Медведь и некромант

      Хижина торговца скумой, обдуваемая всеми ветрами, оказалась надстроена прямо на здание, где находились клуб и лавка. Туда вели скользкие обледенелые мостки, но я предпочел левитацию — так безопаснее.       На крышах действительно были заметны насквозь промерзшие обломки давнишней перенаселенности трущоб, но теперь руины этих хижин — всего лишь зримое воплощение крушения надежд тех, кто в последний миг спасся от жуткой трагедии.       И это дало мне ещё один повод порадоваться, что я покинул Морровинд намного раньше, чем Баар-Дау упала на землю и спровоцировала чудовищное извержение Красной Горы, которое уничтожило почти весь Вварденфелл.       На мой взгляд, эта сомнительная постройка на крыше для жизни подходила плохо — обыскав её, я не нашел ничего полезного. Там даже мебели не осталось. Похоже, преступник хорошо замёл все следы. К счастью, Амбарис упомянул о заброшенных домах, где также можно обосноваться. Поэтому я спустился с крыши и направился по темным улочкам — искать себе новое пристанище.       Прямо скажу, выбор был невелик, поэтому я остановился у дома с относительно уцелевшей дверью с выломанным замком. Сквозь щели внутрь намело снега, в прихожей царили тьма и запустение, внутри было так же холодно, как снаружи. Каменный очаг давно никто не разводил, и оставшиеся в нем головешки уже отсырели и тоже были покрыты инеем. Из мебели уцелела только старая лавка, да покосившийся кухонный шкаф, где нашлись оловянные тарелки и ложки.       Даже логово Мясника в Хьериме выглядело гораздо приветливее.       И все же, по своему долгому опыту, я знал, что лучше так, чем ночевать под открытым небом, поэтому принялся обустраивать жилище, как мог.       К сожалению, бо́льшая часть моих вещей осталась в таверне «Очаг и свеча» в полном распоряжении Стенвара, что не гарантировало их полную сохранность. Значит, как-то придется связаться с наёмником, чтобы вернул их мне, и сделать это придется тайно.       Первым делом, обосновавшись в доме, я разломал дверцу шкафа и развел огонь с помощью магии, потратив на это добрую половину своих сил, но надеяться, что очаг быстро согреет покрытые инеем, промерзшие стены, не приходилось. Под дверь просачивалось белое дыхание зимы, а узкие оконца щерились на меня треугольными зубьями осколков, поэтому я начал придумывать, как заделать эти бреши, чтобы внутри хоть как-нибудь сохранялось тепло.       У дома предполагался второй этаж, но лестница оказалась сломана — скорее всего, тоже пошла на растопку. Я взлетел туда и огляделся. Кровати в доме не было, вероятно, её давно украли или также сожгли, да и скудная старая мебель не изобиловала вещами. Кругом лишь пустые полки, на полу старый, проржавевший от влаги и холода черпак, несколько почерневших нечитаемых книг, сваленное кучей, смерзшееся в единую массу тряпье, предназначение которого не представлялось возможным угадать. Мне показалось, что оно вполне подойдет для затыкания окон и дверных щелей, если оттает.       Оторвав от пола, я сгреб всю эту оказавшуюся твердой кучу, спустился вниз, разместив находку возле очага, и хмуро уставился в огонь.       Вот так, некрасиво начинался очередной виток моей новой жизни. От холода и выпитого флина клонило в сон, поэтому я кое-как заложил тряпьем щель под дверью, растянул одну тряпку на разбитом окне, едва не отморозив себе пальцы за этим занятием, и вернулся к огню, протянув к нему онемевшие руки. Быть данмером в таком суровом краю — то ещё испытание выносливости.       Я устроился спать на лавке, подвинув её поближе к очагу. На голову набросил капюшон плаща, чтобы не отморозить уши в таких ужасных условиях. Запоздало подумал о еде — надо было хоть немного перекусить, а не только выпивать.       Так всю ночь я почти не сомкнул глаз, балансируя на лавке между забытьем и шансом упасть на пол. Приходилось постоянно прислушиваться — хлипкая незапертая дверь могла привлечь незваных гостей. То и дело во мраке мне мерещились чьи-то тихие шаги на втором этаже или тяжелое гнилостное дыхание над моим лицом. Я вздрагивал и зыбкий сон рушился, а рядом не было никого, однако ощущение чужого присутствия в тенях оставалось стойким.       Когда рассвело, я выглядел паршиво и чувствовал себя не лучше. Меня колотило от холода, а огонь ожидаемо погас. Оставшиеся угольки очень быстро теряли тепло, поэтому следовало поскорее раздобыть нормальных дров.       Потерев лицо снегом, чтобы разогнать остатки сна и взбодриться, я направился в клуб «Новый Гнисис», но дверь оказалась наглухо заперта. Единственная торговая лавка, возле которой стояла рубочная колода, тоже была закрыта — я проснулся слишком рано, рассвет только набрал силу. Возможно, здесь можно и запастись дровами, и подзаработать. Не зная, куда податься, я отправился бродить по улицам Серого квартала в надежде, что, может быть, отыщу пару поленьев среди мусора, и у ворот, среди нагромождения старых бочек, натолкнулся на девочку лет тринадцати.       — Дяденька, купите цветочки! — защебетала она. Одета девчонка была в старое шерстяное платье, поношенный дырявый плащ и рваную шапку. Стояла, дрожала, втянув голову в плечи, даже нордская кровь нисколько не помогала в такой мороз. Выглядела эта юная нордка, как выброшенный из гнезда облезлый птенец.       — Ты чего тут забыла в такую рань, малявка? Родители где?       — Они… они умерли, — в моё лицо тут же впились её жалобные серые глаза. — Я продаю цветы, чтобы хоть как-то прокормиться.       — Где ты берёшь цветы? — я заметил в её корзине паслен среди сушеного горноцвета и усыпанных мелкими красными плодами веточек снежноягодника.       — Ну… некоторые растут около города и на улицах… — замямлила девочка, сжимая в руках свою корзинку.       — Понятно. Как тебя звать?       — Софи.       — Ты бездомная?       — Я ночую тут, в трущобах… — она кивнула на улицу, откуда я только что пришел сам. Значит, эта несчастная торговка — моя соседка? Что ж, придется налаживать первые деловые связи в Сером квартале.       — Дай мне вот эти, фиолетовые, — я указал на её товары и полез в кошель за золотом. — Все, что есть. Дам тебе десять септимов за них. Девочка просияла и отдала мне весь паслен.       — Ещё таких найдёшь, дам ещё десятку, — сказал я ей.       — Спасибо, дяденька! — она благодарно приняла деньги и достала из-за пазухи небольшой холщовый мешочек с завязками. — Я буду искать такие цветы.       — Посмотри, нет ли их на кладбище, у могильных плит, только не говори, для кого ты их ищешь, поняла?       — Да! — она бодро кивнула, убрала всё заработанное в мешочек, а я за подкинул ей ещё монетку. — Иди, купи себе поесть.       Радостная девочка спрятала золото за пазуху, чтобы не украли.       — Потом, — серьезно ответила она. — Сначала дело.       — Какая торговля? Ещё никто не проснулся… — я обернулся на узкую улочку трущоб, где по-прежнему была тишина.       Забрав ингредиенты, я отправился обратно к дому. Дров не нашел, зато отыскал себе маленькую добытчицу. Хотя, минуточку... Это уже было в Анвиле двести лет назад. В прошлый раз, когда я по глупости пожалел маленькую сиротку, мне потом пришлось на ней жениться… Нет уж, во второй раз в ту же реку ни за что не войду и совершенно точно никогда не женюсь! Это я твердо решил раз и навсегда.       Позавтракать мне удалось позже, в клубе «Новый Гнисис». Похлебка у Амбариса была дрянная, кисловатая и чуть теплая. Я отвык от такой пищи и мечтал сходить в «Очаг и Свечу», чтобы нормально поесть мяса. А потом напомнил себе о своем «счастливом» детстве, когда в подземелье, куда меня отправил господин Арион, пришлось питаться горьким мясом крысы, которую я зажарил собственной магией, и пить капающую с потолка воду. А когда в юности я поступил на службу стражем, всех новобранцев не раз лишали дневного пайка за любую незначительную оплошность одного. Теперь же я брезгливо морщусь от того, что мне приготовили невкусную похлебку, а не сочную отбивную? Но что поделать, я состарился, размяк и стремлюсь к комфорту.       Понадеявшись, что еда и дрова могут быть также в местной лавке, после завтрака я забрёл туда, прочитав у двери полустертую надпись «Подержанные товары Садри». Похоже, здесь за этой обшарпанной дверью торговали всяким мусором, сродни тому, что валялся на улицах.       Внутри было мрачновато, свет нескольких свечей, расставленных на прилавке, еле проявлял очертания предметов на полках. Царил какой-то душноватый мрак и пахло то ли грибами, то ли жжёным сахаром. Странная смесь запахов неприятно напомнила мне о родине. Ароматы Морровинда прежде мне не встречались за пределами Вварденфелла. И их невозможно было ни с чем перепутать.       Торговец, видимо, тот самый упомянутый на вывеске Садри, оказался уже знаком мне. Я видел его вчера в таверне и принял за пьяницу. Сегодня он выглядел бодрячком, наверное, не слишком много выпил, хотя его волосы оставались всё также небрежно взъерошены.       — О, посетитель! — он попытался изобразить фальшивое данмерское дружелюбие и улыбнулся. — Кажется, вчера мы так толком и не познакомились. Я Ревин Садри. Владелец магазина «Подержанные товары Садри». Нэрис, да?       — Верно, — я протянул сородичу руку.       — А фамилия? — он принял рукопожатие и насторожился.       — Мой род давно погиб, так что это уже не имеет значения, — я облокотился на стойку.       — Ах, да, верно! Я немного перебрал суджаммы вчера и подзабыл некоторые детали нашей беседы. Да, мы многих потеряли в Красный год, — торговец покачал головой. — Большая потеря для нашего народа. Но жизнь продолжается, надо как-то выкручиваться.       — Оптимистично, — хмуро заметил я. — У тебя еда не продается?       — Увы, я не торгую продуктами, готовлю сам для себя и всё. Если ищешь, где перекусить, то это туда, к Амбарису, — Ревин странно усмехнулся, заметив, что я скривился после его слов. — Ты только что оттуда, так? Ха-ха! Сожалею. Местную еду готовит он скверно. Так и не научился за две сотни лет! В общем, если совсем туго или несварение от его так называемой «похлебки», — торговец сделал неопределенный жест рукой, — то лучше купить мясо на рынке у Авала и попробовать приготовить что-то самому.       — А среди твоих подержанных товаров не найдется дров?       — Дрова я сам закупаю на фермах или когда раз в неделю привозят их с лесопилки. В Виндхельме, как ты уже, наверное, заметил, маловато деревьев, — он саркастично ухмыльнулся.       — То есть, каждый сам по себе? — заключил я.       — Что-то вроде того… — уклончиво отозвался Ревин. Данмеры оставались данмерами даже на грани выживания — взаимопомощь это не про мой народ.       — Понятно, значит, здесь продается только всякий хлам, который потеряли или выкинули его владельцы, — я развернулся, чтобы уйти. — Это меня не интересует.       — Э-э… подожди! В общем… — Ревин замялся, когда я посмотрел на него с крайне недовольным видом. — Да, наверное, можно и так сказать. Но… Послушай, Нэрис, я не связываюсь с крадеными вещами, однако… произошло так, что на днях я совершенно случайно купил золотое кольцо, не заметив на нём именной гравировки. Торговать таким было бы… неразумно, но вернуть его владелице я никак не могу…       — И при чем тут я? Ты мне хочешь его предложить? Я не покупаю краденые или… потерянные вещи, — отрезал я, снова направляясь к двери.       — Подожди, мы… можем помочь друг другу, не так ли? — торговец вдруг оббежал свою стойку и преградил мне путь. — Тебе нужны дрова, мне… избавиться от нежелательной вещи! Ты вернешь кольцо, а я… дам тебе дров на пару дней, идет?       — Кому нужно вернуть кольцо? — заинтересованно спросил я.       — Судя по гравировке, оно принадлежит Виоле Джордано. Её дом, очень некстати, недавно кто-то ограбил.       Да, я ограбил её дом в ту ночь, когда забрался в музей Каликсто в поисках улик, но я не брал драгоценности, только камни и септимы. Разумеется, наша склочная бабенка не досчиталась золота в кошелях и заявила, что её ограбили. Что до судьбы этого кольца? Она действительно могла случайно его обронить, но кто же теперь поверит, что Ревин непричастен к краже? А как буду выглядеть я, якобы опальный герой, который заявится к Виоле и отдаст ей потерянное кольцо, утверждая, что нашел его в Сером квартале. Это подставит меня под удар сразу с двух сторон, поэтому придется найти другой способ, как раздобыть дрова.       — Ты не мог бы… отнести ей его, а лучше… подбросить к её дому… тайно, — заговорщицки прошептал торговец. — Возможно, она найдет его рано или поздно и поймет, что просто потеряла.       — А сам почему не хочешь это сделать? — в сомнениях поинтересовался я. Дело уж очень пахло подставой.       — Я.. э-э… — Ревин отошел, отвел глаза в сторону.       — Боишься, что попадешься?       — Да.       — Что ж, я тоже боюсь, — указал на своё лицо. — Мне вчерашнего вечера хватило с лихвой. Не хочется возвращаться к нордам, а уж тем более пытаться объяснить этой шумной дамочке, что я ничего у неё не крал.       — Я тебе заплачу. И ты получишь дров, сколько захочешь.       — Не надо, я однажды из-за предвзятости нордов уже побывал в Кровавом зале. Моя жизнь стоит дороже, чем ты можешь мне дать. Сам решай свои проблемы, — отмахнулся я, следуя незыблемому данмерскому закону — каждый сам за себя.       — Что ж, я… я всё понимаю, — Садри вернулся за свою стойку.       — А чего ты так нервничаешь из-за этого? — я замер у двери. — О том, что кольцо у тебя кто-нибудь знает?       — Конечно нет, я не идиот! Меня же сразу заподозрят в краже! Братья Бури, конечно, пока не ходят с обысками по нашим домам, но я опасаюсь, что такое может случиться…       — Тогда сам избавься от него поскорее. Хоть в реку выкинь, прямо этой же ночью! Не обязательно же идти на поклон к Виоле с извинениями! Только не впутывай меня в это, я сделаю вид, что ничего не знаю, — я толкнул дверь.       — Не смею задерживать, — недовольство Садри прозвучало более искренне, чем радость.       Может, он и не преступник, но, рассказав мне об этом, крепко влип. Ведь теперь у меня есть не только подозреваемый, но и явные доказательства его причастности к преступлению. Так, кажется, выразился ярл?       Сначала я вернулся домой, выдрал из старой книги желтый лист и углем нацарапал записку поверх выцветших чернил.       «Ярлу Ульфрику Буревестнику.       Проверьте лавку Ревина Садри как можно скорее. Ворованные вещи, возможно контрабанда».       Лист сложил вчетверо и спрятал под перчатку. Так направился на рынок, скрывая побитое лицо под капюшоном. Лечиться магией я не стал специально, чтобы подольше напоминать жителям трущоб о произошедшей надо мной расправе.       Торгующего мясом данмера я заметил ещё при первом посещении рынка, Ревин Садри упомянул, что его зовут Авал. Первым делом я купил у него большой кусок говяжьей вырезки, а затем у Хиллеви взял несколько картофелин, намереваясь приготовить себе жаркое на ужин. От одной только мысли потекли слюнки. Может быть, как-нибудь позвать Стенвара? Пусть притащит мои вещи и пару бутылок эля или вина. Главное, не медовухи, до сих пор меня немного мутило при одной только мысли о ней.       Решив, что буду ужинать не один, купил ещё соль и овощей. Помидоры можно обжарить с луком пореем и подать как заправку в жаркое. Кажется, интерес к готовке в своё время привила мне Розалинда. Время от времени я помогал ей готовить, а на кухне она была неподражаемая мастерица.       Осталось самое главное — дрова, но все торговцы категорически отказывались продавать их, несмотря на огромную, по моим меркам, стопку, лежащую возле прилавка Нирании. Объяснили, что эти дрова закупили для себя кузнец и алхимик, а для всех запасы из лесопилок привозят раз в неделю, поэтому я остался ни с чем. В доме уцелела кое-какая мебель, поэтому мне пришла в голову мысль использовать её, а чтобы пламя держалось дольше и горело жарче — зайти к алхимикам за огненной солью. Наверняка, стоит она здесь целое состояние, но что поделать. Лучше раскошелиться, чем замерзнуть насмерть.       В алхимической лавке торговал молодой имперец с бакенбардами. Он был одет в красную рубашку с жилетом и выглядел довольно приветливым. Продал мне пару щепоток огненной соли всего за сто двадцать септимов. Лишних вопросов не задавал, но ненавязчиво предложил приобрести зелье лечения.       С купленной едой в свертках я послонялся возле «Очага и свечи». Когда Стенвар нужен, его конечно же нет. Задерживаться здесь дольше было бы подозрительно, поэтому, плюнув на все, я направился в Серый квартал, прошел мимо ворот, где увидел Софи, приставшую к данмерке, которая краем глаза взглянула на товары цветочницы и, отказавшись, удалилась за портовые ворота. Я дождался, когда эльфийка уйдет подальше и приблизился к девочке.       — Софи! Хочешь ещё пять монет?       Девочка с интересом на меня посмотрела и с серьёзным видом кивнула.       — Отдай эту записку стражнику. Любому. Это очень важно, — приглушив голос, я объяснил, что нужно сделать. — Пусть передадут ярлу или управителю. Если выкинешь или потеряешь — пожалеем мы оба. А потом найди в «Очаге и свече» наемника по имени Стенвар. Пусть купит пару бутылок вина и ждет меня у этих ворот.       — Хорошо, я унесу, — закивала Софи. Я вытащил записку из-под перчатки и вместе с деньгами положил к ней в корзину, забрав оттуда один голубой горноцвет.       Маленькая торговка тут же отправилась выполнять поручения. Я оглянулся, не было ли свидетелей нашего разговора, и неторопливо вернулся в свое жилище, где принялся за готовку. Сначала сломал старую полку на втором этаже, чтобы использовать её для растопки, кинул в очаг щепотку огненной соли и почти сразу ощутил усилившийся жар. Потом кинжалом кое-как почистил картошку, порезал мясо и разложил его в старом котелке, поставив прямо на огонь. Масла не было, придется следить, чтобы не сгорело. Довольно скоро раздался стук в дверь. Я гостей не ждал, но решил открыть, по привычке схватив оружие. К моему удивлению, на пороге стоял Стенвар с тремя бутылками вина.       — Как ты меня нашел? — удивился я, пропуская наёмника внутрь.       — А у меня чутьё на золотишко и безумных данмеров, — ухмыльнулся он и обвел глазами мой новый дом. — Да-а… ну и дыра…       — Знаю, но веди себя потише, нас могут услышать, — я претворил дверь и подложил тряпье у порога.       Стенвар скинул с плеча рюкзак с моими вещами, сел на лавку, расставил перед очагом бутылки, а одну принялся откупоривать, но пробка не поддавалась, поэтому он достал нож. Я в свою очередь вернулся к кулинарии и перевернул куски говядины, начавшие приобретать соответствующий пожаренному мясу, коричневатый оттенок. Наёмник ножом ловко поддел пробку и отдал мне открытую бутылку. Себе взял вторую, продолжил сосредоточенно ковыряться.       — Почему три, а не две? — поинтересовался я.       — Больше — не меньше, — Стенвар задумчиво посмотрел на оставшуюся, а потом перевел взгляд на котелок.       Я тем временем высыпал туда картошку и все перемешал.       — Че это такое? — спросил норд, отхлебнув из бутылки.       — Жаркое, — я тоже немного выпил. Довольно быстро стало не так паршиво.       — Выглядит пока неплохо. Слышал последнюю новость? Това Расколотый Щит покончила с собой.       Не скажу, что это сильно меня потрясло — не удивительный исход для женщины, похоронившей обеих дочерей за столь короткий промежуток времени. И все же, у меня нашлись силы жить дальше, когда я потерял детей и жену, поэтому сдержанно промолчал, вспомнив ту убитую горем старуху, а Стенвар, похоже, решил сгустить краски.       — Оставила предсмертную записку, а как померла — никто не знает. Торбьорн скрывает подробности, а Виола Джордано сегодня в таверне всё пыталась разузнать об этом у всех подряд, — высказал он, отхлебнув ещё немного.       — А что-то более полезное есть? Может, ты знаешь, где достать дров, к примеру? Иначе я разорюсь на огненной соли.       Стенвар огляделся, почесал щетину.       — Взял топор, пошел в лес — вот тебе и дрова, — ответил он. — На время зимы запрет на вырубку снят.       Я добавил в блюдо порезанные помидоры и лук, снова перемешал все, Стенвар наблюдал за моей кулинарией, как за каким-то магическим таинством.       — Жратвой поделишься? — спросил наёмник.       — Найди тарелки в шкафу.       Стенвар отставил свою бутылку в сторону и направился к шкафу.       — Скучно там без тебя, поговорить не с кем, — пожаловался наёмник, заглянув в ящик. — Может, сходим куда-нибудь за сокровищами?       — И как ты тут жил до того, как я пришел? — я не отвлекался от готовки.       — Пил, — Стенвар вернулся с тарелками и ложками.       — Пока не вижу особой разницы.       — Грязные, — он сел на лавку и показал мне посуду.       — А да, забыл. Мы же на знатном приеме, — я ещё раз перемешал жаркое и снял котелок с огня, пока все не превратилось в угольки. — Подставляй, готово.       Я положил мясо с овощами на тарелку Стенвару и себе.       — Побольше! — ухмыльнулся он.       — Я вообще-то тоже голодный. И ты можешь нормально пожрать у Эльды, в отличие от меня. Пробовал бы ты местную бурду, которую данмеры называют фирменной похлебкой…       Стенвар подцепил картошку ложкой и подул на неё. Попробовал с подозрением и вдруг голодно накинулся на еду, как будто весь день не ел. Мне показалось, что недостаточно специй, но их было негде достать.       — Ты не хочешь поваром стать? — спросил наёмник.       — Нет, но спасибо за комплимент.       — Где ты так научился?       — Жена научила, — в целом, плоды моих стараний получились весьма аппетитными.       — А мне если приходится самому готовить, я знаю только, что мясо надо посолить и кинуть в огонь, — Стенвар рассмеялся, глотнул вина.       — В чем-то ты прав, — я усмехнулся, представив себе эту картину, тоже запил вином мясо и вспомнил свою былую сиродильскую жизнь. Признать, я немного завидовал тому прошлому мне, который, живя в тепле, комфорте, достатке и сытости, недостаточно ценил такие простые радости жизни. Но такова природа смертных — к хорошему очень быстро привыкаешь. В этом я мало отличался от других.       — Пореже тут появляйся, а то меня раскроют. Я уже выяснил кое-что, и не хочу оказаться под подозрением. Местные данмеры уже знают, что я работал с придворным магом и что мы с тобой нашли убийцу. Пока мне нужно продолжать вести себя так, будто меня больше ничего не связывает с нордами, — сказал я наёмнику.       — Могу тебя ещё раз побить, — дружески предложил он.       — Не надо, если план сорвется, меня тут и так побьют… Если что-то срочное передавай через ту девчонку — Софи. Еще буду признателен, если ты всё же достанешь мне немного дров — этой мебели надолго не хватит. Неизвестно, сколько ещё мне придется тут торчать, — я подцепил кусок говядины.       — Понял, — Стенвар коротко кивнул, прикончив остатки жаркого. — Но я не верю, что тебя так просто возможно застать врасплох. Признайся, — норд пристально посмотрел на меня. — Ты же вчера поддавался?       — Да, — соврал я, чтобы не выглядеть идиотом. Пока мне и самому было неясно, сильнее или уязвимее делает меня дружба с этим человеком.

***

      Наутро меня разбудил какой-то шум снаружи, я поднялся с лавки, чтобы проверить, что там происходит. На полу у едва тлеющего очага спал Стенвар, и я пнул его, пока перешагивал. Сделал вид, что споткнулся. Говорил ему вчера, чтобы валил в таверну, а он, видимо, решил сэкономить пять монет.       На улице Братья Бури вверх дном переворачивали лавку Садри, а его самого не было видно. Если мой расчёт оказался верным, данмер все же решился отправиться в Каменный квартал с кольцом Виолы Джордано, где и был схвачен по моей наводке.       Все сработало так, как и подразумевалось. Значит, Ульфрик уверится, что я веду с ним честную игру, а среди данмеров следовало затаиться и продолжить шпионить тихо, не выдавая себя. Для этого придётся хотя бы раз в день давиться похлебкой в таверне, прислушиваться к сплетням и присматриваться к окружению.       — Че за… — Стенвар грузно перевернулся и встал с пола. — Где я?       — Пасть захлопни, — вполголоса огрызнулся я и закрыл дверь. — Какого даэдра ты вчера не ушёл?       — А че, тебе одному тут тесно, что ли?       — Я же говорил тебе, придурок… а ладно, теперь уж будь добр сиди тут тихо и носа не высовывай из дома до заката. А если кто сюда пролезет — убей. Тебя никто не должен видеть.       — А-а… так я нанят? — он посмотрел на меня с ухмылкой, в тот же миг с улицы раздался пронзительный женский крик. Виола Джордано — тут как тут! Не узнать её визг было невозможно.       — Возмутительно! Все эти серокожие — преступники! Нужно утроить им налоги! Я лично подпишу ходатайство и передам ярлу!       Шума от этой бабенки и правда, как от взбесившейся козы.       Я показал Стенвару жест, чтобы сидел тихо, а сам рискнул выйти, прикрыв голову капюшоном. За делами Братьев Бури наблюдал взъерошенный нищий данмер в потрепанном плаще. От него разило чем-то крепким.       — Что случилось? — спросил я у него, пока из магазина стражники выносили всю мебель.       — Садри бросили в темницу, торговал ворованным, — ответил нищий. — Странно, я думал, он просто барахольщик.       Я пожал плечами и дал ему септим, подумав, что после обыска у меня есть неплохие шансы заполучить все дрова, которые закупил для себя торговец. Бедняк даже не поблагодарил меня за подачку, будто это подразумевалось, а мой путь продолжился в направлении клуба «Новый Гнисис». Там, помимо пары данмеров, сидел тощий босмер, вероятно, безбашенный путешественник, раз его в такие холода занесло за ледяные виндхельмские стены. Или это ещё один шпион Империи?       Данмеры потрепанного вида пили мацт. У одного были длинные волосы с проседью, а сам он, плечистый и косматый, чем-то походил фигурой на норда, другой — коротко остриженный с острой бородкой и субтильный.       — И чего теперь? Мне не работать на ферме? — возмущался плечистый. — Мало ли чем там Садри занимался, это его проблемы. Раз попался с ворованным, значит, был нечист на руку. Из-за таких, как он, норды и думают, что мы все поголовно преступники.       — Потише, Ульфрик всё равно не слышит, какой ты хороший слуга, — грубо ответил ему собеседник. Он даже не догадывался, как далек от истины.       — Эй, парни, прекращайте этот пустой трёп! — вмешался Амбарис. — Мне надоели эти бесполезные рассуждения о том, кто плохой, а кто нет.       — Спорим, его кто-то сдал? — вполголоса предположил оппонент косматого фермера.       В этот момент я напряг слух, остановившись у стойки.       — Кто? Кому он нужен?       — А тому, кто нагрел себе у нордов местечко на рынке в Каменном квартале.       К счастью, я пока оставался вне подозрений. Поэтому тоже заказал себе мацт и похлебку и занял свободный столик в другой стороне зала.       — Ты хоть и мой друг, но это не значит, что я тебя не ударю, — спокойно возразил фермер. — Ты вообще-то говоришь о моем брате.       — Ну, конечно, ты ведь давно тоже лёг под нордов, чему удивляться? — оппонент с вызовом откинулся на спинку стула. — А Авал только кричит, что ненавидит их, а на самом деле всегда готов всем жопы лизать.       — Зато у меня есть работа и деньги, на которые ты сейчас напиваешься, — фермер остался непреклонен. В данной ситуации мне хотелось его поддержать, но я молча давился фирменной похлебкой Амбариса и больше запивал эту дрянь мацтом, чтобы отбить кисловатый привкус. Друзья просто спорили, но из разговора стало понятно, что местные данмеры разделились на два условных лагеря. Некоторые пытаются сотрудничать с нордами, работают и что-то делают для улучшения своей жизни, а вторые, каковых большинство, предпочитают обвинять Ульфрика во всех бедах, но при этом и пальцем не шевельнут, чтобы хоть что-то изменить. Какой ценой данмеры добиваются места в этом обществе, мне примерно было ясно. Подкупы, уговоры, возможно, ещё некие личные качества, которые ценят норды.       Покинув таверну, я обошел Серый квартал, встретил цветочницу на том же месте у ворот, но паслена у неё больше не было. Одобрительно кивнул ей, бросил монетку в корзину с цветами и направился на рынок. Тот данмер Авал, которого обвинили во всех грехах, стоял за стойкой, наряду с нордами и альтмеркой и выглядел вполне довольным жизнью.       Я купил у него ещё немного мяса и поинтересовался вскользь, не знает ли он, что произошло с Садри, прикинувшись несведущим.       — Сам виноват. Попался на воровстве, — тот хмыкнул с презрением и вдруг улыбнулся мне. — Если вам вдруг понадобится информация или какая-либо помощь, то… приходите, я многое могу и умею держать язык за зубами. За скромную плату, разумеется.       Я примерно догадался, на что способен этот потенциальный «стукач», и чья мнимая благожелательность в итоге может отправить меня за решетку или на плаху. Поблагодарил его и ушёл. Решил, что буду тихо продолжать своё дело без чьей-либо помощи. Такие союзники — хуже врагов.