Медведь и некромант

      Всю ночь я не сомкнул глаз — накрывшись одеялом, лежал с кинжалом в руке и ждал нападения. Но ничего не произошло, а ранним утром в зале раздалось монотонное гудение голосов. Хадринг с поварихой что-то вполголоса обсуждали, но детали разговора мне не удалось уловить. Потом, судя по грохоту, уронили чугунный ковш или казан. Я понял, что можно выходить из комнаты и заказать завтрак.       Хадринг выглядел мрачнее тучи, неприветливо пробурчал что-то себе под нос, принимая заказ на вчерашний лосось, который, к сожалению, никак не изменился в цене в меньшую сторону.       Я занял место за свободным столом, что стоял поближе к моей комнате, и дождался порцию рыбы и кружку воды.       — Что-то случилось? — рискнул поинтересоваться у трактирщика, когда он едва ли не швырнул на столешницу мой скромный завтрак. — Похоже, вы не в духе.       — Орк пропал… Собрал все вещи и втихаря съехал. И не предупредил меня. Разве я был таким плохим хозяином, что не заслужил даже короткой благодарности за все время, что он прожил здесь?       Недовольство трактирщика явно было вызвано потерей дохода, а не только условностями вежливого общения, ведь «Ночные Ворота» не слишком популярны среди путешественников в это время года. Но Хадринг ни за что не признался бы в алчности.       Я, естественно, промолчал и изобразил удивление, смешанное с сочувствием, угадывая, что было условием контракта ассасина. Убить так, чтобы никто не заподозрил об убийстве. Замести все следы. С одной жертвой это возможно сделать, но двое одновременно бесследно исчезнувших гостей могли вызвать подозрения.       — Я тоже через пару дней съеду, — сообщил я, отковырнув вилкой красноватый кусок холодной рыбы. — Мне нужно разузнать кое-что о магии…       Услышав это, Хадринг переменился в лице. Мне-то казалось, что он уже раздосадован и хуже от моих слов не станет, однако теперь он озлобился, брови наползли на глаза, губы шевельнулись, шепча тихое проклятье.       — Началось утро… — процедил он, но решил сдержаться и не портить недолгие отношения с постояльцем. — Направляешься в Коллегию?       — Нет, вряд ли.       — Тогда куда же? Уж не в Виндхельм ли? — мрачный настрой Хадринга сменился искренним беспокойством. — Говорят, у Ульфрика Буревестника есть придворный колдун, настоящий некромант.       — Неужто? — удивился я. Слухам верить нельзя, но, если они вдруг правдивы, этот маг — именно тот, кто может мне помочь разобраться со своими силами.       — Но считаю, что обязан предупредить — не лезь туда. Данмерам там не рады, а мятежу Ульфрика скоро придет конец.       — Что? Какому еще мятежу?       Хадринг упер руки в бока и посмотрел на меня с подозрением.       — Только не говори, что ты и о Братьях Бури ничего не слышал!       — О ком?       — Да-а, ну ты даешь, алхимик! — трактирщик покачал головой. — Уже второй год идет гражданская война! Ульфрик Буревестник, ярл Виндхельма, что затравленный медведь сидит в своём дворце и носа из города не кажет! Легион не оставил ему и шанса… — Хадринг пустился в пересказ последних событий, которые с трудом укладывались в голове. Оказалось, что в 171 году началась разрушительная, четырехлетняя война с Альдмерским Доминионом, о начале которой ходило много слухов ещё в те времена, когда мы с Синдерионом не отправилась в Чёрный Предел. Империя в этой войне проиграла, и теперь почти полностью находится во власти Талмора. Альтмеры даже смогли запретить поклонение одному из девяти богов — Талосу, которого особенно почитали норды. Подписали так называемый «Конкордат Белого Золота», где указали, что обожествленному человеку, которым являлся Тайбер Септим, нельзя поклоняться, как богу. Из-за этого в провинции и возник конфликт. Половина нордов считала, что выполнять условия мирного договора необходимо и что Скайрим — часть Империи. Другая половина захотела освободиться от гнета эльфов, которые, по сути, диктовали императору свои условия. Мятежники объявили себя Братьями Бури. Кем-то вроде борцов за справедливость и независимость от Империи. Само собой, эти борцы наделали много шума, а Легиону пришлось их приструнить. Остался последний оплот — Виндхельм, который вот-вот захватят, а самого ярла казнят за измену.       Надо было поспать ещё пару десятков лет. Кто же знал, что я выберусь из-под земли настолько не вовремя?       Я выслушал Хадринга, доел свой завтрак и, поблагодарив хозяина, вышел из таверны подышать морозным воздухом, дабы обдумать дальнейшие действия.       Вдалеке над белоснежными вершинами реял дракон.       Некоторые время я стоял на крыльце и смотрел на завораживающий танец этого пугающего видения среди лёгких перистых облаков. Никак не получалось принять реальность происходящего, но отрицать очевидное и надеяться на лучшее было бы глупо. Морровинд научил меня тому, что наихудший вариант развития событий, как правило, наиболее вероятный. С губ сорвалось тихое ругательство на данмерисе. Везло мне как утопленнику, которого бросили в ледяную воду с камнем на шее, но когда он смог чудом выпутаться из передряги и выбрался на берег, хватая ртом живительный воздух, то открыв глаза, увидел перед собой оскал оголодавшего белого медведя. Моя ситуация, пожалуй, была даже похуже.       Можно, конечно, сидеть в трактире тише воды, впроголодь, пока деньги не закончатся. Или попробовать отыскать развалины Лейнтар Дэйл? Но что мне это даст? А если та убийца вернётся за свидетелем преступления? Лучше мне убраться подальше в ближайшее время. Хоть бы в тот же Виндхельм, за надёжные стены. Слышал, там немало данмеров живёт. По крайней мере, раньше жили, если все заживо не замерзли.       Я не питал особой любви к сородичам, но среди них легко получится затеряться. Гораздо лучше заметать свои следы в больших, шумных городах, нежели в глуши. Ну, и за стенами определённо безопаснее. А даже если вдруг Легион нагрянет туда выдворять Ульфрика с его мятежниками, то вряд ли данмеры будут как-то участвовать в этих военных действиях. Разве что сами ворота имперцам откроют…       Дракон, покружив в небесах, скрылся где-то за горами. Морозный воздух вокруг подрагивал от его затихающего рева, и теперь я ощутил этот гибельный холод Скайрима, подкрадывающийся ко мне, проникающий сквозь рубашку.       Прежде чем бежать отсюда, мне нужна хотя бы теплая одежда. Я вернулся в таверну и встал возле очага, подставив руки к огню. В зале подметала служанка, искоса на меня поглядывая:       — Замерз? — с усмешкой произнесла она. Я кивнул и решил поделиться тем, что увидел, понадеявшись, что все-таки спятил, и сейчас служанка это подтвердит.       — Там дракон летал над горами.       — Правда? — женщина остановилась, явно встревоженная моими новостями. — Далеко?       — Да, за лесом.       — Понятно. Он часто там кружит. Бывает и не один, но сюда никогда не прилетает, — она невозмутимо продолжила уборку, причитая. — Ох! Не хватало нам войны, а теперь ещё и драконы появились! Ну что за напасть!       Очевидно, разум меня еще не покинул, а зрение оставалось прекрасным. Кажется, я впервые пожалел об этом.       Отогревшись у очага, я обратился к Хадрингу за помощью — мне необходимо было где-то раздобыть теплую одежду, чтобы отправиться в путешествие, но, само собой, терять столь тихого постояльца, трактирщику не хотелось, поэтому за стеганое пальто он попросил огромные деньги.       — Пятьсот золотых! — выдал он. Это было намного больше, чем содержал мой скромный кошелёк, поэтому мне пришлось отступить. Я даже не рискнул торговаться с лишившимся основного заработка трактирщиком. Наверняка, деньги орка его очень расслабили, и он запланировал нечто вроде продажи таверны в северной глуши и, как минимум, покупку особняка в Анвиле.       Я бы точно предпочел такой исход сложившейся ситуации. Вернуться домой было бы славно. Там, по крайней мере, тепло. Но пока это так же недостижимо, как путешествие хоть куда-нибудь из этой таверны в лютый мороз.       За день я сделал пару коротких вылазок, изучил местность вокруг, спустился к большому озеру, что лежало чуть южнее «Ночных Ворот». К счастью, погода выдалась ясная, удалось рассмотреть хоркеров на берегу, густой белоснежный лес, облепивший склоны и синевато-серые очертания двемерских башен на вершинах гор. Из леса раздавался протяжный волчий вой, поэтому я не рискнул продолжать исследование.       Тракт также оказался пустынным, заросшим снежноягодником и сухой травой по обе стороны дороги. Восточнее от таверны я обнаружил подобие древнего захоронения, устроенного перед пещерой. Основания каменных столбиков увивал насквозь промерзший паслен, пару ледяных цветов которого я прихватил с собой. Даже из его лепестков можно получить простейший яд — это может пригодиться в отсутствие магии.       Внутри пещера оказалась покрыта толстым слоем льда — углубляться в нее я не стал, но нашел почти у входа резной деревянный сундук на телеге и старый железный меч в руках скелета. Сундук никаких сокровищ или вещей не содержал — на дне несколько примерзших септимов, попросту незамеченных искателями приключений. О судьбе покойника, оказавшегося здесь в столь незавидном положении, можно было лишь догадываться.       Чтобы ненароком не присоединиться к несчастному, которого не спасло его оружие, я поспешно вернулся в таверну. Исследование почти ничего мне не дало, кроме четкого неоспоримого понимания, что выдержать долгую дорогу без огня, магии и теплой одежды будет невозможно.       На Скайрим спускалась ясная ночь, холод становился злее. И сохранят боги или даэдра тех путников, которым не повезло оказаться под открытым небом в это время.

***

      — Вот, это вроде карты тебе, раз уж всерьёз собрался в путь, — Хадринг расстелил на столешнице небольшой лист бумаги и разгладил его руками. — Тут мы, — он углем нарисовал крест на правой стороне листа, — Это озеро Йоргрим, — изобразил большой овал над крестом, а потом провел неровную горизонтальную черту под крестом. — А это, значит, дорога. Чуть дальше есть развилка. Там увидишь указатель, но если ты и впрямь вознамерился идти в Виндхельм, то держись правой стороны. Скоро ты увидишь реку Йоргрим. На ней, ниже по течению, стоит деревня Анга. Там еще есть лесопилка, так что мимо не пройдешь! — трактирщик отметил деревню буквой «А», которая оказалась на левом краю импровизированной карты.       — Спасибо, не знаю даже, как и…       — Перестань! Ты хоть и странный, конечно, но мне не хочется, чтобы ты помер, заблудившись по дороге.       Я хотел возразить, что маршрут довольно прямой и ориентиры заметные — реку, например, сложно спутать с горой. Но вдруг поймал на себе взгляд трактирщика, преисполненный то ли сочувствия, то ли родительского беспокойства. Он все еще считал, что я не от мира сего. Что ж пусть так и будет. Распрощаюсь с ним на теплой дружеской ноте на случай, если непредвиденные обстоятельства вынудят меня вернуться обратно в «Ночные Ворота». В памяти невольно всплывал образ скелета с мечом… Лучше уж здесь, чем там.       И на следующий день, рискнув всем, что имел, включая свою никчёмную жизнь, я покинул уютную, по местным меркам, таверну и направился на восток. С собой взял пару бутылок вина в надежде, что оно поможет мне согреться в дороге.       Повезло мне разве что с погодой. Легкий мороз и тихое безветрие в солнечный день сделали дорогу чуть проще и, тем не менее, не прошло и часа, как пальцы рук и ног онемели, а кончик носа и уши неприятно щипало. Я знал, что нельзя останавливаться, попытался на ходу растирать руки и лицо, чтобы разгонять кровь. Мои мысли в это время бродили где-то далеко, по Золотому Берегу. Или по Осеннему Лесу, где расположено владение Рифт. Там погода куда приятнее, даже зима не такая суровая.       Но мечты нисколько не помогали преодолеть неприятный маршрут.       Я миновал пещеру уже давно и двигался на восток около часа, заметил черные скалы справа, но до сих пор не мог разглядеть ни реки, ни указателя. Зато у подножия скал различил в снегу обломки повозки и решил свернуть с дороги, чтобы проверить, не осталось ли там чего-нибудь полезного. Ноги в сапогах тут же увязли в сугробах, но мне удалось преодолеть эти несколько метров, чтобы обнаружить желтые кости, разграбленные сундуки и кусок круглой двемерской пластины. Все вокруг напоминало вооруженный налет на торговцев.       Около наполовину утонувшего в толще снега скелета, я заметил что-то до боли знакомое, красное с белым.       — Глазам не верю… — я поднял и отряхнул хитиновый шлем. Похоже, среди этих бедолаг, попавших в засаду, были и данмеры.       Часть хитинового доспеха осталась на удивление целой — такие раньше носили на пепельных пустошах. Лицо плотно закрыто тканью, глаза — небольшими круглыми стеклышками, а всю голову защищает плотная хитиновая пластина. Решив, что это мне пригодится, чтобы не отморозить уши, я сразу надел ледяной хитин на голову и тут же пожалел об этом. Стало еще холоднее, а попавший внутрь снег начал подтаивать от моего тепла и холодными каплями протекать за шиворот.       Путь я продолжил, ругаясь на самого себя и время от времени подпрыгивая на месте, чтобы не замерзать. Наверное, поэтому даже проблемы обходили меня стороной — ни хищников, ни отъявленных головорезов на дороге не встретилось.       Вскоре я увидел указатель, который Хадринг отметил на карте. Обычный придорожный столб с табличками на развилке. Вырезанные надписи залепило снегом, поэтому пришлось очистить указатели, чтобы прочесть названия городов. Одна дорога вела вверх по холмам в Винтерхолд, вторая спускалась вниз, видимо к реке Йоргрим, на ней темнела надпись «Виндхельм». Я поспешил туда.       В лесу, по обе стороны от дороги все отчётливее звучал волчий вой и короткое похрюкивающее рычание, в котором я распознал голос тролля. Были бы у меня огненные чары, я бы не так сильно старался избежать встреч с хищниками.       К вечеру, когда мороз начал усиливаться, а солнце скрылось за горами, показалась и река — мой главный ориентир, вдоль которого мне предстояло двигаться до деревни Анга. Усталость и холод измотали меня, а вина я почти не пил. Сделал всего одну короткую остановку, но поняв, что замерзаю, тут же возобновил путешествие.       Впереди на берегу, вселяя в сердце надежду, замаячила рыжая искорка огня.       Пальцев ног и рук, я уже давно не чувствовал и устремился к костру, как мотылёк в ночи.       От гремящей на порогах воды исходил липкий пронизывающий холод, но кто-то установил на берегу небольшую меховую палатку, развел огонь и натащил дров. Это мог бы быть рыбак или бандит, но мои предположения так и остались догадками — незнакомца на моих глазах… убили. Черная тень, ассасин Темного Братства, выдернула из тела два окровавленных кинжала, подняла взгляд и сразу увидела меня, наблюдающего за расправой над жертвой.       Застыв на месте, я затаил дыхание. Чувствовал, что бежать не выход — эта хищница сразу погонится за мной. Я поспешно снял с головы шлем, чтобы повысить свои шансы выжить.       — Тебе жить надоело?! — воскликнула она, узнав меня. — Решил следить за мной?!       Маска немного приглушала её голос, и тем не менее он звучал весьма приятно.       — Как-то это непрофессионально для убийцы, тебе не кажется? — склонил голову и слегка повернулся, медленно взявшись за рукоять своего кинжала. Чувствовал, что сражения не избежать.       — Откуда ты взялся? Откуда я знаю тебя? — убийца не опустила оружия, осталась наготове.       — Ты мне задаёшь не те вопросы. Я даже не вижу твоего лица, — осторожно вытащил кинжал, двинулся к костру. Пальцы сомкнулись на ледяной рукояти, я попытался призвать огонь, но ощутил лишь, как магия слегка колыхнулась на мгновение и согрела мою руку.       Девушка осталась спокойной, как змея перед броском, хотя, несомненно, она видела, как я достал оружие. Убийца была уверена в своих силах, а мне в тот миг совершенно не казалось, что смогу справиться с ней. Точно не после моего изнуряющего похода и многолетнего сна. Был бы я нордом, возможная смерть в бою не столь тревожила бы меня. Но смерть, какой бы доблестной она ни была, в мои планы не входила.       — Как твоё имя? — резко бросила она. Сквозь плотную тканевую маску вырвалось облачко пара.       — Фелен Релас. Я — странствующий алхимик, — представился, чуть поклонившись, подошел на шаг ближе к костру.       Убийца хмыкнула. Само собой, это имя ничего ей не говорило. Дернув плечом, она заткнула кинжалы за пояс, ухватила тело за ноги и поволокла к реке. Видя, как девушке тяжело, помощь я, тем не менее, предлагать не стал. Подошёл к костру, скинул на землю рюкзак и присел у огня.       Девушка оттащила труп к течению и пустила плыть. Крутая река наверняка унесёт убитого в открытое море, и никто никогда не отыщет тело. Она вернулась к костру, но не открыла своего лица. Посмотрела на меня сверху вниз странным взглядом. Вспоминала, наверное, где видела меня раньше. Я не шелохнулся, но кинжала не убрал.       — Обычно люди, столкнувшись с Темным Братством, орут от ужаса и зовут стражу, — невозмутимо заметила девушка.       — Думаю, в моем случае, орать и звать стражу уже поздновато и бессмысленно. Да и что они могут сделать? Либо ты меня убьёшь, либо нет. Это только твоё решение, — холодно сказал я.       — И ты так спокойно говоришь об этом? Не веришь, что я могу это сделать? — она вдруг выхватила один из своих ножей, вильнула в сторону. Я успел развернуться, выставив перед собой кинжал, но в следующий момент девушка выбила оружие из моей руки и повалила меня на землю у костра. Я беспомощно поднял руки, пока её колено прижимало меня к земле, а острие кинжала уперлось под подбородок. Перед взором застыли её смеющиеся серые глаза.       — Хочешь, могу подарить твою душу Отцу Ужаса? — прошептала она.       — Пытаешься меня напугать? — я запрокинул голову, чтобы не уколоться, и, уличив момент, схватил убийцу за запястье. Девушка попыталась вывернуться, но я дернул её на себя, перехватил за талию и перевернулся, прижав её к земле. Она точно не ожидала, что простой алхимик ловко уложит её на лопатки и приставит к горлу её же собственный кинжал. Костер, оказавшийся совсем близко, едва не поджарил мой жилет.       — Горячо, — прошептал я девушке на ухо, ощущая, как она трепыхается подо мной, маленькая и самоуверенная.       Она замерла, когда я поддел кинжалом её маску. Ткань поддалась острому лезвию, металл оружия касался белой тонкой шеи убийцы, которая вдруг затаила дыхание, а взгляд её красивых серых глаз сделался льдистым, пустым.       И я убрал оружие. Если увижу её лицо сейчас, тогда о дружбе и более тесном знакомстве не может быть и речи.       — Просто я из Морровинда. Там алхимики и не такое способны, — сделав это скромное признание, я откатился в сторону, забрав оружие. У костра теперь стало совсем жарко, зато впервые за день мне удалось по-настоящему согреться.       Убийца рывком села, держась за горло.       — Испугалась? — насмешливо спросил я.       — Почему не убил? Ты что, идиот? — прошипела она.       — Око за око, девочка. Ты пощадила меня в таверне и утверждаешь, что мы знакомы. Теперь мне тоже любопытно, где мы могли видеться раньше, потому что я не припоминаю встреч с… Темным Братством? — я вернул ей кинжал и подставил ладони к огню.       Когда поднял глаза, девушка уже скрылась, растворившись в ледяном сумраке. Некоторое время я чутко прислушивался, ждал удара в спину, но когда его не последовало, передвинул палатку ближе к огню и кинул в пламя пару поленьев. В конце концов, если она меня убьет, то так и не удастся понять, что нас связывает.