Медведь и некромант

      Не чувствуя рук и ног от холода, я ввалился в трактир, название которого не прочитал на обледенелой вывеске и первым делом сел у очага, не веря своему счастью.       — Ну надо же! Путник! — удивленный возглас трактирщика заставил вздрогнуть и повернуться. — Добро пожаловать в таверну «Ночные Ворота!»       Меня встречал позади стойки крепкий с виду, бородатый норд, а зал почти пустовал — сгорбленный старик смотрел в жестяную кружку, стражник обедал, поставив рядом шлем. Последний подозрительно на меня скосился, но скоро вернулся к своей трапезе.       Я, относительно отогревшись, подошел к стойке и поприветствовал трактирщика легким кивком. Заметил, что его лицо рассекает безобразный шрам, а левый глаз затянут бельмом. Больше напоминал бандита или бывалого наемника, чем хозяина таверны.       — Меня звать Хадринг. Тебе комнату или хочешь выпить?       — Я хотел бы знать… в какой стороне Лейнтар Дэйл? — из памяти почти улетучилось название той нордской деревушки. На обветренном лице трактирщика появилось слегка недоуменное выражение.       — Ты должно быть шутишь. Она находилась западнее отсюда в былые времена. Но там больше нет деревни. Зато мой трактир стоит тут уже добрую сотню лет! Мой дед унаследовал его от прадеда, а отец от деда… — пустился в объяснения норд. — Прадед построил его неподалеку от Лейнтар Дэйл, но еще при жизни моего деда она пришла в запустение. Сейчас там остались только колонны и старый алтарь Мары на месте храма.       — Прошу прощения, а какой сейчас год? — осторожно поинтересовался я, потому как не смог вспомнить факта постройки этого трактира.       — Ну ты даёшь! Приходишь сюда посреди зимы чуть ли не нагишом, не знаешь какой год! — Хадринг облокотился на стойку, внимательно на меня посмотрел единственным глазом. — Откуда ты такой взялся? Тебя по голове ударили и ограбили, да?       — Нет, не совсем… просто я долго был увлечен исследованиями… алхимия… — начал объясняться, а потом подумал: зачем я это делаю? Перед кем пытаюсь оправдаться? Перед этим то ли трактирщиком, то ли разбойником? Разве что, он должен думать, что я мямля, слабак и ничего из себя не представляю. Впрочем, сейчас это мало расходилось с действительностью.       — Как твоё имя?       — Фелен Релас, я алхимик. Изучаю корни Нирна, — с улыбкой представился я. Пока не выясню, всех обстоятельств, в которые угодил, поживу под именем моего давно погибшего друга из Сиродила. Так будет безопаснее. — Я слегка увлекся. Совершенно потерял счёт времени.       — А-а! Так ты учёный из Коллегии? — догадался Хадринг.       — Почти… — о Коллегии Винтерхолда я раньше слышал много различных вещей, в основном хороших. По крайней мере, там действительно проводились магические исследования, а не бестолковое бумагомарательство. Но мне с ними было не по пути, как и со всеми Гильдиями, организациями и компаниями.       — Сейчас двести второй год четвертой эры. Война идет.       — Двести второй? Война? — я нахмурился, пытаясь сосчитать, сколько прошло времени. Последняя дата, которую я помнил, была 66 год. Я что, спал почти сто сорок лет? Это вообще возможно? А кто с кем воюет? Похоже, не вовремя я проснулся.       — Ну да, ты комнату-то брать будешь? — Хадринг, прочитав на моем лице затянувшееся недоумение, напомнил о себе.       — Буду. Сколько?       — Десять за ночь.       — Так дёшево? — звучало подозрительно хорошо, даже не верилось.       — Да, с тебя, похоже, и взять-то особо нечего, — трактирщик сочувственно вздохнул, окинув взглядом мою старую одежду, совершенно не соответствующую погоде. — И есть тут у меня один постоялец, который платит так, что можно вообще закрыть таверну! — с гордостью поведал Хадринг.       — Ничего себе… — я наклонился и принялся рыться в рюкзаке в поисках денег. — И кто же настолько богат?       — Ты не поверишь! Орк! — заговорщицкий тон Хадринга просто источал самодовольство или превосходство. Отчего хотелось ему врезать.       — Орк? — удивлённо переспросил я, отыскав монеты, и сложил их стопкой на столешнице.       — Говорит, что он писатель. Не знаю, что за профессия такая, но денег у него явно куры не клюют!       — Писатель? — снова переспросил я.       — Ну да, писатель. Ты что, на ухо туговат? — Хадринг забрал монеты и вручил мне ключ. — Пошли, покажу, где ты будешь спать! — нарочито громко выдал он, выходя из-за стойки и направляясь к неприметной деревянной двери слева.       Позади нее ютилась комнатушка с кроватью, шкафом и тумбочкой. Просто эталон скромности. Вся мебель выглядела старой, покрывало на кровати выцвело и облезло. Сверху лежала потрепанная жизнью и сородичами плешивая волчья шкура. Что ж, главное, тепло и есть еда. С прочими проблемами буду разбираться по порядку. Постараюсь не влипать в неприятности и вести себя потише. Присмотрюсь к окружению, попробую завести знакомство с этим орком-писателем. И да поможет мне Молаг Бал.       — Если что понадобится, зови меня, Гретту или Мэрит — это наши повариха и уборщица, — услужливо сообщил трактирщик. — Они могут постирать твои вещи за отдельную плату или подать еду.       Я поблагодарил Хадринга и начал обживаться в комнате. Перерыл вещи в рюкзаке, старую рубаху убрал в ящик в тумбочке, хотя следовало бы все просушить после долгого пребывания в подземелье. Из зачарованных предметов остался только кинжал, а амулет-поглотитель магии и кольцо защиты я где-то потерял. На самом дне рюкзака валялось обычное золотое кольцо с гравировкой, найденное в Черном Пределе. Пригодится, если вдруг закончатся деньги. Но и этого казалось ничтожно мало для того, чтобы выжить в суровом краю.       Единственное, чего мне точно не хотелось — спать или валяться без дела. Этим я, судя по всему, занимался последние сто с лишним лет. Мощное, однако, зелье сварил Синдерион. И как он только добился такого эффекта? Или грандмастер сам не ожидал, что так получится?       Я отыскал в рюкзаке его дневник, формулу нашёл на последних страницах, но концентрации подсчитаны не были.       — Алый корень Нирна смешать с человеческим сердцем… добавить… м-м… спиддал… — я переменился в лице. — Да это же яд паралича в чистом виде! — в сердцах воскликнул и захлопнул книжку. Видно, зря я таскал своему другу все подряд ингредиенты, которые находил у фалмеров в логовах. Спиддал случайно отыскал у обломков врат Обливиона и засушил, а грандмастер потом изобрел уникальный и единственный в своем роде «сонный паралич» продолжительностью в сто сорок лет. И трагично преставившись, оставил меня на грани жизни и смерти, в беспамятстве, в вечности, которая показалась секундами. Мне внезапно стало страшно от осознания, как снова тонка была грань, отделяющая меня от гибели. А если бы кто-то смог проникнуть в дом? Те же фалмеры, к примеру? Что меня спасло? Удача или Молаг Бал все же за мной присматривал и не позволил погибнуть? Это ещё предстоит выяснить… но в своё время.       Для начала неплохо бы привести себя в порядок. Черные волосы отросли почти до плеч — я кое-как срезал их кинжалом. Им же и аккуратно побрил заросшие щеки, но оставил короткую бороду по нижнему контуру лица, надеясь, что так будет теплее. Решив, что выгляжу более прилично, вышел в зал таверны, где сразу же заметил и уборщицу в зале, мило общающуюся со стражником и собирающую со стола пустую посуду. Я попросил у Хадринга горячей похлебки и вина.       — Сегодня у нас картофельный суп и жареный лосось, — сказал трактирщик. — Пятнадцать септимов, если интересно. Вино — восемь септимов. Вино Алто — двенадцать…       — Дороже, чем комната… — пробурчал я чуть слышно и пошел к себе пересчитывать скромные сбережения из рюкзака.       Оказалось, без десятки, уплаченной за комнату, в кошеле всего триста монет. Кажется, не впервые мне выживать на подобную сумму. Что ж, питаться можно и скромнее, вино не пить, а просить воды. Она всегда бесплатная, и в этом хозяева постоялых дворов не отказывают гостям. Но сколько дней мне придётся торчать в этом захолустье посреди дороги? Где найти денег, чтобы прожить тут? Промышлять разбоем и грабежом в моём незавидном положении не казалось разумной идеей.       Я взял горсть монет и вышел в зал, где тут же увидел того самого орка, о котором мне рассказывал Хадринг. Не узнать его было невозможно. На широких плечах лежал пышный лисий мех, расшитые каменьями, зеленые дубленые одежды смотрелись почти в тон его кожи. Он вел себя, не как дикарь из крепости, а как благородный горожанин. Уж не из столицы ли он сюда прибыл? То, что из Сиродила, сразу видно. И что он забыл в этой северной глуши?       — Добрый день! Мне хотелось бы пообедать, — вежливо обратился он к трактирщику, вытаскивая из плотно набитого кошеля золото. Пожалуй, стоит с этим орком подружиться. Возможно, по доброте душевной он поделится со мной парой сотен септимов, узнав о моей сложной ситуации.       Я тоже подошёл к стойке, заказал жареный лосось и воды, проводил взглядом удаляющегося в зал орка. Тот разместился за дальним столом и, расплатившись за заказ, я последовал за ним и присел рядом.       — Добрый день! Вижу, вы тоже из Сиродила! — открыто улыбнулся ему. — Меня зовут Фелен Релас, я странствующий алхимик.       Орк на пару мгновений просиял, услышав чистый тамриэлик без акцента, но вдруг взгляд его померк, он отвернулся, хмуро ответив:       — Прошу простить меня, но я не настроен на светские беседы. Хочу побыть один.       — Извините, что побеспокоил, — я сразу пересел за соседний стол. Что-то с этим постояльцем неладно — он тут выглядит так же неуместно, как статуя Дагона в Храме Мары! Все время, что мы ели, он иногда мельком поглядывал на меня. Я замечал эти взгляды. Он будто и хотел поговорить, обсудить что-то, но по непонятным причинам не мог или сдерживался. Я пытался разгадать секрет его молчаливости. Писатель, значит? О чем же он пишет, что столько зарабатывает? Знавал я одну писательницу по имени Куил-Вив, она писала приключенческие романы и была соперницей Касты Скрибонии — дамочки, слезливыми книжонками которой в конце третьей эры зачитывались все сиродильские горожанки. Беглый преступник? Нет. Явно нет. Это определение куда больше подходит нам с трактирщиком, чем ему.       Орк пил хорошее вино, как аристократ, слегка пригубив из кубка, потом перекатывая во рту. Синдерион, будучи в прошлом опытным ценителем и коллекционером вин, всегда также пробовал новые сорта. Впрочем, от местного пойла этот орк явно остался не в восторге. Как много мы могли бы с ним обсудить, вместо того чтобы как шпионам украдкой наблюдать друг за другом!       Он заказал две порции лосося и суп, пока я давился этой не прожаренной рыбой и холодной водой с привкусом железа, отчего возникало ощущение, словно до сих пор нахожусь в двемерском городе, где запах металла неискореним.       Утолив голод, я вернулся в комнату, но идеи сблизиться с орком не оставил. Решил позже разузнать побольше у Хадринга — он словоохотлив, может, что-то и прояснит. Так или иначе, мне сейчас нужен «друг», чтобы узнать все подробности происходящего. Желательно богатый и сильный, такой, как этот орк. Но я даже имени его не знаю!       Чтобы скоротать время, ещё раз перечитал записи Синдериона, вспомнил ферму близ Рифтена, где мы останавливались перед тем, как отправиться в путь на север. Интересно, она еще существует или сестричек Сарети уже нет в живых? Тоска по наставнику сжала сердце. Вслед за нею на меня лавиной обрушились воспоминания о жене, о жизни в Сиродиле и том, как я пытался сбежать от изводящих мою душу чувств, погрузившись на самое дно. Но бежать от себя самого — весьма глупое и бесполезное занятие. Не удивительно, что у меня не получилось. Я резко встал, вышел в зал, тут же поймав на себе удивлённый взгляд трактирщика. Похоже, вид у меня был весьма взбудораженный.       Выспрашивать у него ничего не стал, вышел вон из таверны, чтобы охладить воспалившийся разум. Мороз отлично этому способствовал. Я постоял на крыльце, глядя на озеро и горы, и снова заметил кого-то на рыболовном мостке под крышей. Уже темнело, но получилось рассмотреть высокую плечистую фигуру орка.       Понимая, что скорее всего разговор не удастся, я всё равно пошёл к нему. Встал рядом, поймав на себе удивленный взгляд.       — Понимаю, я тоже часто скучаю по Сиродилу, теплу и красоте Золотого Берега. Вспоминаю величие Имперского Города. Тут нам с вами не место, — высказал свои мысли, довольно искренние в тот момент.       — Каждый день думаю также, но связан обещанием, которое не могу нарушить. Извините, — печально сказал орк и развернулся, чтобы уйти.       — Не хочу навязываться, но неужели с вас кто-то взял обещание молчать? — спросил я вдогонку.       Он остановился, широкие плечи поникли.       — Да. Так и есть, — ответил орк, не оборачиваясь.       Оставшись в одиночестве у озера, я проводил его взглядом. Он остановился на крыльце таверны, потопал ногами, сбивая налипший снег, и задумчиво на меня посмотрел. С сожалением или с грустью. Нелегко подружиться с кем-то, у кого есть обязательства. Но неспроста он торчит в этой глуши, когда мог бы шиковать в столице! Здесь пахнет какими-то серьезными проблемами. Наверное, и мне в это лезть не стоит.       В тот день я больше не рискнул подходить к орку или трактирщику с расспросами, но и сон не шёл. Запершись в комнате на засов, начал заново практиковать чары. С магией разрушения не рискнул экспериментировать, дабы не испортить мебель. Начал с Изменения.       Щиты, телекинез и левитация не удавались.       Занялся Иллюзией. Ночной глаз, свет, невидимость… Лишь тщетные бесплодные попытки, взмахи руками, похожие на нелепый танец. Пустота в душе.       Обнаружение жизни?       Магия отказывалась подчиняться. Ускользала, растворялась, лишь только я ощущал её дыхание или волнение в сердце. Стены тесной комнаты давили на сознание. Я лёг на кровать, закрыл глаза и смог недолго поспать по нормальному. День был весьма утомителен даже для того, кто проспал добрую сотню лет.       Проснулся я глубокой ночью.       Пугающая тишина висела в зале, в комнате стало заметно холоднее, а волчья шкура в ногах не спасала. Я вышел к очагу, чтобы отогреться. Из открытой комнаты напротив раздавался храп трактирщика. За столом, подперев голову кулаком, сидя дремала какая-то бабка в чепце. Наверняка, та самая повариха Гретта, о которой упоминал Хадринг.       Интересно, где поселился орк? В верхних комнатах его нет.       Решив скоротать время за изучением таверны, я тихо обошел зал, чтобы не будить старушку, и спустился в подвал, куда вела лестница позади стойки трактирщика.       Здесь располагались кладовые и кухня, а также была обустроена большая нижняя комната, из открытой настежь двери которой оранжевый свет рассеянно падал на огромные винные бочки, стоящие вдоль дальней стены.       Я рискнул подойти, думая, как объясниться, если вдруг орк застанет меня и спросит, что делаю здесь в столь поздний час. И ошеломленно замер в дверях, видя, что моего потенциального друга… убили.       В его груди торчал изогнутый черный кинжал, напоминающий эбонитовый. И я сто раз за секунду проклял себя за то, что оставил оружие в комнате.       Попятившись, вдруг понял, что не один. Для этого даже не нужно было использовать Обнаружение жизни. Чутье подсказало, что убийца ещё здесь — они обычно оружие в трупах не оставляют. Возможно, он затаился, услышав мои шаги по лестнице.       Я замер на месте, прислушиваясь к тихим шорохам и дыханию теней вокруг.       Да, я не один. Чужое присутствие ощущалось кожей. За мной наблюдали.       — Договоримся? — четко спросил я у кажущейся пустой кладовой, и в то же мгновение передо мной возникла невысокая женская фигура в облегающей черной кожаной броне с капюшоном. Лицо убийцы наполовину закрывала плотная тканевая маска, только серые глаза с пышными ресницами упрямо и хищно буравили моё лицо. Девушка приставила кинжал к моему горлу, я попытался отойти, но она прижала меня к стене, слева от лестницы, ведущей наверх.       Лезвие кинжала щекотало кадык, я изо всех сил старался сохранить спокойствие, но утратил его, когда второй кинжал холодным стальным острием упёрся мне в пах. Я хватанул ртом воздух от неожиданности, попытался перехватить руки девушки.       — Не дергайся, — тихо произнесла она. — Иначе умрёшь или останешься без яиц.       Я послушно замер в попытке просочиться сквозь стену. Когда острие кинжала с педантичной точностью пронзило ткань моих штанов и проникло под кожу, к глазам от боли подступили слёзы. Я стиснул челюсти, чтобы не взвыть, медленно, но пытался преодолеть чувство беспомощности. Убийца загнала меня в угол, и не было ни одной идеи, как спастись.       — Так почему я не должна тебя убивать? Что ты можешь предложить мне в обмен на свою жизнь? — сладким шёпотом спросила девушка. — Подумай хорошенько, прежде чем ответить.       Лезвие кинжала у горла коснулось меня, но я не дрогнул. Почуял невероятный гнилостно-приторный запах смерти, исходящий от убийцы.       — Ты так вкусно пахнешь, — сказал, вопреки нависшим над моей жизнью и мужественностью угрозам. Девушка не ожидала комплимента, её тонкие брови взлетели на лоб, и оружие чуть-чуть отдалилось от меня.       — Например, — продолжил я, сглотнув, — я могу вернуться в комнату и сделать вид, что ничего не видел. Или могу заорать, чтобы все узнали, что орка убило Темное Братство…       — Мертвый ты тоже не заорешь, — прошептала убийца, и холод лезвия у моей шеи стал обжигающим.       — Следы моей крови и мой труп расскажут куда больше…       — Ты слишком отчаянный для обреченного. Но тебе повезло, кажется, я тебя знаю. И у меня контракт только на одного. Если не хочешь стать частью Пустоты, уходи в свою комнату и сиди там до утра, не пикнув… это… — она замолкла, бегло взглянула вниз. Чувство опасности, спавшее вместе со мной так долго, пробудило и моё тело, оказавшееся так близко к женщине. Хорошо, что не всё ещё потеряно. Надеюсь, магия тоже скоро вернется.       Девушка отпрянула, убрав оружие. В её серых глазах я прочел замешательство. Оказалось, что опасное экспериментальное зелье не причинило моему организму существенного вреда.       — Проваливай! — прошипела убийца мне вслед. Но мне не нужно было повторять дважды. В вопросах, связанных с ассасинами, я был подкован как никто. Не зря же столько лет скрывался от Мораг Тонг. У их контрактов, как у Темного Братства, есть ряд условий, выполнение которых обязательно. Если что-то вмешивается в ход вещей или ассасин нарушает условия контракта, это чревато проблемами для исполнителя. Орка кто-то заказал, наверняка, он потому здесь и прятался, но убежать от убийц сложно. Что ж, сделаю вид, что ничего не было, пусть девчонка получит свою награду. Но откуда она может знать меня, если я сотню лет провел под землёй?