови, ожидая продолжения. — Он был слишком быстрый! — Раздосадовано всплеснула руками Пирс. — Я имею ввиду, что я и так быстрее обычного человека, а этот тип еще быстрей меня! К тому же, какова вероятность, что этот странный парень, кибертронское излучение и толпа оживших тостеров будет обычным совпадением? — Или ты просто бесишься из-за того, что какой-то левый чел обогнал тебя, — фыркнул Леннокс, одарив девушку хитрым взглядом.       Лив нахмурилась ещё больше, недовольно поджала губы и с молчаливым осуждением скрестила руки на груди. — Ладно, — примирительно отозвался командир, — я тебя услышал. Твое мнение принято к сведению. Заберем всё в Духовку, а там разберемся.       Пирс заулыбалась: — Уолтер будет рад узнать, что его пушка-убаюшка прошла испытание боем! — Я уже говорил это Беккету и повторяю тебе, — закатил глаза Леннокс, — мы не будем её так называть!       Эхо шагов отбивалось от каменных стен, ныряло между арок и разбитых ступеней, а потом терялось в занесенном ветром песке. Камни хрустели под ногами, воздух стоял затхлый и пыльный, хотя поселившемуся здесь гостю и не нужно было дышать.       Сутулая фигура в синей кофте, джинсах и кепке вошла в древние руины и остановилась. Человек выпрямился, расправил плечи, а обычная одежда испарилась, превращаясь в длинную мантию в пол. Женщина встряхнула темными волосами, раскидав их по плечам, и накинула на голову капюшон. — Если ты считаешь, что твой план удастся, то ты ещё глупее, чем я думал, — прогремел грубый голос.       Он доносился отовсюду, и в то же время ниоткуда. Он мог звучать лишь в голове кого-то одного, а мог по всей планете. Голос, который ощущался внутренностями, глухо вибрировал в костях, будто раскат грома, пролетал между рыхлых стен храма и эхом уносился в пустыню. — Многие пытались его убить, — продолжил Голос, насмехаясь над собеседником, — и все так или иначе потерпели неудачу. Чем ты отличаешься от них? — Я создала его, — спокойно ответила женщина. — Никто не знает его лучше, чем я. — Ты создала рыцаря, который взбунтовался и предал тебя, — хохотнул Голос. — Ты его пленила, пытала, стерла память и сделала никем, а он устроил революцию. Ты думала, что сможешь управлять им, а он обрушил твои чары и снова восстал против тебя. Пора бы уже понять, что даже подчинить его себе невозможно. — А я хочу подчинить не его.       Главная база Альянса находилась в Неваде среди деревьев Джошуа, горных хребтов, озер и каменных арок. Сухой климат, неплодородная почва, пустынное окружение и наличие большого количества ядерных полигонов делали эти окрестности непривлекательными для обычной жизни, даже несмотря на близость знаменитого Лас-Вегаса. Большинство этих мест люди обходили самостоятельно, боясь попасть в беду и застрять посреди бездушной мертвой пустыни. А если вдруг находились смельчаки, отважившиеся заглянуть на запретную территорию, покинуть её им помогали военные.       У этого места было много названий. Во всем мире его знали как «Зона-51», которая стала символом секретности, незаконных экспериментов и пришельцев в поп-культуре. В более узких кругах часто использовали название «Грум-Лейк» — в честь большого солончака, вокруг которого и построили базу. Среди пилотов чаще встречалось «Неллис» из-за находящейся поблизости авиабазы. Иногда можно было услышать вскользь брошенное «Солончак», что порождало некоторую путаницу: даже в одном штате Невада было много солончаков, вокруг которых находились военные объекты. Просто место было очень удобным: минимум населенных пунктов, слишком рыхлая, неплодородная почва для возведения больших городов, окружение гор, которое во-первых, давало возможность скрывать то, что находилось внутри, а во-вторых, являлось прекрасным пунктом наблюдения. А в одном очень узком кругу Альянса бытовало самое непопулярное название — «Духовка». Называть военную базу как-то по-другому Лив наотрез отказывалась. Уж слишком она не любила это место за однообразие, пыль, сухость и постоянный соленый запах, что приносили ветры с солончака. Это наименование быстро подхватили Эппс и пара сослуживцев, некоторые ученые из лаборатории, а Ленноксу и Прайму пришлось просто смириться с этим.       Несмотря на свою репутацию, которую Зона-51 обрела благодаря теориям заговора, эта база мало чем отличалась от других. Все те же аэродромы, взлетно-посадочные площадки, группы подземных и наземных ангаров, склады, стройные ряды военной техники, колючая проволока по периметру, радары, спутниковые тарелки, КПП и толпа военных в своей фирменной черной экипировке Альянса, смешанная с изредка виднеющимися учеными в белых халатах. Даже Лив и Оптимус в своих земных формах ничем не выделялись среди сослуживцев, вынужденные также носить черное облачение. Прямой приказ Пентагона, а не личная прихоть. Всё в целях безопасности состава, дисциплины и секретности, особенно в момент появления незваных гостей, которые не имели подходящего уровня доступа.       Взбесившихся маленьких роботов из Сан-Франциско доставили прямиком на базу Грум-Лейк. По дороге некоторые из них успели очнуться, но были снова отправлены в стазис до окончания полета. — Стоит поблагодарить Дэвиса за то, что он не всех размазал по асфальту, — пролепетал молодой ученый, во все глаза рассматривая привезенных в прозрачных боксах роботов. — Это же какая удача! Думаю никто не будет против, если я препарирую парочку… — Твои пушки-убаюшки отлично сработали, — похвалила парня Лив и хлопнула по плечу. — Когда у всего состава такие будут? — Это все еще только прототип, — виновато протянул Беккет, — сейчас у нас всего пара штук таких. Они, конечно, прошли тест в бою, но эти роботы слишком маленькие. Этим засранцам хватило и минимального заряда, но такого парня, как Оптимус, они не уложат. Большинство наших противников всё-таки размерами побольше этой мелочи. — А если повысить заряд? — Если заряд тока будет достаточно высоким, то он, вероятно, сможет парализовать и Прайма на какое-то время, — сомневаясь ответил инженер. — Но в таком случае он просто сожжет схемы тех, кто будет меньше. Здесь нужна либо золотая середина, либо какой-то способ менять уровень заряда в самих патронах, что не особо удобно, когда речь идет о толпе роботов разных размеров. В общем, надо подумать. Хм, возможно даже такой заряд, как сейчас, будет весьма болезненным на тебе или Прайме. Вероятно, чтобы это накрыло вашу систему, пришлось бы выстрелить несколько раз сразу. Вы ведь не дадите мне на вас поэкспериментировать, да? — Не дождешься. — Ну, я так и понял.       Пирс улыбнулась, по-дружески потрепала Уолтера по рыжей шевелюре и покинула лабораторию, оставив ученого с присущей его натуре энтузиазмом разбираться с ожившей техникой. Девушка направилась в главный ангар, где Леннокс и Прайм, как командиры отрядов, уже успели отчитаться за проваленную операцию. Устроенный в Сан-Франциско хаос привлек внимание общественности, новостные каналы уже раздули из этого сенсацию и Пентагону пришлось собирать пресс-конференцию для комментариев по этому неприятному инциденту. Несмотря на то, что никто из людей сильно не пострадал, а нанесенный ущерб был небольшим, мозг и процессор лидеров были вынесены с завидным мастерством. В такие моменты Лив всегда сочувствовала обоим напарникам и старалась какое-то время не маячить перед глазами, чтобы дать им возможность самостоятельно успокоиться и прийти в себя.       В главном ангаре никогда не было пусто. У стен стояло много современной техники, аналитики и специалисты по связи расположились на двух этажах, окруженные мониторами, а в самом центре была подвижная платформа, на которую людям приходилось взбираться для общения с автоботами. Командование почти всегда находилось в этих стенах, где проводились совещания и связь с внешним миром. — Леннокс! — Лив вошла в главный ангар и сразу сообщила о своем присутствии. — Я в этой форме тебе еще нужна? Хочу перепрыгнуть в робо-мод.       Уильяму пришлось прервать диалог с Праймом для ответа: — Лучше оставайся пока в земном аватаре. Можешь ещё понадобиться.       Не успел Леннокс вернуть взгляд в планшет, как Лив снова заговорила: — Ты уверен? Я могла бы снова поискать излучение с воздуха. Нам же нужно отыскать его в конце-то концов? — Пока оставайся так, Пирс, — с нажимом ответил командир, стараясь игнорировать капризный тон девушки. — Если что-то изменится, я дам знать.       Лив недовольно фыркнула. Всё чаще её бесили глупые приказы и правила, которым приходилось следовать из-за контракта с Альянсом. Как бы ей не хотелось помогать в защите родного мира от инопланетных угроз, договор она подписала скрепя сердце, после горячих споров с Праймом и по большому счету ради возможности долго находиться на Земле, чтобы проводить время с семьями Эппса и Леннокса. Факт того, что даже в свою кибертронскую форму ей не вернуться, не нарушив этим прямой приказ генерала и не потащив за собой кучу ненужных проблем, бесил до невозможности. — Почему я просто не могу вернуться в свое тело, если оно мое?! — Вспылила Лив. — Какого черта я вообще должна ждать твоего разрешения, чтобы сменить форму?!       Не ожидав подобного отпора Леннокс удивленно уставился на Пирс, но так и не успел ничего ответить. — Ты в порядке? — Встрял в чужой диалог Прайм. — Да! — Резко отозвалась Лив. — Почему ты спрашиваешь?       Оптимус подозрительно прищурился, изучая девушку внимательным взглядом. Он нутром чуял, что-то было не так, но что именно, понять не мог: — Прежде ты так сильно не злилась из-за трансфера. — А теперь я злюсь! Или ты прикажешь мне и этого не делать?       Прайм еще больше нахмурился и присел перед Пирс на колено: — И как давно ты чешешься?       Лив непонимающе моргнула и застыла с рукой у шеи, а под ногтями на коже показались белые расчесанные полосы. Пирс уставилась на свои руки с такими же царапинами на оболочке и пожала плечами. — Не знаю, — отмахнулась она и снова почесала шею. — Не обратила внимания. — Ты сказала, тот парень в Сан-Франциско тебя чем-то обрызгал? — Подал голос Леннокс. — Это мог быть перцовый балончик или что похуже. Покажись Беккету, он проведет диагностику. Не хватало нам потерять еще один аватар.       Пирс передернула плечами, думая над тем, как бы почесать себя изнутри. Уильям отвлек Прайма разговором, надеясь, что Лив самостоятельно дойдет до лаборатории, но она так и не сдвинулась с места. Обвела помещение растерянным взглядом и принялась расчесывать предплечье. — Ни у кого больше нет ощущения, что все внутренности горят? — Снова заговорила Оливия, встряхнув руками. — Я имею ввиду тот надоедливый зуд, как после укуса комара или пчелы. Место укуса чешется и при этом оно горит, и сколько бы ты не чесал рану, она не перестает болеть. Господи, такое чувство, будто энергон кипит! Насколько возможно в этом теле почесать себе позвоночник изнутри?       Военные вокруг напряженно замерли, некоторые медленно потянулись к своему оружию. Глаза Леннокса удивленно расширились и он выставил вперед руки: — Лив, ты что делаешь? — Мне что, уже и почесаться нельзя? — Рявкнула девушка, одарив командира недовольным взглядом, и снова потянулась к шее. — Лив, — со звенящим холодом в голосе произнес Оптимус, — опусти пистолет.       Пирс открыла рот, готовая разразиться очередной недовольной тирадой, но тут же застыла, бросив взгляд на свою руку, крепко сжимающую оружие. Дуло пистолета устремилось в камеру Искры автобота, а указательный палец уже лежал на спусковом крючке. Лив удивленно моргнула и перевела ничего не понимающий взгляд на напарников. — Ладно, — девушка щелкнула предохранителем и медленно опустила пистолет, — я не знаю, как это вышло, но, очевидно, это была случайность.       Леннокс нетерпеливо протянул руку за чужим оружием. Лив недовольно закатила глаза, но сопротивляться не стала. — Вернешь его сразу после того, как покажешься Беккету! — Приказал Уильям. — Господи, тебя глючит что ли?       Пирс оскорбленно разинула рот: — Это было грубо! — Не грубее, чем угрожать оружием своему сослуживцу! — Прошипел Леннокс, стараясь, чтобы как можно меньше посторонних слышало их разговор. — Ты забыла где находишься?! Любого другого на твоем месте отправили бы уже в изолятор, а оттуда прямиком вон с базы. Никакие твои специальные полномочия… — Я отведу тебя в лабораторию, — перебил Оптимус.       Уильям недовольно поджал губы и сложил руки на груди, но перечить не стал. — Ты считаешь, что я не доберусь до лаборатории самостоятельно?! — Выпалила Лив, яростно растирая кожу на руке. — Ты явно перегибаешь палку, — холодно отозвался Оптимус. — Я сама справлюсь!       Лив резко развернулась и, продолжив чесаться, направилась в сторону выхода. — Вечно всё контролирующий маньяк! — Прошипела она сквозь зубы, зло почесывая шею, и скрылась за углом.       Леннокс кинул на автобота непонимающий взгляд и присвистнул: — Это было слишком странно даже для Лив. Между вами что-то…? — Уильям осёкся и устало потер ладонью лицо. — Так, это не мое дело, мне все равно. Она твоя ответственность, Оптимус, разберись с этим сам или придется мне.       Большинство военных знали Лив в лицо. Трудно не знать человека, способного почти безнаказанно послать на все четыре стороны командиров главных спецотрядов Альянса «Прайм-1» во главе с Ленноксом и «Прайм-2» во главе с Оптимусом. При этом также отхватывать по шее за собственные проделки от обоих лидеров, будучи шебутной занозой в их задницах, а потом общаться дальше и проводить много времени вместе, будто бы тех ссор и не было вовсе. А если и находились те, кто не знал, они попросту не обращали внимания на человека, который выглядел так же, как и любой другой представитель этой базы. Поэтому Оливия с пистолетом в руках, идущая в сторону главного ангара, не вызвала никаких подозрений. А капли черной слизи, виднеющиеся на площадке, никто и не подумал связать с Пирс.       Всё произошло быстро. Беседа Леннокса и Прайма была прервана выстрелом, который эхом пронесся по главному ангару. Оптимус дернулся и схватился за поврежденный корпус. Тело прошибло электрическим разрядом, заставляя согнуться от вдруг вспыхнувшей боли. Второй раз Пирс выстрелить не успела. Эппс налетел на девушку, сбивая её с ног, прижал к холодному полу и выбил пистолет из рук. — Ты что творишь?! — Прорычал Роберт на ухо напарнице.       Не обращая внимания на устроенный переполох, Оливия отпихнула мужчину и бросилась к оружию. Она была уже в шаге от него, когда Леннокс отшвырнул ногой пистолет, схватил Лив за руку и заломил её за спину. Девушка сразу сопротивляться не стала, а медленно повернулась к напарнику. В зеленых глазах плескалась яркая ненависть, брови были напряженно сведены к переносице, а губы плотно сжаты. От тяжелого взгляда Пирс по коже Леннокса пробежался холодок.       Вывернуться из захвата не составило труда. Лив перекинула напарника через себя и командир оказался на полу, больно ударившись спиной. Девушка кинулась в сторону в поисках своего оружия, но вдруг её тело выгнулось дугой и рухнуло на пол. Эппс опустил пушку-убаюшку, испуганно и виновато уставившись на подругу.       Послышались тяжелые шаги и рядом с Лив оказался Прайм. От одного вида неподвижного тела в груди что-то сжалось. Его взгляд зацепился за черное пятно на шее. Оптимус приблизился и осторожно повернул голову Лив в сторону. — Что это такое? — Не веря своим глазам выдохнул Эппс.       Кожа на шее девушки была изодрана, а из раны сочилась черная слизь. Прайм аккуратно вытянул её руку — из-под обрывков мягкой оболочки на предплечье показалась сеть внутренних магистралей и металлических пластин, измазанных все той же темной жижей. — Здесь то же самое, — сообщил Леннокс, осматривая вторую руку.       Хмурое выражение его лица сменилось шоком. — Господи… — Выдохнул он и развернул к Прайму ладонь, указывая на грязные пальцы с кусками кожи под ногтями. — Это сделала она. Она сама себя разодрала! — Критически повышена температура, — вдруг подал безжизненный голос Оптимус и потянулся к телу. — Он прав, — отозвался Эппс, приблизив руку ко лбу девушки, и поднял на командира обеспокоенный взгляд. — Она вся горит.       Оптимус не стал больше ждать. С Лив происходило что-то странное еще с момента миссии в Сан-Франциско. Он чувствовал это Искрой, хотя и не мог ни понять, ни объяснить. Смутно знакомое, будто только-только зарождающееся чувство, еще совсем тусклое, но готовое в любой момент взорваться сверхновой. Что-то, что Прайм прежде не ощущал в Искре Лив, а теперь оно было направлено на него. И это выводило из себя. Он бережно взял тело девушки в руки и двинулся в сторону лаборатории. — Охренительная жара! — Присвистнул Беккет, просматривая данные на планшете. — Неудивительно, что её поплавило! Типа, она буквально начала плавиться. Смотрите!       Парень в футболке с крупной надписью «МАРВЕЛ» и белом халате поверх неё перебежал от одного стола к другому, схватил с него пробирку с черной слизью и покрутил ею перед своими глазами. — Эта слизь — смесь энергона и органики. Если быть чуточку точнее, смесь разогретого энергона и сожжённой в хлам органики. — Как она ещё жива? — Задал Эппс вопрос, который крутился в головах всех присутствующих. — Я просто без понятия! — С детским восторгом воскликнул Беккет и перевел взгляд на свою пациентку.       Лив была все еще отключена, хотя действие оружия постепенно проходило. Фиксирующими браслетами её приковали к вертикальной подвижной платформе ради удобства диагностики, а также безопасности всех присутствующих. Её волосы и одежда были влажными от попыток экстренно охладить корпус, а на синтетической коже собрались мелкие капли. — Всё, что у нас есть, — продолжал размышления Беккет, — это просто охренеть какая высокая температура, чесотка, черная слизь и две неудачные попытки кому-то навредить. — Не «кому-то», — снова вставил своё слово Эппс, — а Оптимусу. Обе эти попытки были направлены на него, при том, что вокруг было множество народу, который можно было без труда уложить. Почему она полезла на громадину Прайма, при чем будучи в своем мелком теле?       Уолтер задумался, выпятив губы, и кивнул: — Ты задаешь правильные вопросы, мой друг. Одна херня, у меня нет на них ответа. — Вы не видели, как она на него смотрела, — вдруг подал голос Леннокс, который большую часть времени провел молча, устремив взгляд куда-то в пустоту. — Я никогда не видел Лив такой. В ней было столько ненависти. Она будто была готова разорвать Прайма голыми руками.       Эппс отрицательно покачал головой: — Это бред! Да, Лив, конечно, не подарок, — нам ли не знать, — но она бы никогда не стала вредить Оптимусу. Только не ему. — Проблема в том, что я не могу понять, где причина, а где следствие, — продолжал размышления Беккет. — Повышенная температура стала причиной сбоя в системе или это сбой в системе повысил температуру? И если эти два факта можно связать даже с черной слизью, то куда мне всунуть желание напинать Прайму? И почему именно ему?       В помещении послышались шаги — Оптимус вернулся с разведки. Оставив Лив в руках инженера-гения, Прайм отправился на поиск каких-либо зацепок, что могли бы помочь понять состояние Пирс. Автобот исследовал записи с камер наблюдения, прошелся по местам, где девушка была после прилета из Сан-Франциско, осмотрел её комнату, но ни одной подсказки так и не нашел. Черные капли на земле, где проходила Оливия, по составу ничем не отличались от слизи, что Уолтер собрал непосредственно с рук пострадавшей. На одежде, в которой Пирс была в Сан-Франциско, не найдено никаких посторонних веществ, способных вызвать чесотку или сбой во внутренних системах. Даже на маленьких роботах-грызунах не было ничего, что могло бы привести к подобным последствиям. Всё, с чем Оптимус вернулся в лабораторию, было сильное беспокойство и уже ставшая привычной злость на самого себя.       Прайм даже не успел сообщить о своей неудаче, как тело Лив пошевелилось. Она сжала и разжала кулаки, повернула голову и с трудом разлепила глаза, изо всех сил пытаясь сфокусироваться на присутствующих. В лаборатории остались только Леннокс, Эппс, Беккет с парой ассистентов и Прайм. Всем посторонним было запрещено приближаться к ангару ради их же безопасности, ведь никто не знал, как Лив поведет себя дальше.       Когда зрение наконец восстановилось, взгляд Пирс тут же устремился на одну единственную фигуру, будто других в помещении и вовсе не существовало. Её глаза наполнились чем-то первобытным, темным. Однако это не был взгляд хищника, который выслеживал свою добычу, просто чтобы прокормиться. Нет, это был взгляд охотника, который был готов впиться зубами в шею своей жертвы и насладиться этим.       Леннокс повернулся на застывшего Прайма. Охотник и жертва неотрывно смотрели в глаза друг другу, будто общались без слов. В то время, как по лицу Пирс проскочила жестокая улыбка, в оптике Оптимуса промелькнула боль. Резкая, как пощечина, и Леннокс даже на мгновение подумал, что ему показалось. Он никогда не обращал внимания на мимику автобота и только теперь заметил, насколько выразительными были его глаза. Голубой свет мог ярко гореть или тускло мерцать, элементы оптики расширялись и крутились, сменяя друг друга, даже металлические пластины, окружающие линзы, были подвижными. Оптимусу удавалось выражать эмоции с помощью одного взгляда, и Леннокс нашел бы это прекрасным, если бы сейчас не наблюдал, как чужая Искра разбивается на куски.       Лив сжала руки в кулаки и дернулась, заставив всех присутствующих вздрогнуть от неожиданности. Её лицо перекосилось от гнева, что-то хрустнуло, но это её не остановило. Пирс сделала новый рывок, а затем ещё и ещё, совершенно не обращая внимания на вновь закапавшую из ран слизь. — Мне кажется, ты ее бесишь, — задумчиво почесал подбородок Беккет и, словив на себе осуждающий взгляд голубой оптики, продолжил: — Я, блин, серьёзно говорю, её показатели мозговой активности подскочили с твоим приходом, температура снова повышается, и сейчас она готова сломать себе весь экзоскелет лишь бы выбраться. Все слышали хруст? Это было её гребанное запястье! — А эти штуки выдержат? — Леннокс недоверчиво покосился на широкие браслеты по телу взбесившейся напарницы. — Да, — не отвлекаясь от своего планшета ответил Уолтер. — Должны. Наверное. Проведем эксперимент, пока браслеты целы. Прайм, выйди отсюда!       Оптимус удивленно покосился на ученного: — Зачем? — Просто покинь помещение, — с нажимом ответил парень, — мне нужно кое-что проверить. Отойди подальше, постой там на площадке где-нибудь. Мы потом позовем.       Прайм бросил загнанный взгляд на прикованную к платформе Лив. Пирс уже не пыталась выбраться, а просто молча сверлила автобота яростью в глазах. Плечи Оптимуса опустились под тяжестью собственного бессилия.       Он создал робо-форму для Оливии практически с нуля, вырастил его из протоформы, собрал изнутри, изучил множество материалов о человеческой биологии, генетике и инженерии, чтобы заставить роботизированное тело принять органические элементы. Он знал каждый сантиметр тела Лив не только потому, что любил, но еще и потому, что провел многие месяцы, собирая его по кусочкам. Но с человеческими формами всё обстояло иначе. Они были созданы в Альянсе под присмотром лучших умов Кибертрона и его, Прайма, в том числе, однако большую часть работы выполнили люди. Оптимус мог разобраться в простых неполадках, провести трансфер или диагностику, устранить поломку или ошибку в коде, но с тем, что происходило с Лив сейчас, он не знал, что делать. В данный момент только Беккет, который был главным разработчиком на всех стадиях создания земных аватаров и вложил собственные кровь, пот и душу в это произведение инженерного искусства, мог разобраться в случившемся.       Какая-то часть Прайма это понимала. Нужно отбросить эмоции и действовать рационально. Если он не мог ничем помочь, значит нужно дать возможность тем, кто может. Быть хорошим лидером не значит делать всё в одиночку, это значит позволять другим делать то, что они умеют лучше всего. Уолтер Беккет — молодой перспективный ученый, гений, изобретатель, инженер и биохимик. Оптимус без преувеличения мог сказать, что этот парень — самый умный человек, с которым ему приходилось работать. Он знал земные аватары лучше, чем кто-либо. К тому же, Беккет и Пирс хорошо общались, имели много общих увлечений и тем для разговора. Уолтеру нравилась Лив так же, как Лив нравился Уолтер. Оптимус доверял ему и знал, что он сделает всё возможное, чтобы помочь.       А другая часть Прайма считала, что он — единственный, кто сможет разобраться в проблеме. Что лучше держать Лив подальше от других, спрятать её от внешнего мира, а значит и от возможных угроз. Создать вокруг девушки непробиваемый кокон, выстроить стену и окружить её рвом. Казалось, без личного присмотра Оптимуса что-то могло пойти не так. Лучше всё видеть своими глазами и принимать непосредственное участие, чтобы иметь возможность вовремя среагировать.       Внутреннюю борьбу автобота никто не заметил. Все вокруг обратили внимание только на усталый вздох и звук удаляющихся шагов, когда Прайм покинул лабораторию. — Просто потрясающе! — Воскликнул Уолтер, а по тону его голоса никто так и не понял, это был сарказм или нет. — Правда, я просто без понятия, что это такое и с чем связано, но это определенно нечто важное.       Леннокс и Эппс заинтересовано обступили ученого и заглянули в его планшет, хотя самостоятельно понять ничего так и не смогли. — Вот, смотрите, — Уолтер ткнул пальцем в один из графиков на экране. — Это пики мозговой активности Лив. В нашем случае это активность её модулей сознания. — Чел, мы без понятия, что это такое, — вырвалось у Эппса. — В общем и целом, модули сознания — это её мозг, — пояснил Беккет, — точнее то, что от него осталось. Обычно у трансформеров нет этих модулей, за их сознание отвечает совместно Искра и главный процессор. Но Лив была человеком и спасти её сознание можно было только через сохранение мозгового вещества. Всё, что удалось спасти, поместили в специальные модули в висках обеих её форм. Они работают совместно с Искрой и главным процессором, который импульсы головного мозга переводит в код, понятный кибертронскому телу. В общем, можно сказать, что у неё два мозга. Хотя звучит кривовато… — Давай дальше, умник, — подогнал парня Леннокс. — Короче, вот пики мозговой активности во время отключки, — Беккет поменял график на дисплее и вывел его на большой экран, чтобы всем было видно. — Видите? Колебания присутствуют, но они стандартные. Если бы их не было вовсе, то она была бы мертва.       Беккет от чего-то хихикнул и сменил картинку: — А вот это сразу после пробуждения, когда пришел Прайм.       Леннокс и Эппс всмотрелись в график, который сильно отличался от предыдущего. Он беспорядочно прыгал, новые пики возвышались над старыми, становились чаще, а температура тела объекта, показываемая в уголке экрана, повысилась. — Казалось бы, — театрально заявил Беккет, — ничего необычного! Организм проснулся, мозговая активность повысилась. Но!       Схема на большом экране снова сменилась на прежний, более спокойный график. — Это её состояние сейчас, а она больше не спит.       То, что это было необычно, Леннокс и Эппс смогли понять только исходя из загадочной улыбки Беккета. Напарники снова вернули свое внимание к затихшей Лив. Она больше не сопротивлялась, молча, но с интересом наблюдала за происходящим. — А больше никого не напрягает тот факт, что за всё это время она не сказала ни единого слова? — Эппс кивнул на Пирс. — И правда, — хмыкнул Уолтер, прижимая к груди планшет. — Но ведь она всё понимает?       Беккет пожал плечами и приблизился к девушке. Лив посмотрела на парня сверху вниз. Её взгляд оставался спокойным, даже каким-то мягким, будто и не было недавней агрессии в сторону Прайма. — Лив, ты меня слышишь? — Громко и отчетливо проговорил Уолтер, внимательно наблюдая за состоянием девушки.       Оливия заинтересовано склонила голову, хотя на её лице не дрогнул ни один мускул, но так и не ответила. — А вот это было жутковато! — По спине Эппса пробежали мурашки.       Лив посмотрела на Роберта и уголки её губ дернулись в легкой улыбке. — Ага, так, — подытожил Уолтер, — никакой агрессии и попыток сбежать, пики мозговой активности не пляшут, температура всё ещё повышена пипец как, но охлаждение немного помогает. Зовите Прайма обратно! — А не взорвется? — С опаской поинтересовался Эппс, пока Леннокс вызывал автобота по рации. — Та не должна, — пожал плечами Беккет, но судя по лицу Роберта, это никак его не успокоило.       Уолтер продолжал внимательно наблюдать за состоянием Лив. Подключенные к её телу датчики реагировали и записывали даже минимальные изменения. — Вот опять! — Воскликнул Беккет, когда Прайм показался на пороге ангара. — Мозговая активность возрастает, повышается температура. — И, кажется, убийственный взгляд тоже вернулся, — произнес Эппс.       Некогда спокойное лицо снова нахмурилось, взгляд потяжелел и принялся сверлить вошедшего в лабораторию автобота. Лив сжала кулаки, всё тело напряглось, однако выбраться она больше не пыталась. — Ну, мы выяснили, что она реагирует на Прайма, — хмыкнул Беккет, немного помолчал, а затем раздосадовано всплеснул руками. — Только это нам нихренашеньки не дает!       Оптимус не показался Ленноксу удивленным, скорее озадаченным и очень усталым. — Судя по всему его близость и вызывает перегрев, — продолжал ворчать Уолтер, — но раньше такого не было! Это ж, блин, не тостер, что его так легко перегреть! Очевидно, что-то вызвало сбой в Сан-Франциско, но что это было и как это исправить? — Не лучше ли будет держать её подальше от Прайма сейчас? — Вставил свое слово Эппс. — Спорный вопрос! С одной стороны, она не будет так перегреваться, но с другой — лучше ей тоже не станет. — А если её перенести в робо-мод? — Исключено, — тоном, не терпящим возражений, встрял в разговор Леннокс. — Мы не можем быть уверены в безопасности трансфера, пока не поймем, что на самом деле происходит. — Но в таком случае я бы мог провести вскрытие её аватара, — немного оживился Уолтер. — А также мы можем потерять оба тела сразу!       Оптимус кинул незаинтересованный взгляд на спор сослуживцев и подошел к платформе. Присел на колено, поравнявшись с Лив, и тяжело вздохнул. Всё это время Оливия не отводила взгляда от автобота, хотя в нем уже не было прежней враждебности. Скорее недоверие и какой-то испуг.       Факт того, что Пирс реагирует на его присутствие, для Оптимуса давно не было новостью. Возможно, чуть позже он пояснит это Уолтеру, чтобы ученый не зацикливался на этом явлении. Но Беккет был прав: это давало им абсолютное ничего. Всё ещё не объясняло ни перегрев, ни раны на теле, ни странное поведение, ни ту яркую ненависть, которую Прайм ощущал в чужой Искре. То темное, сдавливающее чувство в душе Лив, которое впервые было направлено на Оптимуса. — Что мне сделать, чтобы помочь тебе? — Практически шепотом проговорил он и тыльной стороной указательного пальца прикоснулся к скуле Лив.       Обычно Оливию это успокаивало. Маленькие нежные прикосновения, даже если оба автобота находились в разных формах. Это дарило ощущение безопасности и поддержки. Но сейчас Лив никак не отреагировала. Зеленые глаза по прежнему смотрели в голубую оптику, тело было напряжено, а на лице не единой эмоции. Оптимус даже не мог решить, что было лучше, когда девушка скалилась и пыталась напасть на него, или этот безжизненный взгляд и бездействие.       Лив вдруг прижалась щекой к прохладному металлу. Оптимус обрадовался всего на секунду, а затем увидел черную струйку, которая сочилась из носа девушки. Прайм осторожно повернул её голову. Из ушей также пошла вязкая слизь. — Лив? — Позвал он, когда Пирс никак не отреагировала на чужое прикосновение. — Фелис?       Взгляд Оливии остекленел и устремился в пустоту, а из глаз по щекам покатились вязкие черные слезы. — А я тебе говорю, — продолжал настаивать на своем Беккет, — даже учитывая риски будет лучше, если… — Уолтер! — Перебил парня Оптимус. — Готов трансфер. Живо!       Участники спора вздрогнули от грозного тона автобота и одновременно повернулись к нему. — Нет, нет, нет, — тут же спохватился Беккет, увидев неподвижное тело девушки на платформе. — Только не модули!       Оптимус и Уолтер засуетились, повытаскивали необходимое оборудование, открыли капсулу с кибертронским телом Лив. Ассистенты уже подготавливали земной аватар к трансферу, когда Леннокс схватил пробегающего мимо Уолтера за руку: — Ты уверен, что это безопасно? — Это ни разу не безопасно! — Отозвался парень. — Но оставаться в аватаре ей больше нельзя, это точно убьет её. — Но что, если… — Ты точно хочешь поспорить со мной на этот счет? — С холодной яростью в голосе перебил Оптимус и абсолютно не заинтересованный в ответе отвернулся к компьютеру.       Уолтер перевел на Леннокса неуверенный взгляд. Уильям все еще держал парня, крепко сжимая плечо, и напряженно покосился на Лив. Её глаза оставались открытыми, голова безвольно лежала на платформе, поддерживаемая фиксирующим браслетом, а из глаз, носа, ушей и рта вытекала черная слизь. Она тянулась вязкими нитками, падала на пол, оставляя густые капли, проделывала темные неровные дорожки на коже и одежде.       Леннокс тяжело сглотнул и кивнул, наконец отпустив руку ученого. Беккет тут же помчался на помощь ассистентам, на ходу выкрикивая приказы и переговариваясь с Праймом о ходе подготовки. — Это тоже было частью твоего плана? — Если ты не веришь мне, почему всё еще здесь? — Хочу первым увидеть твой провал. — Или стать свидетелем моего триумфа. — Не будь столь самоуверенной. Твой триумф может обернуться твоим поражением. — Думаешь трансфер сознания поможет? — Напряженно отозвался Леннокс. — Ну, — протянул Беккет, утирая пот со лба, — если проблема только во внутреннем сбое аватара, то перезагрузка сознания и смена тела поможет в нашей маленькой проблеме. — А если нет? — А если нет, то у нас появится проблема побольше.       Леннокс и Уолтер одновременно перевели взгляд на подключенное к трубкам и проводам кибертронское тело Лив. — Приковать её к платформе, пока она не проснулась. — Хорошая мысль.       В лаборатории всё стихло. С началом трансфера суета закончилась, всё дело оставалось за техникой. Оба тела Лив были подключены к мощному кибертронскому компьютеру и связаны между собой толстым кабелем. Двое ассистентов следили за состоянием земного аватара, а робо-форма оставалась под контролем Прайма. Иногда он отвлекался на компьютер, вводил очередную команду, а затем возвращался к большой платформе и, скрестив руки на груди, наблюдал за процессом. В данный момент из человеческого тела Лив данные перекачивались в её кибер-форму. Принцип трансфера напоминал копирование файлов с флешки на компьютер, но с небольшой оговоркой: чтобы данные прижились в новом теле, главному процессору приходилось несколько раз конвертировать полученную информацию. Сначала модули сознания посылали нейронный импульс, который процессору нужно перевести в цифровой код. Затем закодированные данные отправлялись в новое тело, где системе нули и единицы оставалось трансформировать в понятные модулям нейронные импульсы. После пробуждения информация поступала напрямую в Искру, синхронизировалась и не просто сохранялась в сознании, но и формировала душу. Таким образом тела обменивались не только разумом, но воспоминаниями, чувствами и мыслями, сохраняя прежнюю личность.       И хотя обе формы могли существовать отдельно благодаря независимым системам модулей сознания и двум частицам одной Искры, робо-мод Лив оставался главным. В нем Пирс провела большую часть времени. В отличии от искусственно созданного и начиненного синтетическими тканями земного тела, кибер-форма была выращена, как и большинство обычных трансформеров, и также наделена душой в виде Искры, с одной лишь разницей: её пришлось синхронизировать с модулями сознания для того, чтобы тело обрело прежнюю личность Оливии.       Робо-мод не сбоил, как земной аватар, его не нужно было кодировать, подвергать проверкам и обновлениям, он был живым в самом прекрасном смысле этого слова. Ничем не отличался от остальных жителей Кибертрона, не считая присутствия дополнительных систем. В человеческой форме частица Искры была слишком маленькой и слабой, чтобы оживить её. Она использовалась только для подпитки и синхронизации с основной формой. Каждый трансфер в аватар ощущался как сон, а переход обратно в кибер-форму — пробуждением. К подобному ощущению привыкать пришлось долго.       Лив любила свою роботизированную форму. Каким-то непостижимым образом она отображала её колючий и бойкий характер, привычки и даже чем-то была похожа на её оригинальное человеческое тело. Как-то Оптимус попытался объяснить девушке связь Искры и формы, как она меняет внешний вид трансформера, делает его уникальным, отражает личность, но Пирс мало что из этого поняла. Во всяком случае её полностью устраивала её внешность, хотя и пришлось немного поколдовать над дополнительными характеристиками в виде крыльев.       На первый взгляд весь её вид говорил о том, что от этой особы следует держаться подальше. Черная броня с фиолетовыми тонкими полосками полностью покрывала стройное тело, листами наслаивалась, как чешуйки, и уплотнялась на бедрах, груди и предплечьях. На плечах, локтях и коленях — остроугольные щитки. Пальцы на руках больше напоминали когти, острые и длинные, готовые с легкостью впиться в чужое горло. На шлеме также два острых выступа и даже крылья, состоящие их легких металлических пластин и напоминающие драконьи, имели при себе коготки.       Но стоило познакомиться с девушкой поближе и её шипы переставали пугать. Отныне Лив не пыталась отталкивать людей, вести обособленный образ жизни или брать на себя больше, чем могла унести. Она позволила себе стать мягче, приложила уйму усилий, чтобы стать терпеливее и добрее по отношению к другим. Оливия считала, что это влияние Прайма на неё. Оптимус же был уверен, что она была такой всегда. И эти изменения позволяли не обращать внимания на шипы, когти или два меча, спрятанных за спиной между крыльев. На глаза вместо этого попадались её широкая счастливая улыбка, яркая голубая оптика, мягкость форм, изящество и легкость, которые она больше не боялась демонстрировать окружающим. А если пообщаться с Лив достаточно долго, то можно услышать её заразительный смех и глупые шутки, от которых разрывает в первую очередь её саму. — Прайм, — окликнул автобота Леннокс, — на пару слов. Сейчас.       И хотя Уильям внешне был спокоен, Уолтеру почудились стальные нотки в его голосе. Оптимус дал несколько указаний Беккету на счет трансфера и ушел из лаборатории вслед за генералом. Ни через час, ни через два автобот так и не вернулся. Леннокс зашел прямо перед отбоем проверить состояние Лив, но от вопросов о Прайме отмахнулся. — Леннокс, — с нажимом, стараясь сдерживать рвущееся наружу негодование, прошипела Лив, стоило ей увидеть командира в лаборатории, — почему я в наручниках?       Пирс очнулась несколько часов назад. Беккет собирался ввести девушку в курс дела, но в это время в ангар ворвался Уильям. В своей привычной прямолинейной манере он вывалил всё на одном духу, даже не став, как Беккет, пытаться подсластить пилюлю. — Это какой-то бред! — Воскликнула Пирс, дослушав рассказ командира. — Я имею ввиду, да, я смутно что-то такое припоминаю, но разве это возможно? Мне казалось, будто всё в порядке… — Ага! Расскажи это своему расплавленному аватару, — фыркнул Уолтер.       Когда трансфер был завершен, Беккету наконец предоставилась возможность провести вскрытие земной формы Лив. — Это просто охренеть можно! — С неуместным для подобной ситуации детским восторгом Уолтер вытащил из тела длинный кусок соединительной ткани, полностью покрытую липкой черной слизью.       На лице Лив отразилось искренне отвращение и её передернуло: — Господи, меня сейчас вырвет. А у меня даже конструкция не приспособлена к этому!       Пирс и Леннокс снова ввязались в спор на счет необходимости столь жестоких и, откровенно говоря, раздражающих мер безопасности, но последнее слово было за командиром: — Либо ты остаешься здесь до утра, либо я прикажу стрелять на поражение!       Леннокс вышел, так и не дождавшись лестных комментариев в свою сторону, и тяжелая дверь ангара захлопнулась. В лаборатории остались только Уолтер и Лив, а за дверями дежурили военные. Все ассистенты уже разошлись по комнатам, только Беккет упирался, аргументируя это тем, что лучше провести еще несколько проверок и тестов, чтобы точно убедиться в отсутствии каких-либо отклонений и ошибок в системе. Ленноксу такая идея пришлась не по душе, однако спорить он не стал, подгоняемый желанием также побыстрее во всем разобраться.       Для Беккета часы дежурства летели неумолимо быстро. Он проводил тест за тестом, проверку за проверкой, но тем не менее продолжал топтаться на одном месте. Земное тело и правда оказалось расплавленным изнутри, но что именно вызвало столь высокую температуру, понять пока не представлялось возможным.       Стараясь держать Лив в курсе дела, Уолтер комментировал каждый свой шаг и полученный результат. — А вот это — смесь энергона с органическими соединениями, — ученый показал девушке пробирку с черной слизью. — В общем, это подгоревший смузи из твоих внутренностей. — Так, значит, я сама себя расцарапала? — Уточнила Лив для поддержания разговора. — Судя по всему, — ответил Уолтер и вернулся к своим исследованиям. — По словам Оптимуса, ты какое-то время чесалась и даже не замечала этого. Помнишь?       Лив отрицательно качнула головой. — Ну, — протянул Беккет, — то, что ты многого не помнишь, с одной стороны странно, а с другой — вполне может объясниться внутренними неполадками в аватаре. — А сейчас со мной всё в порядке? — Температура в норме, — перечислял парень, тыкая пальцем в планшете, — диагностика никаких системных неполадок не выявила. Никакого зуда или боли не испытываешь? — Нет.       Уолтер задумчиво постучал ручкой по подбородку и устало выдохнул: — Основная проблема в том, что нам не на что опираться. Единственный пример подобной неполадки — это ты сама. Из всех симптомов только критически повышенная температура, зуд, черная слизь и, судя по всему, желание кокнуть Прайма. Даже зацепиться не за что! С твоей робо-формой с технической точки зрения всё в порядке, но так было и с земным аватаром, пока он не решил внезапно расплавить себе внутренности. Еще и эти непонятные отметины… Они же буквально выжжены на твоей броне, а ты не помнишь как они появились? — Нет, — ровно ответила девушка и попыталась рассмотреть себя.       Пошевелиться было трудно, браслеты сковывали тело по рукам, туловищу, ногам и даже коготки на крыльях, но Пирс все равно смогла заметить хаотично раскинутые по всему корпусу кроваво-красные полосы, напоминавшие старые, зарубцевавшиеся шрамы. — Как же это бесит! — Уолтер в сердцах бросил ручку на стол. — Шел бы ты спать, — сказала Лив.       Беккет устало глянул на часы: — Скоро подъем. Нет никакого смысла. — Мы просидели здесь всю ночь? Это просто унизительно!       Лив попыталась пошевелиться, но тело не слушалось. Она осмотрела свои прикованные руки, попробовала сжать ладонь в кулак, но пальцы только слабо дернулись. Пирс раздраженно закатила глаза, изучающе оглядела комнату и остановилась на Уолтере, который устремил напряженный взгляд в большой экран с графиками и показателями. — Уолтер, — снова заговорила Лив, оценивающе присматриваясь к парню, — мы ведь с тобой друзья?       Отрезвленный внезапным вопросом Беккет потер усталые глаза и повернулся к собеседнице: — Не знаю. Наверное? А почему ты спрашиваешь? — Просто раньше не задумывалась об этом. Мне нравишься ты и наше с тобой общение. А тебе?       Беккет слабо улыбнулся: — Думаю мне тоже нравится общаться с тобой. — И ты пожертвовал своим сном ради того, чтобы остаться здесь и помочь мне. — Я просто делаю свою работу, — отмахнулся Уолтер, хотя его щеки все же покраснели от комплимента в свою сторону. — Ой! Это самая тупая фраза, которую я слышала! — Фыркнула Пирс. — Будто бы ею можно оправдать все свои плохие или хорошие поступки. Ты бы сделал свою работу даже если бы пошел сейчас спать, а утром вернулся к своим тестам и проверкам. Как это сделали Леннокс или твои ассистенты. Но ты остался! И для меня это многое значит, правда.       Уолтер не нашел, что ответить, и с какой-то тоской в глазах уставился в пол. — Я хочу сказать, — продолжила Лив, одарив парня мягким взглядом, — что ты хороший человек, Уолтер. Несмотря на то, что мы друг друга плохо знаем, ты делаешь всё возможное, чтобы помочь мне восстановиться. И ты делаешь это не из-за приказов или работы, а просто потому, что ты добрый. Я надеюсь, что ты не растеряешь своей доброты и большого сердца в этом месте. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, понимаешь?       Уолтер кивнул и слабо, но с искренней благодарностью улыбнулся, а Лив вернула ему такую же теплую улыбку. Беккет отвлекся на графики на планшете, а Пирс тем временем снова попыталась пошевелить рукой. На этот раз тело откликнулось и ладонь сжалась в кулак. Девушка размяла кисти, покрутила головой, насколько это позволяли фиксирующие браслеты, и облегченно выдохнула. — А вдруг это был твой план заставить меня тебя отпустить? — Хмыкнул Беккет и одарил девушку хитрым взглядом.       Лив театрально возвела глаза к небу: — И зачем мне это делать? — Ну, не зна-а-аю. Наверное, чтобы найти Прайма и сделать из него шашлычок?       Пирс коротко рассмеялась: — Да с чего вы вообще решили, что я собираюсь делать из него кебаб? — Ну, у тебя уже были попытки ему навредить. — Используя человеческое оружие против автобота его размеров? Какие-то слабые попытки, не находишь? — Да-а-а, — оживился Беккет и заинтересованно развернулся к собеседнице, — я тоже об этом подумал! Типа, разве ты не знала, что обычное оружие ему не навредит? Первую попытку я еще могу списать на обычный глюк. Я имею ввиду, в тот момент твои системы только начинали подгорать и, скорей всего, ты просто не соображала, что делаешь. Тебе хотелось навредить Прайму, а пистолет был единственным доступным в тот момент оружием под рукой. Но второй раз всё было иначе! Чтобы достать пушку-убаюшку нужно было прийти сюда, ведь все образцы были сданы обратно в лабораторию для анализа. Ты не пошла на склад оружия, не стала брать тяжелую технику, а сознательно выбрала маленькую не летальную пушку-убаюшку, которая даже не была настроена под робота его размеров! А потом напасть на Оптимуса с одним пистолетом на виду у всех? Не было ни единого шанса, что тебе дадут закончить начатое. А в третий раз ты вообще пыталась на него с голыми руками полезть. Чуть не сорвала скобы, повредила себе запястье. И что ты вообще собиралась сделать? Загрызть его? — Ну, как вариант? — Усмехнулась Лив.       Беккет встал с кресла, возбужденно потирая руки, и принялся ходить из стороны в строну, размышляя: — Ты ведь опытный ассасин. Если бы и правда хотела убить его, то не стала бы привлекать к себе столько внимания. Или хотя бы воспользовалась более эффективным оружием. Можно же было пустить ракету, взять гранатомет или танк? Сделать это по тихому, не на виду у всех. — Критиковать каждый может! К тому же ракета может оказаться не очень эффективной в этом случае. — А пытаться пристрелить Прайма из пистолета охренеть как эффективно! У тебя же даже пули не бронебойные были! А в контексте тебя так это вообще глупо выглядит. — Это еще как понимать? — Ты же робот, Лив! У тебя есть огромное металлическое тело, способное реально надрать Оптимусу зад! Я имею ввиду, что будь я на твоем месте, я бы просто перепрыгнул в робо-мод. — Леннокс не дал разрешения, — ответила Лив. — Пришлось импровизировать.       Уолтер понимающе закивал, отворачиваясь к своему столу, и начал бегло просматривать документы, на случай, если что-то упустил: — Ох, уж эта бюрократия! Люди все еще боятся вас и пытаются контролировать. С какой-то стороны в этом даже есть смысл. Учитывая прошлые инциденты, Пентагон не может позволить даже двум автоботам просто так расхаживать по планете. Хорошо, что Леннокс всё же дал разрешение на трансфер! Хотя, — Беккет хохотнул, — на тот момент Оптимус не спрашивал. Думаю, если бы Леннокс начал возникать, Прайм бы просто вырубил его. В общем, хорошо всё то, что хорошо кончается, да? — Это точно. — Я имею ввиду, я понимаю, почему эти правила так важны. Но с другой стороны, иногда ведь доходит до абсурда! И обычно это приводит не к дисциплине, а к тому, что людям приходится изощряться и думать, как бы обойти систему.       Беккет замолчал, а в голове что-то щелкнуло. Винтики в его гениальном мозгу закрутились, складываясь в картинку. Расслабленная улыбка постепенно исчезла, его лицо вытянулось и побледнело. Спина покрылась потом, а к горлу подкатил ком. Как же они ошиблись. — Всё в порядке, Уолтер? — Пропела Пирс.       Беккет медленно повернулся к Лив и, встретившись с её глазами, тяжело сглотнул. Еще пару минут назад оптика девушки была голубой, но теперь один из окуляров светился ярко-фиолетовым, а её рот растянулся в широкой, кровожадной ухмылке.       Ученый бросил взгляд в сторону хирургического стола. На нем рядом с наполовину разобранным земным аватаром лежала рация для связи с охраной. — Не делай этого, Уолтер, — угрожающе протянула Лив. — Оно того не стоит.       Беккет поджал губы и кинулся к столу. — Уолтер! — Предупреждающе крикнула Лив и сорвала одну из скоб платформы, освобождая руку. — Уол… Господи, они никогда не слушают!       Одним рывком Лив выдернула ногу из ловушки и пихнула стоящий рядом стол с инструментами. От сильного удара он перевернулся и улетел в сторону Беккета, припечатав парня к стеллажу. Уолтер сдавленно охнул и рухнул на пол, а полка с инвентарем полетела на него сверху.       Лив сорвала последнюю скобу, удерживающую крыло, повыдирала из себя все провода и спустилась на пол. Удовлетворённо расправила крылья, покрутила головой, разминая шею, подняла ногу сделать шаг и вдруг застыла в таком неудобном положении. — Хватит мне сопротивляться, — прошипела она сквозь зубы, — или я размажу кишки Беккета по стенке!       Несколько секунд и Лив вернула себе контроль над телом. — Мудрое решение, — ухмыльнулась она, подняла с полу свои мечи и направилась на выход.       Тихое утро на базе было испорчено серией взрывов. Военные заметались, поднятые по тревоге, замелькали отряды с оружием в руках, по асфальту заскрипели шины тяжелой техники. — Пра-а-айм! — Дразняще протянула Лив и пнула попавшийся на пути автомобиль. — Я знаю, что ты здесь! Хватит прятаться за чужими спинами.       Пикап полетел в сторону взлетно-посадочной площадки, чудом не зацепив припаркованные самолеты и копошащихся рядом людей. — Пирс! — Взревел разъяренный Леннокс, расталкивая солдат на своем пути. — Какого черта ты творишь?!       Мужчина замер, наткнувшись на горящий темным безумием взгляд разноцветной оптики, напрягся, приготовившись к нападению, однако его не последовало. — Ты мне не нужен, — безэмоционально отозвалась Лив, — так что не путайся под ногами.       Не испытывая никакого интереса к человеку, она отвернулась и зашагала в противоположную от него сторону. — Не меня ищешь? — Послышалось грозное за спиной и Пирс остановилась.       Кончики её крыльев дрогнули. Лив повернулась, нацепив на лицо острую, отчасти презрительную ухмылку. — Надо же! — Ядовито воскликнула она, разведя руки в стороны. — Оптимус, мать его, Прайм! И даже пол базы разрушать не пришлось, чтобы привлечь твое внимание.       Оптимус устремил грозный взгляд на Пирс и сжал крепче свой меч. То, что Прайм ощутил в её Искре, было яростным, темным и жестоким, совершенно не похожим на его Лив. В разноцветной оптике горела злоба, а кроваво-красные метки по лицу и телу становились всё больше и больше, выжигая броню. В груди автобота болезненно заныло. Как он мог позволить этому случиться? — Какого дьявола тут происходит, Пирс?! — Леннокс вырвался из толпы, приближаясь к автоботам.       Лив сделала рывок. Лезвие темного меча остановилось в сантиметрах от груди Леннокса. Послышался шум передернутых затворов. Солдаты вскинули свое оружие и направили на врага. Меч Прайма также взмыл в воздух и с легким лязгом остановился у подбородка Пирс. Все замерли, ожидая, кто же осмелится сделать первый шаг. — Боюсь, это не совсем Лив, генерал, — в голосе Оптимуса послышались стальные нотки. — Я уже видел такое прежде. Это метки Квинтессы. — Квинтесса? — Отозвался Леннокс, будто его совершенно не пугало острие меча у своей груди. — Та богиня, которая перетащила сюда Кибертрон? — Та богиня, которая заставила нашего героя сделать всю грязную работу за неё, — пропела Лив, кокетливо прислонившись щекой к лезвию чужого меча, и обольстительно улыбнулась Прайму. — А он даже не сопротивлялся.       Оптимус нахмурился еще сильнее и угрожающе надавил лезвием меча на горло противника: — Отпусти Лив. Это дело только между мной и тобой, Квинтесса.       Пирс раздраженно выдохнула: — Я и есть Лив! Только немножко лучше.       Она сделала резкий выпад и ударила противника в грудь. От удара Прайм попятился назад, а Леннокс тут же ушел с линии огня и вернулся к своей команде. Отдал приказ готовиться к контратаке, но был прерван Праймом: — Квинтесса завладела её разумом, но это всё ещё Лив! Ответным ударом вы только навредите ей и разозлите. Оставайтесь в стороне! — И что, ты предлагаешь дать ей разворотить половину базы?! — И как нам бороться с гребаной одержимостью демоном?! — Хватался за голову Эппс. — Ты это у меня спрашиваешь?! — Я разберусь, — сказал Прайм и, не успев увернуться, получил удар по лицу.       Лив откинула противника в гору перебитой бронетехники и направилась к нему, угрожающе крутанув в руке меч: — Праймы. Называете себя лучшими в назидание остальным, что они недостаточно хороши. И в чем ты лучший, Оптимус? В том, чтобы всех подводить?       Лив сделала выпад, но в этот раз сопернику удалось уйти от атаки. Пирс наносила удары снова и снова, лезвие высекало искры из чужой брони, оставляло царапины и порезы. Прайм отступал, блокировал удары, хотя некоторые и пропускал. — Послушай меня, — сказал Прайм, когда их мечи пересеклись в сантиметрах от его лица, — ты этого не хочешь. Я знаю тебя, Лив. — Настолько знаешь, что даже не заметил, как я сгорела? — Рыкнула в ответ Пирс, сделав рывок, и придавила острие меча к шее противника. — Квинтесса тобой манипулирует! — Единственный, кто манипулирует мной, это ты!       Пирс убрала свой меч и нанесла удар ногой. Оптимус отлетел в сторону, уронив по дороге оружие. Посыпались искры, воздух наполнился скрежетом металла, куски развороченного асфальта перемешались с осколками. Лив наносила удар за ударом, её меч свистел в воздухе, колол и рубил. Оба противника знали тела друг друга, боевой стиль, слабые места и слепые зоны. Вместе они провели не один тренировочный бой, обучили друг друга новым приемам и хитростям. Обычно в их спаррингах были азарт, интерес и обжигающее возбуждение, но сейчас Прайм ощущал только чужую ярость. Гнев, порождённый обидами и болью, всеми ссорами и так и не высказанными словами, который Лив вкладывала в каждый свой удар и отчаянный, наполненный злостью рык. — Каждое твое слово — одна сплошная манипуляция, заставляющая идти на убой! — Прорычала Пирс и швырнула в противника попавшийся под рукой тяжелый обломок. — Лив, ты не в себе, остановись, — Прайм увернулся от летящего в него мусора. — Обещаю, мы поможем тебе! — Обещаешь? Так же, как обещал, что я не умру?       В воздухе послышался свист. Ракета разорвалась прямо у ног Пирс, ударной волной отбросив её в сторону. Леннокс собрался сделать еще один выстрел, но Прайм его остановил: — Своими атаками вы только вызовете огонь на себя и тогда точно кто-нибудь пострадает!       Оптимус подобрал с земли свой меч и окликнул Лив, которая уже собралась кинуться в сторону атаковавшего её человека. — Эй! Тебе нужен я! — Прайм швырнул оружие в противника, не давая возможности переключить фокус внимания на людей, и в глубине Искры понадеялся, что не причинит девушке сильного вреда.       Лив отвлеклась на летящее в её сторону оружие, отбила его, а Оптимус тут же налетел на неё, ударил под дых, затем по задней части колена. — Тебе нужно успокоиться! — Прошипел автобот и, обойдя Пирс со спины, взял её в удушающий захват.       И хотя дышать Лив было не нужно, в столь неудобной позе пошевелиться было крайне трудно. Она рванулась, пытаясь оторвать от себя руку, но захват стал только сильнее. — Твоим разумом управляет Квинтесса, Лив, это не ты! — Продолжал Прайм. — Мы можем решить это мирно, пока никто не пострадал! Здесь много невинных, которые… — Всегда кто-то страдает, — прошипел противник в ответ, — и почти всегда из-за тебя!       Лив схватилась за удерживающую её руку и, согнувшись, перекинула Прайма через себя. Бросилась к лежавшему в стороне оружию, но была схвачена за крыло и рухнула рядом с противником на землю. Не вставая ударила его по лицу, а затем, когда Оптимус схватил её за руки, нанесла удар ногой. Вывернулась, оказавшись сверху на противнике, наступила на руку, не давая поднять её с земли, и достала из-за спины свой второй меч. — Чем твои невинные жертвы отличаются от моих? — Прошипела Лив, надавив лезвием на горло Прайма.       Прозвучали выстрелы. На Пирс обрушился град пуль, которые, впрочем, не причиняли ей никакого вреда, но заставили отвлечься. Секундной заминки хватило, чтобы Прайм скинул с себя противника. Выбил из рук меч, отпихнул его в сторону, за что тут же получил новый удар по лицу. — Говоришь о невинных жертвах, хотя сам стал причиной множества смертей! — В ярости выпалила Пирс, идя в очередную атаку. — Я столько потеряла из-за тебя! Дом, родителей, близких, отдала своё тело и жизнь. — На Прайма посыпались удары, от которых уходить становилось труднее и труднее с каждой минутой. — Я убила того, кого любила, лишилась той, кого считала своей сестрой, и всё из-за тебя! Сколько уже погибло из-за тебя, а сколько еще должно умереть? А ты помнишь Джазза? А Рэтчета? Айронхайда? Хромия, Джолт, Джетфайр, Мираж, Кью, Лидфут, Элита? Весь Кибертрон и тысячи жителей Земли? Мишн-Сити, Египет, Чикаго, Вашингтон? Все те люди, которых ты превратил в солдат и заставил сражаться на чужой войне? Сэм и Микаэла были просто детьми! Тессу чуть не убили просто потому, что ты был рядом! Кейду пришлось жить в изгнании вдалеке от дочери из-за тебя! Столько союзников рисковало своей жизнью, чтобы помочь тебе. Снова и снова сотни людей умирают из-за твоих ошибок!       В каждый удар, в каждую фразу Лив вкладывала всю ярость, на которую была способна. Прайм чувствовал её ненависть к себе, порожденную болью и потерями, и это заставляло его Искру раскалываться на куски. Еще никогда он не ощущал столько ненависти от Лив в свою сторону и теперь не знал, как её успокоить. Чары Квинтессы затмевали её разум, как и его собственный когда-то. В тот момент его спас Бамблби — старый друг, которому удалось вытащить его сознание из удушающей бездны гнева и ненависти. Это было взрывом, заставившим его настоящее Я освободиться от липкой магии Создательницы. Старый, родной голос, который Оптимус не слышал веками и за отсутствие которого без устали винил себя, породил сильный эмоциональный всплеск. Настолько мощный, что разбил чары Квинтессы. Но как вытащить Лив? — Столько сломанных жизней и всё ради чего? — Выплюнула Пирс, надвигаясь на лежащего на земле противника. — Чтобы Оптимус Прайм двигался дальше! Наш благородный герой, охраняющий мир во Вселенной. Уничтоживший свой родной дом и принесший войну на чужую планету. Теперь Кибертрон возрожден, Земля в безопасности, а дальше что? Что ты будешь делать, герой, если вдруг придется выбирать между Кибертроном и Землей? Уничтожишь ли ты свой родной мир ради невинной планеты или дашь Земле погибнуть ради своей? А потом, как обычно, заменишь всех нас? Нет больше Кибертрона, но зато есть Земля. Больше нет Сэма, будет Кейд. Нет старой семьи, будет новая. Вместо Бамблби теперь Хлоя, а потом ты и её заменишь кем-то ещё. Дай угадаю, Элиту ты заменил мной?       Очередной, полный жгучей злости удар по корпусу — и Прайм пропахал собой землю, остановившись на солончаке. Перевернулся, попытался встать и сплюнул скопившийся во рту энергон. На нем, как и на Лив, не было живого места, куда не прилетал удар и где меч не оцарапал броню. Оба избитые и уставшие. Оптимусу нужно было что-то сделать, но в голове не было ни одной мысли, как бы вывести Оливию к свету. Но если этого не сделает он сам, то в игру вступит Леннокс, чего нельзя было допустить. Прайм знал, как Уильям работает, каким жестоким и грубым он может быть. Он также знал, что если свести Лив и Леннокса в схватке, тогда точно кто-то из людей пострадает. Пока что все солдаты живы по большому счету потому, что вся ярость Пирс направлена на одного Оптимуса, но это могло измениться в любой момент.       Прайм не спорил с ней по одной единственной причине — потому что сам не считал иначе. Он знал о своих провалах, помнил ошибки, которые стоили несчетного количества чужих жизней, винил себя в том, что не нашел другого способа закончить многолетнюю войну и что вообще не остановил её в самом зародыше. Многое можно было сделать по другому, найти иные варианты, но прошлое нельзя изменить.       Но Лив цеплялась не за это. Не за безликие души, утонувшие в Колодце всех Искр, не за жизни неизвестных землян, погибших на чужой войне. Лив утопала в собственной боли и потерях, в обидах и недосказанности, что долго таила в себе, не признавала или простила. Магия Квинтессы просто усилила это, заставила вырваться наружу, затуманивая рассудок. Оливия винила Прайма в том аду, через который ей пришлось пройти, и он был согласен с этим. — Ты хоть представляешь, каково это — быть твоей тенью? — Зло прорычала Лив, надвигаясь на автобота. — Постоянно считать, что недостаточно хорош? Последний из Праймов. А все остальные кладут жизни ради твоей защиты! Ошибка за ошибкой, Оптимус. Что, если ты больше не достоин быть Праймом? Что, если все беды из-за тебя?       Лив нанесла удар по корпусу. Оптимус перекатился, остановился на спине и попытался встать, но Пирс ударила по голове, а затем по челюсти, заставляя снова припасть к земле. Прайм чувствовал ненависть, сочащуюся из чужой Искры, злость, порожденную болью и страхами. И как он не замечал этого раньше?       Лив скрывала это за тоннами самоуверенности и сотней яркий улыбок, но не переставала корить себя за прошлые ошибки, выбор и принятые решения. Медленно пожирала себя изнутри, безмолвно рассыпалась, боясь показаться слабой. Лезла из кожи вон, чтобы стать лучше. Чтобы стать достойной его. — Я больше не хочу с тобой драться, — выдохнул Оптимус и, поморщившись от боли в по всему телу, встал на ноги. — Тогда ты умрешь намного быстрее, — рыкнула Пирс и снова бросилась на автобота.       Прайм думал, что она нанесет удар, приготовился его блокировать, но Лив поднырнула под его рукой, схватилась за корпус и крутанувшись сбила противника с ног. Автобот повалился на спину, Оливия последовала за ним. Прайм нанес удар по груди, за что получил ответный в лицо. Пирс вырвалась, сделав кувырок, но противник схватил её за руку, вывернул, заставив болезненно зашипеть сквозь зубы, крепко обхватил ладонью шею и придавил коленом одно крыло к земле. — Лив, я знаю ты где-то там, — прошипел Оптимус, удерживая противника на одном месте и вынуждая слушать, — ты не такая. Ты не хочешь никому вредить. — Откуда тебе знать, какая я на самом деле? — сдавленно ответила Лив, дернувшись.       Оптимус переместил ладонь на чужое плечо, обхватывая рукой корпус. Больше не попытка обездвижить противника, не удушающий захват, мешающий пошевелиться, а объятие. Запоздалая попытка поддержки, блеклая надежда образумить при помощи слов, потому что от других вариантов выворачивало наизнанку. — Ты права, — проговорил он на ухо противнику, — ты всегда была права на счет меня. Я не герой, я натворил много ужасных вещей, не раз подводил всех вас, отправил множество людей на смерть, но ты все равно продолжала верить в меня.       Лив замерла, перестав сопротивляться, прислушалась. Даже свободное крыло больше не трепетало, обессилено припав к земле. Искру настойчиво заполняли спокойствие и нежность, но Пирс продолжала противиться этому. — Я ошибался во многом, но на счет тебя — никогда. Лив, — Прайм вдруг грустно улыбнулся, — твоя душа полна любви и света. Не позволяй никому это отобрать. Ни Брауну, ни Квинтессе, ни мне. Ты можешь бороться с этим, Фелис, ты не монстр, которого послали убить меня и которым ты сама себя считаешь. Мне ужасно жаль, что я не заметил твою боль раньше, прости. — Мне не нужны твои извинения, — вдруг отозвалась Пирс, схватившись за руку у своей шеи. — Мне нужно, чтобы ты перестал причинять всем боль!       Лив сделала рывок и перекинула противника через себя, возвысилась над ним, когда тот приземлился на спину. Послышался глухой утробный рык. В разноцветной оптике больше не было жгучей ненависти. Теперь в ней отчетливо горело разочарование. — Возможно, ты всё же ошибся, — надломившимся голосом отозвалась Пирс, — я и есть монстр.       Обе Искры ныли, чувствуя боль друг друга и свою собственную, но она не отрезвляла. Лив всё еще находилась во власти Квинтессы, у Леннокса кончалось терпение, а у Прайма идеи. Он всего раз столкнулся с этой магией, которую не мог понять, и снова ощутил себя бессильным. Ни хорошие слова, ни сила не помогали успокоить Лив. Оба противника были равны по мощи и умениям, оба упрямы и опытны. Лив хотела убить того, кого винила в своей боли, а Оптимусу нужно было не только выжить, но и успокоить девушку, не навредив больше, чем он это уже сделал. Прайм всегда считал, что есть иной выход, кроме кулаков и чьих-то жертв, но опыт войны подсказывал, что иногда по другому не получалось. Битву нужно было заканчивать, пока не появились жертвы среди людей, а для этого Пирс придется остановить силой.       Лив кинула взгляд в сторону лежащего на земле меча, куда сразу же глянул и Оптимус. Противники переглянулись между собой и одновременно рванули с места. Лив была проворнее и легче Прайма, ей удалось первой достичь цели, но Оптимус вовремя выбил оружие из чужих рук, оттеснил её к огромному валуну. Нанес удар, но девушка увернулась от него; кулак полоснул по камню, откалывая от него куски. Однако Лив всё же не удалось уйти. Противник схватил её за шею, больно приложил к камню затылком, пытаясь отрезвить. Развернул и лицом припечатал к грубой породе. — Угомонись! — Отчеканил Прайм, оцарапав чужую щеку об камень.       Несмотря на то, что Лив всё же ослабла, она продолжала упрямо бороться. Прайм впервые пожалел, что она была настолько вынослива и хороша в рукопашном бою. Это делало ей честь в битвах против врага, но ужасно мешало, когда пришлось останавливать её саму. — Успокойся, — прошипел автобот, когда Лив подняла голову, и снова приложил её лицом об камень, — иначе Ленноксу придется открыть по тебе огонь! Я не хочу, чтобы кто-то еще пострадал. — Да ну? — Ядовито отозвалась Лив и болезненно поморщилась. — Тогда тебе не стоило так весьма неоднозначно прижиматься ко мне. Кстати, ты сзади — не наш стиль!       Лив взмахнула крылом. Коготь на его конце полоснул Прайма по спине, высекая из брони искры. Пирс вывернулась из ослабевшего на секунду захвата, обхватила чужой корпус ногами и крутанулась. Противники с грохотом повалились на землю, поднимая под собой соленую пыль. Лив тут же вскочила на ноги и схватила меч. Прайм не успел подняться, Пирс придавила его коленом в грудь, острыми когтями впилась в шею и приставила к горлу оружие, угрожающе царапнув лезвием броню. — А вот теперь по нашему! — Оскалилась она и вдруг болезненно вскрикнула.       Тело прошибло током, заискрилось, и Лив свалилась с Прайма на землю. Леннокс выстрелил ещё раз и пуля прилипла к броне, пуская новый разряд. Он не знал, сколько ещё подобных ударов током Лив сможет выдержать, пока её системы не сгорят, но был готов на еще один выстрел. Однако он не понадобился. Выигранного времени хватило, чтобы Прайм встал на ноги, взял свой меч и угрожающе наставил его на противника.       Лив мотнула головой, зажмурилась, а когда открыла глаза растерянно уставилась на острие меча у своего лица. Она подняла на противника непонимающий взгляд: — Почему ты это делаешь?       Подавленный взгляд девушки сбил с толку, но меч Прайм так и не опустил. Лив растеряно оглядела свои раны, осоловело обвела взглядом перепаханные окрестности, разрушенную базу, напуганных и напряженно уставившихся на них военных, и на её лице просияло понимание. Оптимус мог поклясться, что в этот момент услышал тихий всхлип. — Боже мой, Уолтер, — выдохнула Оливия, дрожащей от ужаса рукой прикрывая рот, — что же я наделала?       Рука Прайма, сжимающая меч, опустилась сама по себе. На корпусе Лив всё ещё были метки, один из окуляров сиял фиолетовым, но сожаление и ужас на лице не могли быть поддельными. Как и ощущение вины, зарождающееся в Искре. — Лив? — С пугливой надеждой в голосе отозвался Оптимус.       Пирс повернулась на автобота, сразу обратила внимание на его побитый корпус, новые вмятины и порезы на лице, содранную яркую краску на броне: — Что со мной, Оптимус?       Лив опустила взгляд на свои трясущиеся руки, а в Искре начала зарождаться паника. Оптимус откинул в сторону меч и попытался приблизиться к девушке, но она тут же отползла от него, как испуганный зверь. — Тихо, тихо, тихо, — успокаивающе произнес Прайм, протянув к ней руки. — С тобой всё будет в порядке, Лив, доверься мне. Квинтесса завладела твоим разумом, но… — Я снова это сделала, да? — Надломленно отозвалась Лив, а во взгляде отразилось отчаяние. — Я хотела убить тебя, навредила Уолтеру, разрушила базу. Это все из-за меня?       Всё внутри вновь начинало гореть, сенсоры сходили с ума. Звуки казались слишком громкими, свет — слишком ярким, а в голове гудело, как будто в пчелином улье. Лив качнула головой, но это не помогло. Сознание затмевало темной дымкой, удушающей, прибивающей к земле. — Фелис? — Прайм обеспокоенно нахмурился. — Ты со мной? — Ты должен вырубить меня! — Вдруг воскликнула Пирс, на какое-то время взяв над собой контроль, и вскочила на ноги. — Что? — Меня нужно вырубить, Оптимус! Я не могу это контролировать и снова нападу на тебя, — Пирс схватилась обеими руками за голову, ощутив новый болезненный импульс, и, с трудом выдавливая слова, продолжила: — Просто оффлайн мне не поможет, нужна полная отключка систем. Принудительная гибернация! При повреждении модулей… — Исключено, — тоном, не терпящим возражений, заявил Прайм. — Но… — Я сказал нет! Мы найдем другой способ.       Модули сознания были одним из самых важных элементов обоих тел Лив, которые нельзя оставлять без защиты, поэтому был изобретен механизм гибернации. При повреждении хотя бы одного из двух модулей система отключалась, а Искра погружалась в глубокий стазис, сохраняя в себе всю важную информацию для будущего восстановления. Клиническая смерть, как называл это Уолтер.       Однако существовал нюанс. Всё это было лишь теорией. Система гибернации никогда не тестировалась должным образом, ведь единственным образцом для исследований была сама Лив. Никто точно не знал, что случится при повреждении хотя бы одного из модулей. Что будет при непосредственном травмировании тканей мозга? Возможно ли восстановить тело и личность Лив с помощью одной только Искры? Подобная сложная система требовала тестов, экспериментов, как и любое другое изобретение. Никто, — ни земные ученые, ни кибертронские — не могли сказать, что случится при повреждении модулей сознания и сработает ли механизм гибернации. Тем не менее все они сходились на одном наиболее вероятном сценарии: смерть. — Нет другого способа, — взмолилась Пирс. — Никакая клетка меня не удержит, ты это знаешь не хуже меня. Ты не можешь драться со мной вечно, а я не хочу никому вредить. Оптимус, не позволяй мне кому-то вредить!       Лив дернула головой, с силой зажмурилась, а метки на её теле засияли, прожигая новые борозды в броне. Она согнулась пополам, обхватывая себя за корпус, упала на колени. Не подумав о возможных последствиях, Прайм тут же бросился к ней, обхватил ладонями её лицо: — Смотри на меня, Фелис, смотри на меня! Ты можешь с этим бороться, слышишь?       Пирс подняла на автобота затуманенный яростью взгляд фиолетовых окуляров. — Следующие жертвы будут на твоей совести, Прайм, — прошипела она сквозь зубы и нанесла удар лбом прямо в нос противника.       Голова Прайма откинулась назад, но следующий удар он успел блокировать. Отпихнул Пирс, встал на ноги и ушел от ответной атаки. Вывернул чужую руку и с силой сжав челюсти нанес удар в живот. Затем крепко обхватил голову противника и ударил об свое колено. Откинул Лив на землю и передернув плечами снова кинулся в атаку. Схватил её за крыло и дернул. Раздался треск и короткий вскрик — плечо переломилось, а сломанное крыло теперь беспомощно волочилось по земле. Вывернувшись, Лив перехватила чужую руку и потянула автобота на себя. Тот повалился, угрожая придавить Пирс, но она перекинула противника на спину. С трудом поднялась и захромала в сторону, обхватывая себя за ноющий от боли корпус. Не успела далеко уйти, как Оптимус схватил её за здоровое крыло, потянул на себя и подставил колено для очередного удара. Затем по спине, и опять в живот, чтобы не дать противнику прийти в себя. Снова и снова удары сыпались на Лив, вырывая болезненные стоны. Металл трещал и звенел, осколки отлетали в стороны вместе с искрами. Всё тело — одна сплошная сочащаяся энергоном рана, что внутри, что снаружи.       «Пожалуйста, сопротивляйся! — Мысленно взмолился Прайм, нанося новый удар. — Не дай мне убить тебя просто потому, что я не могу придумать иного выхода!». Но Лив его не слышала. Её попытки отбиться утихли. Уйти от ударов она больше не пыталась, а, оказавшись на земле, больше не вставала.       Пирс отлетела в сторону и ударившись спиной об камень повалилась на землю. Она с трудом встала на колени, мотнула головой, пытаясь держаться в сознании. Оптимус грозно двинулся на противника, а стоило ему приблизиться, как послышался сдавленный смешок. — Это всегда должен быть ты, да? — Лив вымученно улыбнулась. — Снова и снова так или иначе убивать меня.       Прайм так и остановился с занесенной для удара рукой. Будучи больше не в состоянии встать, Лив уселась на земле и вытерла сочащийся темно-синей жидкостью нос. Устремила взгляд куда-то в толпу военных, дернула кончиком здорового крыла.       Рука Прайма опустилась сама по себе. Как бороться против того, чего не понимаешь? Магия не материальна, Лив не была просто очередным врагом, а искать Квинтессу по всей планете не было времени. Оливия сидела перед ним на коленях сейчас, беспомощная и избитая, со смирением и разочарованием во взгляде смотрела на него снизу вверх.       Но Лив была права, если её не остановить, будут новые жертвы. Разве Оптимус мог это допустить? Оливия бы не хотела этого. Она не простила бы ни себе, ни ему этой слабости. Он знал, что должен сделать, но хватит ли ему сил?       Он потянулся к неподвижно сидящей Лив, медленно, боясь спугнуть, обхватил ладонями её лицо. Послышался скрежет металла. Пирс впилась когтями в свои бедра, из ран начал сочиться энергон, но её взгляд стал осознаннее, просветлел. В нем отразилось глубокое сожаление и преданность, от которых не только ныла Искра Прайма, но и подкашивались коленки. — Всё в порядке, — прошептала Лив, сильнее впиваясь когтями в броню.       Грудь Оптимуса пронзила боль. На какой-то миг ему показалось, что его Искра раскололась на части. Он погладил пальцами израненные щеки и отрицательно качнул головой: — Ничего подобного.       Два удара виском о камень были неожиданными и жестокими. Сдавленный вскрик был слишком коротким. Леннокс вжал голову в плечи, вздрогнув всем телом, а Эппс отвернулся еще после первого удара. Уильям отмер и кинулся к автоботам, а Роберт, скрепя сердце, бросился за ним. Горло сжалось от подступившего кома, стоило им увидеть безжизненный взгляд Прайма, направленный в пустоту, и неподвижное тело в его руках.       По пространству храма раздался глубокий, резонирующий в костях смех. Женщина, восседавшая в позе лотоса на холодном полу, раздраженно открыла глаза. — Что ты там говорила на счет плана? — Насмешливо отозвался Голос. — Ты всегда недооцениваешь своих врагов. — Возможно, мне всё же стоит изменить тактику. — Теперь я уверен, — довольно хмыкнул Уолтер, разглядывая под лупой микрочип, — это грипп. Ну, почти что грипп. Во всяком случае просто поразительно!       Сверкая интересом в глазах он чуть ли не в припрыжку побежал к своему рабочему месту. Тапнул по планшету, вывел картинку на большой экран. — Вот! — Воскликнул он, привлекая к себе внимание Эппса. — Это то, о чем я говорил! Грипп! Или ОРВИ. Та вообще любая болезнь, вызывающая высокую температуру. Или в принципе что угодно, что вызывает температуру. Наверное, мне не стоит называть это «гриппом» в таком случае… — Не хочешь пояснить, умник? — Фыркнул Эппс, поднимаясь по ступенькам к столу Беккета. — Да, сейчас, сейчас, — спохватился парень и махнул рукой. — Прайм, ты тоже иди сюда. Посмотри!       Оптимус отвлекся от своих дел на компьютере и направился к людям. — В общем, — начал Уолтер и коротко выдохнул, собираясь с мыслями, — я долго над этим думал. Изначально я решил, что повышенная температура была вызвана вирусом напрямую. Из предварительной диагностики… — Значит это был вирус? — Перебил парня Эппс. — Не какая-то там абракадабра, а вполне реальный компьютерный вирус? — Ну, я не знаю, что было в случае с Оптимусом, — осторожно ответил Беккет, — но в случае с Лив да, это самый обычный вирус. Ну, если можно назвать обычным инопланетный вирус с лапками и пастью, и… — Ладно, продолжай, — отмахнулся Роберт, уже привыкнув, что гения-инженера очень легко сбить с мысли. — В общем, — продолжил Уолтер, — из предварительной диагностики и разговора с Темной Лив я решил, что… — Как ты её назвал? — Удивленно вскинул брови Эппс, вновь перебив ученого. — Ну, как-то же нужно было её назвать, чтобы отделять поглощенное вирусом сознание от настоящей Лив, — виновато потупил взгляд Беккет, на что Роберт просто махнул рукой. — В общем я подумал, что вирус специально поднял температуру тела, чтобы вывести его из строя, ведь Темной Лив нужно было каким-то образом вынудить Леннокса дать разрешение на трансфер. Но потом я подумал, что это странно, ведь можно было хакнуть систему земного аватара и по другому. Я начал копаться и обнаружил, что небольшой перегрев в теле наблюдался намного раньше! Вот смотрите, — Беккет вывел на экран сравнительную диаграмму, — это показатели температуры до миссии в Сан-Франциско, а это после. Видите? Небольшие отклонения начались сразу по прибытию на базу, даже чуть раньше. Думаю еще в самолете. — Значит, — встрял Эппс, — заражение произошло всё-таки в Сан-Франциско? В тот момент, когда Лив чем-то обрызгали? — Да! Это были микрочастицы вируса, — Уолтер вывел на экран картинку маленького червеобразного пузатого робота с множеством ножек, напоминавшего обычную земную тихоходку, — то есть сам вирус, если быть точным, просто он настолько маленький, что незаметен даже взгляду трансформера. Микроскопические парни короче. Вирус проник в дыхательные пути, забрался в системы и начал свою дискотеку. Но он всё еще не поднимал температуру, это Лив сделала сама. — Ты хочешь сказать, что она сама себя расплавила? — Эппс ошарашено уставился на Уолтера. — В целом — да! Круто, правда? — Беккет улыбнулся во все зубы, ожидая аплодисментов в свой адрес, но, так и не дождавшись их, продолжил: — Я создал пару симуляций с ИИ. Обычно этот вирус действует так же, как и на Прайма — просто поглощает разум, путает мысли, подчиняет, ну вы поняли. С Лив всё было иначе в целом благодаря тому, что она была человеком. Что происходит с человеческим организмом при попадании в него вируса? Какие первые симптомы гриппа?       Эппс покачал головой, стараясь вспомнить когда в последний раз болел на острые респираторные заболевания, и вдруг осознание красноречиво отобразилось на его лице: — Повышенная температура! — Именно! Одним из первых симптомов почти любых неполадок в нашем организме — это повышенная температура. Организм видит вирус или бактерию, начинает бороться против него, и для этого повышает температуру, думая, что это сможет убить вредителя. К тому же, при повышенной температуре активизируется иммунитет, в общем там целая система, но сейчас не об этом. Дело в том, что мозг Лив, его часть, которая заключена в модулях сознания, всё еще помнит, каково быть человеком. Соответственно, система видит вирус, начинает против него борьбу единственным знакомым ей способом — повышением температуры. Но тут обнаруживается проблема — таким образом компьютерный вирус не убить, хотя организм продолжает повышать температуру, считая, что просто для этого особого вируса нужно пожарче. И вот внутри Лив уже настоящая духовка, которая плавит системы! Первыми в расход пошли органические соединения, ведь они меньше всего приспособлены к таким температурам. Затем земной металл. Кибертронские схемы не пострадали, так как они приспособлены и к более высоким градусам. Это ведь то, почему автоботы не расплавились при входе в атмосферу Земли. В общем, температура повышается, схемы плавятся и, в конце концов, их замыкает. Черная слизь — это смесь энергона и расплавленных органических элементов. Таким образом делаем вывод, что аватар сжег не сам вирус, а сопротивление ему. — Так, а что на счет разодранной кожи? — Поинтересовался Эппс.       Кажется, ему теперь вовек не забыть этих зияющих дыр на руках и шее девушки, обнажающих скопление внутренних систем. — Это можно сказать, что побочный эффект… — Уолтер задумался, — э-э-эм, сжигания внутренностей? Я не придумал более красивое название, но зато это точно отображает то, что произошло. Смотрите, температура повышается, органические элементы начинают сгорать, но так как Лив ощущает всё немного иначе, то ей кажется, что это не боль, а зуд. Знаете, как от укуса пчелы. Всё внутри начинает зудеть, Лив чешется, а так как температура уже довольно высокая, то она нагревает не только внутренние системы, но и энергон, который в свою очередь нагревает магистрали, а те подогревают кожу, которая становится более мягкой и податливой. Зуд становится всё сильнее, Лив расчесывает кожу всё активнее и сдирает её к чертям. Кстати, судя из царапин и изрезанных магистралей под ранами, она продолжала чесаться даже после того, как содрала кожу. Натуральная агония! — Она так сильно сопротивлялась желанию убить Оптимуса, что буквально сожгла себя, — подытожил Эппс, на что Беккет активно закивал. — Она, походу, так часто делает, да?       Оптимус осуждающе глянул на парня и Уолтер виновато потупил взгляд: — Прости. В общем, это то, что произошло с земным аватаром. А вот что происходит дальше. Как сказала Темная Лив: «Пришлось импровизировать». Человеческое тело было выжжено изнутри, это пошло не по плану, но при этом сработало на руку Квинтессе. Эти микрочелики — робо-тихоходки — внедрили свой собственный вирус в системный код, который вместе с сознанием трансферится в робо-мод. Мы думали, что всё в порядке, ведь до этого у нас из ярких симптомов заражения были только повышенная температура, черная слизь и желание кокнуть Прайма. Вирус, уже занесенный в системный код, начинает в это время подавлять её волю, что делает намного быстрее и успешнее, потому что ему не приходится иметь дело с органикой — кибер-формы полностью состоят из металла, не считая начинку модулей сознания, соответственно, заразить системы намного проще. Поэтому нет повышенной температуры, тело просто не борется с вирусом, воспринимая его как «своего парня». Раз нет высокой температуры и органики, значит и черной слизи неоткуда взяться. Зато теперь у нас есть огромное тело с таким же огромным желанием надрать Оптимусу зад. — Но почему она сразу не вырвалась и не пошла его искать? — А тут нам помогут её модули сознания, те самые, в которых ещё осталась органика. Они держались до последнего, даже во время битвы с Оптимусом. Лив отчасти могла контролировать тело или какие-то отдельные движения, я точно не уверен. Факт в том, что Темная Лив не могла пошевелиться не из-за фиксирующих скоб на платформе в ту ночь, а из-за внутренней борьбы с обычной Лив. Они, короче, как темная и светлая сторона Силы, кто победит? — Но все-таки победила Темная Лив, если отправила тебя в полет и намылила шею Оптимусу. — Очевидно в один прекрасный момент Лив проиграла вирусу. Хотя судя из рассказа Прайма, она всё еще иногда возвращалась. Не уверен, что в этом есть какая-то закономерность. Просто чистая случайность, когда именно Темная Лив уступит бразды правления. Возможно, ты прав, Оптимус, и боль её немного отрезвила. Поэтому Лив смогла на какое-то время очнуться, когда Леннокс выстрелил в неё из пушки-убаюшки. — Неужели тебе и правда позволили их так назвать? — Удивился Эппс. — Ну, не совсем, — Уолтер неловко почесал затылок, — официально они называются ЭрАй-Прайм, но кому нужно официальное название, когда есть пушка-убаюшка?       Эппс вопросительно ткнул пальцем в большой экран с графиками, которые Оптимус неотрывно изучал уже несколько минут. — А, это? — Беккет снова тапнул по экрану планшета и вывел старый снимок. — Помнишь тот эксперимент с аватаром, который закончился черным фонтаном слизи? Откуда мы вообще узнали, что Лив реагирует на присутствие Прайма? Вот эти колебания мозговой активности, они усиливались при непосредственном приближении Оптимуса. У меня поначалу была теория, что это болевые пики, потому что это очень похоже на то, как человеческий мозг влияет на боль. Уколол палец — рецепторы послали сигнал нейронам в мозгу, а мозг уже сам расшифровал полученное ощущение, как боль. То есть по тому же принципу. Но позже Оптимус объяснил мне, что это такое, так что тут я немножко ошибся. — И что же это?       Уолтер кинул настороженный взгляд на Прайма, будто спрашивая разрешения, на что автобот молча кивнул. — Основная проблема в том, что нужно всегда держать в голове то, что Лив была человеком, но уже им не является. Что в обоих её телах содержатся как органические элементы, так и кибернетические. Часть организма реагирует по старым, человеческим паттернам, а часть — уже как трансформер. И не всегда понятно с первого взгляда, что произошло на этот раз. Поначалу я решил, что те пики мозговой активности — это боль, что было бы логично, будь она человеком. Но в земных телах за боль и тактильные ощущения отвечают органические элементы, которые на тот момент уже были полностью сожжены! Но если они были сожжены, как она могла чувствовать боль? Это не давало мне покоя, поэтому я обратился за помощью к Оптимусу, и оказалось, что ответ лежит на поверхности, просто то я идиот! В человеческом теле мозг — управляющий орган нервной системы. Укол в палец, да? Сначала факт укола, затем само ощущение, когда до мозга дошел сигнал и он расшифровал это ощущение как боль. А все потому, что все нервные окончания напрямую соединены с мозгом. Мозг Лив — это остатки вещества в модулях сознания. А что соединено с модулями напрямую?       Эппс пожал плечами: — Не знаю. — Её Искра, — ответил Прайм.       Уолтер утвердительно кивнул и снова сменил картинку на экране. — Если хочешь, я могу не рассказывать Эппсу об этой части, — обратился Уолтер к Оптимусу. — Хэй! — Возмутился мужчина. — Я же стою прямо здесь! — Прости, просто это личное, я поэтому решил уточнить. — Думаю, Лив была бы не против, — ровно отозвался Прайм. — Ну-у-у, — протянул Уолтер, которому вдруг стало неловко вслух об этом говорить, — если коротко и о главном, их Искры связаны. — А если немного более подробно? — Нетерпеливо надавил Роберт, когда Уолтер замолчал. — Искра — это скопление позитронов, — продолжил ученый. — Они не имеют твердого состояния, это грубо говоря шар чистой энергии, который тем не менее можно разделить на части или слить несколько Искр в одну. При определенных условиях они также способны обмениваться информацией. Чтобы земные аватары работали слажено с кибер-формами, нам пришлось разделить Искры Прайма и Лив на две части, чтобы они были одинаково совместимы со своими телами. Соответственно, обе частицы обладают одними и теми же свойствами. Пока всё понятно?       Эппс кивнул, позволяя Беккету продолжить: — Как я уже сказал, Искры Прайма и Пирс связаны. Они могут ощущать присутствие друг друга на относительно большом расстоянии, как в принципе и обмениваться информацией, позволяя им от части чувствовать чувства друг друга. Я всё правильно говорю?       Уолтер повернулся к автоботу, вопросительно подняв брови, а когда Прайм утвердительно кивнул, продолжил: — Короче, вирус воспользовался этой связью, чтобы Лив было легче отыскать свою цель. Поэтому её так штырило злобой рядом с Праймом, а со всеми остальными она была спокойной. Она ощущала его присутствие, а вирус тем временем заставлял её нападать.       Эппс задумчиво закивал, пытаясь уложить в голове много новой информации: — Так, я кое-что упустил. А почему они связаны-то?       Щеки Беккета вдруг порозовели и он неловко почесал заживающую рану на лбу: — Ну, знаешь, там пестики-тычинки, всё такое. У каждого вида это происходит по разному. Вот у них это через временное слияние Искр, что оставляет свой след… — Я понял! — Перебил Эппс. — Без подробностей. — А еще иногда они синхронизируются, — добавил Беккет и вывел на экран новый график. — Ну, я про Искры.       На большом экране показались два похожих графика с высокими, колеблющимися пиками. Беккет уже открыл рот объяснить, что он имел ввиду, как из угла лаборатории послышался негромкий стон и последовавшая за ним ругань: — Господи Иисусе, почему у меня такое жуткое похмелье. У роботов вообще может быть похмелье?       Три пары глаз повернулись на звук. Очнувшись Лив поморщилась, пытаясь отодрать от платформы на удивление тяжелую голову. Свет резал оптику, все звуки казались слишком резкими, а тело не слушалось. — Наша спящая красавица проснулась! — Искренне радуясь событию воскликнул Эппс.       Лив снова застонала, только на этот раз уже более раздраженно: — Эппс, у тебя всегда был такой противный голос? Зачем там громко-то?       Оптимус первым оказался у платформы, обхватил ладонями лицо Лив, помогая удерживать голову в одном положении. — Зрение и слух сейчас придут в норму, — мягко произнес он, надеясь лишний раз не раздражать чужие сенсоры. — Тебе нужно открыть глаза, Лив. Можешь не резко, но это нужно сделать, чтобы системы провели настройку оптики.       Превозмогая неприятные режущие ощущения, Пирс с трудом разлепила глаза. Оптические элементы задвигались, сужаясь и расширяясь старались сфокусироваться. — Сейчас будет неприятно, — сказал Прайм и вдруг засветил Лив в лицо.       От резкого яркого света Пирс дернулась: — Твою мать! И почему ты такой… — Какой? — Оптимус выключил фонари и, придерживая голову Лив, внимательно рассматривал состояние её оптики. — Сукин сын! — Не знаю, таким уродился. Видишь меня?       Пирс заморгала, а когда оптика наконец сфокусировалась и перед глазами появилась четкая картинка, широко улыбнулась: — Привет.       Прайм даже подумать не успел, как сам расплылся в похожей улыбке: — Привет.       Беккет толкнул Эппса локтем в бок и подсунул ему планшет. На экране два отдельных графика выплясывали в одинаковом танце с высокими пиками. Роберт понимающе улыбнулся. — А теперь кто-нибудь из вас мне ответит, почему я снова в наручниках? — Пирс раздраженно уставилась на присутствующих.       Шаловливая усмешка тут же сползла с губ Беккета, будто тот был пойман с поличным, и он кинулся к прикованной к платформе пациентке: — Ты что-нибудь помнишь из последних событий? — Что именно ты называешь последними событиями? — Ответила Пирс. — Ну, заражение вирусом, разгром базы, пиздюли Прайму. Вот что-то такое.       Лив непонимающе нахмурилась и уставилась на Беккета, будто в нем были ответы на все вопросы. Её лицо медленно вытянулось, непонимание сменилось ошеломляющим осознанием, а затем переросло в ужас. Пирс дернулась, скованная браслетами, но так и не сдвинулась с места. Грудь начала вздыматься от частого дыхания, а руки непроизвольно сжались в кулаки. — Что это? — Напряженно поинтересовался Эппс. — Снова вирус? — Нет, — отмахнулся ученый. — Обычная паника. Глупый человеческий мозг думает, что телу нужно дышать, чтобы успокоиться. Сейчас пройдет.       Оптимус потянулся к лицу Лив, но отпрянул, стоило девушке испуганно вскрикнуть: — Нет!       Прайм разочаровано поджал губы, но отступил. — Прости, — прошептала Лив, зажмурившись и пытаясь отогнать подальше недавние воспоминания. — Прости, прости, я это случайно. Господи, Уолтер!       Беккет вопросительно поднял глаза на девушку. — Уолтер, прости меня, — Во взгляде Лив показалось столько сожаления, что парню стало не по себе. — Мне ужасно жаль! Ты в порядке? — Главное, что мой гениальный мозг не пострадал, — отозвался Беккет, ободряюще улыбнувшись.       Пирс снова посмотрела на Оптимуса. — Прошу, скажи мне, что все живы, — взмолилась она, а голос предательски надломился.       Если бы она могла заплакать, слезы сожаления от содеянного давно бы покатились по её щекам. Прайм сделал еще одну попытку и осторожно потянулся к Лив: — Можно?       Пирс опасливо покосилась на руки у своего лица, неуверенно, но всё же утвердительно кивнула. Как только ладони коснулись её щек, Пирс облегченно закрыла глаза, почувствовав, как Искру наполняет мягкое ощущение безопасности. — Все в порядке, — медленно и четко проговорил Прайм, — все живы и никто не пострадал. — Что просто удивительно, — вдруг послышался голос Уолтера, — учитывая, что ты без разбору швырялась техникой, угрожала Ленноксу да и просто взбесилась, как зверь в клетке. А еще Леннокс сказал, что у тебя какой-то фетиш на разрушение его баз и что ты это делаешь специально, потому что ненавидишь его. Я не особо понял отсылки, но судя по всему такое не в первый раз, так что…       Оптимус раздраженно закатил глаза и недовольно уставился на Уолтера, заставляя его заткнуться. — Простите. Само как-то вырвалось, — Уолтер виновато уткнулся в планшет.       Беккет закончил последнюю диагностику и отчитался Ленноксу, который заглянул на короткое время в лабораторию. Без того, чтобы убедится лично в отсутствии каких-либо подозрительных признаков вируса, Уильям наотрез отказывался давать согласие на освобождение Лив. И даже после того, как соответствующий приказ был отдан, Леннокс отдельно акцентировал внимание на усиленных мерах безопасности и постоянных проверках, которые Лив теперь придется какое-то время перетерпеть. — А ещё мы временно изъяли у тебя Т-шестерню, — добавил Уолтер, когда командир покинул лабораторию, — чтобы ты не смогла трансформироваться и полететь куда-нибудь творить апокалипсис. — Я уже это поняла, — фыркнула Оливия. — Да? Быстро ты. — Это буквально часть моего тела. Ты бы быстро понял, если бы у тебя отобрали почку? — Справедливо.       Уолтер застучал пальцем по экрану планшета, что-то промычал себе под нос, задумчиво почесал подбородок. Все показатели были в норме, а теперь, когда ученый знал, на что обращать внимание, диагностика становилась намного проще. Уолтер и Прайм лично работали над выводом вируса, чисткой, а так же обновлением модулей сознания. Последняя процедура была самой сложной и кропотливой. Беккет не спал все время, пока они с Оптимусом двадцать часов подряд доставали осколки, вычищали модули, заменяли пластины и обновляли соединения. Полная реконструкция позволила окончательно удалить вирус из системы. Беккет даже признался, что не будь у них возможности обновить модули сознания, скорей всего, часть вируса осталась бы в Лив. Однако, как утешение или оправдание поступков Прайма, это было слабым заявлением. Автобот всё еще упрямо считал, что был иной путь решения проблемы, не прибегая к подобной жестокости. — Что на счет неконтролируемой агрессии, ненависти, жажды крови и желания напинать Прайму? Имеются? — Подал голос Беккет. — Нет, — отозвалась Лив, — всё вполне контролируемое. — Я уверен в нашей с тобой работе, Оптимус, — сказал Уолтер, когда Прайм собрался освободить Лив. — К тому же на ней нет никаких меток, что радует больше всего, учитывая, что именно они были главными маркерами заражения, просто на тот момент мы об этом не знали. Как удобно, что Квинтесса оставляет метки на своих приспешниках, да? Судя по всему, она собственник по натуре.       Прайм отцепил последний браслет. Лив аккуратно ступила на пол, держась за предложенную руку, осторожно взмахнула крыльями, разминая их, встряхнула ногами и даже пружинисто попрыгала. — Я думала будет хуже! — Удивленно хмыкнула она. — Я провела в отключке четыре дня, а будто проснулась после обычного трансфера. Да! Всё в порядке.       Лив уверенно занесла ногу для шага и вдруг повалилась набок. Прайм поймал её, держа за плечи, и Лив сдавленно хихикнула: — Кажется, я снова вкрашилась в тебя! — Кажется, Уолтер добавил в твою систему немного отсебятины, — усмехнулся автобот. — Если ты про её каламбуры, то это не я! — Тут же отозвался Беккет. — Она такая изначально была.       Лив сделала еще одну попытку пройтись, но это удалось с трудом. Тело плохо слушалось, отзывалось с запозданием, и Пирс вдруг испугалась, что ей заново придется привыкать к этой форме. — Это было ожидаемо, — вставил свое слово Уолтер, — мы заменили тебе модули сознания, потому что один из твоих старых был всмятку. Нужно время, чтобы новые синхронизировались с системой. Хорошая новость в том, что гибернация работает. По крайней мере в этот раз точно. Советую немного физических нагрузок для ускоренной синхронизации…       Лив вдруг задела стол, рассыпав содержимое, и устроила грохот на всю лабораторию. — И координации, — закончил мысль Беккет и, устало вздохнув, направился собирать рассыпанные приборы. — Знаешь, лучше этим заниматься на улице. Там тоже много чего можно повалить и разбить. Всё! Идите отсюда. Кыш-кыш!       Стоило Лив показаться на улице, как мелькающие туда-сюда солдаты стали кидать на неё настороженные взгляды. Что-то внутри девушки болезненно сжалось, а её крылья поникли, припав к полу. Она загнано оглядела базу, вид на которую открывался из этого отдаленного ангара, и ей стало не по себе. Она не просто разрушила часть военного объекта, напугала людей и напала на лидера автоботов, но еще и наговорила много того, чего не стоило знать окружающим. Стыд и вина с новой силой затопили Искру. Она вдруг почувствовала себя обнаженной до костей перед толпой народа. Захотелось трансформироваться и улететь. Высоко под облака, откуда все казалось мелким и незначительным, где впереди было только чистое одинокое небо.       На поникшее плечо Лив опустилась рука. Оптимусу не нужно было спрашивать, он прекрасно ощущал её чувства в своей Искре. Как и видел косые взгляды в их сторону, поникшие крылья напарницы, её подавленный взгляд и сутулую спину. Тем не менее спустя несколько секунд Лив выпрямилась, расправила плечи, подобрала крылья, и гордо подняв голову направилась к своему ангару.       Блок автоботов представлял собой группу из нескольких больших ангаров, внутри поделенных на сектора. Каждый сектор — отдельная комната, куда можно было попасть только с улицы. Обычно были заняты только две — Лив и Оптимуса. В остальных же могли расположиться другие автоботы, которые по каким-то причинам задерживались на Земле. Иногда там гостили трансформеры, которые случайно оказались на планете и ожидали перелета в свой родной мир.       Большинство комнат представляли собой скучный отсек из четырех металлических стен и кровати. Никому больше и не требовалось — это был просто перевалочный пункт. Однако комната Лив была другой. Привыкнув проводить в ней много свободного времени и прятаться от посторонних глаз, Пирс перетащила из дома множество вещей. Свой компьютер, одежду для земного тела, косметику, уютный плед и тапочки, пару книг, планшет и наушники. Большинство из этого ей было не нужно, но старые человеческие привычки не отпускали и создавали некую иллюзию контроля.       Тактичный стук в дверь раздался уже после общего отбоя. Все солдаты разошлись по казармам, научный персонал и обслуживание также отправились отдыхать. Командование уходило последним, и Леннокс в это время был в главном ангаре, заканчивая отчеты и разбирая документы. — Уходи, — раздалось глухое из угла комнаты. — Лив здесь нет.       Оптимус тяжело вздохнул и войдя в ангар закрыл за собой дверь на замок. В углу показался кокон из крыльев, одни только ноги торчали из-под них. — Тогда я подожду её тут, — сказал Прайм, присаживаясь на пол рядом.       В комнате повисла тишина. Спустя несколько минут послышался лязг и перепонки крыльев приоткрылись. Из образовавшейся щели показался сияющий голубым окуляр. — Привет, — Прайм склонил голову, пытаясь поймать чужой взгляд.       Лив спрятала крылья за спину и устало прислонилась головой к холодной стене сбоку. У неё было достаточно времени, чтобы утонуть в вине и ненависти к себе и, в принципе, за этой работой и прошел весь день. Ощущение, что от неё одни неприятности, сковало Искру цепкой хваткой. Стыд расплывался вместе с энергоном по венам, хотелось сжаться в клубок и никогда больше не покидать стен этой комнаты.       А больше всего давило то, что никто из её близких не держал зла. Ни Леннокс, базу которого она снова разрушила, ни Эппс, которому угрожала опасность, ни Уолтер, которого Лив одарила раной на лбу, ни даже Оптимус, которого она буквально хотела убить! Как такое было возможно? Это сбивало с толку. Лив казалось, на неё должны злиться, но всё, что друзья испытывали, была радость от того, что оба автобота остались живы. «Хотя, — подумалось девушке, — Леннокс теперь точно долго будет вспоминать этот инцидент». — Хочешь поговорить об этом? — Негромко отозвался Прайм. — Нет, — тут же ответила Лив, готовая к этому вопросу.       В комнате снова повисла тишина. Лив не знала, что сказать, не знала, стоит ли вообще что-то говорить. Никакие извинения тут не помогут, ни разговоры, ни сожаления. Возможно, чуть позже она найдет правильные слова, но сейчас в голову ничего не шло. — Как тебе удается скрывать от меня столько боли? — Снова заговорил Прайм. — Я не чувствую в тебе её сейчас.       Лив устало выдохнула, сдавила пальцами переносицу и посмотрела собеседнику прямо в глаза: — Потому что её нет.       Оптимус непонимающе склонил голову в бок. Лив не врала, не могла врать ему, ведь он знал о её истинных чувствах, ощущал их в своей Искре. Но тогда откуда в ней взялось столько ненависти, которой подпитывался вирус? — Было время, когда я хотела тебя ненавидеть, — продолжила Пирс, виновато потупив взгляд, — когда была в тюрьме, когда позволила накачать себя энергоном, когда убивала ради сохранения конспирации, когда меня загнали в том лесу, каждый раз, когда меня избивали. Но я не смогла. То, что вирус заставил меня наговорить тебе, не было правдой. По крайней мере, не всё из того, что я сказала. Иногда я злюсь на тебя и мне действительно хочется тебе врезать, но я не ненавижу тебя. Всё, что я когда-либо сделала, было моим выбором, и только я ответственна за него. Я продолжаю выбирать тебя не потому, что ты Прайм, командир, герой или нет, а просто потому что хочу. Я делаю это не ради тебя или планеты, а ради себя. Ты изменил меня, Оптимус, и то, кем я являюсь сейчас, нравится мне больше меня прежней. — Я никогда не считал, что ты недостаточно хороша, — ответил Прайм, пытаясь поймать чужой взгляд. — Мне жаль, что какие-то из моих поступков заставили тебя думать иначе. И тебе не обязательно быть сильной всё время, особенно рядом со мной. Пообещай мне, что хотя бы иногда будешь отпускать себя, а в это время я могу побыть сильным за нас двоих. — Тогда ты пообещай мне то же самое, — ответила Лив, посмотрев автоботу в глаза. — Ты не обязан проходить через всё в одиночку.       Оптимус ответил не сразу. Одарил девушку напряженным взглядом, пока комната утопала в тишине, попытался отмахнуться от приятного, обволакивающего Искру чувства. Он был лидером, тем, кто всегда должен защищать остальных, он не имел право на слабости. Тяжесть ответственности стала привычной, без неё он ощущал себя неправильно. Но это тепло, окутавшее Искру, было слишком соблазнительным. Заставляло думать, что всё будет в порядке, отгоняло холод одинокого бремени. Оптимус пришел, чтобы поддержать Лив после травмирующих для них всех событий, но каким-то чудным образом теперь она заставляла его душу успокаиваться, делясь ощущением безопасности и доверия. — Хорошо, — наконец сдался он.       Пирс мягко улыбнулась, собралась ответить, но запнулась. Нахмурилась, по-хозяйски развернула сидящего рядом Прайма к себе спиной. — Господи, — выдохнула Оливия, разглядев длинный шрам на всю широкую спину, — Оптимус, прости, я… — Все в порядке, — отмахнулся автобот. — Нихрена подобного!       Лив аккуратно провела пальцами по металлу. Вдоль спины тянулся рубец, переходил с пластины на пластину содранной краской и разорванной броней. Шрам, оставленный острым когтем крыла Лив. Достаточно глубокий, чтобы пришлось паять рану по всей длине. Чувствуя вновь накатывающий стыд, Лив уткнулась лбом в спину Прайма, продолжая нашептывать извинения, и обвила руками его корпус. Так они просидели некоторое время, молча, не шевелясь, деля тепло друг друга, пока Оптимус снова не заговорил, сжав чужие ладони в своих. — Пообещай мне ещё кое-что, — Прайм мягко, но настойчиво разомкнул чужие руки и повернулся лицом к Лив. — Ты перестанешь бездумно жертвовать собой, особенно ради меня. Почти всегда есть иной путь, но ты даже не пытаешься искать варианты.       Обида кольнула в Искре Лив и она отстранилась, но Оптимус сжал её руку и не дал уйти: — Лив, я говорю это не для того, чтобы ты ощущала себя виноватой в том, что заботишься обо мне. Я хочу, чтобы ты заботилась и о себе тоже. Ты считаешь, что моя жизнь дороже твоей, и без тебя мир не рухнет, но ты ошибаешься. Мой — рухнет. Эппса, Хлои, Аннабель, Леннокса, всех кто любит тебя и кого любишь ты. Лив, у тебя столько причин для того, чтобы пожертвовать собой, неужели среди них не найдется хотя бы одной, чтобы жить?       Оптимус резко замолчал, закрыл глаза и с силой сдавил пальцами переносицу. Лив стало не по себе от его надломившегося голоса, от острой боли в его груди, от понимания, что со смертью Оливии умирает и частица его Искры. — Лив, — продолжил автобот, так и не открыв глаза, — я видел твою смерть слишком много раз. Больше не хочу. Пожалуйста, давай искать пути решения проблем, при которых никому из нас не придется жертвовать собой.       Лив не ответила, с размаху врезалась в чужую грудь с объятиями, вцепилась ладонями в спину, как утопающий за спасительную соломинку. Оптимус прижал её к себе, пристроил руки между крыльев, поцеловал висок и уткнулся в её плечо. Плотнее сомкнул кольцо из рук, возможно, сильнее, чем следовало, но в груди вдруг поселился страх, что, если этого не сделать, Лив просто исчезнет. Растворится в воздухе, пройдет сквозь пальцы, как будто и не было её никогда. И хорошо, что Пирс не нужно было дышать, иначе в легких бы давно закончился кислород.       Никто из них не знал, сколько они так просидели на полу, боясь разомкнуть руки, пока Лив не подала приглушенный чужим плечом голос: — А в таком положении я могла бы запросто пырнуть тебя ножом. — Поэтому мы отобрали всё твое оружие, — усмехнулся Прайм, радуясь возвращению прежнего шутливого тона девушки. — И Т-шестерню, чтобы я не трансформировалась и не унеслась устраивать скандальчики? — Именно так. — И посадили под домашний арест? — Да. — Надолго? — Еще как! — Вот дерьмо.