Esse quam diu non existimo

Комната вновь погрузилась в тишину. Полумрак раннего утра лишь усиливал ощущение неуверенности и странной оторванности от реальности, словно всё происходящее не с ними, а где-то в другой жизни. Свет медленно проникал сквозь грязные оконные щели, окрашивая стены в холодные оттенки серого. Они сидели в кругу, молчаливые, каждый — в своих мыслях. Гарри машинально тер пальцы, сцепленные на коленях. В груди царапало чувство тревоги. Он снова и снова возвращался к той сцене, что показала им книга — к голосу, тону, к взгляду человека, что говорил как будто знал их. Словно они не просто зрители, а участники чего-то большего. Ему не нравилось это чувство. Ощущение, что все ответы рядом, но спрятаны за тонкой, почти невидимой пеленой. И чем сильнее он пытался её разорвать, тем плотнее она становилась. Это злило. — Что мы будем делать дальше? — наконец произнёс он, нарушая затянувшееся молчание. Голос его был глух, но твёрд. Не вопрос, не сомнение — почти приговор. Гермиона вздохнула, оторвав взгляд от сундука с одеждами, на которую она смотрела в последние минуты, будто в нем был спрятан ответ и устало откинулась на ладонь. — Думаю, сначала нужно разобраться с Дэмианом, — сказала она. — А потом уже с эльфом. Он всё ещё слишком слаб. Гарри кивнул. — Тогда нужно попробовать сейчас. — Что попробовать? — осторожно спросил Дэмиан, словно уже предчувствуя ответ. Гарри посмотрел прямо в глаза. — То, о чём мы говорили вчера. Ты пьёшь мою кровь. Дэмиан поморщился, отодвигаясь назад: — Подождите... Мы ведь так и не поняли, как это должно работать. Что произойдёт? А если я не справлюсь? Если тебе станет хуже? — Я согласен с тобой, Дэм. Это всё чертовски стрёмно, — хмыкнул Рон, наконец вмешавшись, — И если бы у нас был выбор, я бы тоже не рискнул. Но... другого варианта нет. Разве что мы найдём другого добровольца. — он посмотрел на Дэмиана, приподняв бровь. — Ты же не хочешь пить из кого-то другого, правда? Дэмиан зыркнул на него с раздражением, но ничего не ответил. — Книга... — медленно начала Гермиона. — Она не была ответом на то, как всё сделать безопасно. Но я уверена, она имеет отношение к нашему будущему. И, если честно, мне кажется, что времени у нас всё меньше. Нужно действовать. Гарри кивнул снова, глядя на Дэмиана. Тот сидел, нахмурившись, словно внутренняя борьба выжигала его изнутри. — Я никогда не пил из человека, — выдохнул он наконец. — И не знаю, как это... как это вообще делать. — А что тут знать? — удивился Рон. — Разве не нужно просто... ну, укусить и пить? Дэмиан одарил его долгим, многообещающим взглядом, в котором читалась смесь иронии и безмолвного упрёка. — Конечно. А потом закатить глаза, сказать "мм, вкусно" и умереть от стыда. Блестящий план, Уизли. Он с надеждой перевёл взгляд на Гермиону: — Надеюсь, хотя бы ты понимаешь, что это не так просто? Гермиона прикусила губу, постукивая пальцами по полу. — А как ты обычно пил кровь? — Из пакета. — Дэмиан пожал плечами. — Готовая, охлаждённая. Иногда с примесью мяты. Для вкуса. — У меня есть одна идея. Я читала... — начала Гермиона, чуть замявшись. — В романах. Ну, знаешь... как это описывают. Все трое — Гарри, Рон и Дэмиан — посмотрели на неё с одинаковым выражением удивления. Щёки Гермионы покраснели. — Я не читаю такое! Просто... Девушки в нашей комнате обсуждали один роман, и я из любопытства... Ну, неважно. — Конечно-конечно, — хмыкнул Дэмиан, приподнимая бровь и игриво наклоняясь к ней. — Ты не читаешь. Но всё знаешь. Неужели я тебе нравлюсь, Грейнджер? — Даже не мечтай. — Гермиона фыркнула, отодвигаясь. — Никаких романтических вампиров. Смех, пусть нервный, прошёл по кругу. Атмосфера немного смягчилась. — Так что ты там читала? Из любопытства. — спросил Рон, подталкивая разговор в нужное русло. — Там говорилось, что вампир... ну, просто слегка кусает. Не сильно. Главное — не рвать, не убивать. И что даже неопытный вампир инстинктивно чувствует, как это сделать, если он не хочет причинить боль. Дэмиан нахмурился. На его лице читалась внутренняя борьба. Он поднялся, прошёлся по комнате, снова сел. Потом встал и снова сел. Сжал ладони в кулаки, откинулся назад, закрыл глаза. Остальные молча ждали. — Вы не понимаете… — тихо начал он. — Это не просто страх, что я могу вам навредить. Это страх самого себя. Я не знаю, что будет, если начну. Не знаю, остановлюсь ли. Я... не хочу стать тем, кто теряет контроль. А если это меня изменит? — Так не начнёшь — не узнаешь, — спокойно сказал Рон. — Мне страшно, — признался Дэмиан. — Чёрт, очень страшно. Повисла пауза. Гарри поднялся и сел рядом, глядя прямо в глаза. — Мне тоже страшно. Но я тебе доверяю. Дэмиан отвёл взгляд, но Гарри продолжал. — И тебе не нужно следовать книжкам. Или... иллюстрациям. Не нужно держать меня, как в каком-то романе. Хочешь — кусай руку. Так ведь проще? — Гарри... — начал Дэмиан, но тот поднял ладонь, останавливая его. — Если бы всё было просто, мы бы уже давно нашли ответ. Но это мы — и у нас всё сложно. Поэтому не ищи идеального способа. Просто доверься. Рон подошёл ближе и положил руку на плечо Дэмиану. — Ты не один в этом. Мы не дадим тебе потеряться. Ни в себе, ни в чём-то ещё. Гермиона тоже встала. — Ты не чудовище, Дэмиан. Ты наш друг. И это не изменится. Гермиона не отводила взгляда от Дэмиана, в её глазах — твердость и мягкость одновременно. Снова повисло тишина. Плотная, почти осязаемая, как густой туман, окутывающий комнату. В ней звучали несказанные слова, колебания, тревожные мысли — всё то, что друзья решили не произносить вслух. Гарри скользнул взглядом по лицу Дэмиана. Бледная кожа, тень под глазами, тонкая линия сжатых в напряжение губ. Он выглядел чужим даже в уютном полумраке комнаты, но вместе с тем — родным. Собственные мысли гудели в голове, как ульи. Он знал, к чему всё идёт. Он давно знал. С того самого момента, когда видел, как Дэмиан слабел с каждым днём. Когда видел, что он избегал даже взгляда на порезы. С того самого утра, когда проснулся с мыслью: "Он боится себя сильнее, чем кто-либо другой боится его" И тогда в Гарри поселилось решение — сначало спонтанное, легкомысленное. Но после уже уверенное. НоВыстраданное. Он знал, на что идёт. Знал, чем рискует. Да, было страшно. Но куда сильнее было желание помочь другу, который даже себе самому не верит. И потому он молчал. Ждал. И, наконец, Дэмиан медленно вздохнул, будто поднимая из груди тяжёлый груз. Его плечи дрогнули, он поднялся с пола и сел ровнее. Лицо оставалось бледным, взгляд — настороженным, но в голосе появилась твёрдость. — Хорошо, — проговорил он негромко, — я попробую. Он поднял взгляд, в котором всё ещё плескалась тревога, и добавил, почти с напряжённой серьёзностью: — Но если что-то пойдёт не так… будьте начеку. — Фу-у, а я уж думал, нам придётся ждать ещё три дня, — весело фыркнул Рон, развеивая напряжённость. Гарри, не удержавшись, слегка усмехнулся и покачал головой. Дэмиан метнул на Рона хмурый, но не по-настоящему сердитый взгляд. Рон, приподняв руки, словно сдаваясь, с самым невинным выражением лица, произнёс: — Спокойно, спокойно. Я буду рядом. С лопатой. На всякий случай. — Идиот, — мягко сказала Гермиона и с лёгким стуком ударила его по голове. — Не слушай его, Дэмиан. Всё у нас получится. Не волнуйтесь. Она посмотрела на Гарри и Дэмиана с уверенностью, способной расплавить лед тревоги. Гарри с благодарностью взглянул на неё и кивнул. Он глубоко вдохнул, стараясь подавить дрожь, и пересел ближе к другу. Гермиона и Рон отошли к стене, не вмешиваясь, но и не покидая комнату — их присутствие ощущалось, как защита. Сердце колотилось в груди слишком шумно, когда он вытянул руку, ладонью вверх. Гарри почти физически ощущал, как кровь пульсирует в венах и как внутри поднимается лёгкий холод. Не от страха — хотя и он был, безусловно, — а от неотвратимости происходящего. Это было как шаг на неизведанную землю. Дэмиан молчал, глядя на него так, будто хотел убедиться, что всё по-настоящему. Что Гарри не передумает. Что он действительно готов. — Всё должно получиться… — прошептал Дэмиан, скорее себе, чем им. Словно молитва. Словно заклинание, которое должно сдержать хаос. Он двинулся вперёд — медленно, как будто каждое движение давалось с усилием. Осторожно, почти нерешительно, коснулся его руки дрожащими, холодными пальцами. Этот тонкий, замерший контакт казался болезненно осторожным, как будто Гарри действительно был хрупким, как стекло. — Я не стеклянный, — мягко сказал Гарри, стараясь улыбнуться. — Можешь не бояться. Дэмиан зыркнул на него из-под светлых ресниц, с мрачным видом. После, глубоко вздохнув, перехватил ладонь удобнее — всё ещё дрожащие пальцы мягко обвились вокруг запястья. И тогда начал медленно склоняться ближе. Когда до кожи оставалось всего ничего, он внезапно резко поднял голову — так резко, что едва не задел Гарри. — Что случилось? — встревоженно спросила Гермиона, делая шаг вперёд. — Ничего, — покачал головой Дэмиан. — Просто… нужно собраться. Он закрыл глаза, медленно вдохнул, затем выдохнул. И ещё раз. И только после этого вновь наклонился. Холодные губы мягко коснулись кожи на запястье. У Гарри побежали мурашки, словно по венам пронеслась дрожь. Он слышал, как гулко бьётся собственное сердце. Дэмиан не двигался. Просто сидел, прижавшись губами к его руке, и Гарри чувствовал это напряжение — хрупкое равновесие. Он не знал, сколько прошло времени — может, секунда, может, вечность. Затем Дэмиан чуть приоткрыл губы и едва слышно прошептал: — Это может быть больно… Но я постараюсь, чтобы не было. Гарри молча кивнул. Слов не осталось. Он задержал дыхание, когда увидел, как блеснули клыки. На мгновение они зависли над кожей, их прикосновение было странным — лёгким, почти воздушным, но потом коснулись её с лёгким нажимом. И в следующий миг — резкая, острая боль. Краткий всплеск. Он вздрогнул, но не отдёрнул руку. Боль утихла почти сразу, уступив место странному ощущению: будто тёплая волна разливается под кожей, перетекая от запястья выше, вверх по руке. С каждой секундой тело словно начинало звучать по-новому. Он чувствовал, как сердце бьётся быстрее, но не от страха — от странного возбуждения, почти эйфории. Казалось, время замедляется. Все звуки вокруг стали глуше, будто их отделили прозрачной стеной. Мир сужался до одной единственной точки: до того, как губы Дэмиана касаются его кожи, как чужая магия, холодная и голодная, прикасается к его собственной. Гарри не знал, сколько прошло времени. Возможно, всего несколько секунд. Но в этой тишине он чувствовал больше, чем когда-либо. Он ощущал присутствие Дэмиана не просто рядом, а внутри — как будто между ними что-то переплелось. И это что-то было живым. Мысли вспыхивали и гасли, как огоньки: "Он осторожен. Он сдерживается. Боится причинить боль..." И тут вдруг — вспышка. Не зрением, а внутри, как будто кто-то ударил в колокол его сознания. Перед глазами пронеслось видение: серое поле, усыпанное пеплом. Фигуры в капюшонах, стоящие в круге. Голос, низкий, глубокий, зовущий его по имени — не Гарри, а другим, тем, что он никогда не слышал, но знал, то оно его. Затем всполох света — и всё исчезает. Гарри вздрогнул, глаза его распахнулись, дыхание сбилось. Он почти не почувствовал, как клыки выскользнули из кожи, как Дэмиан, пошатнувшись, отпрянул назад. — Гарри? — Гермиона бросилась к нему. — Ты в порядке? Он моргнул, как будто всплывая с глубины. Сердце всё ещё стучало, кровь пульсировала в ушах. Но боль исчезла. Осталась только странная ясность. И легкое головокружение — как после слишком быстрой полётной петли на метле. — Я… — он замер, прислушиваясь к себе. — Я в порядке. Просто… Он взглянул на Дэмиана. Тот сидел напротив, чуть отодвинувшись, будто боялся, что перешёл грань. Его губы были слегка окрашены алым. Глаза — странно яркие, с лёгким серебристым отливом, будто в них на мгновение вспыхнул свет. — Я ничего не сделал лишнего, — тихо сказал Дэмиан, голос его был охрипшим. — Почти не взял. Я… я смог остановиться. — Я знаю, — мягко ответил Гарри. Он действительно знал. Где-то глубоко внутри, на уровне, где магия чувствуется кожей, он ощущал — Дэмиан не причинил ему вреда. Наоборот — будто что-то в нём успокоилось. Но в то же время — что-то проснулось. Гарри прижал ладонь к груди. Магия внутри отзывалась вибрацией. Не болью, не слабостью — а силой. Как будто он на мгновение стал больше, чем был. Как будто то, что было в крови, не ушло, а вернулось назад изменённым. Гермиона, всё это время наблюдавшая за Гарри с затаённым беспокойством, повернулась к Дэмиану: — А ты… ты как? — голос её всё ещё немного дрожит. — Всё в порядке? Дэмиан моргнул, словно возвращаясь из глубины собственных мыслей. Он выглядел растерянным — словно ещё не до конца осознал, что только что произошло. Несколько секунд он просто молчал, затем выдохнул и медленно кивнул: — Да. Думаю… да. Всё нормально. Гермиона внимательно оглядела их обоих: Гарри, который всё ещё смотрит на свою руку, и Дэмиана, севшего тише обычного. Видя, что никто не валится без сознания и не светится зелёным светом, она облегчённо вздохнула. Напряжение, повисшее в комнате, постепенно рассеялась. А Гарри в это время пристально смотрел на следы клыков, которые ещё остаются на его коже — два крошечных, аккуратных углубления. Следы, что остались не просто на теле. Он снова вспоминает ту картину — поле, фигуры, голос, зовущий по имени, которого он не знал. Или… знал, но забыл. В голове только одна мысль: Что это было за чертовщина? Он был уверен, что это было видение. Но он никогда не обладал даром ясновидения. И всё же — это ощущалось слишком ясно, слишком глубоко, чтобы быть просто игрой воображения. Голос… он помнил его. Не понимал, откуда, но помнил. Он медленно поднял взгляд на Дэмиана. Тот сидел, нахмурившись, как будто его сознание блуждало где-то далеко. Словно он тоже что-то увидел. Или почувствовал. Гарри вдруг подумал: А если видение было не только его? Возможно, магия, связавшая их в этот момент, сработала в обе стороны. Может, Дэмиан тоже что-то видел. Может, даже то же самое. Его мысли прервал лёгкий, но весёлый хлопок по плечу. — Ну, я рад, что ты всё ещё с нами, — с облегчением сказал Рон. — И, самое главное, Дэмиан не сошёл с ума. Хотя я на всякий случай держал в уме план «лопата». Гарри хмыкнул, а Дэмиан, приподняв бровь, хмуро зыркнул на Рона: — Если бы я и правда сошёл с ума, то первым бы напал на тебя. Просто… из принципа. Всё из-за этой твоей лопаты. — Ха, — Рон усмехнулся, — ну, спасибо за предупреждение. Пойду спрячу её под подушку, чтобы ты не знал, где искать. Гарри слегка засмеялся — коротко, но искренне. Напряжение, цепко сжимавшее его с момента, когда он протянул руку, наконец начало отступать. Мир снова становился обыденным, тёплым, человеческим. Даже несмотря на странные ощущения, что всё ещё отдавались эхом внутри. Гермиона покачала головой, криво улыбаясь: — Вам бы лишь шутки шутить. И после всего этого ещё смеётесь… Гарри медленно поднялся на ноги. Мир чуть качнулся, но не сильно — скорее, будто воздух вокруг стал плотнее, гуще. Он покачнулся, но удержался. — Всё нормально, — сказал он, заметив, как Рон тут же шагнул ближе. — Просто немного закружилась голова. Уже прошло. Он вновь сел, на этот раз на край кровати, и невольно зевнул. Сон подкрался неожиданно, как волна. Будто тело вдруг вспомнило, как давно он не спал, и решило, что пора. — Странно, — пробормотал он. — Будто я не спал неделю. — Это вполне возможно, — задумчиво сказала Гермиона, теперь уже изучая и его, и Дэмиана с видом аналитика. — Но всё прошло намного лучше, чем я ожидала. — Лучше? — фыркнул Дэмиан, прикрыв глаза. — А что ты ожидала? Что я превращусь в летучую мышь и упаду в обморок? — Не знаю, — быстро заговорила она, немного смутившись. — Просто… учитывая все эти байки про вампиров, кровь, мрак и так далее — я была готова к чему угодно. — Даже к страстному поцелую в конце сцены? — невинно поинтересовался Рон с самой дурацкой ухмылкой. — Рон! — Гермиона вспыхнула и тут же стукнула его по плечу. — Хватит! Это не смешно! — По-моему, даже очень, — буркнул Дэмиан, наконец открывая глаза. Он всё ещё сидел на полу, но теперь с видом человека, которого физически и морально выжали. Он поднялся, слегка шатаясь, и с усталым вздохом рухнул на кровать рядом с Гарри. — Если для тебя нормально, когда один твой друг пьёт кровь другого… то я уже даже не знаю, что должно быть ненормальным. Гермиона только всплеснула руками: — Это не нормально! Просто… уже и не знаешь, что от вас ожидать! Они засмеялись. Пусть устало, пусть немного натянуто, но всё же — это был смех. Настоящий. Живой. И в нём, наконец, снова появилась их старая, почти забытая лёгкость.

***

Гарри, широко зевая, откидывается на спину, чувствуя, как матрас приятно прогибается под его весом. Голова кажется удивительно пустой — не тревожно-пустой, а будто вычищенной до белизны. Он знал, что ещё минуту назад о чём-то думал, что-то волновало его... но мысли уплыли, оставив за собой только ощущение, будто в голове осталась воронка. Пустая и тихая. Он знал, что было что-то, но что именно — не помнил. Он зевнул снова, широко, до боли в челюсти, и прикрыл глаза. Мысли, чувства, тревоги — всё это казалось таким далёким, отдалённым. Будто он смотрел на свои переживания через толстое, мутное стекло. Они были где-то там, а он — здесь, в этой комнате, в тепле, в полумраке, с желанием просто забыться сном. Но Гарри заставил себя открыть глаза. Он должен был... что-то сделать. Что-то важное. Он был уверен в этом. Слева от него что-то шевельнулось, и чьё-то тёплое прикосновение коснулось его плеча. Гарри вздрогнул. Он даже не заметил, как снова закрыл глаза, уже почти проваливаясь в сон. Когда он открыл их снова, прямо перед ним была Гермиона. Она смотрела на него с озабоченным выражением и что-то говорила. Её губы двигались, она говорила его имя, но звук будто не проходил до сознания. Словно между ним и реальностью была прозрачная плёнка, тонкая, но непроницаемая. Тело казалось невесомым, как во сне, но он заставил себя сосредоточиться. Словно выбирался из вязкой воды. И вот — звук вернулся. Голос прорвался сквозь тишину. — ...Гарри? Ты меня слышишь? Ты в порядке? Он моргнул. Слова прозвучали глухо, как будто издалека, но уже различимо. — Да, — пробормотал он. — А почему ты спрашиваешь? Я же уже сказал, что со мной всё в порядке… Гермиона нахмурилась. Он заметил, как её взгляд скользнул от его глаз к его зрачкам, к щекам, к губам — будто она искала подтверждение своим подозрениям. — Ты не отвечал, — сказала она. — Просто смотрел сквозь меня. Мне показалось, ты даже не слышал, как я тебя зову… Гарри покачал головой — нет, всё нормально, ничего страшного. Просто устал. — Не волнуйся, — сказал он, зевая. — Всё хорошо, просто… да, немного устал. Гермиона вздохнула, с трудом сдерживая беспокойство. — Тогда тебе надо поспать. Сейчас самое разумное — это отдых. — Нет, — покачал он головой. — Мы должны… Он осёкся. Что они должны? Мысль, только что казавшаяся такой важной, ускользнула. Гарри нахмурился, копаясь в собственной голове. Он знал, что есть что-то, что они должны были сделать. Что-то важное. Поговорить? Да. Да, точно — поговорить. Он не знал о чём, но чувствовал, что должен что-то сказать. Что-то важное. Он не мог уйти в сон, не сделав этого. Он посмотрел на Гермиону и выдавил: — Мы должны поговорить… Но в ответ увидел, как она обменялась быстрым взглядом с Роном. В её глазах было сочувствие и… настороженность. Рон хмыкнул, почесав затылок, и тихо пробормотал: — Поговорим завтра, дружище. Сейчас из тебя всё равно ничего толкового не выжать… Гермиона осторожно кивнула: — Ты, наверное, просто переутомился. Мы и правда поговорим завтра, хорошо? — И тот придурок уже уснул, — буркнул Рон и кивнул куда-то в сторону. Гарри с усилием повернул голову, следуя направлению, и увидел: Дэмиан уже спит. Тот лежал на кровати, одну руку закинув за голову, глаза плотно закрыты, дыхание ровное. Волосы упали на лоб, и лицо было таким спокойным, будто он спит целую вечность. Или будто всё происходящее наконец отпустило его. Голос Гермионы снова прозвучал рядом: — И тебе тоже стоит поспать, Гарри. Он зевнул в ответ, тяжело кивая. Мысли, как вода, ускользали сквозь пальцы. Слова уже не складывались в предложения. — Ладно, — прошептал он. — Только немного… Он закрыл глаза. Комната будто растворилась. Голоса друзей отдалились, превратившись в шорохи. Усталость стала океаном, и он просто позволил себе нырнуть.

***

И где-то в этом полусне, на границе между явью и тьмой, он почувствовал… взгляд. Тонкий, невидимый, будто кто-то смотрит на него сквозь ткань времени. Гарри хотел было открыть глаза, но не смог. Сон держал его крепко. Слишком крепко. Он только почувствовал, как внутри вновь шевельнулась та странная тень. Знакомая. Глубокая. Печальная. И чей-то голос, шепчущий у самого уха: — Не спи слишком долго... Ты нужен мне. Сон забрал его прежде, чем он успел подумать, кому именно.

***

Темнота встретила его мягко, почти заботливо. Сон не рухнул на него сразу, не поглотил с головой — наоборот, он словно медленно погружался в чью-то прохладную, терпеливую ладонь. Где-то вдали всё ещё звучали голоса — голос Гермионы, голос Рона, шорох постели, скрип мебели, капля воды из раковины в ванной. Всё это было, но уже не касалось его. Всё стало... зыбким. И когда он провалился окончательно, тишина вдруг стала слишком тихой. Слишком. Он стоял в мёртвой пустоте. Без пола. Без потолка. Без стен. Где-то над ним висел бледный свет, будто тусклый лунный отблеск сквозь густую тучу. Всё казалось будто затянутым дымкой. Воздух был прохладным, но не обжигающим — скорее, наполненным ожиданием. Тишина звенела. Гарри оглянулся. Никого. Только он. Он не знал, как сюда попал, но почему-то был уверен: это не просто сон. Вдруг его кожа покрылась мурашками, не от холода, а от присутствия. Кто-то был здесь. Где-то рядом. Но не человек. Не маг. — Гарри... Голос. Мужской, низкий, почти ласковый. Гарри резко развернулся, сердце его пропустило удар. Он не мог определить, откуда он. Он был везде. И нигде одновременно. — Кто здесь?! — выкрикнул он. Никто не ответил. Только пустота. — Ты не спишь, — прошелестел мягкий женский голос, почти как шёпот. — Ты наконец пришёл... Гарри почувствовал дыхание на своей шее, как будто говорившая стояла прямо за его спиной. Он развернулся — никого. — Ты теперь со мной, — добавил детский, звонкий, радостный голос, прозвучавший прямо над ухом. Гарри обернулся — и никого. Только серый туман, колышущийся в никуда. — Кто ты? — Я — что было. Что будет. Что есть всегда. Но ты зовёшь меня иначе, — прошептал голос, и Гарри вдруг почувствовал, как земля под ним не существует. Он висел. — Смерть? Тишина на миг сгустилась, как будто само пространство замерло, задумавшись. — Ты называешь меня Смертью. Люди любят слова. Любят границы. Но я не граница. Я — переход. Гарри ощутил, как сердце его сжалось. — Я умер? — Нет, — сказал голос. Теперь он звучал будто бы двойным, в нём было сразу всё — женщина, старик, ребёнок, юноша. — Но ты мой. С рождения. Холод пронзил его, но не физически. Это было нечто иное. Как будто кто-то приподнял завесу, и Гарри понял — всегда знал. Где-то внутри. Его сны, его встречи со смертью, шрамы, метка… — Почему? — Потому что ты родился там, где треснулась ткань времени. Потому что тебя коснулась рука, которой не должно было быть в тот миг. Потому что кровь твоя помнит то, что было до света. — Это не ответ! — крикнул Гарри, и голос в нём дрогнул. — Что со мной? Что я должен сделать? Тишина. Давящая. Осязаемая. Вдруг он почувствовал: кто-то смотрит на него. Глухой вздох, будто ветром пронесшийся сквозь кости, и перед ним возник силуэт. Он — или оно — выглядело как он сам. Гарри отшатнулся, глядя на копию себя: волосы, одежда, даже шрам. Но глаза… глаза были не его. Они были пустые. Безэмоциональные. Прозрачные. Как будто за ними ничего не было. Ни души, ни жизни. — Ты спишь, — произнёс двойник голосом, лишённым интонации. — Ты находишься там, где тебе и следовало оказаться. — Где это «здесь»? — прохрипел Гарри, но существо не ответило. Оно сделало шаг вперёд, и Гарри вновь попытался отступить, но не смог. Пространство не подчинялось законам движения. — Время идёт. Пророчество шевелится, — продолжил двойник. — Он уже видит. — Кто он?! — выкрикнул Гарри, голос сорвался. Существо замерло, приподняв подбородок. — Врата должны открыться. Он — проводник. Ключ. Он уже видит. Его сон глубже. Гарри почувствовал, как по спине прокатилась волна холода. Слова не имели смысла, но внутри что-то отзывалось — болью, тревогой, как будто это было важно. Как будто это он должен был понять. — Кто ты? — спросил Гарри. — Почему ты выглядишь как я? Существо не ответило. Оно лишь смотрело пустыми глазами, в которых не отражался даже свет. Потом медленно сказало: — Не забудь. Не отвернись. Не дай себя потерять. Мы ещё встретимся. И в этот момент серебряный свет над ними начал мигать, как погасающее заклинание. Пространство задрожало. Воздух стал вязким. Тьма сгустилась, начала давить, как вода. Мир рассыпался, как разбитое зеркало — трещинами, обломками, без звука. Последнее, что увидел Гарри, были его собственные пустые глаза, уходящие в бездну. Он резко проснулся, вскрикнув. Комната вернулась, как удар в грудь. Он дышал тяжело, пытаясь вдохнуть как можно больше воздуха. Его сердце бешено колотилось, лоб был мокрым, простыня сбилась на пол. Он даже не сразу понял, что сел, сжав кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Гарри всё ещё сидел, тяжело дыша, чувствуя, как с каждым вдохом сердце постепенно успокаивается. В комнате было тихо и темно, только лёгкий скрип старого здания время от времени нарушал ночную тишину. Воздух стоял неподвижный, затхлый, как бывает в помещениях, давно не проветривавшихся, но в этом было что-то привычное, даже уютное. Он огляделся. В другом углу комнаты Дэмиан лежал на боку, укрывшись одеялом почти с головой, как будто даже во сне прятался от чего-то. Гермиона спала на спине, её лицо выглядело напряжённым, словно сон не приносил ей покоя. Рон храпел негромко, уткнувшись лицом в подушку и обняв её как детскую игрушку. Всё было спокойно. Слишком спокойно, как будто мир сам затаил дыхание. Гарри глубоко вздохнул, откинувшись на спину. Простыня под ним была влажной, а футболка прилипла к телу, как после долгой пробежки. Пот заливал шею, лоб, щёки. Влажные волосы липли к вискам. Он моргнул, прислушиваясь к себе. Страх медленно отступал, оставляя после себя усталость и… странную горечь. Он ещё немного лежал, позволяя себе вернуться в реальность. Когда дыхание выровнялось, а сердце перестало бешено колотиться, он медленно протянул руку под подушку, нашёл палочку и шепнул: — Темпус. В воздухе перед ним засветились бледно-голубые цифры: 03:03 Глубокая ночь. Время, когда даже мир кажется другим. Тоньше, уязвимее. Словно грань между сном и реальностью становится прозрачной. Гарри тихо вздохнул, не желая оставаться в липкой одежде. Осторожно, на цыпочках, чтобы не разбудить друзей, он встал, схватил полотенце и свои ванные принадлежности, и, скользнув мимо Дэмиана, вышел за дверь. Коридор встретил его прохладой, от которой кожа сразу покрылась мурашками. Это было неожиданно приятно — после духоты комнаты и липкой ткани на спине прохлада словно очистила разум. Пол был шершавым и скрипел под босыми ногами, но Гарри двигался тихо. Оказавшись в ванной, он запер дверь, поставил вещи на край раковины и включил воду. Через несколько секунд с шипением зашуршал душ. Он встал под холодные струи, позволяя им стекать по телу, смывая пот, липкость, остатки сна — всё. Он стоял, не двигаясь, чувствуя, как капли бьются о плечи, лицо, шею. В голове было пусто. Точнее, там было что-то, он это знал, чувствовал, но мысли ускользали, словно песок сквозь пальцы. Он пытался вспомнить. Он знал, что видел что-то важное. Необычное. Сон был… другим. Он не походил на обычный кошмар. Там была тьма, он был там не один. И кто-то говорил с ним. Он… или она… или оно? Гарри нахмурился. Ни лица, ни образа, даже голоса вспомнить не удавалось. Только ощущение, словно кто-то коснулся его мыслей. И ещё... одна фраза. — Мы ещё встретимся. Эти слова он помнил отчётливо. Свой собственный голос, но без эмоций. Без тепла. Леденящий, чужой. Он будто говорил сам с собой — и не был собой одновременно. Гарри провёл рукой по лицу, задержал дыхание, а потом медленно выдохнул. Что это было? Предупреждение? Пророчество? Он выключил душ, откинул мокрые волосы с лба и взял полотенце. Внутри него всё ещё пульсировала тревога, но вместе с ней — странная ясность, будто то, что произошло, уже изменило что-то. Не в мире. В нём самом. Гарри вытерся, накинул чистую рубашку и, выйдя обратно в коридор, остановился у двери в комнату. Несколько секунд он просто стоял, глядя на ручку. "Мы ещё встретимся", — отозвался голос в его голове. Гарри сжал пальцы в кулак, открыл дверь и тихо вошёл внутрь.