Глава 20. Чужой среди своих
21 сентября 2025 г., 15:20
Осталось самое пустяковое — как-то вывезти Грейс из Вайтрана. Спящая мертвым сном внучка лежала передо мной на полу, и я со всей «родительской» заботой, на которую был способен после случившегося, переместил её на кровать, пытаясь придумать хоть какой-нибудь мало-мальски выполнимый план действий. Лучше сделать это ночью или ранним утром, чтобы не видела стража, и тянуть с этим опасно. Чем быстрее мы исчезнем из города, тем лучше.
Я торопливо оделся, забрал своё оружие и сбежал с лестницы в полубредовом состоянии, не до конца осознавая происходящее. Отодвинул в сторону засов, открыл дверь ключом и тут же замер. На пороге стояла непривлекательная одноглазая бретонка в поношенной клепаной броне, заметной из наполовину распахнутого дорожного плаща. Её рука была поднята, словно она только что намеревалась постучаться. Кажется, это та самая подруга Грейс, о которой она упоминала и с которой планировала разделить кровавую трапезу со мной в качестве главного блюда.
— Кто ты такой? — глубоким приятным голосом, нисколько не соответствующим её отталкивающей внешности, спросила девушка, смело заходя в дом. Но, конечно, это стало большой ошибкой с её стороны — как только она сделала шаг за порог, а дверь захлопнулась за её спиной, я двинулся ей навстречу, быстро обнажив кинжал. В ноздри сразу ударил запах тухлятины, исходящий от этой девицы. На её ладони мелькнуло какое-то заклятие, но магия не успела оформиться — лезвие метко и глубоко вошло в её живот и провернулось.
В единственном глазе мелькнуло удивление, но на её изуродованном шрамами лице не отразилось страха.
Я выдернул кинжал из её живота и ударил второй раз, в горло — не любил оставлять незавершенные дела. Затем тщательно вытер лезвие от её вонючей проклятой крови, спрятал его в ножны, а тело оттащил подальше от порога на кухню и отволок в угол под лестницей.
Заперев дом, я быстрым шагом направился в таверну, не оглядываясь. Возле «Гарцующей кобылы» всё ещё толпился народ, но без криков и драк. У входа на лестнице дежурили стражники, а перед ними переговаривались зеваки, привлеченные шумом. Я решил вернуться назад через кухню, где тут же встретился с Иман.
— Что происходит? — спросил я у явно взволнованной редгардки, медленно помешивающей кипящее и ароматно пахнущее варево в котелке. Мне же казалось, что за мной до сих пор волочется удушливо воняющий мертвечиной шлейф.
— Ты оказался прав, — она распрямилась и вытащила из супа половник. — Кто-то убил постояльца, который жил на первом этаже. Стража теперь разбирается.
— Мне нужно немедленно уехать, — сказал я.
— Что, тоже кого-то убил? — с лёгкой насмешкой спросила Иман. Я промолчал, и она удивленно приподняла бровь, но больше ни слова не проронила, будто увидела жуткую тень кровожадного монстра.
— Деньги за комнату и ужин передам тебе. Потом отдашь их Хульде, — коротко распорядился я и направился наверх, укрывшись невидимостью.
В зале рыдала напуганная девушка-служанка, хозяйка таверны охала и вертелась возле стражников, вытаскивающих из комнаты на первом этаже тело. Всех посетителей ожидаемо выгнали наружу из-за происшествия. Но несмотря на это и обилие стражи, сидеть и прятаться у себя в комнате я не мог. Как можно быстрее снарядился в путь, проглотил, почти не ощутив вкуса, слойку с яблоками, которую оставила мне Иман. Остывшую и уже не слишком аппетитно выглядящую отбивную завернул в тряпицу и спрятал в рюкзак, а вино перелил в меха — припасы пригодятся в дороге.
Уходя, снова нашел Иман на кухне — похоже, она предпочитала не вмешиваться в разборки и не маячить на глазах у стражи, теперь сидела над бадьей с водой и мыла столовые приборы. Её невозмутимость из-за такого ужасного события, как убийство в таверне, подталкивала строить очередные догадки о её прошлом. Я молча оставил редгардке деньги, не найдя, что сказать. Прощаться с ней не хотелось, говорить какую-то банальную ерунду напоследок тоже. В спину услышал тихое: «будь осторожен», прозвучавшее из уст обманщицы подозрительно искренне, после чего покинул таверну, снова сотворив чары.
Ночные улицы Вайтрана тревожно притихли. Огоньки факелов мелькали только около ворот, куда, судя по всему, понесли труп. Я не успел узнать, где в городе расположен Зал мертвых, а теперь это уже не имело значения.
Вернувшись к дому Грейс, выждал момент, когда поблизости не останется патрульных, открыл дверь и убедился, что её подружка-каннибалица в самом деле мертва, а сама довакин спит беспробудным сном. Я похлопал её по щекам, потряс, пытаясь разбудить, раскрыл пальцами веки, проверяя рефлекс зрачка. Жива, но пробуждения моей внучки в ближайшие месяцы не стоит ожидать. Зелье было сварено верно, она будет спать очень долго. Возможно, не сотню лет, но я надеялся, что эффекта хватит хотя бы на пару десятилетий. Этого срока будет более чем достаточно, чтобы закончить войну и избавиться от Ульфрика.
На всякий случай, дал ей еще одну дозу зелья, памятуя о её силе и связи с Намирой, которая, в отличие от Молага Бала, защищает своих чад, особенно больных, уродливых и убогих. Прямо заботливая мамаша.
Я надел на Грейс плащ, связал её, чтобы удобнее было нести, и открыл окно, осмотрев пологую, слегка припорошенную снегом крышу. Плохо, что на кровле останутся следы, однако есть шанс, что пригревающее солнце днем всё это сотрет.
Грейс в любом случае требовалось поскорее вынести из города, но тащить замотанное в плащ, связанное тело через ворота, мимо казарм стражи — так себе развлечение. Я ещё не позабыл, как левитировать, поэтому выволок Грейс на крышу через окно. Притаился и осмотрелся. Стражники прохаживались по улицам, но внезапно у «Пьяного охотника», куда по всей видимости отправились все изгнанные посетители «Гарцующей кобылы», началась очередная драка. Это был мой шанс.
Я взвалил Грейс на плечо и по воздуху пошагал за стены Вайтрана. Спустившись, нашёл место поровнее, положил там тело и полез в рюкзак за костями Гатрика. Без помощи древнего полководца в этом утомительном деле не обойтись.
Заклинание выпило все силы без остатка, я ощутил головокружение — мощь этого мертвеца была непревзойденной, управлять таким непросто, поэтому пришлось принять зелье магии.
«Зачем ты тревожишь мой покой?» — шелестел призрак загробным голосом, жутковато подрагивающим в морозной ясной ночи.
— Сторожи Грейс Виернис, пока я не приеду и не заберу её. Убивай всех, кто посмеет к ней приблизиться! Кроме меня и моего коня никого не подпускай! — по своему долгому некромантскому опыту я знал, что порабощенные души исполняют всё по-настоящему беспрекословно, поэтому максимально точно сформулировал приказ.
«Как вам будет угодно…» — от призрака повеяло могильным холодом, будто усиливавшим окружающий меня мороз. Все сработано как надо.
Я оставил его и перелетел обратно в город. Драка уже закончилась, я вышел через ворота, как ни в чем не бывало, разбудил конюха, повелев оседлать коня. Норд сначала повозмущался, что уже поздно, но горсть монет быстро сменила его настроение. Весьма тепло распрощавшись с ним, я объехал город и быстро нашел Грейс, над которой замер призрачный страж. Выполнив свой долг, Гатрик исчез.
***
Верхом до «Ночных Ворот» я добрался за два дня. Хорошо, что путников по дороге попадалось немного — правда, спящая Грейс сидела передо мной. Правя конем, я придерживал её, и со стороны сложно было понять, что с ней что-то не так. Будто уставшая девушка просто задремала в седле и не более. Достигнув подъемника, я привязал коня к двемеритовой решетке, подумав, что управлюсь быстро, а тащить животное в Черный Предел, где оно точно привлечет внимание вечно голодных тварей — это ещё более рискованное дело, чем ненадолго оставить его наверху. Может, Гатрика вызвать, чтобы посторожил? В итоге, я так и поступил и поймал себя на мысли, что как-то неправильно использую могущество полководца в своих целях. Он явно способен на большее, чем просто охранять моё имущество. Каменная площадка вздрогнула под ногами, когда я опустил рычаг, а двемерский механизм со скрежетом поехал вниз, утаскивая нас с Грейс в глубины подземелий. Я вновь вдохнул маслянистый запах металла и оказался во тьме, разгоняемой лишь синеватым светом гигантских грибов. Достигнув дома Синдериона, я заметил валяющегося спящего фалмера на том же месте, где и оставил — странно, что его не брезгующие пожиранием себе подобных сородичи не позарились на столь легкую добычу. Внутреннее убранство двемерского дома тоже нисколько не изменилось, здесь даже до сих пор пахло изготовленным мною зельем, а на столе завяли алые пильчатые листья корней Нирна. Я положил Грейс на каменную кровать рядом со скелетом Синдериона, заботливо прикрыл одеялом и добавил последнюю дозу снотворного зелья, прежде чем приступать к добыванию «трофея» для Ульфрика. Если это поможет мне заручиться его доверием, чтобы в нужный момент нанести удар, оно определенно того стоит. Довакин спала, когда я выдернул из ножен кинжал и приставил к её руке, но стоило мне коснуться проклятого кольца, как под пальцами началось обжигающее холодом покалывание. Намира защищала свою последовательницу, гибельная магия расползалась вздымающимися от её тела тенями по всему дому. Вечный синеватый огонек в лампе на стене внезапно заколебался и с шипением погас, погрузив меня во тьму. В ней тут же ожило нечто незримое и древнее, что неотвратимо приближалось ко мне. Вокруг расползся удушливый гнилостный запах, в стенах зашуршало, порождая в сознании тошнотворные образы вздувшихся трупов, в которых копошатся пожирающие мертвую плоть черви. За моей спиной раздались отчетливые шаркающие шаги, и я почувствовал несвежее хриплое дыхание рядом! В тот же миг шею что-то защекотало, будто по мне ползло насекомое. Я вздрогнул и коснулся затылка, убеждаясь, что по голове в действительности ничего не ползает, но происходящее вокруг доказывало, что власть Госпожи Разложения над Грейс была ничуть не слабее моей связи с Молагом Балом. Даэдра, конечно, никогда не действовали сообща. Наверняка, всё происходящее — часть их вечного противостояния. Я призвал Ночное видение, судорожно огляделся — дом был пуст — и ловким движением отсек палец с кольцом. Под лезвием хрустнул вылетевший из кисти сустав, на каменное ложе брызнула быстрая алая кровь, которую я остановил заклинанием. Как только кольцо оказалось в моей руке, в трубке на стене снова раздалось шипение и огонек прерывисто вспыхнул в лампе, подрагивая позади золотистой решетки. Мне этот артефакт никогда не даст даже толики той силы, как Грейс. Так пусть Намира защитит своё чадо во тьме, где ей суждено провести ближайшие годы. А мне пора вернуться в Виндхельм.***
Ледяная берлога Маркартского медведя, как и прежде, была неприветлива к чужакам. Стража на воротах меня уже позабыла — для многих местных нордов все данмеры на одно лицо. Я соврал, что направляюсь в Серый квартал. Этого оказалось достаточно, чтобы они, выругавшись, пропустили меня в город. Если бы они только знали… Я сразу направился к дворцу, и повезло, что здесь привратные стражи обладали куда лучшей памятью на имена и лица. — А-а, помощник колдуна! — протянула девушка, лица которой было не разобрать за глухим забралом. — Давно тебя не было. Проходи. Ульфрик сидел на троне, но даже не шевельнулся, увидев меня. На его грубом усталом лице появилось скептическое выражение, которое я очень быстрым и самодовольным движением стер, вытащив из рюкзака свой трофей. — Кажется, ваша светлость, вы хотели получить это кольцо? — я протянул ему тряпицу с отрезанным пальцем и артефактом Намиры на вытянутых руках, как подношение. — Но будьте осторожны — судя по всему, это проклятая даэдра вещица. Ярл привстал с трона и, секунду поколебавшись, забрал всё. На лицо Буревестника опустилась тень. — Тащить труп Грейс через весь Скайрим было бы не слишком удобно, — я ухмыльнулся, скрестив руки на груди — Шоровы яйца! — удивленно вскинулся Галмар. — Это оно? Глазам не верю! Этот эльф, что, правда, прикончил довакина? Да ещё и императора кто-то прирезал! Неужели Талос наконец-то благословил нас! – подручный Ульфрика хрипло рассмеялся, а ярл молча рассматривал кольцо. — Да, это определённо оно, — заключил он, наконец. — Эту вещь я никогда не забуду. И если ты лжешь, мы об этом скоро узнаем, — он устремил на меня подозрительный взгляд, завернув кровавый трофей в тряпицу. — Если довакин окажется жива… — Я не дурак, чтобы так рисковать. Да и… Как бы мне удалось подобраться так близко, чтобы незаметно отрезать ей палец, зная, что за этим немедленно последует расплата? — мои доводы возымели эффект на ярла и его хускарла. — Итак, как же тебе удалось? — С помощью яда, — почти не соврал я. Полуправда — это же не ложь. — Я учился алхимии у самого грандмастера Синдериона, если это имя что-нибудь вам говорит. — Говорит только то, что это ещё одна остроухая альтмерская мразь! — выплюнул Галмар, что задело меня за живое. Оскорбление погибшему наставнику, все равно что пощечина мне самому. Ну ничего, тупорылая скотина, мы ещё посмотрим, кто в итоге победит. — Спокойнее, Галмар, — Ульфрик, как и ожидалось, оказался более дипломатичен и дальновиден. — Это сработало, и это всё, что мне нужно знать. Стало быть, от этого эльфа всё же есть толк, и он может помочь нам в нашем деле. Хускарл недоверчиво хмыкнул, окинув меня взглядом. — Ну-ну… Поглядим, как он покажет себя в бою и не переметнется ли к своим серокожим дружкам. Ярл вернул мне подношение и распорядился. — Забери эту мерзость себе. Найди ей применение или выброси, мне всё равно, и… — он помолчал, скривил губы, словно хотел выругаться, но произнес: — поскольку ты прошел моё испытание, то можешь быть принят в ряды Братьев Бури. Конечно, ты понимаешь, что это неслыханная честь для… эльфа, — торжественно провозгласил ярл, но прозвучало почти как приговор. — До сих пор не понимаю, зачем тебе это? — Того, что я хочу убивать имперцев, недостаточно? — к чему мне говорить, ваше медвежье сиятельство, что мечтаю утереть вам нос, поставить вас на место, совершив то, чего не удалось вам. — Мне и этого достаточно! — осклабился довольный Галмар. — Особенно перед возможной осадой. Хоть я и по-прежнему не доверяю этому невесть откуда взявшемуся красноглазому выродку, сейчас нам пригодятся все, кто способен держать оружие! — Хорошо, пусть будет так, — Ульфрик небрежно взмахнул рукой, выслушав доводы своего соратника. — Тогда ты примешь присягу. Прямо сейчас. — Присягу? — я скептически взглянул на него. — Мы что, в Легионе? — Ты поклянешься в верности мне и Братству Бури, только после этого я буду считать тебя одним из своих. И не забывай, что, если тебя хотя бы заподозрят в предательстве, ты ответишь за это жизнью! — напомнил Буревестник. — Хорошо, как скажете. Если это необходимо, я принесу клятву верности, — не первый раз мне придется соврать в клятве. Ничего плохого я в этом не видел. Не обязательно же в точности соблюдать уговор, тем более предавать Ульфрика у меня и в мыслях не было. В ближайшее время. Он должен увидеть триумф, прежде чем пасть. Галмар с суровым видом шагнул ко мне. — Положи руку на сердце и повторяй за мной! — прорычал он. Я сделал, как он говорит, и приготовился повторять слова клятвы, состроив серьезное лицо. — Я клянусь до самой своей смерти быть верным Ульфрику Буревестнику и Братству Бури! И да будет Талос мне свидетелем! — нараспев зачитал Галмар. Я-то думал, что присяга будет похожей на героическую балладу, но, видимо, обычный необразованный норд не способен разом запомнить и связно повторить что-то длиннее двух предложений. Я сказал все то же самое, придав голосу чуть больше уверенности. — Что ж, клятва принесена, — ярл удовлетворенно кивнул. — Теперь ты — Брат Бури. Но не вижу смысла отправлять тебя в лесные лагеря на границах владения. Ты будешь полезен здесь, — Ульфрик окинул меня взглядом и продолжил: — Поэтому слушай внимательно. Тёмные эльфы из Серого квартала доставляют нам проблемы. Я надеялся, что из-за войны все они сбегут из города, но, к сожалению, этого не случилось, а те, кто остались, продолжают выказывать недовольство, и я уверен, что многие из них поддерживают Империю. Я не хочу рисковать и допускать даже малейшей возможности на удар в спину во время осады. Ты, — он указал на меня, — один из них и сможешь втереться к ним в доверие. Твоя задача выяснить, кто из них поддерживает Империю и может быть опасен. Узнай также, кто нарушает законы, и доложи об этом напрямую мне, Галмару или Йорлейфу. Конечно, ты можешь указать на любого, но неплохо было бы иметь хоть какие-нибудь доказательства преступлений или причастности к ним эльфов. Без них будет сложно убедить толпу, что это не бессмысленная облава, а беспорядки в городе сейчас тоже неприемлемы. Также не допускай ошибок. Если ты дашь нам ложные или ошибочные сведения, настоящий шпион затаится или ускользнет. Тебе понятно? — Вполне. Весьма разумный ход с вашей стороны. Хорошо, я это сделаю. — Хорошо? — грозно переспросил Ульфрик. — Я не об одолжении тебя прошу, а приказываю! — Слушаюсь, мой ярл! — я с улыбкой склонил голову, и Буревестник криво ухмыльнулся. — Так-то лучше. Ступай. Я буду ждать от тебя новостей. Я не успел даже отойти от трона, как в зал ворвался запыхавшийся гонец. — Ярл Ульфрик! Срочные новости! — на бегу выкрикивал он, минуя столы. — Что стряслось? — Галмар круто развернулся к нему и потянулся за оружием, направляясь в сторону бегущего. Гонец остановился перед хускарлом и прерывисто заговорил: — Разведчики из Хаафингара только что доложили! Легион собирает войска на границе владения и около Драконьего моста! Генерал Туллий развернул огромный военный лагерь! Они выдвигаются в поход! — Туллий спятил? Он всерьез решился штурмовать Виндхельм зимой? — Ульфрик выпрямился на троне от таких новостей. — Это из-за убийства императора, — проронил я смутную догадку. — Хаос в Сиродиле. Если Братья Бури наберутся сил, то… тогда мы сможем отразить атаку. Он надеется задушить восстание, чтобы сохранить порядок хотя бы в провинции. — Да, возможно, ты прав. Он рассчитывает добить нас одним ударом! Думает, что у него получится… Ладно. Пусть продолжает тешить себя такой надеждой! Ты — иди выполняй моё поручение! Не теряй времени! Галмар, за мной! Надо срочно собрать командиров! — Ульфрик поднялся и позвал за собой хускарла и гонца. — И пошлите кого-нибудь за Вунфертом! Я решил, что пора заглянуть в «Очаг и свечу». Давненько не виделся со Стенваром.***
— Так ты грохнул саму довакиншу? Серьёзно? — Стенвар захохотал и хлопнул меня по плечу. — Ну ты даёшь! Не ожидал, честно говоря... Думал, мы с тобой больше не встретимся! Не верится, что она в самом деле мертва! Я выслушал его не иначе как восхваляющую мои скромные достижения тираду и отсалютовал наёмнику бутылкой медовухи Хоннинга, вдруг показавшейся мне не такой уж вкусной. Навевало воспоминание о том вечере в Вайтране. — Не переживай, ты её точно никогда в своей жизни не встретишь! — Что ж, это непременно нужно отметить! — Стенвар поднял свою бутылку и выпил её почти залпом. — Нет. Никаких громогласных заявлений, никакого праздника, как после убийства Мясника. Лучше пока об этом нигде не упоминать. И вообще, эта Грейс довольно мрачная девица. Была. Как её только занесло в Легион и народные героини? — я опасливо огляделся и выпил ещё немного. Правда, тут же поморщился, ощутив на кончике языка привкус мертвечины, облизнул губы и отставил бутылку подальше. — Меня спрашиваешь? Спроси лучше у богов, чего такого они разглядели в ней, — наёмник усмехнулся. — Честно сказать, после встречи с ней мне иногда кажется, будто по мне мерзкие пауки ползают. — А-а, это с перепоя бывает, — с пониманием покивал Стенвар. — Ещё мыши иногда мерещатся. — Нет, я не об этом, не в прямом смысле. Просто меня уже пару дней преследует поганое ощущение, словно мне передалось от неё нечто… а ладно, забудь это ерунда, — до сих пор мне вспоминалось, что произошло в Черном Пределе. Прикосновение тьмы, защищающей Грейс, сложно будет позабыть. Она будто слилась с моей тенью, с моей… ложью о смерти довакина. Что поделать — гнилое нутро, по всей видимости, наша семейная черта. — На всякий случай, я бы сходил к целителям и проверился, — вполголоса заметил Стенвар, наклонившись ко мне и заговорщицким тоном прошептал: — И посмотри, не выскочило ли чего-нибудь на яйцах, это верное дело, что заразу подцепил. — Мы с ней не… Хотя, ты прав. Пожалуй, надо выпить пару зелий, на всякий случай. Но чем больше я размышляю о Грейс, её странной судьбе и ту’уме, тем сильнее уверяюсь в том, что у богов больное чувство юмора, — по крайней мере, от кого бы ей не передалась драконья кровь, то не от меня точно. Если это вообще как-то передается, как в императорском роду Септимов. Я подумал о Розалинде, которая в конце третьей Эры, ещё ребенком приплыла в Сиродил из Хай Рока вместе со своим кузеном и почти не помнила родителей. Также мне было неизвестно, кто родной отец Грейс. — Да что об этом думать? Дело сделано, ты теперь почётный Брат Бури. Жаль, я не видел лица Ульфрика в тот момент, — наёмник рассмеялся. — Многое бы отдал, чтобы посмотреть, как главного ненавистника эльфов перекосило, когда он принимал тебя в ряды своей армии. Я помнил его лицо, но, по правде говоря, он не выглядел в тот миг чересчур шокированным. Его больше заботили происходящие вокруг события, а не очередной, кажущийся незначительным в его глазах, данмер. — Думаю, он мне не доверяет. И мне, конечно, понятно, почему, — я цинично усмехнулся. — Думает, я заодно с другими данмерами и шпионю на Империю. Поэтому мне нужна твоя помощь. — Кого убивать пойдём? — оживился Стенвар. — Никого. Тебе всего лишь надо набить морду одному серокожему. Мне, — кисло сообщил я норду, который, выслушав меня, никак не переменился в лице и только хмуро произнес: — Чё? — Ты должен набить мне морду, — терпеливо повторил я. — Ты что, спятил? Я, конечно, не прочь расквасить пару носов, но тут… очередная твоя бредовая идея? — он с подозрением сощурил маленькие глаза. — Так что сначала выкладывай, чего задумал, а потом я подумаю, стоит ли ввязываться и как тебя разукрасить. — Ничего особенного, — я приглушил голос. — Мне нужно найти шпионов Империи в Сером квартале. Ульфрик подозревает, что там они есть. Но я помогал нордам, и данмеры сразу начнут подозревать меня, если я просто так заявлюсь в их клуб и невозмутимо закажу бутылочку суджаммы. Но в случае, если тот норд, кого я… м-м, допустим, считал другом, внезапно переменит своё решение обо мне и выкинет меня избитого в Сером квартале, как ненужный хлам, тогда это снимет с меня все подозрения. Стенвар задумчиво выслушал, покивал в такт моим словам, допил медовуху, и вдруг его лицо просветлело. — Ага! Вон оно чё! Понял. Сделаю. Можешь не сомневаться в моих кулаках. Я слышал есть в Рифтене скульптор лиц, который может изменить тебя до неузнаваемости. Вот у меня тоже такие таланты имеются, — Стенвар размял кулаки и ухмыльнулся. — Прекрасно, доверяю тебе это нелёгкое дело, но я буду сопротивляться для достоверности. — Заметано, дружище! Бить буду аккуратно, но сильно! — в следующую секунду для меня настала темнота. Метким ударом кулака в лоб над переносицей наёмник лишил меня сознания. Следующее, что я смог понять сквозь непрерывный гул в голове, как Стенвар выкинул меня из таверны, пару раз пнул под дых. Потом вздернул за грудки и дал звонкую оплеуху так, что я снова упал и покатился по лестнице к воротам. Перед глазами всё плыло, я попытался встать, но мне снова прилетело ногой в живот и опрокинуло на спину. Иными словами, Стенвар своё дело знал хорошо, работал быстро и профессионально. Я, лежа на спине, чувствовал, как кровь заливается в горло из разбитого носа. Перекатился и кое-как избежал следующего удара, метнувшись в сторону, не осознавая направления. Где-то справа ржали наблюдающие за этим стражники. Наёмник поставил мне подножку, а потом вздернул за шиворот и куда-то поволок в полусогнутом состоянии. Что ж, я сам этого хотел, жаловаться не буду, да и представление он устроил что надо. Только обещанное сопротивление с моей стороны смотрелось довольно жалко. Стенвар снова пнул меня, потом вздернул за грудки и прижал к ледяной стене. — Ну че? Так нормально? — шепнул он мне на ухо. — Слышь, — гнусаво отозвался я, сглотнув кровь. — Мы должны казаться врагами, а не любовниками… — Твою ж… — Стенвар швырнул меня в сторону, и я покатился по пологой скользкой улочке вниз, в трущобы Серого квартала. — Там тебе самое место, Свадстар! — сурово проорал наёмник мне вслед. — Э-э, в смысле… серокожий ублюдок! Ещё раз скажешь такое про мою мать, я тебе кишки намотаю на голову! Я остался лежать на холодных камнях, слушая эту невнятную брань. Чуть всё дело не завалил, а так хорошо начиналось. Но с матерью это он придумал неплохо, правдоподобно. Я соскреб себя с обледенелых камней, прислонился к стене переулка и осмотрелся в серых сумерках. С низкого неба падал редкий тихий снежок. Я сплюнул кровь, запрокинул голову. Нос, к счастью, остался на месте, а броня спасла от серьёзных последствий избиения, но ребра и живот всё равно стонали от крепких и метких ударов Стенвара. Он как будто каждый день занимался чем-то подобным. Надеюсь, за эту услугу он не потребует с меня оплаты? Серый квартал поздним вечером местечко тихое, но довольно мрачное — здесь кажется темнее и холоднее, чем в остальном Виндхельме. Все дело в отвесных стенах каменных домов, похожих не на особняки, а скорее на казармы или темницы. В узких крохотных оконцах взгляд иногда улавливал подрагивающие отсветы. Я проходил по этому рукотворному ущелью, мимо обшарпанных деревянных дверей, оборванных стягов, на которых едва узнавалась давно выцветшая символика домов Редоран и Хлаалу, заиндевелых вывесок с нечитаемыми названиями. Под ногами валялся мусор, битые бутылки, гнилые овощи, рыбьи скелеты. Никто даже не пытался придать этому подобию городских улиц достойный вид. За минувшие двести лет мой народ настолько опустился? Мне ещё вспоминалось величие Вивека, оживление на улицах Балморы, бумажные фонарики у домов в Суране, не говоря уже о причудливой архитектуре Тель Воса, в котором я провел большую часть юности. Здесь же складывалось ощущение, что от великой культуры моего народа после Красного Года ничего не осталось, кроме этого мусора. Вывеска с надписью на данмерисе «Клуб Новый Гнисис» выглядела скорее отталкивающе, нежели зазывно. Я сплюнул загустевшую кровь и поморщился, глядя на грязные, когда-то бывшие красно-желтыми драпировки у входа, и захотелось вернуться обратно в «Очаг и Свечу». Жаль, что какое-то время придется жить в этом дерьме, если я хочу выполнить приказ Ульфрика. Вот бы мне потерять чувство эстетики, которое появилось после жизни в Сиродиле. Я толкнул дверь и оказался в тесном слабо освещенном зале с тремя столиками перед барной стойкой, позади которой в удивлении замер хозяин, разглядывая меня и не узнавая. Вокруг было тише, чем в Зале мертвых. В клубе, кроме меня и хозяина, был только ещё один данмер, которые полулежал на столе, явно крепко набравшись. Перед ним стояло две пустых керамических бутылки. Я вошёл медленно, присел за крайний столик слева, втянул носом густую свернувшуюся кровь и проглотил. Тут же захотелось запить мерзкое послевкусие. — Добро пожаловать в клуб! — тихо произнес данмер за стойкой. — У меня есть мацт и суджамма, если интересует. — Что-нибудь покрепче, — прохрипел я. — Флин есть? — Найдется. Сорок золотых, — ответил трактирщик. — А у тебя дрейки-то есть или всё отобрали норды? — Найдутся, — я полез в кошель. — Им не деньги были нужны, а показать, где моё данмерское место. — Ты неместный, — произнес трактирщик, поставив передо мной синюю бутылку флина и стакан. — Откуда и зачем прибыл сюда? — Это что, допрос? — я ухмыльнулся, но лицо тут же свело от боли. — Ты что, Амбарис, не узнал его? — поднявший голову пьяница вперил в меня мутный взгляд. — Это, случаем, не та ли ищейка придворного мага, которая выследила убийцу нордских женщин? Кажется, Стенвар слегка переоценил таланты своих кулаков, когда говорил, что после его побоев меня родная мать не узнает. — Хм, — трактирщик присмотрелся. — Кажется, и впрямь он. Так, что понадобилось здесь сударю из Королевского дворца? — Да, это я, — пришлось подтвердить их подозрения. — Сдуру решил, что, если помогу нордам, они станут лучше ко мне относиться, — я хрипло усмехнулся. — Сдуру — это точно, — Амбарис горько усмехнулся. — Никогда норды не увидят в нас равных себе, — сказал он, отходя к стойке. — Мы живём в этих трущобах хуже крыс. Мой тебе совет — если есть деньги и место, куда уехать — лучше здесь не задерживаться. — Мне некуда ехать. Говорят, границы закрыты. — Только с Сиродилом. Ты всегда можешь вернуться в Морровинд, отсюда ходят корабли на Солстхейм, а оттуда получится перебраться в Блэклайт. Но Воронья Скала сейчас гиблое место, а на материке ещё хуже, так что, решать тебе — выживать здесь или там, — рассказал трактирщик. Я наполнил стакан флином и выпил залпом, стараясь не дышать. Пахнуло знакомой горечью, но напиток сразу согрел меня. — И тем не менее, данмеры всё ещё делают флин и суджамму, — я отсалютовал Амбарису пустым стаканом. — Не переношу нордский мед, — тягуче произнес пьяница, оседая на стуле. — Весь рот как будто склеивается. А их брага? Это же яд в чистом виде! — Стало трудно изготавливать их, но я ещё помню рецепты. Ингредиенты мне привозят каджитские торговцы, которые путешествуют по всему Тамриэлю, — ответил мне трактирщик, проигнорировав нетрезвые жалобы завсегдатая. — Поэтому они не такие дешёвые, как эль или мед. Я молча выслушал, подлил себе ещё. — Что ж, приятно узнать, что мы ещё не утратили нашей культуры. Приятно познакомиться! Амбарис, верно? Мое имя Нэрис. — А фамилия? — он с интересом посмотрел на меня. — Это уже не имеет значения. Моя семья погибла ещё до Красного Года, во время Кризиса Обливиона. Тогда же и я покинул Морровинд. С тех пор просто скитаюсь по свету, — ответил я, выпив ещё немного. — Я слышал, что много данмеров живет в Виндхельме, но и представить себе не мог, в каких условиях вам приходится выживать. — Из-за этого, да и из-за нордов, которые готовы свалить на нас все свои беды, многие уже уехали. — Раз здесь столько проблем, почему не уедешь, как остальные? — спросил я у трактирщика. — Не хочу бросать дело. Я прожил здесь полжизни, а этот клуб открыл, как память о городе, в котором когда-то жил. — У тебя есть свободные комнаты? — Нет, я не принимаю постояльцев. Но ты можешь занять любой из опустевших домов в трущобах. Если, конечно, сможешь выгнать оттуда злокрысов, — трактирщик сделал попытку пошутить, а я сделал вид, что посмеялся. — И много здесь свободных домов? — Хватает. А после Красного Года здесь было не протолкнуться. Селились вместе по несколько семей. Кто мог, те расселялись в другие города, например в Рифтен или Винтерхолд, или нанимались на фермы за городом, где и оставались жить. А у кого не было такой возможности, ютились в бараках или строили хижины прямо на крышах. Надстраивали себе дома. На некоторых ещё остались обломки тех давних событий. Только один дом, где прежде жил торговец скумой, уцелел. Норды его казнили не так давно. — Спасибо за совет, — я мрачно подлил себе ещё флина в стакан, но не торопился пить. Жить какое-то время придётся в трущобах, а возвращаться в Каменный квартал или встречаться со Стенваром пока что нельзя, иначе меня могут заметить и заподозрить в обмане. Для начала осмотрюсь, познакомлюсь с местными, попробую выяснить, какие здесь витают настроения. Сразу обличить преступников и изменников не выйдет, но я и не рассчитывал на подобное. Что ж, прикинусь бедняком и путешественником, буду следить за происходящим. И постепенно все подозрения на мой счет развеются и у чужих, и у своих.
