Esse quam diu non existimo

Гарри лежал на своей кровати, уставившись в потолок, (которого всё равно не видел — комната была погружена в полумрак) пытаясь укрыться от собственных мыслей. Но тишина была почти абсолютной — даже Рон, обычно выдающий себя громким храпом, на этот раз спал беззвучно. Или не спал вовсе. Гарри не был уверен. И всё же сон не приходил. Он ворочался, менял положение, натягивал одеяло до подбородка и снова откидывал его вниз, но бесполезно. Что-то внутри не давало покоя, сжимало грудную клетку, как тугой ремень. Он медленно повернул голову и скользнул взглядом по комнате. Тусклый свет от уличного фонаря снаружи пробивался сквозь щель между шторами, вырисовывая тени на полу и стенах. Кровать Дэмиана оставалась пустой. Уже сколько часов прошло, а он так и не вернулся. Гарри нахмурился и слабо вздохнул, вновь переворачиваясь на бок. Мысли беспорядочно проносились в голове, сменяя друг друга без толку и смысла. Он вспоминал их ссору, разговор с Гермионой, тяжёлый взгляд Дэмиана... А потом — спасение эльфа. Того самого странного, иссохшего создания с золотистыми глазами, что теперь мирно спал в кресле, укутавшись в плед. Гермиона, разумеется, приложила все усилия, чтобы привести его в чувство. Она колдовала почти без остановки, повторяя всё, что помнила, — и Гарри чувствовал горькую благодарность, смешанную с досадой на самого себя за то, что не смог помогать так же усердно. Он украдкой посмотрел на эльфа, чьё дыхание стало ровным, а лицо — хоть и бледным, но уже не носило смертельной маски. Гарри снова отвернулся, зажмурился и попытался приказать себе уснуть. Им завтра рано вставать: нужно было заглянуть в их магазин, проверить, что в нём можно изменить, попытаться немного прибраться... Но мысли упрямо крутились вокруг одного — они не решили, что делать дальше. С Дэмианом. С тем, что происходит между ними. И это мучило сильнее всего. Через какое-то время Гарри зло откинул одеяло и сел. Комната по-прежнему была окутана тишиной, но теперь она казалась натянутой, как перед грозой. Он провёл рукой по лицу, вздохнул и, немного помолчав, наконец заговорил: — Вы ведь не спите? Ответа не последовало. Только всё та же гнетущая, напряжённая тишина. — Я знаю, что вы не спите, — тихо, но твёрдо сказал он. — Просто не хотите говорить. Но нам нужно. Просто необходимо. Мы не можем завтра притворяться, что всё нормально. Мы даже не решили, что будем делать с Дэмианом. Мы... чёрт, мы даже не знаем, на одной ли мы стороне. Несколько секунд — полнейшее безмолвие. А потом послышался тяжёлый, почти раздражённый вздох Рона, и матрас рядом с ним заскрипел: он сел, опершись локтями на колени. — А что ты хочешь услышать? — глухо спросил он, устало посмотрев на Гарри. — У тебя есть план? Гарри перевёл взгляд на Гермиону. Она так и не повернулась — всё ещё лежала, отвернувшись к стене, укрытая с головой. — Гермиона... ты с нами? — негромко спросил он. Секунда тишины. Две. — Не знаю, — ответила она наконец, тихо, почти шёпотом. Затем села, медленно скидывая одеяло с головы. Её волосы растрепались, лицо было бледным, под глазами залегли тени. — Я не знаю, Гарри, — повторила она уже громче. — Я устала. И я... я просто не понимаю, что происходит. Я не понимаю Дэмиана. Я не понимаю вас. — она потёрла виски, устало моргая. — Мы сделали правильное, спасли эльфа... но ощущение, будто всё рушится. Гарри молчал. Он чувствовал, как внутри нарастает глухая тяжесть, с каждым её словом будто кто-то опускал гирю ему на грудь. Он не знал, что ответить. Не знал, как утешить её, когда сам ощущал точно такое же — будто невидимая трещина пролегла между ними, и каждый день делал её только глубже. Он лишь вновь перевёл взгляд на пустую кровать Дэмиана, нахмурившись. Тень от спинки ложилась на пол, словно указывая на его отсутствие. — Без него разговор не получится, — пробурчал Рон, нарушая затянувшуюся паузу. Он почесал затылок, тяжело вздохнул и на секунду задумался. Гермиона, не поднимая глаз, негромко, почти неуверенно, сказала: — Может, он сейчас внизу... В общем зале. Сидит один. Думает. Прежде чем Гарри успел что-либо сказать, Рон уже поднялся с кровати. Гарри удивлённо посмотрел на него. — Эй, ты куда? — спросил он, не понимая. Рон, слегка повернувшись у нему, бросил через плечо: — Если он там, я приведу его. Сколько можно ходить вокруг да около. Надо поговорить. Он открыл дверь и вышел, оставив за собой только негромкий щелчок. Наступила тишина. Почти звенящая. Гарри и Гермиона остались вдвоём, и, казалось, даже эльф в кресле, укрытый пледом, дышал тише, чем прежде. Гарри сидел, сцепив руки в замок, устремив взгляд в пол, будто ища ответы в неровностях старого деревянного паркета. Гермиона не говорила ничего — только изредка бросала взгляд на дверь, словно ожидая, что вот-вот в проёме появится и Рон, и Дэмиан. Прошло несколько минут. Потом — лёгкие шаги в коридоре, едва слышный скрип досок под ногами, и дверь приоткрылась. Гарри резко поднялся на ноги, сердце сжалось в ожидании. Но в комнату вошёл только Рон. Один. — Где он? — спросил Гарри, уже чувствуя нарастающее разочарование. Рон пожал плечами. Его лицо было хмурым, как вечерний туман за окном. — Его там нет. Эти три слова повисли в воздухе, как камень, брошенный в омут. Тишина после них стала ещё глубже. Гарри уставился на Рона, будто надеясь, что он сейчас добавит: "Шутка", или "Я его просто не нашёл", или хоть что-то, что развеет тревогу, поднимающуюся в груди. Но Рон только подошёл ближе и сел обратно на кровать, тяжело выдохнув. — Ни в общем зале, ни на кухне. Я заглянул даже в чулан у лестницы. Его нет. Гарри закусил губу и опустился обратно на матрас. — Значит, он где-то там... — пробормотал он, больше себе, чем кому-то ещё. — Один. Ночью. После всего, что случилось. — Может, ему нужно было просто... пространство, — осторожно предположила Гермиона, хотя и сама не звучала уверенно. Гарри кивнул, но по его лицу было видно: мысль эта не приносит облегчения. — Пространство — это одно. А вот исчезнуть вот так, не сказав ни слова... — он запнулся, сжал кулаки. — Это уже другое. Он не просто отошёл, он… ушёл от нас. В комнате вновь повисла тишина, наполненная только шумом ветра за окном. Тишина, в которой каждый из них, казалось, пытался найти объяснение поступку Дэмиана. Или хотя бы оправдание. — Вы помните, — тихо начал Гарри, — заходил ли он сюда вообще? После меня? Гермиона слегка нахмурилась, опустив взгляд на свои сцепленные пальцы. — Да, — кивнула она. — Минут через пять после того, как ты вышел. Я… я даже удивилась, что вы разминулись. Он просто зашёл, молча. И всё. — И всё? — переспросил Гарри. — Он ничего не сказал? — Нет, — покачала головой Гермиона. — Просто прошёл мимо. Я думала, он… просто хочет побыть один. — Но он не выходил, — добавил Рон, почесывая затылок. — Серьёзно, я лежал здесь всё время с открытыми глазами, считал трещины на потолке. Если бы дверь открылась — я бы услышал. Она скрипит так, что даже глухой призрак вздрогнет. Гарри задумчиво перевёл взгляд на окно. Несколько секунд он просто смотрел в него, как будто что-то искал. И вдруг — будто кто-то щёлкнул пальцами прямо у него в голове — его лицо изменилось. — Окно, — прошептал он. Он шагнул к нему и распахнул створку. В лицо ударил прохладный ночной воздух, волосы слегка взметнулись вверх. Гарри поднял голову, заглядывая наверх, туда, где черепица крыши образовывала пологий козырёк. И вдруг вспомнил. Одной из прошлых ночей, когда сон так же не шёл, он проснулся от лёгкого скрипа. Дэмиан тогда вошёл в комнату не через дверь, а именно через окно. Как тень. Как будто это было для него вполне обычным. — Гарри? — осторожно спросила Гермиона, подходя ближе. — Что ты делаешь? Он не ответил. Только выглянул наружу, прищурившись, и громко позвал: — Дэмиан! Тишина. — Я знаю, что ты там! — повторил он, уже громче. — Нам нужно поговорить. Слышишь? Перестань прятаться. Но в ответ снова — ничего. Только ветер скользнул по черепице и исчез где-то вдали. — Эй, — Рон встал рядом, заглядывая через плечо Гарри, — ты что, правда думаешь, что он… — Да, — отозвался тот, не отводя взгляда. — Он уже делал так. Несколько ночей назад. Когда думал, что я сплю — он залез через окно. Я тогда подумал, что мне показалось, но… теперь я уверен. Рон скрестил руки на груди, глядя наверх с сомнением. — Слушай, я всё понимаю, но ты же не уверен на сто процентов, да? Может, он уже где-то в подземельях, или, не знаю, полетел на метле освежиться. А мы тут как три идиота, в полночь, торчим у окна. Вон, даже та кошка на заборе смотрит на нас, как на неудавшихся эксперименты по превращению людей в фонари. Гермиона не удержалась и хихикнула сквозь напряжение, но тут же замолчала, оглянувшись наверх. — Пожалуйста, Дэмиан, — её голос был мягким, почти умоляющим. — Просто… скажи хоть что-нибудь. Мы волнуемся. Тишина. Рон молча покачал головой. — Ладно, хорошо. Но если он не ответит — ты же не полезешь туда, правда? — А вот и полезу, — отрезал Гарри. Он шагнул ближе к подоконнику, легко закинул одну ногу внутрь рамы и встал на носки. — Мы попали в это время вместе. И мы выберемся вместе. Я не позволю нам распасться. Не сейчас. — Гарри... — начала Гермиона, но он уже шагнул на подоконник. — Осторожно, — пробормотал Рон, отступая в сторону. — Только не навернись, ладно? — Всё нормально, — отозвался Гарри, цепляясь за оконную раму. — Просто отойдите. Если я свалюсь, то хотя бы не на вас. Он приподнялся, встал в полный рост, и медленно потянулся вверх, нащупывая рукой край крыши. Пальцы коснулись холодного металла, и в тот же миг из темноты вынырнула фигура. — Ах ты ж... — выдохнул Гарри, дёрнувшись назад, едва не потеряв равновесие. Но прежде чем он успел пошатнуться, чья-то рука схватила его за запястье с нечеловеческой хваткой. Из тени над ним смотрело знакомое лицо — хмурое, недовольное, с каплей усталости в глазах. — Ты идиот, — сказал Дэмиан тихо, но отчётливо, подтягивая Гарри вверх. — Мог бы и свернуть себе шею. — Зато я был прав, — ухмыльнулся Гарри, повиснув в воздухе и глядя на него снизу вверх. — Я знал, что ты там. — И всё равно полез? — фыркнул тот, помогая ему вернуться на подоконник. — Упрямец. Когда Гарри вновь оказался внутри, к нему тут же бросились Рон и Гермиона. Гермиона даже схватила его за рукав, словно боясь что он сново полезет наверх. — Ты в порядке? — выдохнула она. — Вполне, — усмехнулся Гарри, переводя взгляд на Дэмиана. — Зато теперь он с нами. Они все трое посмотрели на Дэмиана, который стоял на подоконнике, будто решая, стоит ли спрыгивать внутрь. Наконец он вздохнул и сделал шаг вперёд, бесшумно ступив на пол. Он оглядел их — настороженных, взволнованных, упрямо не отпускающих взгляд. И ничего не сказал. Пока.

***

Когда Дэмиан переступил порог комнаты, всё стихло. Тишина опустилась, словно мягкое, но тяжёлое покрывало, и придавила всех троих. Воздух стал вязким, как туман, наполненный напряжением. Никто не знал, с чего начать. Они просто стояли: Гарри — чуть ближе к центру комнаты, Гермиона — у стола, Рон — возле кресла. А Дэмиан остался у окна, не двигаясь, опершись плечом о косяк, будто всё ещё не решил, останется ли. Молчание тянулось долго. Неловкое, липкое, полное несказанных слов. — Ну… — первым нарушил его Рон, почесав затылок и бросив быстрый взгляд на друзей. — Мы вроде как… хотели поговорить, да? Дэмиан хмыкнул — не громко, но отчётливо — всё так же не отрывая взгляда от улицы. — Удивлён, что разговор не начался с «привет», — бросил он с сухой усмешкой. — Обычно вы в этом особенно преуспеваете. Особенно ты, Гарри. Гарри почувствовал, как к щекам подступает жар. Он вспомнил: он вышел из комнаты в ванную — и прямо перед дверью столкнулся с Дэмианом. Глаза в глаза. Напряжение в воздухе тогда можно было резать ножом. А он, полный тревоги и вины, не придумал ничего лучше, чем пробормотать жалкое: «Привет». Дэмиан тогда даже не ответил. Просто прошёл мимо. Теперь же… он вспоминал это не со злобой, а с оттенком иронии. Гарри вздохнул, немного облегчённо. Значит, не злится. Или хотя бы не настолько, как они боялись. Он поднял взгляд и посмотрел на Дэмиана. Тот, наконец, отвёл глаза от окна и смотрел теперь в стену, будто искал ответы в ней. Лицо его оставалось непроницаемым. — Я… — начал Гарри, чувствуя, как слова застревают в горле, — я понимаю, почему ты не хочешь с нами говорить. Мы… поступили по-глупому. Нужно было сначала продумать путь отступления, а не лезть с голыми руками в логово к егерям. Ты вправе злиться на нас. Он замолчал, но, увидев, как Дэмиан чуть приподнимает бровь, добавил: — Но мы не могли иначе. Если бы всё повторилось… я бы всё равно попытался спасти того эльфа. Но, может быть, один. — Гарри, — перебил его Дэмиан. Его голос был низким, чуть хрипловатым от усталости. — Ты ничего не понял. Гарри замер, а Рон и Гермиона напряглись. — Я не злюсь на вас сейчас, — продолжил Дэмиан. — Я злился тогда. В ту самую секунду, как увидел вас там. В той чёртовой подворотне. Среди клеток, стали и... крови. Он выдохнул и отвёл взгляд, словно вспоминая. Пальцы его сжались на подоконнике. — Почему ты тогда не поговорил с нами? — спросил Рон осторожно. — А просто ушёл. — Потому что я был на грани, — тихо ответил Дэмиан. — Мне нужно было время. Чтобы… прийти в себя. Чтобы не сорваться. Он замолчал, а потом, после короткой паузы, добавил, не глядя на них: — Я чуть не сорвался, когда увидел ту кровь. Это было… близко. Слишком близко. Я почувствовал её... почти как зов. И, чёрт возьми, мне понравилось. Гарри застыл. Он вдруг ясно вспомнил ту улицу — запах железа, мокрые камни под ногами, и как Дэмиан вдруг замер, сжав зубы… а потом бросился вперёд, убивая тех, кто был готов убить их. — Прости… — прошептал Гарри. — Я не подумал, как это могло повлиять на тебя. Мы… — Вы — трое гриффиндорцев, — перебил его Дэмиан, с кривой усмешкой. — Без тормозов, без плана, зато с сердцем размером с башню астрономии. С вас станется кидаться на дракона с палкой, если увидите, что он кого-то ест. Рон фыркнул, но не смог скрыть усмешку. Гермиона мягко улыбнулась, будто напряжение немного отпустило. — Я не злюсь, — повторил Дэмиан уже тише. — Просто… я устал. Мне всё тяжелее держать себя в руках. С каждым днём это чувство — жажда, инстинкт, называйте как хотите — становится сильнее. Я боюсь, что однажды… не смогу остановиться. Что вы окажетесь рядом — и я не сумею отличить врага от друга. — Но ты не один, — твёрдо сказал Гарри, подходя ближе. — Мы с тобой. И если нужно держать тебя — будем держать. Сколько нужно. Сколько сможем. — Мы тебе верим, — тихо сказала Гермиона, подходя рядом. — И не потому что ты не опасен. А потому что ты — наш друг. Рон кивнул, сжав губы: — И если тебе нужно вмазать кому-то, чтобы выдохнуть, я могу пожертвовать носом. Один раз. Дэмиан рассмеялся. Низко, искренне, впервые за долгое время. И в этом смехе не было горечи. Только облегчение. Только тёплая, почти родственная близость. — Какие же вы идиоты, — с облегчённым смехом выдохнул Дэмиан, опуская голову. Его плечи наконец слегка расслабились, голос потеплел, как будто лёд, застывший в груди, начал медленно таять. — Возможно, — хмыкнул Гарри, отходя от него, — Но ты всё равно застрял с нами. — Привязались, как клещи, — заметил Рон, устроившись спиной к кровати. Его голос прозвучал лениво, почти сонно, но взгляд оставался цепким, внимательным. Дэмиан покачал головой, но не стал спорить. Улыбка не сходила с его лица, но в его взгляде мелькнуло что-то другое — нечто тёплое, почти благодарное. Как будто в этот момент он по-настоящему понял: они не уйдут. Не бросят. И не испугаются. На секунду повисла почти уютная тишина, как в доме, где кто-то наконец сказал вслух то, что все боялись признать. — А как ты вообще нас нашёл? — внезапно спросил Рон, словно эта мысль наконец догнала его среди сумбура эмоций. — Откуда ты знал, где искать? Гермиона, сидящая на краю кровати, приподняла голову. — Я тоже об этом думала, — тихо сказала она, вглядываясь в лицо Дэмиана. — Это был твой дар, да? Ты почувствовал нас? Дэмиан пожал плечами и откинулся назад, облокотившись на стену. — Да. Именно он и помог. Не сразу… но именно он вывел меня к вам. Гарри приподнял бровь: — А как это вообще работает? Что ты почувствовал? Дэмиан замолчал, будто прокручивая всё снова у себя в голове. Его лицо стало чуть более серьёзным. — Объяснить это сложно, — медленно начал он. — Сначала, ещё до того как вы ушли, у меня появилось странное ощущение. Как будто что-то… неправильно. Появилась тревожность. Ни с чем не связанная, просто… гнетущая. Я не придал этому значения. А потом… наступил вечер, и вас всё ещё не было. Он сделал паузу, медленно вдыхая, словно возвращаясь туда — в то время, в то чувство. — Я сидел в комнате, смотрел в окно и вдруг понял, что внутри меня что-то сорвалось. Тогда тревожность сменилась на панику. Я не понимал, что происходит, но в груди пульсировала мысль — беги. Ищи. Что-то было не так. Я не мог сидеть. Не мог ни думать, ни дышать. Было ощущение, будто мне нужно было делать хоть что-то, но я не знал, что именно. Его голос стал тише. — И вдруг… образы. Яркие. Мгновенные. В одном я увидел, как Рон падает. Его глаза были открыты, но уже мёртвые. А потом — крик Гермионы. Такой, будто у неё вырвали сердце. Не просто испуг, не боль — а как будто она чувствует, как всё рушится. Гермиона побледнела, но не отвернулась. — В другом Гарри отталкивает Рона, закрывая его собой, — продолжал Дэмиан, — и получает заклинание «Авада Кедавра» в грудь. Падает. И тишина. Потом другой вариант. И ещё один. Сотни образов шли один за другим. Всё было почти одинаково. Только результат каждый раз… смерть. Я… — он сжал пальцы, — я не мог это остановить. Они были как кошмары которые я был не в силах контролировать. И тогда я просто… побежал. Положился на интуицию. И оказался рядом. — И тогда ты… — начал Рон, но замолчал. Дэмиан кивнул. — Я тогда был… не в себе. Почти на грани. Один из егерей держал тебя, Рон. Я не раздумывал. Просто кинул одно из старых семейных проклятий. То, что с ним случилось… — он замолчал, нахмурившись, — я даже не осознавал чем это может обернуться против меня. — А потом? — прошептала Гермиона. — Потом я ничего толком не помню. Всё будто в тумане. Только одно держалось в голове — не сорвись. Я чувствовал запах крови. Слышал, как бьётся сердце человека рядом. И сдерживал себя. Из последних сил. Опять тишина. Теперь уже другая — тяжёлая, наполненная. Гарри почувствовал, как холодок пробежал по позвоночнику. Мысль пришла неожиданно — точная, холодная, резкая. Он ясно осознал: Дэмиан убил человека. Нет. Не одного. Гарри вспомнил, что егерей было трое. А к моменту побега остался только один. Он вспомнил ту кровь. Тёмную, густую, с комками плоти на стенах, на земле. Вспомнил, как отводил взгляд, не желая понимать. Он медленно повернул голову к Дэмиану. Тот сидел спокойно, будто всё, что только что сказал, было не больше чем пересказ чужого сна. — Ты… в порядке? — наконец спросил Гарри, и в его голосе прозвучала не только забота, но и тревога. Глубокая, настоящая. Дэмиан чуть нахмурился, словно вопрос застал его врасплох. Потом пожал плечами. — Не считая голода — да. В остальном… всё спокойно. — он сделал паузу, а потом добавил, иронично приподняв уголки губ: — А вы как? Каково это — знать, что ваш друг — убийца? Слова повисли в воздухе, будто разорвав ткань вечера. Никто не ответил сразу. Гарри смотрел на него долго. Внимательно. Он не чувствовал страха или отвращение. И не удивления. Только понимание — горькое, тихое. И, что сильнее всего — сострадание. Он знал, что Дэмиан не искал крови. Он видел перед собой не монстра, не холодного хищника. Он видел человека, который пытался остаться человеком. Несмотря на то, кем он стал. И в какой-то момент Гарри понял: может быть, это и есть настоящая сила — стоять на краю и всё ещё держаться. Но он всё ещё не знал, как ответить.

***

После долгой, вязкой тишины, в которой будто затихли даже звуки ночного Лютного переулка, первым нарушил молчание Рон. Это всегда был он — тот, кто не мог долго выносить гнетущую тишину, особенно если в ней витала тревога, замешанная на чувствах, которые он не умел — или не хотел — раскладывать по полочкам. — Да ну к чёрту всё это, — пробормотал он и шумно выдохнул, откидываясь на спинку кровати, — Задумываться, копаться… Это не по мне. Правильно, неправильно — пусть этим кто-то другой занимается. Не я. Он фыркнул, мрачно глядя в угол комнаты, будто там сидело нечто, что могло бы поспорить с его словами. — Если бы не Дэмиан, я бы уже был трупом. Серьёзно. Всё. Конец. Так что… — он пожал плечами, — может, это и к лучшему, что те егеря мертвы. Он замолчал, нахмурился, поджал губы, будто осознал вес своих слов, и, немного помедлив, добавил: — Наверное… Гарри тихо хмыкнул, не осуждая, но и не соглашаясь. — Значит, убийство становится не убийством, если убитый — злодей? Рон задумался. Он потёр шею, почесал затылок и пожал плечами с кривой полуулыбкой. — Понятия не имею. Может, да. Может, нет. Знаешь, Гарри, мне… плевать. Главное — мы живы. А остальное пусть философы в Министерстве разбирают. Или в газетах. Гарри покачал головой, не потому что не согласен, а потому что всё было слишком сложным, чтобы соглашаться или спорить. Потому что каждый раз, когда он пытался осмыслить произошедшее, его сознание будто сталкивалось с глухой стеной. Стеной, на которой кровью были выведены только три слова: «Это нужно было». В этот момент Гермиона, всё ещё сидевшая на кровати, опёрлась на руки и выпрямилась. Её лицо, обычно мягкое, стало сосредоточенным, взгляд — острым, как лезвие. Она посмотрела на друзей и заговорила, её голос звучал отчётливо и спокойно, но в каждом слове чувствовалась внутренняя твёрдость: — Знаете… истина ведь не абсолютна. Она не существует сама по себе. Она всегда зависит от того, кто смотрит. Она повернулась к Рону. — Ты считаешь, что Дэмиан виноват? Рон нахмурился, и в его глазах промелькнула тень раздражения. Но он быстро взял себя в руки и, пожав плечами, ответил: — Нет. — сказано было с удивительным для него спокойствием, — Он нас спас. Всё остальное… ну, как бы сказать... В тех условиях не было вариантов. — А ты? — Гермиона повернулась к Гарри. Он молчал, опустив взгляд, будто рассматривал трещину на полу, но смотрел не на него, а куда-то вглубь себя. В прошлое. В мысли, в которые он не хотел лезть. В образы, что прятались в темных углах памяти. — Я… — он сделал вдох, потом выдох. — Не знаю, что чувствую. Я не хочу прям утверждать что убийство это правильно. Но и не считаю что Дэмиан виноват. Это… сложно. — Хм, — только и сказала Гермиона. — Да. Сложно. Она на секунду задумалась, потом вновь заговорила, теперь медленно, вдумчиво: — Видите ли, мораль — это не нечто универсальное. У каждого она своя. Для кого-то — пнуть бродячую кошку — мелочь, глупость. А для другого — акт жестокости, равносильный преступлению. Всё зависит от того, через какую призму ты смотришь на мир. Через опыт. Через страхи. Через то, во что ты веришь. Даже злодеи… они не считают себя злом. Они просто… мыслят иначе. По другому чем остальные, через свою логику. Гарри внимательно смотрел на неё. Это была та Гермиона, которую он знал с одиннадцати лет — не та, что знала все заклинания и расписания уроков, а та, что умела видеть суть. Та, чей разум был якорем в самых мрачных водах. — История, — продолжила она, — всегда пишется победителями. А победители решают, кто был героем, а кто — чудовищем. Но если стереть названия, забыть лица, и остаться наедине с самим поступком… всё станет размытым. Всё станет зыбким. Она помолчала, затем перевела взгляд на Дэмиана. — Скажи… ты когда-нибудь убивал раньше? Тот чуть вздрогнул, не от испуга, а скорее от неожиданности и удивлённо поднял на неё взгляд. — Нет, — ответил он просто. — Но я видел, как это делали другие. Мои родители. Некоторые из старших родственников. — Ты думал тогда, что это неправильно? Дэмиан задумался. Словно проверял себя, вытаскивая из памяти далёкие ощущения, от которых осталась только тень. — Нет, — честно признался он. — Мне было всё равно. Это казалось… частью жизни. Как дождь. Как холод. Это просто… было. Гермиона кивнула. Не с осуждением — с пониманием. С горьким, взрослым принятием мира, в котором нет простых ответов. — Внутренние запреты у всех разные. Кто-то плачет, убив насекомое. А кто-то не дрогнет, глядя, как умирает человек. И вот тут… — она провела пальцами по воздуху, будто чертя невидимую грань, — проходит настоящая черта. Не между добром и злом, а между теми, кто всё ещё способен чувствовать, и теми, кто уже потерял это. Её голос стал мягче, тише: — Пока человек не начинает убивать ради удовольствия, без цели, без разницы… Пока в нём есть боль и сомнение — он остаётся человеком. А значит — никто не имеет права судить его, будто он просто монстр. Никто. Повисло молчание. Не тягостное. Не гнетущее. Молчание, в котором слова оседали на душах, будто снег на землю — медленно, мягко, но навсегда. В этом молчании было принятие. Не оправдание, не забвение, а тихое, горькое согласие с тем, что мир, в котором они оказались, не оставляет белых пятен. Гарри смотрел на Гермиону, и в груди у него медленно расправлялось что-то тёплое. Взгляд его смягчился. Он не улыбался, но чувствовал, как щемит сердце — от благодарности. От осознания, что рядом с ним есть человек, который не сломался. Не сдался. И по-прежнему остался их голосом. Их опорой. Их разумом. Она была светом — не ярким, ослепительным, а тёплым, спокойным, тем, что освещает путь, когда кажется, что его больше нет. Дэмиан опустил взгляд. Он не ответил, не сказал «спасибо», но Гарри заметил, как тот чуть сильнее вжал пальцы в ткань на коленях. Как тихо вздохнул. И этого было достаточно, чтобы понять — он услышал. Он понял. И, может быть, впервые — по-настоящему. Ночь за окном сгущалась, холод подбирался к окнам, но внутри комнаты стало теплее. Не из-за огня. Из-за тишины, в которой теперь было место для прощения. Для надежды.

***

Когда Рон зевнул в третий раз, громко и без всякого стеснения, Дэмиан внезапно поднял голову от своей тени в уголке комнаты и усмехнулся. — Что вы там делали так долго? — спросил он лениво, но с явным интересом. — Потерялись, что ли? Рон, уже почти провалившийся в сон, опираясь на локти, вздрогнул, будто кто-то плеснул на него холодной водой. Он чуть не соскользнул с кровати и, чертыхнувшись, уставился на Дэмиана с выражением крайнего раздражения. — Да мы… — начал он, но махнул рукой и буркнул: — Неважно. Гермиона мягко улыбнулась, её взгляд был всё ещё рассеянным от усталости, но в голосе звучало спокойствие: — Мы искали. Искали очень долго. И что бы мы ни находили — всё было не то. Всё как будто… ложное. Пустое. Дэмиан фыркнул, качнув головой. — Я так и знал. — он встал, прошёлся по комнате, разминая плечи. — Это неудивительно. Сейчас магические вампиры для большинства — миф. Легенда, покрытая слоем пыли и лжи. Всё настоящее давно исчезло. То, что осталось, — или подделка, или заперто так глубоко, что вы с вашими "ищем по лавкам" не доберётесь. — Мы и не рассчитывали, что будет легко, — хмуро заметил Гарри. — Но потом один продавец дал нам наводку. Сказал, что знает место, где есть нечто настоящее. Мы решили попробовать. Дэмиан замер и резко повернулся к нему. — Ты серьёзно? Вы последовали за советом случайного жителя Лютного? Гарри пожал плечами, словно этот упрёк был ему знаком. — А вдруг он говорил правду? У нас не было других зацепок. Это всё, что у нас было. — Прекрасно, — протянул Дэмиан, закатив глаза. — И что дальше? — Мы долго искали этот магазин, — продолжил Гарри. — Дольше, чем предполагали. Словно он… перемещался или прятался от нас. — "Кровь и Плоть", — хмыкнул Рон. — Вот так назывался этот магазинчик. Мило, правда? Когда мы наконец нашли его, дверь просто… растворилась. Будто туман, исчезла прямо у нас на глазах. — Ну конечно, — фыркнул Дэмиан. — "Кровь и Плоть", растворяющиеся двери, подозрительный продавец… Да вы, ребята, просто диагноз. Гриффиндор — это не факультет, это состояние ума. Без страха, без логики, с полным погружением в потенциальную смерть. Браво. Гермиона тихо рассмеялась, хотя в её глазах всё ещё плыло беспокойство. — Всё было не так уж и плохо, — заметила она. — Не считая общей… мрачности. — Не так уж и плохо? — переспросил Рон, фыркнув. — Ну да. Если не считать странного продавца, странного магазина и того факта, что когда мы вошли — ещё только вечерело, а когда вышли — уже была ночь. Причём глубокая. Гарри медленно покачал головой, вспоминая. Образ того мужчины стоял перед глазами до сих пор. — Он был… странный. Красивый. Даже завораживающий. Но от него веяло холодом. Не внешним, а… внутренним. Как будто ты стоишь перед чем-то древним, чужим. Как будто он смотрел на нас и видел не нас, а наши слабости. — Ну надо же, — пробормотал Дэмиан, закатив глаза. — Успел оценить его привлекательность, да? Это было жизненно необходимо? Гарри с лёгкой усмешкой пихнул его в бок. Пока они разговаривали, Дэмиан пересел ближе к нему, теперь сидя вполоборота, опершись локтем о колено. — Он дал нам книгу, — продолжил Гарри, голос его стал тише. — Просто так. Не просил ничего взамен. Ни золота, ни услуг. Только… взглянул на нас так, будто уже знал, чем всё кончится. — И что, даже цену не назвал? — нахмурился Дэмиан. Гермиона пожала плечами, скрестив руки на груди. — Он сказал: "Оплата найдёт вас сама, когда придёт время. Вы поймёте, когда оно придёт". — Великолепно, — мрачно усмехнулся Дэмиан. — Прямо как тогда, перед тем, как нас вышвырнуло в это время. Всё эти "время придёт", "сами поймёте" — не нравятся мне эти фразы. Совсем не нравятся. — Может, — сказал Рон, — когда мы прочитаем эту книгу, тоже откроется какой-нибудь портал. Или… ещё что-то. Он не договорил. В комнате повисла тишина. Дэмиан обвёл взглядом комнату, будто ожидая, что книга внезапно вылетит ему навстречу. — А где книга? На секунду повисло молчание. Гарри замер, словно кто-то выдернул из-под него стул. Внутри всё сжалось. Мгновение — и паника взлетела в груди, будто укус жалящей осой. Его глаза расширились, сердце забилось чаще, в голове вспыхнула одна-единственная паническая мысль: Книга! Я её не взял! Он вскочил на ноги, сердце стучало в ушах, дыхание сбилось. В груди резко вспыхнуло беспокойство, почти паника. Как же так? Всё, через что они прошли, их поиски, риск, таинственные фразы продавца — и он просто забыл книгу? — Гарри? — обеспокоенно позвал Дэмиан. — Что с тобой? — Мы должны вернуться, — выдохнул Гарри. — Мы… я… я не взял книгу. Мы не можем её оставить там. Мы должны… Он шагнул к двери, не замечая ошарашенных взглядов Дэмиана и Гермионы, но прежде чем он успел дотянуться до ручки, за его спиной раздался смех. Тихий сначала, сдержанный — а потом громче, звонче, почти до слёз. Это смеялся Рон. Гарри обернулся, нахмурившись. Рон вытер глаза, всё ещё хихикая. — Гарри… твоё лицо! Ты был таким… уничтоженным! Я просто не выдержал. Прости, это было гениально! — Что… что смешного?! — возмутился Гарри, нахмурившись. — Я тут, между прочим, спасаю ситуацию! Мы чуть не.. — Подожди, подожди, — Рон замахал руками, — ты даже не дал мне слова вставить. Как только ты понял, что книги нет, — всё, режим паники. Ты врубил его с такой скоростью, что я не успел ничего сказать. Он протянул руку под подушку и, как фокусник, извлёк оттуда её — ту самую книгу. Потёртую, с темно-синим переплётом, от которого веяло чем-то живым, затаённым, опасным. Гарри застыл. Открыл рот. Закрыл. Потом снова открыл. — Откуда она у тебя? — наконец выдавил он — Я её схватил, когда мы убегали, — пожал плечами Рон. — Ты что, думаешь, я бы оставил такую штуку? Мы же не просто так туда лезли. Захватил и спрятал. А ты — как закричишь… Гарри с шумом выдохнул, опускаясь обратно на кровать, прикрывая лицо ладонями. Облегчение обрушилось на него волной, растекаясь теплом по телу. Сердце всё ещё билось быстро, но уже не от страха — от неловкого смеха, готового вырваться. — Не мог ты сказать об этом раньше? — простонал он сквозь пальцы. — Когда? — хмыкнул Рон. — Ты же сразу начал орать про возвращение, бросился к двери как герой трагедии. Я просто смотрел шоу. Гарри тихо засмеялся сквозь руки. Смех был нервный, но облегчённый. Гермиона тоже улыбнулась, облегчённо выдохнув, а Дэмиан усмехнулся, качая головой. Комната снова наполнилась звуками жизни. И всё же, даже среди смеха, книга лежала на кровати, как немой участник беседы, как предупреждение — или приглашение. А с ней — и тайны, которые они вскоре раскроют. Или которые раскроются им.

***

— Мы же… не собираемся читать её прямо сейчас, да? — нарушил тишину Рон, глядя на книгу, как на капкан. — То есть… уже рассветает. Мы вообще-то планировали сегодня заняться магазином. Помните? Тряпки, пыль, все дела… За окном первые бледные полосы утреннего света уже крались по небу. Лютный переулок просыпался, а в их комнате царила странная смесь усталости, напряжения и предвкушения. — В магазин можно пойти потом, — задумчиво сказала Гермиона, не сводя взгляда с книги. — Сейчас у нас есть дела поважнее. Дэмиан… И эльф. Она перевела взгляд на Дэмиана, который в ответ скрестил руки на груди и скорчил такое выражение, словно кто-то предложил ему поучаствовать в танцевальном конкурсе. — Прекрасно, — скривился он. — Просто прошу, давайте не ставить моё имя в один ряд с существом, у которого ноги размером с мою ладонь и уши, как у летучей мыши. Я ещё не совсем домашний эльф, если вы не заметили. — Это можно обсудить, — хмыкнул Гарри. — Предатель, — буркнул Дэмиан, но беззлобно. Гермиона только закатила глаза, встала, подошла к Рону, взяла у него книгу и молча поставила её в центр. Тёмно-синий переплёт поблёскивал в свете раннего утра, а серебряная застёжка смотрелась так, будто удерживала нечто гораздо большее, чем просто страницы. — Это... глупо, — пробормотал Рон, хотя уже подсаживался ближе. — Мы что, серьёзно собираемся открывать книгу из магазина с названием "Кровь и Плоть"? Прямо сейчас? Без кофе и мозгозащиты? — Вполне, — сухо ответила Гермиона. — Если ты не заметил, мы уже не в том времени, и вряд ли у нас есть график, которому можно следовать. А эта книга… Она может объяснить, что с нами произошло. — Или сделать так, чтобы у нас стало ещё больше вопросов и меньше пальцев, — буркнул Рон, но всё же сел на пол. Гарри и Дэмиан последовали за ним. Книга, будто ощущая внимание, вдруг мягко дрогнула — застёжка щёлкнула, и плотная тёмная обложка сама собой приоткрылась. Бумага внутри была жёлтая, словно старая, но без следов пыли. Чернила были кроваво-чёрными, плотными, и слова складывались в ровные, каллиграфические строчки. На самой первой странице, изящным почерком, было написано: "Эта книга не раскрывается без намерения. Если лжёшь ей — она молчит Если боишься — она кусается. Если хочешь ответ — она даст, но не даром. Книга даёт лишь тем, кто осмелился стать частью её плоти." — Это... жутковато, — прошептал Гарри. — И поэтично, — добавил Дэмиан. — Прямо как некрономикон для тех, кто чувствует эстетику. — Знаете, а мне напоминает девиз для клуба мазохистов, — пробормотал Рон, заглядывая Гарри через плечо. Гермиона хмыкнула, но уже с головой ушла в текст и аккуратно перевернула страницу. За вступлением следовали главы, не обозначенные номерами, но каждая начиналась с символа — странные, живые руны, часть которых будто бы двигалась, когда на них не смотрели прямо. Первая глава называлась: Плоть Вечной Ночи: Магия крови и наследие древнейших" — Прекрасно, — Дэмиан насмешливо вскинул брови. — Прямо с порога — в некромантию. Почему бы и нет? Следующие строки были написаны менее каллиграфично, как будто почерк менялся в зависимости от содержания. Там описывались особенности магии крови — как она может быть использована не для разрушения, а для укрепления, связи, даже защиты. Упоминались кланы, давно исчезнувшие из волшебного мира, и ритуалы, которые в нынешнем времени считались забытыми или запрещёнными. Это… — Гермиона слегка побледнела. — Это знание, которого нет даже в отделе запретных книг Хогвартса. Эта книга… она… — Живая? — подсказал Гарри, наблюдая, как слова на краю страницы медленно исчезают, оставляя лишь пустое пергаментное поле. — Подстраивается, — уточнила она. — Она видит, кто её читает. Подбирает, что показать. — Чудесно, — протянул Рон. — Значит, если я загляну, она мне покажет как приготовить яичницу, а Гарри — как призвать армию мертвецов? — Хочешь проверить? — Гарри ухмыльнулся. — Нет уж, — Рон поднял руки. С каждой новой страницей становилось понятно, что книга — это не просто сборник знаний. Это ключ. К чему именно, пока не знал никто, но её содержание словно мерцало тайной. Некоторые страницы открывались, другие оставались белыми, несмотря на все попытки. Дэмиан вдруг наклонился ближе, его лицо стало серьёзным: — Вот это… — он ткнул пальцем в символ, напоминающий клык, пронзающий круг. — Это знак древнего рода. Он… вампирского происхождения. Гарри и Гермиона переглянулись. — Ты уверен? — спросила она. — Уверен, как в том, что Рон сейчас опять скажет что-нибудь глупое. — Эй! — возмутился тот. — Я между прочим хранитель книги. Я её вообще спас. — Герой, — протянул Дэмиан. — Завтра тебе медаль и шоколадку. — Если она не укушена, — вставил Гарри, и все рассмеялись. Но под смехом ощущалось нечто иное — напряжение. Книга была больше, чем казалась. Гораздо больше. И то, что она показала — было лишь началом. На следующей странице начала появляться карта. Но не обычная — она была живая. Прожилки, как у вен на теле, пересекали её поверхность, соединяя места, названия которых никто из них прежде не слышал: Тишина Костей, Зал Заклятых Осколков, Близнецы Заката... — Что за… — Рон уставился на одну из точек, которая вспыхнула алым. — Оно... выделилось. Это плохо? — Или важно, — тихо сказала Гермиона. — Или и то, и другое, — пробормотал Гарри. В этот момент книга затрепетала. Следующая страница открылась сама собой. В центре её страницы был знак — круг, внутри которого извивались линии, напоминающие сплетение крови и рун. Над ним надпись: "Те, чья кровь знает магию древнее времени, откроют врата, Где плоть — ключ, А воля — страж." Дэмиан медленно наклонился вперёд и коснулся пальцами края знака. — Это символ… Я видел его во сне, — тихо сказал он. — До того как мы сюда попали. Это был… коридор. Стены, покрытые рунами. И кровь. Чья-то кровь в форме этого знака. Тишина. — Эм, — начал Рон. — Может, закроем книгу обратно? Пусть себе спит? Мы тут… подумаем, может быть? — Нет, — отрезала Гермиона. — Мы не случайно нашли эту книгу. Мы не случайно здесь. И если в ней есть ответы — нам нужно продолжать. Гарри молча кивнул. Он чувствовал, как его сердце бьётся чаще. Как будто эта книга действительно знала. Всё. Их. И, возможно, их судьбу. А за окном медленно поднималось солнце, будто освещая начало чего-то нового. Или конца чего-то старого.

***

После короткой паузы Гарри медленно перелистнул страницу. Бумага будто чуть-чуть согнулась сама, словно книга сама приглашала их дальше. Следующая глава открылась не сразу — символ на верхушке страницы дрогнул, будто от ветра, а затем, будто пропущенная мысль, проступили строки. "Глава без имени. Истоки вне времени. Те, кто пьют из древнего источника, помнят то, чего не было." — Это наверное что-то, про память, — пробормотала Гермиона, и её глаза загорелись. — Это может быть то, что связано с магией времени. Или с тем, почему мы оказались здесь… Текст следом начинал расплываться, словно старые чернила растекались по бумаге, образуя плавные, живые узоры, пока снова не собрались в строки: "Сквозь линии времени течёт кровь древних. Тот, кто коснётся корня, увидит не только прошлое, но и правду, скрытую между мгновениями. Но помни: не всякая правда желанна. Не всякий взгляд обратим." Гарри почувствовал, как его затылок покрылся мурашками. — Это… предупреждение? — спросил он, не отрывая глаз от текста. — Или приглашение, — Дэмиан тихо сказал, задумчиво коснувшись страницы кончиком пальца. В этот момент бумага под его пальцами дрогнула. Не сильно, но заметно. И в воздухе что-то изменилось — потянуло холодом, словно кто-то незримый открыл окно в комнату, которого не было. — Вы это тоже…? — начал Рон, приподнимаясь. — Да, — ответили Гарри и Гермиона одновременно. На следующей строке появились новые слова, прямо у них на глазах. "Коснись страницы с намерением вспомнить. Ложь — будет наказана. Страх — отвергнут. Истина — прольёт свет." — Я не уверен, что хочу, чтобы на меня что-то проливали, — пробормотал Рон. — Мы все должны коснуться, — сказала Гермиона, глядя на них по очереди. — Это нечто вроде ритуала. Нас всех это касается. И… если книга связана с магией времени, с тем, почему мы здесь, она может что-то показать. Что-то, чего мы иначе не узнаем. — Если после этого у меня выпадут волосы, я на тебя подам в магсуд, — хмыкнул Рон, но уже тянулся к книге. Они коснулись страницы почти одновременно. На долю секунды — ничего. Затем всё вокруг дрогнуло. Мир стал вязким. Звуки потускнели, а затем исчезли вовсе. Как будто они оказались в капле янтаря. Стены комнаты, свет, даже воздух — всё растворилось в странной прозрачной пустоте, которая вдруг наполнилась воспоминаниями. Нет, не их собственными. Чужими. Они стояли посреди леса, высокого и тёмного, наполненного шепчущими голосами. Ветки качались без ветра. Небо было багровым. Впереди — старая дорога, выложенная серым камнем, а на ней… человек в мантии, со знаком, идентичным тому, что они видели в книге. Он шёл, не оглядываясь, но они чувствовали, что знает — они за ним наблюдают. — Это видение? — прошептала Гермиона. — Или… — Память книги, — тихо сказал Дэмиан. — И она решила нам её показать. Фигура на дороге повернулась. Лица видно не было — под капюшоном зияла тень. Но голос прорезал тишину, хриплый и наполненный силой: — Время — не река. Оно гниёт, если не течёт. Вы пришли не по зову, но по воле крови. Помните это. И с этими словами всё исчезло. Они снова оказались в комнате, в кругу, книга всё ещё лежала в центре. Окно дрожало от ветра, хотя до этого было закрыто. Все молчали. Несколько долгих секунд они просто сидели, переводя дыхание и пытаясь понять, что это было. — Ну… — наконец выдохнул Рон, — я точно теперь не сплю. До следующего вторника. — Это была память, — Гермиона кивнула, едва слышно. — Память того, кто владел этой книгой. Или был связан с ней. — Или предупреждение, — Гарри нахмурился. — Он говорил о воле крови. О том, что время может… гнить? — Мне это не нравится, — тихо сказал Дэмиан. — Но похоже, книга действительно знает, почему вы здесь. И возможно, в глубине этой книги — ответ. Или нечто, что они ещё не готовы узнать.