Esse quam diu non existimo

Гарри проснулся от неожиданной тишины — не звенящей, не тревожной, а какой-то по-летнему доброй, теплой и живой. Солнце уже вовсю заливало комнату своими лучами, проникая сквозь распахнутое окно, через которое врывался свежий воздух — тёплый, пахнущий солнцем, уличной пылью и пряными травами, что, казалось, росли где-то далеко за пределами Лютного переулка. Комната, обычно угрюмая в тусклом свете, сегодня будто преобразилась. Грязные, давно не мытые стены казались выцветшими, но не такими унылыми. Потрескавшийся потолок терял свою хмурость — золотистое солнце игриво пробегало по трещинам, превращая их в невидимые линии карт неизвестной страны. Легкий ветер, гуляющий по комнате, шелестел шторами, и в этом шелесте смешивались утренние звуки: скрип старых половиц, приглушённые голоса и едва различимый шёпот заклинаний. Гарри лежал, зарывшись щекой в подушку, чувствуя, как приятно тянутся мышцы после сна. В голове ещё витала нега, как лёгкий туман, не позволяя сразу очнуться. Он слышал обрывки фраз, кто-то спорил — тихо, полушёпотом, сдержанно, но с таким пылом, что это вполне мог быть спор насмерть... если бы речь не шла, судя по тону, о чём-то куда менее драматичном. Он зевнул, потянулся и, щурясь на свет, приподнялся, с неохотой выбираясь из сна, как из тёплого одеяла. Очки, как всегда, оказались на прикроватной тумбочке, и, нащупав их, Гарри надел их на нос. Мир обрёл резкость, и первое, что он увидел — это Гермиону и Дэмиана. Они сидели на корточках у кресла, в котором, укутавшись в плед, спал эльф. В руках — палочки, взгляды сосредоточенные, и даже спор шел вполголоса, с какой-то почти священной сдержанностью. Что-то явно не складывалось: Гермиона упрямо махала рукой и делала вид, что внимательно осматривает "пациента", время от времени тихо произнося заклинания и направляя на него палочку. Дэмиан, судя по выражению лица, играл роль критика — и комментатора одновременно, не упуская возможности вставить язвительное замечание и в ответ закатывая глаза, но голос их не повышался. Рядом, на полу, сидел Рон, лениво облокотившись на край кресла. Он смеялся — тихо, стараясь не разбудить эльфа, — прикрывая рот рукой, и временами подкидывал масла в огонь в виде ехидных реплик. Увидев, что Гарри шевельнулся, Рон первый повернул голову. — Доброе утро, герой, — сказал он, при этом не забыв пнуть подошвой Дэмиана в бок. — Проснулся наконец. — Доброе, — отозвались Гермиона и Дэмиан почти хором, обернувшись к нему. Гарри усмехнулся. На душе было удивительно легко, как будто ночной кошмар, гнавший его по бесконечным теням сна, был не более чем далёким отголоском. Всё казалось простым, добрым и настоящим. Он чувствовал себя выспавшимся — впервые за долгое время. Почти счастливым. Гермиона вновь повернулась к эльфу, не отвлекаясь, бросила дежурное: — Как ты? — Хорошо. Даже очень, — честно ответил Гарри, потирая глаза. — Я что, долго спал? — Недолго, — отмахнулся Рон, потягиваясь. — Я сам недавно проснулся. А эти двое уже устроили медицинский консилиум. Гарри хмыкнул, с интересом наблюдая, как Гермиона снова щелкнула палочкой, а Дэмиан тут же фыркнул. — А что вы вообще делаете? — спросил он у Рона. Тот пожал плечами. — Понятия не имею. Проснулся, а они уже сидят у кресла и спорят о чём-то с умными выражениями лиц. Я сначала подумал, что они эльфа оперируют. Гермиона закатила глаза, не поворачиваясь: — Мы не спорим. Мы обсуждаем. — Ага, — тут же подхватил Дэмиан, театрально вздыхая. — Конечно. Просто у Гермионы два мнения на все случаи жизни: её — правильное, и другие. И угадай, в какую категорию она записала моё? — Сейчас узнаешь, в какую категорию ты попадёшь, если не замолчишь, — проворчала Гермиона и, не сдержавшись, попыталась ударить его по голове. Дэмиан тут же заслонился рукой, фальшиво вскрикнув. — Насилие! Я предупреждал, Мерлин свидетель! Вот она — истинная суть твоей медицины: палочка, заклинание, и по голове! Рон расхохотался, не в силах сдержаться, а Гарри, наблюдая за происходящим, едва сдерживал улыбку. — Это даже не спор, — заметил он весело. — Это уже настоящая дуэль. Так и было. Гермиона с видом генерала, ведущего бой, попыталась атаковать вновь. Дэмиан увернулся, схватил подушку и заслонился, в ответ дразня её. Через несколько мгновений они уже катались по полу, смеясь, пока Рон, держась за живот, подбадривал обоих. В конце концов драка закончилась капитуляцией Дэмиана, который, подняв руки, сдался под натиском Гермионы, а она, запыхавшаяся, но торжествующая, поднялась и, отряхивая колени, фыркнула: — Ни на какую серьёзную работу вы не годитесь. — А мы и не претендовали, — проворчал Рон, отдуваясь. — Так что вы всё-таки делали? — спросил Гарри, откидывая одеяло и вставая на ноги. Гермиона наконец собралась и, подойдя ближе к креслу, поправила плед на эльфе. — Я просто проснулась раньше и решила проверить его состояние, — ответила она спокойно. — Повреждений не видно, дыхание ровное, но… ты же знаешь меня. Решила, что немного лечебной магии вреда не принесёт. А потом появился он, — она указала пальцем на Дэмиана, — и начал мешать. — Я спасал его от тебя! — воскликнул Дэмиан с преувеличенной серьёзностью. — Просыпаюсь — а в кресле лежит бедный эльф, и над ним склонилась маньячка с палочкой! Мерлин знает, что у тебя на уме было. Я решил, что тут какое-то преступление творится. Ещё немного — и вызвал бы авроров. Гермиона, не найдя слов, схватила ближайшую подушку и метнула её в Рона, попав ему прямо в лицо. Тот взвизгнул, но продолжил смеяться. — Преступление! Вот видишь, — возмутилась Гермиона, обращаясь к Гарри. — Я просто хотела помочь. А меня уже обвиняют в маньячестве. Гарри покачал головой, улыбаясь. Всё было по-домашнему: спор, смех, шум — всё, что делало утро настоящим. Неважно, что за окнами — старый Лютный переулок, что вокруг трещины и пыль, что впереди ждут опасности. Сейчас всё было так, как должно быть. — Дэмиан, — сказал он, усаживаясь на край кровати, — перестань издеваться. Лучше скажи, с эльфом всё в порядке? — Да всё нормально, — фыркнул Дэмиан, отмахнувшись, словно Гарри спросил о пустяке. — Даже очень. Если, конечно, до вечера на нас не нападёт дракон или не обвалится потолок, эльф вполне может встать на ноги. Гарри удивлённо приподнял бровь. Он помнил, каким увидел эльфа в первый раз — измождённым, худым до костей, с мраком в глазах, затуманенным болью и страхом. Тогда он не был уверен, что тот вообще доживёт до утра. И уж точно не ожидал, что спустя пару дней ему скажут, будто тот скоро встанет. — Правда? — с нескрываемым изумлением спросил он. — Я думал, на восстановление уйдёт минимум месяц. Он же был совсем… сломанным. — Ну, — протянул Дэмиан, подперев щеку рукой. — Это действительно удивительно. Но, честно говоря, я и сам не уверен, что именно сработало. Может, Гермиона и вправду становитcя гениальной целительницей, — тут он кивнул в её сторону с еле заметной ухмылкой, — а может, дело в самом эльфе. Он ведь… особенный. Гермиона, нахмурившись, сразу насторожилась: — В каком смысле "особенный"? Дэмиан выпрямился, стряхивая с колен невидимую пыль, и приподнял бровь, словно решая, стоит ли углубляться. Затем, заметив искренний интерес на лицах друзей, пожал плечами. — Есть такая старая легенда. Или не совсем легенда, — уточнил он. — В древности существовал отдельный вид эльфов. Их называли Эл’авиарами. В переводе с языка Старой Магии — «рождённые от дыхания леса». Это были не просто слуги, а существа, обладающие своей волей, древней природной магией и... свободой выбора. Рон, до этого лениво перебирающий складки на одеяле, вдруг оживился: — О, я что-то слышал про них! Когда был мелким, отец рассказывал. Говорил, что они могли жить в лесах и разговаривать с деревьями, будто друиды. Я думал, он шутит. — Ну, многие считают это мифом, — хмыкнул Дэмиан. — Так же, как и магических вампиров. Он развёл руками и с притворной грацией повернулся к Гарри: — А вот же я — живой и, смею надеяться, прекрасный. Гарри закатил глаза: — Сосредоточься. Что с эльфом? Дэмиан кивнул, вновь посерьёзнев: — Эл’авиары, в отличие от обычных эльфов, сами выбирали себе союзников. Не хозяев. Не рабовладельцев. Союзников. Их магия зависела от связи — глубокой, искренней, почти духовной. Именно через этот союз они могли выживать. Для них договор — это не рабство, а источник жизни. — Подожди, — перебила Гермиона, сдвинув брови. — Если всё так, то как объяснить… всё это с одеждой? Типа, дал эльфу носок — и он свободен? Это же какой-то фарс. А Добби? Он ведь пошёл против семьи Малфоев, хотя он "обычный" и стал свободным и счастливым. Разве это не подтверждение свободы воли? — Добби был исключением, — спокойно возразил Дэмиан. — Но не потому, что всё это выдумки. А потому, что Добби, скорее всего, потомок древних эльфов. Его дух не сломили, потому что он унаследовал частичку той силы. Эл’авиары могли не только выбирать — они могли отказываться. Они шли туда, где их слышали. А история с одеждой — это ловко сконструированная легенда, удобная волшебникам. Он помолчал, обводя взглядом комнату: — Когда-то дарить эльфа вместе с приданым было престижно. Но чтобы сменить "владельца", требовалась формальность. Вот и придумали — одежда. Дал носок, получил свободного эльфа, а значит, можно связать с новым хозяином. Только эльфы не стремились к свободе в нашем понимании. Они стремились к связи. К нужности. Одиночество для них — всё равно что медленная смерть. Гарри задумчиво пробормотал: — Получается… для тех, кому не нашли нового хозяина, одежда означала конец. — Да, — просто ответил Дэмиан. — Обычные эльфы не выживали долго в одиночестве. Только древние могли скитаться, скрываясь и сохраняя свою магию. Но даже им нужна была связь. Союз. Не приказы, а… взаимность. Наступила тишина. Лишь ветер за окном тихо играл листьями, солнце золотыми пятнами ложилось на пол и стены, словно пытаясь осветить невидимые грани этой правды. Гарри перевёл взгляд на Гермиону. Она сидела неподвижно, нахмурившись, будто перед ней стояла задача, слишком большая, чтобы уложиться в слова. — А что с ними стало? — наконец спросил он, вновь взглянув на Дэмиана. — Почему они исчезли? Почему остались только… те, кого мы видим сейчас? Дэмиан пожал плечами. — Войны, истребление, потеря доверия, убийства — выбирай понравившийся вариант. Волшебники стали бояться, а магглы — уничтожать всё, что непонятно. Древних эльфов крали, пытались подчинить. Сильные рода вымирали, и вместе с ними уходили те, кто мог быть достойным союзником. Эл’авиары были горды. Они не терпели рабства. А мир стал местом, где их гордость приравнивалась к угрозе. Он отвёл взгляд к окну, глаза его стали чуть печальнее, спокойнее: — Вот и ушли. Растворились. Приспособились. Поколение за поколением, сливаясь с теми, кто остался. Появились обычные эльфы — те, кто выжил. Те, кто смирился. В комнате вновь воцарилась тишина. Даже Рон, обычно первый в шутках, сидел молча, переваривая услышанное. — Значит, наш эльф… — тихо начал Гарри. — Не совсем обычный, — закончил за него Дэмиан. — И если бы он выбрал тебя, Гарри… то, возможно, ты бы стал первым союзником для Эл’авиара за последние сотни лет. Гарри резко выпрямился, чувствуя, как в груди дрогнуло что-то странное — смесь уважения, страха и чего-то очень древнего. Словно мир вокруг на мгновение замер, давая осознать — не всё, что они считали малозначительным, было таким. Не все мифы — вымысел. И не всех существ можно понять, лишь посмотрев на них сверху вниз. А эльф, свернувшись в кресле, спал всё так же спокойно, будто знал, что в этой комнате он в безопасности. И знал, кого выбрал.

***

Они вышли из комнаты и теперь не спеша шли в сторону столовой. В коридоре было прохладно и пахло полированной древесиной — смесью старых стен и магии, въевшейся в каждый угол этого отеля. Часы на стене показывали ровно полдень — завтрак по всем правилам уже давно закончился, но есть хотелось настолько, что отступать они были не готовы. Особенно Рон, который шёл чуть впереди и оборачивался через плечо каждые пару шагов, будто опасался, что его позади могут развернуть и отправить обратно в голод. — Откуда ты вообще столько всего знаешь? — неожиданно спросил он, обернувшись к Дэмиану. — Насколько я помню, про древних эльфов ни в одной книге не пишут. Ну, разве что в каких-нибудь свитках, и то — в музеях, за три слоя охраны. Дэмиан, как всегда, ухмыльнулся, словно вопрос был детским. — Те, кто ищет — находят, — философски ответил он. — Я не виноват, что ты не читаешь ничего сложнее сборников волшебных сказок для младших классов. Рон казалось, оскорбился до глубины души. Он открыл рот, чтобы возразить, но слова как-то не сложились, и он лишь издал невнятный звук, будто рыба, выброшенная на берег. — Не начинайте, — вмешалась Гермиона, наконец подавая голос. — Идите уже быстрее. Я хочу поесть, а не слушать, как вы снова меряетесь эрудицией. Это было её первое замечание с тех пор, как Дэмиан рассказал им про древних эльфов и их симбиоз с магией природы. Казалось, её что-то сильно тревожило — она шла чуть отстранённо, нахмурившись, задумчиво покусывая губу. Гарри заметил это, но решил не вмешиваться. Он знал Гермиону: если её что-то беспокоило, она рано или поздно заговорит сама. А если не заговорит — значит, уже разобралась. Добравшись до столовой, они были встречены не самым приветливым взглядом эльфа-повара. Тот, в засаленном фартуке и с повязкой на голове, уставился на них так, будто перед ним стояла шайка мародёров, пришедших украсть последние крошки из кухни. — Завтрак закончился, — отрезал он. — Но мы ведь постояльцы, — сказала Гермиона, стараясь говорить мягко. — Можно нам хотя бы тосты и чай? — Нет. Завтрак закончился. Правила отеля, мисс, — отрезал эльф, скрестив руки. Завязалась сцена: Гермиона вежливо уговаривала, Гарри предлагал компромиссы, Дэмиан угрожал, но всё было тщетно. Эльф был непоколебим, как гаргулья при грозе. И тогда Рон, с видом великого героя, сделал шаг вперёд и громко произнёс: — Если ты сейчас же не принесёшь нам завтрак, я позову хозяйку отеля. Мы с ней лично знакомы. Хочешь, она подберёт тебе одежду и вышвырнет с поста? Уверен, тебе так понравится свобода. На слове «одежда» эльф буквально побледнел. Его уши вздрогнули, а губы дёрнулись в подавленном всхлипе. Через две минуты, под гнётом коллективного давления и возможных последствий, перед ними стояли четыре тарелки с горячей овсянкой, румяные тосты и даже компот с добавлением каких-то фруктов. Они сели за стол в углу, и Гарри с удовольствием вдохнул аромат поджаренного хлеба. Было уютно — свет из окон падал полосами на тёмное дерево пола, в воздухе витал запах корицы. — Знаешь, — начала Гермиона, осторожно помешивая овсянку, — угроза с одеждой была… немного жестокой. Даже для тебя. Рон только пожал плечами и смачно откусил от тоста. — Я защищаю свои интересы. Это, между прочим, стратегия выживания. — Стоило бы привыкнуть, — вмешался Дэмиан, разминая плечи, — что твой благоверный не самый добродетельный человек. Очаровательный, но жутковатый. Рон фыркнул, хмуро бросил на него взгляд и, не говоря ни слова, показал средний палец. — Элегантно, — заметил Гарри, не сдерживая улыбку и делая глоток компота. Атмосфера, наконец, стала похожа на прежнюю. Немного язвительности, немного тепла, и даже подколы звучали как часть общего ритуала — как дыхание живой, сложной, но настоящей дружбы. И после всего, что произошло, это ощущение нормальности было невероятно драгоценным. Но именно в такие моменты приходят мысли, которых ты избегал. Он посмотрел на Дэмиана. Тот сидел спокойно, ел свою овсянку и выглядел… нормально. На первый взгляд. Но если приглядеться, то изменения были явными. Кожа — по-прежнему бледная, но уже не такая как у мертвеца. Губы приобрели здоровый оттенок. Под глазами больше не было жутких теней, и он перестал дёргать ногой под столом, как раньше. Вся его фигура говорила о спокойствии. Гарри едва уловимо кивнул про себя: значит, всё прошло успешно. План сработал. Он продолжал смотреть, пока не услышал, как Дэмиан, не отрывая взгляда от каши, тихо проговорил: — Если ты продолжишь так пялиться, я решу, что ты в меня влюбился. Гарри вздрогнул. Дэмиан даже не посмотрел в его сторону — просто продолжал мешать овсянку. — Что? — пробормотал он. — Я говорю, если не терпится, можем уединиться. Комнат здесь много, — уже громче, но всё тем же ленивым тоном добавил Дэмиан, чуть ближе склоняясь к нему. Рон, как и следовало ожидать, разразился хохотом и чуть не подавился тостом. Гарри поперхнулся воздухом и раскраснелся до корней волос. — Прекрати! — он отпихнул Дэмиана от себе и возмущенно взмахнул рукой, — Я просто смотрел, чтобы оценить твоё состояние. Я волновался, идиот! — Ага, ага, — протянул Дэмиан, хитро улыбаясь. — Конечно. Просто оцениваешь и ничего личного. Ты, главное, не стесняйся. Я бы тоже на себя запал. Он провёл рукой по волосам и подмигнул. Это выглядело бы по-настоящему эффектно, если бы в тот момент он не задел локтем компот и не пролил его на стол, лишь чудом не вылив его себе на брюки. — Какие же вы клоуны, — сказала Гермиона, не сдерживая хихиканья. — Абсолютно безнадёжные. — Смотри, — сказал Гарри, пнув Дэмиана под столом. — Раз у тебя силы на шутки вернулись, значит, ты точно в порядке. — Ага, — кивнул тот. — Но всё равно приятно, что ты обо мне заботишься. В ответ Гарри только покачал головой, но улыбка не сходила с его лица. Мир был по-прежнему странным и опасным, но здесь, за столом, в свете полуденного солнца, в компании друзей — ему было спокойно. Почти по-настоящему. И он знал, это "почти" — самое ценное, что у них сейчас есть.

***

— Ладно, — сказал Рон, облокотившись на стол и откинувшись на спинку стула. — А что мы будем делать дальше? Мы ведь так и не заглянули в магазин. Там, скорее всего, пыль по щиколотку, всё в паутине, может, даже что-то обрушилось. Убираться точно придётся. А нужно же ещё обустраивать. Гарри с шумом поставил на стол пустой стакан и вздохнул. — Дел выше крыши… — медленно проговорил он, опуская взгляд. — Ты прав. Молчание повисло в воздухе, как легкая паутина, натянутая между взглядами. Гарри поднял глаза на Дэмиана, который в этот момент лениво размазывал остатки масла по хлебу, как будто вовсе не участвовал в разговоре. — Только сначала… — Гарри наклонился вперёд, упёрся локтями в стол и посмотрел ему прямо в глаза. — Ответь честно. Ты теперь можешь выходить на солнце? Дэмиан нахмурился, оторвал взгляд от тоста и, прикусив нижнюю губу, ответил: — Не знаю. Я не проверял. Гермиона, сдвинув брови и подперев щеку рукой, внимательно его изучала. — Ты выглядишь лучше, — произнесла она медленно. — Гораздо лучше, чем было. Но… может, я и ошибаюсь. Как ты себя чувствуешь? Она замялась, будто подбирая правильные слова, чтобы не обидеть, но Рон, как всегда, не заморачивался с дипломатией: — Не хотелось ли тебе сожрать кого-нибудь? Гермиона метнула в его сторону убийственный взгляд. — Рон! — прошипела она. — Мы серьёзно. — Я тоже, — буркнул Рон. — Дэмиан, — продолжила она, теперь обращаясь только к нему, — не чувствовал ли ты себя странно? Внутри? Дэмиан фыркнул и, слегка откинувшись на спинку стула, скрестил руки на груди. — Честно? — он пожал плечами. — Чувствую себя... нормально. Даже, наверное, слишком нормально. Такой жажды, как раньше, нет. Нет этого ощущения сухости, как будто тебя вывернули наизнанку. Но… я всё ещё опасаюсь. А вдруг не сработало? Вдруг это просто эффект Гарри — как там… локальный и временный. Рон, совершенно невозмутимо пожал плечами. — Если ты себя нормально чувствуешь, то должно сработать. И даже если не сработает… ну, не сгоришь же ты сразу. Просто… появятся лёгкие ожоги. Дэмиан уставился на него с выражением, которое можно было бы описать как смесь недоверия, отвращения и тихого ужаса. — Великолепно, Уизли. Просто «появятся лёгкие ожоги». Может, сразу отрежем мне палец и кинем его в костёр — для эксперимента? Гарри закрыл лицо рукой и покачал головой. — Даже если солнечный свет тебя не убьёт… мы не можем рисковать. Это же не цирк с вампирами. На мгновение воцарилась тишина. Гермиона опустила взгляд на свою чашку и тихо проговорила: — Но и просто так сидеть, гадая, мы тоже не можем. Дэмиан поднял бровь. — Почему нет? Это ведь наша будущая профессия. Гадание и ментальное консультирование. Сидим, гадаем. Гермиона зыркнула на него, словно готова была метнуть вилку. — Я серьёзно. Нам надо продумать всё. — Что тут думать? — снова вмешался Рон. — Пусть выходит на солнце. Видишь же — не разваливается. Значит, не сгорит. На этот раз и Гермиона, и Дэмиан уставились на него с выражением «ты точно в порядке?». Ответом им была лишь безмятежная невозмутимость Рона, который доедал последний тост. Гарри, приподняв брови, сказал: — Допустим, мы не такие идиоты, чтобы сразу всё отвергать. Но как ты себе это представляешь, Рон? Мы не можем просто вытолкнуть его на улицу, где куча прохожих, и наблюдать, как он — возможно — воспламеняется. Это не самый гуманный способ проверки. Рон пожал плечами, словно это была самая очевидная мысль на свете. — Так и не надо на улицу. У нас же есть комната. Там достаточно света. Окно большое, южная сторона. Пускай сначала попробует там. Если начнёт дымиться — всё, опыт завершён. А если всё нормально, тогда уже подумаем о прогулке. Остальные замолчали. Гермиона задумчиво сдвинула брови, Гарри посмотрел на неё, потом на Дэмиана. — Это… — пробормотал Гарри. — Звучит как план. — Вот именно! — радостно воскликнул Рон, вставая из-за стола и хлопнув себя по коленям. — Тогда чего ждём? Вперёд! Проверим! Он был полон решимости, как будто собирался запускать фейерверки в подвале или варить экспериментальное зелье без защиты. Гермиона глубоко вздохнула и встала следом. — Если ты сгоришь, Дэмиан, знай: это была не моя идея. — Благодарю за поддержку, — язвительно отозвался тот, поднимаясь. — Но раз вы все так рвётесь в научные прорывы — не буду стоять в стороне. Гарри последним встал из-за стола и посмотрел на свет, пробивающийся в окно: он был мягким, пыльным, с тёплыми отблесками на полу. Казалось, он не мог причинить вреда даже мотыльку… но магия, особенно древняя, не подчинялась человеческой логике. — Ладно, — тихо сказал он. — Только осторожно. Они направились к лестнице. Внутри Гарри чувствовал, как вместе с шагами по деревянным ступеням нарастает напряжение — не страх, нет. А что-то, будто жужжание в крови: смесь тревоги и ожидания. Проверка начнётся сейчас.

***

В комнате веяло теплым воздухом из открытого окна. Он струился ленивыми волнами, играя с краем занавески и наполняя пространство ароматом уличной пыли, жаркого камня и чего-то беззаботно летнего. Увидев это, Рон радостно всплеснул руками. — Смотрите! Даже окно открывать не придется — всё уже сделано! — объявил он, с удовлетворением хлопнув ладонями. Он выглядел довольным, как будто только что получил подарок. Но вот Дэмиан его восторга не разделял. Он стоял у двери, хмурый, не сдвинувшись с места ни на шаг. Его губы были плотно сжаты, плечи напряжены, и глазах мелькало что-то вроде сомнения или даже тревоги. Было видно что он совсем не рвался экспериментировать. Гермиона подошла к окну и на секунду задержалась, позволив солнечному свету скользнуть по своему лицу. Она прищурилась и посмотрела вверх, на слепящее голубое небо. На её лице отражалась та самая смесь настороженности и спокойного расчёта, которая у неё проявлялась всегда, когда дело касалось экспериментов. — Этого должно хватить, — пробормотала она себе под нос и, отступив от окна, осторожно села на краешек кровати рядом с уже устроившимся там Роном, полным энтузиазма. Гарри тоже подошёл, встав рядом. Он машинально вытащил палочку, сжав её в руке. Внутри, как и у Дэмиана, копошилось беспокойство, но он постарался не показывать его на лице. Не то чтобы он ожидал что Дэмиан вспыхнет, как факел, но мысль о возможности этого, пусть и ничтожно малой, была слишком тревожной. Дэмиан молчал. Он смотрел на них — на троих своих друзей, таких разных, но объединённых в этот странный момент — и его губы скривились в лёгкой, нервной усмешке. — Ну, чего ты ждёшь? — нетерпеливо спросил Рон, мотнув головой в сторону окна. — Давай уже. — Я настраиваюсь, — язвительно бросил Дэмиан, не двигаясь. — И, на всякий случай, хочу напомнить, что я пока что не достаточно храбр… или глуп, чтобы лезть туда сразу. — Да это одно и то же, — с усмешкой заметил Рон. — Но и то, и другое тебя вполне описывает. Так что давай, Дракула, покажи нам чудо. Дэмиан бросил на него выразительный взгляд, но промолчал. Гермиона лишь вздохнула. Гарри тоже молчал, но уголки его губ слегка дёрнулись. Эти двое и вправду могли сцепиться где угодно и когда угодно, и пытаться их остановить было всё равно что пытаться залатать протекающий чайник заклинанием — вроде помогает, но только на время, и кипяток всё равно обдаст. — Если я начну гореть, — мрачно заметил Дэмиан, — клянусь, Гарри, ты должен будешь сжечь Рона в адском огне. — Если ты начнёшь гореть, — отозвался Рон с усмешкой, — я сам заколдую адское пламя. Чтобы тебе не было одиноко. Гермиона закатила глаза, но ничего не сказала. Она уже привыкла к этим странным, полным чёрного юмора репликам. Гарри лишь крепче сжал палочку, стараясь скрыть дрожь в пальцах. И всё же в конце концов Дэмиан двинулся с места. Медленно, словно пробирался к пропасти, он подошёл ближе к окну. Свет золотыми полосами ложился на деревянный пол, добираясь почти до его ног. Он остановился у границы, будто невидимая стена вставала между ним и солнечным миром. Он стоял так, не двигаясь. Рон наклонился вперёд, не сводя глаз с друга. — Ну? — прошептал он, с видом знатока, — Если не получится, он ведь точно сгорит, да? — и почти с радостной детской ноткой добавил, — Я в предвкушении! Дэмиан фыркнул, но ничего не ответил. Его лицо оставалось сосредоточенным, даже немного напряжённым, и всё же в глазах читалась решимость. И глубоко вздохнув, он осторожно протянул руку. Гарри затаил дыхание. Свет коснулся бледной кожи, золотисто бежевым лёг на пальцы и скользнул выше. Никакого шипения, никаких клубов дыма. Рука осталась цела и не изменилась ни на йоту. Дэмиан, не отрывая взгляда от солнечного пятна на полу, шагнул вперёд. Свет медленно начал подниматься по его ногам, затем коснулся живота, груди… Он сделал ещё один шаг — и оказался прямо в потоке. Весь залитый светом, он стоял у окна, глаза чуть прикрыты, лицо повернуто к солнцу. Тишина окутала комнату. Даже ветер на секунду затих. Свет пробегал по его чертам, золотил волосы и щёки, придавая ему почти нереальный вид — как будто он был не живым человеком, а статуей, вырезанной из мрамора и одарённой светом. Он чуть прищурился и выдохнул. И снова — ничего. Ни боли, ни дыма, ни судорог. — Ну! — Рон громко рассмеялся, соскочив с кровати и хлопнув Дэмиана по плечу. — Я же говорил! А вы боялись! Видишь? Всё в порядке! Он сиял от гордости, и это заразительное сияние будто разлилось по комнате. Даже Гермиона позволила себе лёгкую улыбку. Гарри, наблюдая за этим, тоже слабо усмехнулся, позволяя себе немного облегчения. — Думаю, тебе стоит сделать шаг назад, прежде чем мы все расслабимся, — сказал он, подходя ближе. — Просто на всякий случай. — Да ладно тебе, — ухмылнулся Рон, — Он же теперь официально солнечно—совместимый. — Да-да, — буркнул Дэмиан и шагнул обратно в тень. — Солнце, конечно, ничего, но не хочу проверять, когда именно оно передумает быть добрым. — Ты выглядел… — Гермиона чуть прищурилась, изучающе глядя на него, — неплохо. Даже слишком. — Ну да, я прекрасен, как и всегда, — беззаботно бросил Дэмиан, поправляя волосы. — Что, теперь мне позволено выйти на улицу, как обычный смертный? — Почти, — заметил Гарри, наконец пряча палочку. — Осталось только выяснить, можно ли тебе пить тыквенный сок и не устраивать истерику при виде чеснока. Рон фыркнул от смеха, Дэмиан скосил на него глаза, но на губах его тоже играла усмешка. В комнате вдруг стало уютно и спокойно, как бывает только тогда, когда после долгой тревоги наконец приходит облегчение. Солнечный свет всё ещё струился через окно, и впервые за долгое время он не казался угрозой. Он был просто светом. Тёплым, живым и настоящим.