«You didn’t save me because we’re friends?»

Если бы Шедоу чего-то и хотел, когда речь шла бы о его нынешнем жилище, так это, ну, ничего. (Возможно, лучшего вкуса в рубашках. Здесь, в лесу, может быть довольно холодно, особенно ночью. Шедоу привык носить эти рубашки, которые были ему велики, чтобы согреться независимо от времени суток.) Пещера Соника на самом деле была вполне приличным местом для жизни. Он был заброшен с тех пор, как Соник переехал туда к Тому и Мэдди, но после некоторой уборки здесь и там Шедоу обустроил себе собственное жилище. Вачовски предложили ему остаться с ними, но и Эми, и он отказались и настояли на том, чтобы они остались где-нибудь в другом месте. Она вернулась к себе домой с хозяйкой, о которой упомянула, в то время как Шедоу вместо этого принял предложение Соника: остаться в его старой пещере. Руж исчезла, как только узнала о местонахождении Мастер Изумруда, восторженно насмехаясь над Наклзом и приказывая красному ехидне убедиться, что его «ученик» готов к ее приближению. Зная Уэйда Уиппла, Шедоу понимал, что у Наклза достаточно забот на ближайшие несколько месяцев. Для него было большим сюрпризом, когда Руж дала ему номер телефона, по которому он мог с ней связаться. (Шедоу понятия не имел, как летучая мышь так быстро заполучила телефон, когда она только что прибыла на Землю, но если она правда была профессиональной воровкой драгоценностей, то он мог сложить два и два и пожелать всего наилучшего человеку, потерявшему свой телефон.) Он сохранил ее номер на своем раскладном телефоне, одном из старых телефонов Стоуна, который, как оказалось, все еще работал, но как только Соник его увидел, он начал дергать свои синие иглы и объявлять, что купит черному ежу новый телефон. По правде говоря, Шедоу даже не возражал против устаревшего телефона. Он уже привык к нему, и заново учиться пользоваться новым телефоном было хлопотно. Когда Шедоу сказал синему ежу именно это, Соник решительно ответил: – Я научу тебя, как им пользоваться! Поверь мне, эти прямоугольные штуки очень удобны и практичны. У Шедоу не было причин не отказаться. И снова Шедоу не смог отказаться от предложения синего ежа. Сначала с пещерой, потом с телефоном. Сложно сделать это, когда дело касается вечно настойчивого ежа Соника. Когда они победили Металл Соника, прозвучала аварийная инструкция самоуничтожения, и у них не было выбора, кроме как немедленно покинуть это место, учитывая, насколько они не были уверены, что будет самоуничтожением. Ревущий сигнал тревоги исходил не от Металл Соника, а отовсюду. В эти последние мгновения Металл Соник сумел прийти в сознание, и когда Эми умоляла его схватить ее за руку, в то время как портал на Землю через кольцо начал медленно закрываться, робот отвернулся и посмотрел туда, где находился Доктор, прежде чем тот исчез в мгновение ока. Соник обнимал розовую ежиху всю оставшуюся ночь, крепко обнимая Эми, пока она рыдала и плакала так сильно, что глаза выпали и покраснели. Шедоу слышал, что Металл Соник был отчасти причиной того, что она вернулась к старой леди. – На случай, если Метал Соник передумает. — сказала она. Прошло несколько дней с момента фиаско с Металл Сониками, и Эми выглядела все лучше и лучше с каждым днем. Всегда заглядывала с выпечкой и предлагала прочитать их судьбы здесь и там, просто потому, что могла. Казалось, у нее в крови было так легко налаживать связи с другими. Эми и Тейлз отлично ладили, особенно если учесть, как розовая ежиха становилась все большей поклонницей Соника после того, как лис продолжал болтать о забавных фактах, касающихся синего ежа. У Наклза и Эми были такие отношения, когда ехидна настаивала на том, что розовая ежиха должна знать все о самообороне, прекрасно понимая, что любой человек с плохими намерениями обязательно будет раздавлен ее молотком, в то время как розовая ежиха настаивала на том, что ехидна не должен все время тренироваться и должен знать, когда нужно отдохнуть и насладиться выпечкой. В этом смысле Эми и Соник были очень похожи: они говорили Наклзу, чтобы он немного пожил и не был так настойчив в боях. Говоря об Эми и Сонике, эти двое прекрасно ладили. Эми щедра на похвалы и комплименты, и хотя Соник часто купался в этих словах, он также не стеснялся делать комплименты розовой ежихе. Они оба отлично подходили друг другу в том смысле, что они, естественно, знали, что другой хотел услышать. Их единственным недостатком, вероятно, была интенсивность их действий. Комплименты Эми могут показаться властными и давящими синему ежу, тогда как крайне беззаботное отношение Соника может быть тревожным и нервирующим для розовой ежихе. Что касается Эми и Шедоу, ну, ей очень нравилось заглядывать в пещеру в это время дня и давать ему немного выпечки, прежде чем убираться. Она всегда говорила, что здесь всегда слишком много пыли, но разве это вина Шедоу, когда он буквально живет в пещере, где повсюду почва? Как по команде, уши Шедоу дернулись, когда он услышал шаги, а когда он обернулся, готовый поприветствовать Эми, ему пришлось остановиться, когда вместо розовых игл он увидел синие иглы. Вместо Эми там стоял Соник — с милым галстуком-бабочкой на шее, немного наклоненный, если можно так выразиться. Шедоу не мог не испытывать симпатии, даже если бы он сказал себе, что ему действительно следует прекратить испытывать подобные чувства к другому ежу. Это было странно, то, что он чувствовал к Сонику. У него не было слов для этого, кроме того, что это было немного... Отвлекающим. Однако там была корзина с выпечкой, которую Эми обычно приносила с Соником, а также огромная сумка, которая, казалось, была наполнена чем-то, чего черный еж не мог разглядеть. Помимо Эми, его часто навещал Наклз — хотя бы для того, чтобы попросить его поспарринговаться и потренироваться вместе, когда ехидна уставал от Эми и Соника, постоянно говорящих ему отдыхать. Было немного удивительно, что даже Тейлз навещал Шедоу чаще, чем Соника, учитывая, что именно синий еж настоял на том, чтобы черный еж оставался в пещере, чтобы быть поближе к Вачовски и не беспокоиться о любопытстве GUN. Визиты Тейлза обычно заключались в том, чтобы заглянуть к Шедоу, расспросить его о чем-то, что черный еж узнал во время своего пребывания на военной базе 50 лет назад, сделать фотографии и селфи с Шедоу, прежде чем поспешно уйти. Последняя часть больше напоминала то, что Тейлзу пришлось делать фотографии, но Шедоу все еще не мог понять, почему лис делает такие вещи. (Возможно, Вачовски хотели получить веские доказательства того, что у него все хорошо. Возможно, Соник был слишком застенчив, чтобы навестить его без всякой причины.) (Шедоу понятия не имел.) Черный еж посмотрел на синего ежа и, искренне удивленный, выждал еще несколько секунд, прежде чем наконец приблизиться к синему ежу, который почему-то выглядел еще более ошеломленным, чем Шедоу. – Чувак, ты слишком худой! Тебе нужно больше есть! Эта футболка мне подходит, а ты в ней буквально тонешь! — Были первые слова, вылетевшие из уст Соника, как только он преодолел войну, которая шла у него в голове, глаза нахмурились от неодобрения, когда он схватил футболку, которую носил Шедоу, и слегка потянул ее, выглядя все более обеспокоенным, когда она просто струилась, еще больше подчеркивая «тревожно» худую фигуру Шедоу. Шедоу считал, что это вообще не имеет значения. – Не преувеличивай, синий. Я не такой уж и худой. Я все еще достаточно силен, чтобы победить Наклза в его спаррингах. И я вполне способен защитить себя, если GUN вдруг решит напасть на меня. – Шедоу ответил просто, сняв выпечку с руки синего ежа и отойдя, чтобы положить ее на теннисный стол, который был практически единственным столом в округе. Соник издал громкий звук оскорбления, но Шедоу не обратил на это внимания. Вместо этого он повернулся, чтобы посмотреть на Соника, и спросил об отсутствии Эми. – Обычно Эми заходила, чтобы принести выпечку. Что случилось? Синий ежик на этот вопрос отреагировал сложной серией эмоций, прежде чем остановился на дразнящем взгляде, после чего, пройдя дальше в пещеру, остановился перед черным ежом. – Почему ты спрашиваешь? Уже скучаешь по ней? — Насмешливо спросил Соник, его нелепые глаза задвигались, в то время как Шедоу удержался от того, чтобы просто оттолкнуть морду синего ежа. – Я спрашиваю из беспокойства. Она моя подруга, разве это так неправильно — беспокоиться и желать знать, где она и как у нее дела? – Да, конечно, это не проблема! Я имею в виду— Эй, посмотри на себя! Теперь у тебя есть друзья, и да, я абсолютно рад за тебя, приятель! — Подозрительно ответил Соник, внезапно потеряв интерес к разглядыванию черного ежа, когда все это время он не мог оторвать глаз от Шедоу, вероятно, потому, что он был просто ошеломлен тем, насколько большой казалась Шедоу его рубашка… Шедоу даже не знал, что у другого была своя одежда. Он думал, что эта одежда была старой рубашкой Тома. Хотя, возможно, ему следовало знать, что Соник прошел через фазу желания носить кожу или просто одежду в целом. Кто знает, сколько фаз прошел синий еж… Не желая упускать что-то подозрительное, Шедоу сделал шаг вперед и где-то в глубине души заметил, как взгляд Соника скользнул к пучку белой шерсти, выглядывающему из-под воротника, прежде чем, казалось, спохватился и посмотрел в рубиново-красные глаза. Это незначительное действие каким-то образом заставило черного ежа почувствовать себя немного... Теплее. – Так ты можешь сказать мне, где Эми Роуз? — повторил свой вопрос Шедоу, приподняв бровь и оставаясь на месте, когда Соник сделал шаг назад, словно пытаясь создать между ними дистанцию. – Ладно, ладно, отлично. Твоя девушка использовала мое кольцо, чтобы вернуться на свою планету на день. Сказала что-то о том, что хочет посмотреть, как у всех дела, прежде чем вернуться сюда снова, потому что ей нужно вести блог или что-то в этом роде. – Наконец Соник ответил, словно поддразнивая, но в то же время он звучал… Горько. Подруга. – Разве девушками не считаются те, в кого ты влюблен? — прямо спросил Шедоу, вспоминая фильмы, которые он смотрел с Марией, и вспоминая, как иногда светловолосая девушка вслух говорила, что хотела бы когда-нибудь встретить парня своей мечты. Парня. Соник вел себя так, словно Шедоу вылил на него ведро холодной воды, а затем моргнул пару раз, прежде чем его лицо покраснело, и он смущенно заикался. – Это... Ну, да. Извини, это просто как-то вырвалось, так что, э-э, да, это просто оговорка. Просто... Все дома говорили, что вы с Эми отлично ладите, и Наклз сказал что-то о том, как он видел, как Эми повела вас на пикник одних, и, ну, если это не похоже на свидание , то я не знаю, что такое свидание... Но , э-э, да, это, наверное, я просто слишком много думаю, а остальные суют нос в чужие дела. Эми, конечно, настаивала, что вы двое не вместе. Я имею в виду, я думаю, было бы неловко, если бы я ревновал из-за чего-то, что, как я знаю, совершенно неправда, но это не моя вина, что я думал, что, возможно, присутствие Эми в твоей жизни окажет хорошее влияние на вас двоих, так что я просто– Хотя я полностью– Просто– Если вы, ребята, когда-нибудь решите быть вместе, просто знайте, что у вас есть моя полная поддержка и благословение. Да. Это. …Это превратилось в бессвязную речь. Точно так же, как Шедоу знал, что синий еж поступит, когда ему будет неловко. Собираясь с мыслями об огромной свалке слов, которую выдал синий еж, Шедоу перевел разговор на тему, которая, по его мнению, заставила бы Соника меньше нервничать. Огромный мешок, полный упакованных коробок, в которых Шедоу не мог разобраться. – Что у тебя в этой огромной сумке? Если Соник и был задет или испытал какие-то чувства, кроме удивления, из-за внезапной смены темы, он не показал этого ни на лице, ни на языке тела. Словно забыв об этом, Соник быстро положил сумку, полную подарков, на теннисный стол, на некотором расстоянии от выпечки, прежде чем просиять. – С Днём Земли! Шедоу наклонил голову. –…Это праздник, эквивалентный человеческому дню рождения? — предположил Шедоу, и, судя по тому, как Соник преувеличенно аплодировал и улыбался, он оказался верным. – Ага! Все, что в сумке — для тебя! Подарки от всех! О, но все они, похоже, считали, что ты предпочла бы провести свой первый день на земле со мной и только со мной. Эми предложила это, и Тейлз был полностью за. Что-то о том, что он чувствовал, что было бы правильно, если бы ты отпраздновала с кем-то, с кем ты связана, но да, это просто Тейлз говорит. Я имею в виду, он самый младший из всех нас. Откуда он может знать, верно? Совсем не о моей влюбленности или чем-то еще... Будь уверен, что твой следующий день на земле ты проведешь со всеми! Ты, вероятно, будешь уставать от меня, когда день закончится, потому что я просто противный, но ты знаешь, я бы предпочел назвать себя очаровательным, чем противным, потому что я абсолютно очарователен! О! И они также оставили записки, так что не стесняйтесь читать их тоже! О, и еще одна маленькая вещь. Мы узнали точную дату, когда ты прибыл на Землю, потому что Руж прислала мне сообщение. Ты ее знаете, летает в поисках драгоценных камней. База GUN выглядела так, будто хранила что-то ценное для нее. Хотя она была разочарована тем, что определение GUN «ценный» не совсем совпадает с ее определением «ценного», она нашла папку с вашей информацией, так что– Ладно, хватит с меня болтовни. Давай, открывай подарки! Соник был как ребенок на Рождество: он был так взволнован и воодушевлен, открывая подарки от Санта-Клауса. При виде него губы Шедоу невольно растянулись в улыбке. Не дожидаясь дальнейшего ожидания, Шедоу начал распаковывать подарки вместе с Соником, одновременно читая записки и открытки, прилагавшиеся к подаркам. Первым подарком, который нужно было открыть, был Наклз. Это была пара кастетов: черный и красный. В записке говорилось, что их сделал сам красный ехидна, так как это был его способ почтить черного ежа и поблагодарить его за то, что он был таким грозным и надежным спарринг-партнером. (Кастет плотно облегал его перчатки, но когда он захотел снять перчатки, чтобы проверить их на голых руках, Соник приобрел этот подозрительно темный оттенок красного, и Шедоу подчинился, когда синий еж настоял на том, чтобы не снимать перчатки.) В записке также говорилось что-то вроде «позаботься о Сонике», но по причинам, которые Шедоу не мог понять, Соник быстро попросил его забыть об этой записке и открыл следующий подарок в интригующей взволнованной манере. Вторым подарком, который нужно было открыть, были Мэдди и Том. Это была черная кожаная куртка. Шедоу тут же снял рубашку, которую носил, игнорируя писк Соника, в то время как синий еж отвернулся, как будто впервые увидел черного ежа без одежды, и надел кожаную куртку. Он не мог сдержать довольного гудения, которое он выпустил. Он всегда думал, что актеры, одетые в черное в тех фильмах, которые он смотрел, выглядели круто… В записке от пары они заверяли его, что ему всегда рады в доме Вачовски, и что свидание с Соником может быть утомительным, они сказали, что они всегда могут обниматься, прижиматься и смотреть фильмы дома. Если Шедоу увлекается выпечкой, они всегда могут воспользоваться кухней Вачовски, но только если за ними будут присматривать Мэдди или Эми. Слово «свидание» снова прозвучало в предложении вроде «есть много способов, которыми пары могут пойти на свидание», но, как и прежде, Соник схватил записку, отложил ее в сторону. Или, если быть точнее, бросил ее через теннисный стол и поторопил Шедоу, чтобы тот открыл следующий подарок и не думал слишком много о том, что сказали Мэдди и Том. Шедоу начал понимать, что происходит и вокруг него, и в его сердце. (Объятия Соника и просмотр фильмов перед сном в объятиях друг друга заставили его сердце пропустить пару ударов. В хорошем смысле.) Третий подарок, который нужно было открыть, был от Тейлз. Это была кофеварка. Лучшей частью, вероятно, было то, что она работала на батарейках, учитывая, что у Шедоу не было большого количества вариантов розеток в пещере внутри дерева. В комплекте с кофеваркой шло немного кофейных зерен, а открытка с ароматом кофейных зерен почти заставила Шедоу бросить Соника, чтобы заскочить к Вачовски и коротко обнять лиса в знак благодарности и признательности. Записка, которую дал ему Тейлз, была почти такой же, как и предыдущие две открытки: «Поздравления с днем ​​рождения, наилучшие пожелания и «Соник может быть довольно навязчивым, настойчивым и властным, когда дело касается вещей и людей, которые ему нравятся, поэтому вот вам заранее извинения в кофейных зернах на случай, если они вам понадобятся, когда Соник продолжит на вас нападать». Конечно, как и предыдущие записки, эта записка подверглась той же обработке и была брошена туда, где в данный момент находилась записка Наклза: подальше от Шедоу. Последний подарок в сумке был от Эми. (Шедоу притворился, что его не смутило то, что Соник, похоже, не купил ему подарок.) Это была книга с парой канцелярских принадлежностей. Шедоу предположил, что это был способ розовой ежихе сказать ему, что нехорошо сдерживать свои эмоции, особенно после того, как он безостановочно проживал болезненные воспоминания в течение 50 лет подряд. Книга приятно пахнет. «Цветами» отметил Шедоу. Держа книгу в руках, он чувствовал, что рядом с ним розовая ежиха. Она всегда приносила ощущение тепла и комфорта, так охотно слушала и так вдумчиво отвечала. Так или иначе, миру всегда удается напомнить Шедоу о том, что не все было так жестоко, и что есть и другие, которые всегда видят свет во тьме, например, Мария и Эми. Ее записка была самой длинной из всех, и там было много вещей, которые нужно было распаковать. Она заставила его пообещать ей пару вылазок, сказав, как ему нужно было выбираться почаще. Она сказала ему, что рада встретить кого-то вроде него, того, кто столкнулся с самым болезненным, но все же смог найти свой путь снова, несмотря ни на что. Она сказала, что он вдохновляет. Она также сказала что-то вроде того, что она написала несколько стихотворений тут и там, вдохновившись им, и что он должен их почитать. Наконец, были обязательные строки, которые разделяли все остальные заметки. Однако на этот раз, в отличие от предыдущих заметок, где авторы явно были неопределенными, розовая ежиха был прямым самым странным образом. Эми в последний раз пожелала ему «счастливого дня рождения», а сразу за этим последовало два предложения: «Я надеюсь, что ваши зарождающиеся отношения с Соником принесут вам больше мира и комфорта, и пусть они расцветут, как цветы, которые я выращиваю в своем саду дома. Я надеюсь когда-нибудь показать вам всем сад, но дайте ему еще немного времени. Я бы хотел, чтобы он первым увидел плоды — в данном случае цветы — нашего труда за последние несколько месяцев.» На этот раз Соник не сразу схватил записку. Казалось, он тоже мог чувствовать то, что чувствовал Шедоу. Шедоу никогда не разговаривал и не взаимодействовал с Металл Соником в дружеской обстановке, поэтому тот Металл Соник, которого он знал, всегда был злым — работал на Эггмана и желал спасти Соника. Видеть, как кто-то добрый, кого ты называл другом, превратился в того, кого ты едва знал... Шедоу не мог себе представить, насколько глубоко в душе Эми была опечалена. В конце концов, момент тишины миновал, когда Соник осторожно закрыл записку Эми и отложил ее в сторону, а затем бросил на Шедоу мягкий взгляд, от которого у черного ежа забилось сердце. – Знаешь, у меня тоже есть кое-что для тебя. — сказал Соник, мягко улыбнувшись, прежде чем достать из своих иголок подарок. Прямоугольный, тонкий, завернутый подарочную бумагу. Не надо быть гением, чтобы понять, что это такое. – Ты подарил мне телефон. — буднично заявил Шедоу, принимая врученный ему подарок и несколько мгновений разглядывая синюю упаковку, прежде чем снова взглянуть на Соника, который ухмыльнулся. – Ага! – Как тебе удалось так быстро его получить? Не прошло и дня, как ты узнал, что я до сих пор пользуюсь раскладушками. – Что я могу сказать? Я настолько хорош! — воскликнул Соник, выглядя гордым и высокомерным. Всякий раз, когда Соник становился таким, Шедоу всегда чувствовал необходимость приструнить его. – Ты, очевидно, выпросил старый телефон у Тома и Мэдди. — заявил Тень, по-прежнему «деловым» тоном. Это была догадка, но она, очевидно, оказалась правдой, когда Соник фыркнул и застонал, скрестив руки на груди и непреднамеренно привлекая внимание Шедоу к все еще наклоненной бабочке на своей шее. – Ладно, хорошо. Да, я просил, ну, умолял, Мэдди и Тома дать тебе запасной телефон. Взамен я пообещал им не выходить и не создавать проблем в течение следующих двух недель. Серьезно, ты даже не представляешь, насколько важны для меня эти ночные вылазки! Так я вижу мир, не теряя времени с Тейлзом и Наклзом! — пожаловался Соник, выпятив губы и на мгновение привлекая внимание Шедоу. Все больше беспокоясь из-за перекошенного галстука-бабочки, Тень решился сделать шаг вперед, схватил галстук-бабочку синего ежа и поправил его, на этот раз полностью осознавая эффект этой непосредственной близости к другому, так же как он осознавал эффект этой близости к себе. Сердце Шедоу, стучавшее в ушах почти раздражающе громко, казалось, пыталось передать ему сообщение, которое он подсознательно осознавал все это время. – Итак, ради моего удобства ты пожертвовал своей свободой. — сказал Шедоу, демонстративно теребя бабочку и глядя на нее, чтобы не встречаться взглядом с изумрудно-зелеными глазами. Последовала пауза, прежде чем последовал ответ. –…Ну, это не совсем свобода, но– – Ты крадешься по ночам, чтобы посмотреть мир, как тебе заблагорассудится, разве это не проявление свободы? Соник замолчал, словно обдумывая свои слова, и сглотнул комок в горле, его дыхание было прерывистым, так как он явно нервничал, в то время как Шедоу не сомневался, что руки под перчатками вспотели. Для удобства их обоих, Шедоу продолжил: – Пикник с Эми в открытом поле всегда помогает мне успокоиться. Это всегда было просто времяпрепровождением. Я находил утешение в ее молчании и в ее словах, в то время как она находила близость в том, насколько я мог быть молчаливым и как внимательно я слушал. Это работает для нас обоих. Свидание... это не свидания. …Но я с удовольствием пойду с тобой на свидание. Правильно ли я это сказал? Внезапно все, что мог сделать Шедоу, это уставиться на уже аккуратно повязанный галстук-бабочку на единственном еже в этой пещере, кроме него. Он был слишком смел? Слишком резок? Он не был уверен. Он никогда не позволял своему сердцу действовать так ненормально, как пойманная птица, которая пытается вырваться из клетки, чтобы хлопать крыльями и летать, взмывая на свободу и выражая себя в полете. Это было волнительно, сердце колотилось. Намеки на их взаимные чувства были повсюду в записках ко дню рождения. Шедоу был бы слеп, если бы не заметил намеков, столь щедро написанных ему. И все же, мысли о том, что все эти люди видели неправоту, не приходили в голову Шедоу пока его признание не вырвалось наружу. Чем больше секунд тянулось молчание, тем больше ему становилось понятно, что произнести эти слова вслух было ошибкой. Стоит ли ему выдать эти слова за шутку? Но он никогда не был шутником, и что, если Соник просто нервничает и пытается набраться храбрости, а слова Шедоу, что он не имел в виду то, что сказал, обескуражат синего ежа и заставят другого решить никогда не приближаться к нему с чувствами? Выражать свои чувства и эмоции Марии и Эми никогда не было слишком сложно, их мгновенная реакция и отклик помогали Шедоу понять, сказал ли он правильные вещи или неправильные. Возможно, это была ошибка. – Ты действительно это имеете в виду? Голос Соника был едва слышен, больше похож на писк. Набравшись смелости, Шедоу отвел взгляд от галстука-бабочки и посмотрел в зеленые глаза, которые уже смотрели на него, отпустил галстук-бабочку и неловко положил руки по бокам, подсознательно сжав их в кулаки. – Только если ты этого хочешь. — ответил Шедоу, вкладывая в свой голос как можно больше искренности, чтобы мысль о том, что он шутит и играет с чувствами другого, даже не пришла Сонику в голову. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, а затем, без всякого предупреждения, Соник громко закричал и заключил Шедоу в душераздирающие объятия. – Шедс, Шедс, Шедс! Не могу в это поверить! Это я должен был пригласить тебя на свидание! Я столько раз тренировался в туалете, что Том сходил с ума, потому что я все время его перехватывал! Это я должен быть крутым и обходительным, а тебе нужны лишь едва замаскированные подтверждения того, что ты мне очень нравишься?! Я не могу, ты буквально Джон Уик, такой крутой! — бормотал Соник, сжимая Шедоу до смерти от того, как сильно он его обнимал. «Хорошо, прекращаю все попытки отказаться от своих слов.» К счастью, в какой-то момент Соник отпустил Шедоу, и тот не выглядел слишком уж извиняющимся, когда черный еж приподнял бровь, спрашивая себя о том, почему синий еж так удушающе его обнимал. Вместо этого Соник лишь широко и ярко улыбнулся и продолжил говорить. – Ладно, я понятия не имею, что именно нам следует делать на нашем первом свидании, но у нас целый день в полном распоряжении, так что это, как минимум, миллион свиданий, которые нужно успеть пережить. Но я хочу чего-то веселого на сегодня! Размять ноги и конечности и посмотреть на мир, учитывая, что я не смогу увидеть большую его часть в ближайшие несколько недель! Как насчет гонки? Я думал о спарринге, но это может быть слишком напряженно, так как это наше первое свидание. Плюс, ты делаешь это часто, учитывая, как часто Наклз приходил к тебе на спарринг, поэтому я подумал, что гонка будет крутой заменой. Бегать и не отставать друг от друга– Эй, знаешь что? В этом смысле, это как бы взаимно. То, что у нас здесь. Я думаю. Наши чувства взаимны? Подожди-ка, ты же не пригласил меня на свидание только потому, что я проговорилась, что я как-то очень ревную тебя к тому, что ты ходишь на пикники с Эми, верно? Святые угодники, мне так жаль, если ты чувствуешь себя вынужденным– Так много разговоров. Зная, что время идет, Шедоу схватил галстук-бабочку, дернул его вперед и выдохнул прямо в губы Соника, успешно и эффективно заткнув синего ежа. Сделав это, Шедоу отпустил синего ежа, легким движением поправил галстук-бабочку Соника и посмотрел на другого, желая изобразить «крутость» и безразличие, но не имея возможности сделать это, поскольку ощущение дыхания Соника на его губах было все таким же свежим, как и прежде. – Так ты говорил о гонке? — спросил Шедоу, чувствуя, как щеки его пылают, но предпочитая игнорировать такую ​​тривиальную вещь, предпочитая не отрывать взгляда своими рубиново-красными глазами, смотрящих в изумрудно-зелёные. Сонику, похоже, нравилось такое внимание. – Гонка. Да. Шедоу не был уверен, что именно заставляло его сердце биться. Само его сердце, гонка или чувство, которое поглощало его всякий раз, когда Соник смеялся или улыбался в его сторону. (Он не хотел бы, чтобы было по-другому.)