Медведь и некромант

      На самом деле, бури не начинаются внезапно. Задолго до разгула стихии на горизонте становится видно уплотнившиеся темно-синие тучи, не сулящие ничего хорошего. Когда смотришь на них, всякий раз в сердце загорается крохотный огонек надежды — может быть, сегодня ветер унесет их прочь? Лишь когда тучи надвигаются, неотвратимо заволакивают небосклон, погружают мир во тьму, не оставляя солнцу и шанса, тогда и надежда гаснет. И только в этот самый миг приходит четкое понимание, что бежать и прятаться уже поздно.       Тучами, несущими в собственных телах громовые раскаты воинственных кличей, стали Братья Бури, подбирающиеся к столице.       Отряд, преодолевающий вброд реку, напротив лесопилки Солитьюда вряд ли мог бы сравниться и с жалким дождевым облаком, тем не менее, спящие жители и не подозревали что их ждет.       Потому что я пошел впереди, скользя по воде легким шагом, невидимый и готовый убивать по приказу того, кто сам должен стать моей жертвой. Иронично. Ведь сначала он должен попробовать на вкус тот триумф, к которому я подведу его практически за руку, а после этого пасть.       Лесопилку охранял всего один сонный страж, бродящий вдоль пологого берега и возвращающийся назад, к колесу пилорамы — возможно, сюда уже долетели слухи об армии, идущей со стороны Драконьего Моста, возможно, нет. Но первой ударом молнии вдали стал для него я.       Безлунная ночь, так хорошо скрывавшая тени на воде, внезапно окатила меня ледяным светом звезд, проступившим сквозь мозаику облаков. Я перебрался на старый покосившийся причал, у которого дремала брошенная лодка, а мой взгляд сконцентрировался на уходящем стражнике с факелом. Пара мгновений и кинжал метко вошел в шею, точно между шлемом и воротником кольчужной рубахи. Дозорный даже охнуть не успел. Немного подергался и обмяк в моих руках.       Никому не нужная лодка превратилась в погребальную ладью для этого норда. Я погасил упавший факел и двинулся дальше, вдоль каменистого подъема справа, где на деревянных столах беспорядочно лежали рыболовные снасти и инструменты, и краем глаза заметил переходящий реку вброд отряд — на поднятых руках тащили припасы и оружие, вели коней. Пока они не добрались до берега, я зашел в пропахшую свежими опилками тень пилорамы и принял очередное восстанавливающее зелье. Пусть мои снадобья и работали неплохо, но, к сожалению, недостаточно долго для того, что мне сегодня предстояло.       Напротив меня, у скалистого утеса на холме стоял небольшой домик, обнесенный плетнем, с крыльцом и треугольной крышей. Поскольку, кроме него и пилорамы вокруг больше не было никаких построек, я предположил, что именно здесь живут хозяин и рабочие. Стоило зачистить это место, но постараться не убивать нордов, помня, что Братьям Бури нужны любые союзники.       Я легко взбежал на крыльцо, прислушался к тишине позади деревянной двери, и на ладони мелькнуло заклинание отпирания замков. Дом встретил меня уютным сумраком, едва теплящимся очагом и аппетитными ароматами кухни. На глаза сразу попались висящие связки чеснока и мешки с картошкой — повезло, что и здесь есть припасы, это тоже должно пригодиться отряду.       Под лестницей была устроена небольшая спальня без окон, где крепко пахло перегаром, а на кровати, стоящей ближе всего ко мне, спал, негромко похрапывая, немолодой орк. Я пару секунд поколебался, принимая это решение — жертва необходима. Тихо убитый во сне, он даже не дернулся. Только распахнул темно-зеленые глаза, удивленно взглянув на меня, прежде чем испустить последний вздох.       Наверное, сказал бы, что в такой смерти, как и в таком убийстве, нет чести или что-то подобное. Жаль было бы разочаровать его, но, как по мне, оба этих действия не предполагают никакого благородства.       Я двинулся дальше, бесшумно переступая между кроватей — остальные рабочие были нордами. Всего трое, вместе с орком. Странно, что в таком важном месте близ Солитьюда так мало рабочих. Перевернув кинжал рукоятью вниз и оглушив их ударами по голове, я поднялся на второй этаж, где обнаружил еще одну тесную комнатушку и кровать. С нее подскочил разбуженный одноглазый мужик с короткой русой бородой. Он прокричал невнятное ругательство, но тут же замолк. Мне удалось воспользоваться его замешательством, чтобы отправить его отдыхать дальше.       Конечно, мои кулаки были не столь крепкими, как у Стенвара. Я предпочитал не носы разбивать, а плести чары, поэтому оглушенный норд не потерял сознание, а возился и что-то мычал себе под нос, держась за лоб и пытаясь встать.       Я спустился на кухню и нашел веревку на одной из нижних полок, и уже через несколько минут лесопилка была готова к встрече отряда Братьев Бури.       Колдер, выбравшийся из воды первым, ведя под уздцы моего коня, сквозь зубы выругался, увидев меня, сидящего на крыльце дома и тряпицей вытирающего кинжал от крови. Когда на берегу оказался весь отряд, солдаты, возглавляемые Ульфриком, сразу двинулись к лесопилке — когда рассветет с дозорных башен Солитьюда будет заметно, что здесь что-то не так.       Будущий Верховный король бросил пренебрежительный взгляд на труп стражника в лодке и что-то сказал одному из солдат, идущих рядом. Тот кивнул и принялся вытаскивать тело. Я поднялся и прислонился плечом к балке, высматривая, что творится — кажется, он велел Брату Бури переодеться стражем Солитьюда, чтобы притупить бдительность сторонников Империи, если они вдруг заметят что-то. Весьма умный ход.       Ярл подошел ко мне вместе с Колдером и осведомился:       — Все чисто?       — Рабочие внутри, но без жертв не обошлось, — сообщил я, спускаясь и освобождая Ульфрику путь.       — Хорошо. Временно разместимся здесь. Я пошлю гонца в лесной лагерь, сперва дождемся вестей из Драконьего Моста. Если кто-то из городской стражи или легионеров сюда заявится — убивайте на месте, — он прошел в дом, за ним последовало еще несколько солдат. Колдер остался со мной на крыльце, привязав Льда к столбику, к которому крепился плетень.       — Быстро сработал, — хускарл одобрительно кивнул.       — Повезло, всего один стражник, — скромно отмахнулся я, наблюдая, как Братья Бури размещаются на лесопилке. — Нет ничего сложного, чтобы обезвредить нескольких спящих людей.       — То есть, ты так можешь в любой дом зайти и кого захочешь прирезать?       — Ну… почти, — на мое лицо наползла нервная улыбка после такого острого вопроса. Колдер помрачнел, наконец осознав мои истинные способности.       — И что… все эльфы так могут? — неуверенно спросил хускарл.       — Разумеется, нет. Этими заклинаниями владеют далеко не все.       Дверь открылась, из дома вынесли обернутое простыней тело орка и кинули прямо в огород, за плетень. Труп грузно упал на пустые грядки, в сырой снег, конь взбрыкнул, почуяв запах крови, просачивающейся сквозь ткань. Что происходит в доме, я уже примерно представлял и оказался прав. Солдаты поставили перед Ульфриком почти не соображающих рабочих лесопилки, и добрый ярл предложил им присоединиться к восстанию. Стоящие на коленях неотесанные мужики выглядели затравленными и глуповатыми, только одноглазый вдруг рьяно возразил:       — Предать Империю и сражаться за тебя, изменник? Да провались ты в Обливион, преступное отродье! Проклятый мятежник!       Ульфрик тихо усмехнулся и кивнул стоящему рядом солдату. Брат Бури, перехватив взгляд ярла, быстро выполнил безмолвный приказ. В огород вскоре понесли еще один труп, а двое рабочих, глядя на это, мгновенно приняли решение сохранить себе жизнь.       — Мы будем сражаться за тебя! — выкрикнул один из них. — Не убивай!       Ярл сел на лавку, спиной к столу и обратился к другому солдату.       — Передай Авюльстейну, чтобы принял этих двоих в свой отряд и выдал им какое-нибудь оружие. А ты поскорее отправляйся в лагерь, разузнай обстановку.       — Так точно! — тот сразу побежал выполнять поручение, двое новобранцев отправились за ним.       — Какой лагерь? — спросил я.       — Здесь неподалеку, в лесу, я уже давно разместил своих людей. Их немного, но именно они передавали нам сведения о происходящем в Хаафингаре все это время. Галмар тоже должен был направить туда своего гонца, как только подойдет к Драконьему Мосту, — самодовольно поведал мне Ульфрик. — Мы обычно не упоминали о тех разведчиках, опасаясь имперских шпионов внутри нашей армии.       Значит, все это время он следил за обстановкой — понятно теперь, из каких источников он был так хорошо осведомлен о положении дел во всех важных точках. Наверняка, этот план он не раз обдумал, прежде чем решиться выступить.       — Пока основная армия не дошла до Драконьего Моста, мы будем здесь — под самым носом у Легиона, — Ульфрик недобро улыбнулся. — Хорошо, что солдаты из лагеря перехватывали всех имперских гонцов на той дороге, чтобы информация о нас как можно дольше не дошла до Туллия, — сообщил ярл. — Немного отдохнем, а как будут новости, выступим на ферму и башни. Корабли из Данстара должны прийти сегодня.       Я решил воспользоваться небольшой передышкой после ночного дежурства и отправился наверх. Первая точка захвачена, план Ульфрика кажется близким к завершению, но… что-то меня тревожило. То ли его дальновидность, то ли странные вопросы Колдера. Что ж, мне не в новинку спать с кинжалом под подушкой. Я устроился на кровати так, как когда-то в казармах Тель-Воса — оружие при себе и в любую минуту может быть пущено в ход. Сколько раз таким образом, мне удавалось парировать занесенный кинжал или успеть ударить по руке незадачливому ассасину.       Вскоре внизу раздались шум и голоса, выдернувшие меня из зыбкой дремоты, не подарившей ни сновидений, ни чувства отдыха. Я выхватил кинжал из-под подушки, ощущая, как тело привычно напряглось в ожидании удара и сел, обводя взглядом комнатку. Рядом никого не было — разговаривали Братья Бури внизу.       — …уже выдвинулись к нам.       — Пора! — решил Ульфрик. — Выступаем, захватываем фермы и конюшню. На сторожевых башнях наверняка поднимут тревогу, но… это уже неважно. Захватить такой город втихаря все равно не получится — будет штурм.       Я встряхнулся, переваривая услышанное, спрятал кинжал в ножны и встал, с усилием растирая лицо. Стоило мне только показаться на лестнице, как я попался на глаза Ульфрику.       — Свадстар, ты пойдешь вперед, захватишь дозорную башню, а мы пока займемся конюшней. Возможно, это поможет выиграть немного времени, — сказал он таким тоном, будто отправлял меня на самоубийство. Молча отсалютовав правителю, я вышел из дома, чувствуя себя не вполне готовым к подвигам. Солдаты суетились во дворе лесопилки, готовясь выступать. Авюльстейн расставлял отряд, к которому уже присоединились местные рабочие, получившие старые железные клинки и один щит на двоих — тот, что остался от стражника.       Я быстро укрылся невидимостью и направился наверх, по крутой тропе, следующей от лесопилки по склону. Скалистый берег хорошо скрывал от находящихся наверху стражников отряды мятежников, но уже рассвело и на фермах закипела ежедневная работа по хозяйству. До моего слуха доносилось фырканье лошадей, квохтанье кур и приглушенные расстоянием разговоры.       Первое, что бросилось в глаза — вращающиеся лопасти мельницы, выросшей надо мной как еще одна сторожевая башня. Напротив находился тот самый пост стражи, который мне предстояло захватить и у подножия которого стояли две запряженные повозки. Здесь даже не подозревали сколь близко подошел враг — никто и вообразить не мог, что Ульфрик решится на столь дерзкий шаг, а перехваченные гонцы не принесли донесений или предупреждений о возможной атаке Братьев Бури. Империя в очередной раз недооценила врага, за что в скором времени снова поплатится.       Я миновал ферму, быстрым шагом поднимаясь по холму, который огибала мощеная дорога, подошел вплотную к квадратной башне, заметив позади нее прислонившегося спиной к стене стражника. Он и стал моей первой жертвой. Плащ невидимости слетел с плеч при быстром отточенном выпаде. Стражник отшатнулся в сторону от испуга, но выхватить оружие не успел. Хрипя и хватая ртом воздух, он повалился на землю, а я отволок тело в прямоугольный проход в башню. Возможно, местные что-то слышали, но, скорее всего, нет. Впереди, ближе к городу над стеной внешних укреплений возвышалась еще одна сторожевая башня — и оттуда моё преступное деяние было замечено сразу.       — Тревога! Произошло убийство! — прокричали издали. Я расслышал этот возглас, быстро взлетел по ступеням и, воспользовавшись замешательством тамошнего дозорного, столкнул его со стены. Он упал прямо на каменное ограждение внизу, некрасиво распластавшись на дороге. Нога изогнулась под неестественным углом, но он все еще был жив и пытался встать. К нему на подмогу бросился кучер запряженной повозки, стоящей в тени башни, а я заметил имперский стальной лук и стрелы в колчане, после чего избавился еще от одного свидетеля.       Стражники с соседней башни кинулись ко мне — их было всего трое. Я наложил на тетиву очередную стрелу, вдруг услышав яростные боевые кличи за спиной. Братья Бури атаковали ферму и конюшню.       Стрела просвистела и вонзилась в грудь одного из стражей, пробив кольчужную броню, двое других начали отступать, прикрываясь щитами. Скоро они донесут о нападении, и я бы мог остановить их огненными шарами, к примеру, но такие громкие чары привлекут не меньше внимания к происходящему. Следовало поступить хитрее и, возможно, именно сейчас мне выпал шанс призвать Гатрика — здесь, в безопасном месте, я смогу принять зелье и восстановить силы.       Я укрылся в башне, достал кинжал, кость и смятый цветок паслена. Было слегка волнительно, сквозь толщу стен до меня доносились крики и лязг стали — похоже, фермеры оказали налетчикам сопротивление.       Моя кровь смешалась с ядом, в полумраке вспыхнуло призрачное, синеватое свечение, собирающееся в облик полководца. Меня будто схватили за горло — настолько трудно стало дышать. Жар в груди ударил в голову и перед глазами все поплыло, я едва удержался в сознании и на ногах, прошипев:       — Убивай всех стражников в Солитьюде…       «Это будет славная битва, повелитель», — ледяная ярость Гатрика проникала под кожу. Не убирая оружия, я окровавленной рукой нашарил в кошеле зелье. Не осталось сил даже, чтобы залечить эту ничтожную царапину. Призрак устремился выполнять мой приказ, а я опустошил очередной флакон омерзительного снадобья и сел на лестнице. Мне нужна была пара минут, чтобы прийти в себя, прежде чем вернусь к отряду. Братья Бури не должны даже заподозрить, что я хоть на миг становлюсь уязвим. Одна сторожевая башня взята, но впереди еще пояс внешних укреплений и город.       Когда головокружение прекратилось, я залечил руку и поднялся на смотровую площадку. По дороге от Драконьего Моста, с запада двигалось войско, а в залив вошло не меньше десятка нордских кораблей с флагами Данстара и Виндхельма. Оказалось, что Ульфрик рассчитал все чуть ли не по минутам, что восхищало и настораживало одновременно.       Портовый колокол взорвался неистовым перезвоном. Корабли нордов даже не швартовались, только подходили чуть ближе к причалу, и разъяренные Братья Бури выпрыгивали на пирс, начиная махать оружием и убивая всех без разбора — и рыбаков, и стражников, и моряков, которые оказались в порту.       На фермах тоже творилась самая настоящая резня — тех, кто пытался спрятаться, вытаскивали из домов. Раздавался крик и плач женщин, прочь оттуда, во всю прыть бежал к городу, непрерывно кричащий мальчик лет двенадцати. Я с ухмылкой посмотрел на лежащие рядом лук и стрелы — удивительное чувство, когда можешь позволить этому перепуганному ребенку спастись или нет. Но ему повезло, сегодня я ощущал себя куда милосерднее Ульфрика и стрелять не стал. Гатрик и так сделает свое дело, жизнь этого ребенка ничто. Вместо этого я поджег висящее на башне знамя Хаафингара и этот символический жест, отражаясь в глазах солдат, явно добавил им решимости.       Кто всего пару месяцев назад мог допустить даже мысль о захвате Солитьюда? Имперцы уже праздновали победу, когда милашка Грейс вдруг прикончила императора. И вот как все интересно обернулось — довакина больше нет, Империя в упадке, а Ульфрик вот-вот постучится в ворота, ничего не страшась…       Послышался лязг торопливо закрываемой решетки — небольшую арку-проход у стены внешних городских укреплений перекрыли подоспевшие легионеры. Сколько точно их было, мне не позволяла увидеть стена, но с башни, находящейся выше, в мою сторону пронеслась стрела, поэтому я скрылся внутри, через бойницы наблюдая за происходящим. Пока Легион только оборонялся, перекрыв путь к городу. Наверное, ждали приказа генерала.       Основное войско, возглавляемое Галмаром, подоспело примерно через пару часов. К тому времени, ферма была уже разорена — мужиков убили, баб и детей загнали в один дом и закрыли там. Облака, как назло, разошлись, солнце на востоке поднималось выше и слепило в глаза подходящим Братьям Бури — природа воспротивилась безупречным планам Ульфрика, поставив его в весьма невыгодное положение. Несмотря на это, вскоре переодевшийся в свои нордские доспехи ярл уже вышел перед солдатами и возглавил наступление.       — Вперед, мои Братья и Сестры! В атаку! Сегодня город будет наш! — объявил он, указав топором на Солитьюд и протрубив в боевой рог. Взорвавшаяся громом воинственных кличей Буря рванула за лидером, не разбирая дороги. Запертую решетку просто оторвали с петель, в башне оказалось всего несколько легионеров и уже мертвые, благодаря Гатрику, городские стражники.       Но ворота Солитьюда вдруг раскрылись — оттуда выдвинулась целая когорта Легиона, отправившись навстречу мятежникам. Они выставили баррикады перед собой и окружили себя заграждениями из криво прибитых друг к другу кольев. Как по мне, если генерал отдал такой нелепый приказ, то он либо в совершенном отчаянии, либо снова недооценил угрозу и количество атакующих. Сейчас армии следовало бы сидеть за высокими стенами и ждать, пока упрямый Медведь проломит городские ворота или свою голову в попытке сделать это. Единственным преимуществом оказавшегося перед стенами отряда было расположение выше на холме. Поднимающейся армии всегда вдвое тяжелее.       Мои огненные шары в горящие щепы разбили баррикады Легиона и загнали солдат обратно за городские стены. Легионеры отступили, как только увидели, сколько на самом деле мятежников подошло к Солитьюду. Наверное, Туллий полагал, что прибежало всего несколько отрядов отчаянных берсерков, способных только фермы с лесопилками разорять, а после героически погибнуть под неприступными стенами.       По всей дороге от фермы до города потекла синяя река плащей, в ноздри вползал запах дыма, горящей древесины — порт запылал. Я бежал вместе с толпой, оглохнув от криков и стараясь держать ситуацию под контролем.       Легион очень быстро перегруппировался и начал обороняться. Как только ворота захлопнулись, со стен в Братьев Бури низринулся дождь стрел. Солдаты подняли щиты, я призвал магическую броню, окутавшую тело синеватой вспышкой. Не все Братья Бури успели укрыться, но наступление это не остановило. Следующим ответом Легиона на наглость мятежников стали выстрелы из двух катапульт — град камней разбил щиты и на месте погубил десятки нордов, последовавших за Ульфриком.       Я пытался огненными стрелами достать лучников или осадные машины, но высота стен и слепящее солнце не позволяли даже увидеть их точное расположение, не говоря уже о нормальном прицеливании. Стоило бы сказать Гатрику, чтобы убивал не только стражников, но и легионеров. Впрочем, исправлять что-либо уже поздно — теперь осталось выжить в этой бойне любой ценой и не попасть под выстрел катапульты.       Сам же Ульфрик бежал впереди, не страшась стрел, но он тоже должен был понимать, что если сейчас его армия встанет у ворот, то всех попросту перебьют градом камней, стрелами или чего доброго — тоже начнут швыряться в нас кипящим маслом.       — Всем стоять! — рука Ульфрика с топором взметнулась над его головой. Братья Бури замерли, держа относительно ровный строй. Я стоял справа от ярла, щурился на солнце, а Колдер, приподняв щит, прикрывал нас обоих от стрел, которые продолжали недружно лететь сверху. Галмар с огромной секирой наперевес замер слева от Ульфрика с таким видом, словно готов разнести Солитьюд по камешку чуть ли не голыми руками.       Одна из выпущенных легионерами стрел угодила в ярла и отскочила, а он сам даже не пошатнулся — амулет удался на славу. Стоило бы порадоваться за свои умения зачарователя, но я не понимал, что мы намереваемся делать дальше, если у нас нет ни тарана, ни осадных машин. Если и был какой-то план, то меня в него не посветили.       Ульфрик миновал догорающие обломки укреплений, в одиночестве подошёл к закрытым воротам города и встал, задрав голову вверх. Сверху в него целились, стреляли, но поскольку он был один — легионеры отчего-то мешкали или попадали ему под ноги, словно хотели отпугнуть.       — Туллий хочет взять меня живым, — отчетливо произнес Буревестник. — Что ж, он сам напросился.       И я впервые услышал его голос.       Ульфрик сделал глубокий вдох, распрямился и выкрикнул три коротких слова:       — Fus Ro Da! — невидимое эхо усилило их так, что я едва не оглох. Вокруг ярла словно собрался вихрь, который подхватил эту фразу и превратил её в незримый таран, обрушив на препятствие перед ним. Мир и камни города содрогнулись, а наглухо закрытые ворота, встретившись с мощью ту’ума, слетели с петель. Со стены над ними с воплями упало несколько солдат. Я глазам своим не поверил, когда это случилось, а в ушах какое-то время гудело. Дрожь магических энергий вокруг впитывалась в меня, наполняя магией, но эта сила казалась настолько непостижимой, что перехватывало дыхание.       — Вперед, Братья и Сестры! — объявил Ульфрик, указывая топором в раскрытые городские ворота, позади которых нерешительно замер строй Легиона. — Сегодня мы докажем этим безбожным имперцам, что это наша земля!       Воины вняли его словам, ответив на них дружным оглушительным криком. Офицеры снова затрубили в боевые рога. Мы все бросились внутрь и этот бешеный натиск смял ряды построившихся на площади легионеров, которые хоть и поднимали перед собой щиты и мастерски отбивали удары клинками, все же не могли противиться воодушевленной победами и собственным лидером армии. Братья Бури сражались за свою землю, за свои семьи и свободу. Сейчас, после того как избранный ими правитель продемонстрировал всем свою истинную силу, их ничто не смогло бы остановить или напугать.       Я снова оказался в гуще битвы, слышал крики, лязг стали, запах дыма становился гуще. Войско мятежников прорывалось сквозь баррикады, горожане попрятались в домах, на улицах сейчас находились только солдаты. Я экономил силы, отстреливался простенькими заклинаниями вроде огненных стрел и молний, не рисковал поднимать даже парочку зомби, хотя свежих трупов было достаточно и становилось всё больше с каждой минутой. Красные плащи павших легионеров постепенно чернели в грязи, растоптанные чавкающими по слякоти стальными сапогами Братьев Бури.       Уродливой песней войны стали крики атакующих и умирающих в стылых лужах собственной крови воинов. Людей, пронзенных мечами, порубленных топорами, утыканных стрелами, дрожащими пальцами тянущихся за зельем, как за последней надеждой, я предпочитал добивать эльфийским мечом. Кого сразу не коснулась милосердная смерть — те были затоптаны насмерть. Площадь за воротами Братья Бури захватили меньше чем за час. Победно запели боевые рога офицеров. Галмар кроваво оскалился, опуская секиру на голову ещё не сдавшегося легионера и проламывая её сквозь хлипкий кожаный шлем. В медвежьей шкуре и доспехе торчало несколько застрявших стрел, но он будто не замечал столь незначительных царапин. Колдер все это время бился выверенно и четко, прикрывался щитом, делал короткие выпады в уязвимые места и старался не беречь силы.       Наступление продолжилось, направилось в сторону рынка. Ярл шел позади нас, отбивался, но у него был изможденный вид, поэтому в основном приходилось прикрывать его чарами и мечом. Главного эльфоненавистника, идущего сквозь толпу воинов к Мрачному замку, защищал данмер. Легионеры, должно быть, не верили своим глазам.       За нашими спинами запылала рыночная площадь.       В тот же миг раздался крик — из городской сторожевой башни высыпали Братья Бури, ведомые офицером, и вступили в сражение с имперцами, установившими ограждения под высоченной аркой, разделяющей рынок и жилой квартал. Должно быть, подоспело подкрепление из Данстара.       — Все сюда! — Ульфрик топором указал на подъем, заваленный баррикадами из заточенных кольев, ящиков, бочек, пока его армия прорывалась к жилым кварталам бурным потоком. На рыночной площади теперь царил разгром, запах дыма и крови впитывался в кожу. Вскоре вокруг не осталось ни одного живого легионера, а Братья Бури готовы были двигаться дальше.       Поняв, как быстро можно освободить дорогу, я сотворил огненный шар. Взрыв получился сильнее ожидаемого, баррикаду разнесло в щепки, дорога и даже стена вспыхнули — кажется, легионеры все-таки установили на ней бочки с алхимической смесью, но не учли, что с Ульфриком будет маг, когда наспех заваливали этот проход. Стена огня разделила нас с солдатами Империи, но сверху, с уцелевших стен вдруг продолжился обстрел из луков и катапульт.       И тут я понял, что происходит. Легион медленно, незаметно загнал мятежников в ловушку, рассчитывая перебить всех сверху. При резком отступлении начнется паника и давка, но пройти вперед не позволят летящие сверху снаряды.       — Поднять щиты! — прогремел приказ Авюльстейна со стороны ворот. От камней это не спасало, и время от времени звучали крики, зато теперь, обернувшись, я прекрасно видел оставшиеся позади городские стены. Но северное солнце не поднималось выше, оно скользило вдоль горизонта, мешая обзору наступающих отрядов в тылу. Около тысячи солдат могло оказаться в ловушке, легкой мишенью для стрелков.       Камни и стрелы полетели со всех сторон, Ульфрик тоже понимал, что зачарованный амулет не защитит от булыжника размером с арбуз, летящего в голову. Но Легион пока удерживал баррикады — как бы то ни было, сдавать город без боя они не собирались. Ситуация приобретала скверный оборот, ведь я тоже оказался в западне. Следовало уничтожить лучников и осадные машины, но как?       Если призвать Гатрика сейчас, то я попросту истощу себя, если нет — камнем по голове. Ждать, пока прогорит масло перед нами, и обороняться от летящих стрел, тоже не выход. Я быстро принял зелье, сотворил левитацию и укрылся невидимостью, как по ступеням поднявшись над армией и зависнув над одной из лавок, чтобы оценить обстановку. Мой путь для начала лежал на городскую стену над воротами. Там осталось меньше всего солдат Легиона, я смогу с ними справиться даже с клинком.       Как я наконец смог разглядеть, по обе стороны от ворот были установлены две небольших катапульты, вдоль стены построился отряд из дюжины лучников — по шесть с обеих сторон. Они стреляли в спины заходящим в город отрядам. На других стенах и башнях, легионеров я насчитал куда больше.       Выбрав дальний угол внешней стены, я добрался туда, чувствуя, что поддерживать заклинание становится все труднее и начал с солдат, которые заряжали катапульту. Услышав звуки боя, лучники повернулись ко мне, но эффект неожиданности возымел успех — перевооружиться большинство не успело. Кого я не ранил, того столкнул вниз. По доспеху чиркнула пара торопливо выпущенных стрел. Те лучники, что стояли дальше всего от меня, выхватили мечи — но даже легкая вспышка пламени, охватившая их плащи, вызвала панику и замешательство.       В этот же миг, когда мне оставалось захватить всего одну катапульту, я услышал взрывы огненных шаров со стороны рыночной площади. Отряд боевых магов Легиона все-таки подоспел на стены. Братья Бури оказались в ловушке — армию взяли в кольцо. Шквал огня обрушился на головы захватчиков.       — Искать укрытия! — прозвучала четкая команда внизу, и воины дружно расступились от центра площадей и улиц, прижимаясь к стенам и прячась под козырьками торговых лавок.       По счастью, масло почти прогорело и часть армии начала подниматься к кузнице близ Мрачного замка, встречая там яростное сопротивление защитников города, снова оказавшихся в выгодном положении.       Я же, очистив одну городскую стену, бегло оценил обстановку внизу и мысленно порадовался, что когда-то с таким трудом выучил Левитацию. Если Братья Бури потерпят поражение, хотя бы смогу улететь отсюда подальше. К счастью, зелий еще достаточно.       Всю улицу заполнило кровавое месиво с вкраплениями грязных синих плащей — жертв среди воинов Ульфрика становилось все больше, а вот потери Легиона исчислялись разве что десятками. Камни катапульт давили солдат, огненные шары поджигали щиты и оставшиеся на виду норды попадали под ливень стрел или горели заживо. Огонь перекидывался на стоящих рядом, на дома, у которых Братья Бури пытались спрятаться, безнадежно ломясь в закрытые наглухо двери. Расклад определенно был не в пользу армии Ульфрика. Любопытно, продумал ли он, что делать после того, как выбьет ту’умом ворота. Или это и был весь его план? Если так, то… во что я ввязался?       Спрятавшись за катапультой, я принял еще одно зелье и достал все необходимое для призыва Гатрика. Его целью теперь будут боевые маги и все легионеры на стенах, иначе голову Ульфрика получит генерал Туллий, а не я. Если обстрел прекратится, уцелевшие Братья Бури смогут атаковать в полную силу. Хотя, я был бы не против если бы Колдер, мой верный хускарл, героически погиб в этой отвратительной мясорубке.       Что ж, не в первый раз мне спасать этих тупых нордов…       Гатрик снова явился передо мной, сидящим возле осадной машины.       — Уничтожь всех легионеров и боевых магов на стенах, — приказал я, чувствуя, как в рукав поддоспешника заливается кровь. Пальцы мелко дрожали, а скользящие лучи зимнего солнца расплывались в глазах.       «Повинуюсь», — прошипел полководец и сверкающей лентой устремился к цели.       «Лишь бы не потерять контроль», — повторил я себе, машинально выуживая из кошеля очередное зелье. Оно выскользнуло из окровавленных пальцев и укатилось под катапульту. С губ сорвалось ругательство. После долгого сражения руки налились тяжестью, мышцы гудели и пальцы не слушались. Все же восстановив силы, я немного отдохнул, прикидываясь мертвецом. Холодный ветер на стенах отрезвлял затуманенный перерасходом магии разум, к изнуренному телу подкрадывалось чувство голода.       Постепенно солнечный свет померк, и я распахнул глаза — небосклон заволокли тучи, набежавшие с Моря Призраков. Это могло сыграть на руку наступающим. Внизу, около внешних укреплений, я заметил пару отрядов тыла, которые еще не вступали в бой, тогда как в городе в полную силу продолжалось сражение, но никаких взрывов огненных шаров, свиста стрел, залпов катапульт.       Я привстал на колени и подполз к ограждению стены. Братья Бури пробивались к Мрачному Замку. Мне тоже стоило бы спуститься, пока меня заочно не записали в дезертиры. В этот раз пришлось воспользоваться лестницей боковой башни, чтобы поберечь силы — бой еще не окончен, а то, что армия освободителей, несмотря на огромные потери, продолжала сражаться с фанатичной яростью, намекало на то, что Ульфрик жив. Ни заклинания боевых магов, ни стрелы, ни камни его не остановили.       Оказавшись на эшафоте перед плахой, я спустился на площадь, перешагивая тела и по пути немного подлечивая еще живых солдат, которых, как мне казалось, еще можно спасти. Меня даже иногда благодарили.       Основные бои теперь шли на площади перед Мрачным замком, Братья Бури пробились сквозь баррикады под аркой, неподалеку от кузницы, а, когда я там оказался, мимо меня с криком промчался безоружный легионер. Солдаты разбитого Легиона бежали кто куда, бросая оружие.       — Держать строй! — в надрывных криках их капитанов слышалась лишь ярость отчаяния. Никто уже не слушал приказов, каждый норовил спасти свою жизнь.       Жадный до власти хищник прошел по городу, принеся за собой ужас и разорение, а его приспешники только этого и ждали. Кое-где уже начались грабежи и насилие, я был уверен, что многие пришли сюда ради этого, а не ради освобождения Скайрима.       — Пощады! — молили защитники города, падая на колени перед захватчиками. Обычно таких не жалели — один удар решал судьбу потерявших надежду трусов.       Когда площадь была очищена, из Легиона выжил лишь один — взятый в плен капитан, которого повязали и поставили на колени возле ряда тренировочных мишеней.       — Сохраните ему жизнь, — распорядился Ульфрик, и ослушаться его приказа не могли. Лицо пленного капитана было залито кровью, волосы слиплись, а форма перепачкана в грязи и саже. Вокруг все было такое же грязное и мертвое, запах крови стоял почти как на скотобойне, только дым, летящий со стороны залива, немного перебивал это ощущение.       Авюльстейн повел воинов на захват Синего Дворца, который еще держался. Исраральд с отрядом остался сторожить пленного капитана.       Ульфрик окинул тяжелым взглядом опустевшую площадь, заметил меня.       — Хорошая работа, Ледяные Жилы, — сказал он мне, намекая на избавление лучников, магов и катапульт.       — Рад служить, — буркнул я в ответ. Колдер тут же встал рядом, в его щите торчало с десяток стрел. О моем возможном побеге он точно больше не заикнется.       — Туллий, похоже, прячется в замке, — ярл кивнул на окованную железом дверь, которая не поддавалась. — Типично для имперской крысы.       Я попробовал открыть замок чарами, но не удалось — было заперто на засов или забаррикадировано.       — Отойдите, — произнес Ульфрик тем же спокойным тоном, что и у ворот. Я догадался, что сейчас он снова воспользуется ту’умом, и сделал несколько шагов назад.       Ярл выкрикнул ту же фразу, и камни Мрачного замка содрогнулись, дверь выбило внутрь холла, позади нее в щепки разлетелись баррикады, раздались крики попавших под воздействие ту’ума солдат. Но на сей раз и сам Ульфрик покачнулся, побледнел и как-то резко осунулся. Значит, эти вопли в чем-то похожи на заклинания, на которые приходится тратить энергию.       Галмар придержал ярла за плечи.       — Ты как? — обеспокоился он.       — Слишком мало времени… — Ульфрик отмахнулся от него и, тяжело выдохнув, снова расправил плечи. — Вперед! — он указал топором в черный дверной проем, и Галмар сразу кинулся внутрь.       Было заметно, что теперь движения даются Ульфрику не так легко, и все же он вошел в тень башни — за ним последовали мы с Колдером и еще несколько солдат.       Замок в полной мере оправдывал своё название — внутри было сумрачно и завалено бочками и обломками мебели. На камнях у квадратных колонн по обе стороны холла валялись две опрокинутые жаровни. Дневной свет серебристо струился вниз из крошечных оконцев слева, но его не хватало, чтобы заполнить все помещение, где уже пахло кровью и сталью. Галмар беспощадно добивал лежачих, расчищая путь ярлу со свойственной ему звериной яростью. Ульфрик прошел мимо с таким видом, словно его это не касается. Я последовал за ним, держа наготове клинок и огненное заклинание.       Сразу за холлом находился зал для военных советов с картой провинции на широком столе в центре. Здесь нас поджидало еще несколько легионеров, но атаковать они не спешили, заняв оборонительную позицию — личная охрана самого генерала, который решил спрятаться за спинами солдат. Перед ними стояла вооруженная мечом нордка в стальных доспехах легата. Пронзительным взглядом и стиснутыми в оскале зубами она вдруг напомнила мне волчицу, готовую погибнуть, защищая остатки своей перебитой охотниками стаи.       — Назад! — рявкнула женщина, сделав шаг к захватчикам.       — Шорова борода! Рикке! Вот это встреча, — протянул Галмар, закинув на плечо двуручную секиру, вдоволь напившуюся сегодня крови легионеров.       — Сколько лет, сколько зим… — прошипела легат, не опуская оружия. — Вы подойдете к генералу только через мой труп!       Я едва заметил за плечистыми солдатами этого седого, постриженного на солдатский манер, сухопарого нибенейца в ползолоченном генеральском нагруднике. На фоне Ульфрика он смотрелся весьма скромно, особенно с учетом того, что спрятался за женской юбкой, тогда как ярл прямо стоял перед этой нордкой, улыбаясь ей, словно давней знакомой.       — Рикке, зачем тебе это? — мягко спросил Буревестник. — Я не забыл, как мы с тобой доблестно воевали плечом к плечу. Неужто ты готова пожертвовать жизнью и памятью о нашем славном прошлом из-за этой трусливой имперской шавки?       На лице легата на миг отразились колебания. Генерал угрюмо молчал, поджав губы, трое окружавших его солдат держали оружие наготове.       — Я уважаю тебя, Рикке, помню твои заслуги, — тембр голоса ярла стал бархатистым, почти успокаивающим. — Если ты сейчас отойдешь и позволишь мне закончить то, зачем я пришел, то клянусь честью своих предков, что дарую тебе жизнь и свободу, даже если ты не пожелаешь присоединиться ко мне. В моем Скайриме никто не упрекнет тебя в том, что ты была легатом.       — Не слушай его! — подал голос генерал. — Он просто использует тебя!       — Заткнись! — угрожающе двинулся на него Галмар. — Это наше с ней дело!       — В твоем Скайриме? — женщина горько усмехнулась, ничуть не изменив боевой позы. Её рука, по-прежнему крепко сжимающая клинок, даже не дрогнула. — Скайрим никогда не был и не будет твоим. Скайрим всегда был частью Империи, а ты… Ульфрик — просто предатель! И если я отдам жизнь, то не за генерала, а за свою родину… За Империю! — она сделала просто мастерский выпад, острие имперского клинка застыло прямо перед носом Ульфрика. Только моя эльфийская реакция спасла ярла от смерти, а подаренный меч наполовину вонзился в бок легата, прорезав кожаные крепления.       «Нет уж, этот будет моим», — подумалось мне, когда в ухо ударился рваный болезненный выдох женщины, которую лишили шанса на отмщение.       Охрана Туллия бросилась в бой, генерал выхватил богато украшенный клинок, но их встретили Галмар, Колдер и последовавшие за нами солдаты. Я оттолкнул тело Рикке в сторону, парируя клинком резвые заученные выпады атакующего меня генерала, на смуглом лице которого мелькнуло удивление.       — Ты! — прорычал он со злобой. Мы точно раньше не встречались, но, кажется, он уже был обо мне наслышан.       Наши клинки в очередной раз схлестнулись с лязгом, разошлись. Моё место перед генералом решительно занял Ульфрик.       — Отойди, Ледяные Жилы. Это битва вождей. Так… песня будет красивее, — прорычал он, перехватывая боевой топор поудобнее.       Колдер и Галмар расправились с охраной Туллия и, увидев своих людей на земле, генерал бросил оружие. Его клинок со звоном ударился о каменный пол и задребезжал.       — Все, хватит! — он поднял руки. — Я сдаюсь. Это не имеет смысла.       — Разумный ход, очень по-имперски, — Ульфрик кивнул, сделал вид, что опустил топор, но уже в следующий миг круто развернулся, и лезвие вошло в шею генерала. Силы удара не хватило, чтобы срубить голову, но кровь брызнула так, что залила всю карту. Туллий быстро обмяк на полу возле стола.       — Ха, не так уж и сложно… — Галмар ухмыльнулся, глядя на генерала «непобедимого Имперского Легиона», валяющегося в луже собственной крови.       — Отличная работа, — сказал Ульфрик, обратившись ко всем находящимся в зале. — Но ничего еще не кончено. Теперь мы должны окончательно установить в Солитьюде свою власть и навести порядок.       — Каковы будут дальнейшие указания? — спросил я.       Ярл проигнорировал мой вопрос, глядя на Галмара.       — Остался Синий Дворец, чтобы утвердить законность моего будущего правления. Приведи сюда Элисиф. Я сделаю её своей женой.       Это стало для меня неожиданностью. Так он сюда жениться пришел, что ли? Кое-что об Элисиф я уже слышал, кажется, она была правительницей Солитьюда и вдовой покойного Верховного короля. Галмар тут же отправился выполнять поручение ярла, позвав за собой солдат, а мы остались втроем перед окровавленной картой и трупами у стола.       — Ты, Ледяные Жилы, завтра вернешься в Виндхельм. Сообщишь новости о нашей победе, — изрек ярл, вытаскивая красный флажок из отметки Солитьюда на карте.       — Будет сделано, — я кивнул, испытывая легкое замешательство. Почему бы попросту не отправить гонца для такого мелкого поручения? Но очень быстро мне стало ясно, в чем причина этого странного приказа. Очевидно, Маркартский Медведь решил больше не компрометировать свое нордское величество наличием данмера среди приближенных, поэтому меня нужно отослать подальше, чтобы не мельтешил перед глазами и не портил свадебный пир, а о моей полезности в дальнейшем он еще подумает.       — Колдер отправится с тобой, — Ульфрик откинул в сторону флажок и кивнул хускарлу. Тот отсалютовал ему, прижав кулак к груди.       — Так точно, мой ярл!       Я почему-то нисколько не сомневался, что так и будет.       Мы вышли на площадь перед Мрачным замком, и я снова почувствовал запах дыма. Братья Бури начали здесь какое-то подобие уборки и оттаскивали трупы к стене.       — Генерал мертв! — объявил Ульфрик, вскинув над головой окровавленный боевой топор. Солдаты встретили эту новость восторженным боевым кличем. Пленный капитан дернулся, но тут же был осажен своими конвоирами.       — Бросьте его в темницу, потом решим, что с ним делать, — распорядился ярл, проходя мимо своих солдат.       — Славься, Ульфрик Буревестник! Король Скайрима! — на все голоса выкрикивали его особо рьяные сторонники.       Вскоре вернулся и Галмар, рядом с ним шла женщина в сопровождении немногочисленной свиты.       Она была поистине нежна и прекрасна, но одновременно с тем на ее белом овальном лице и в голубых глазах замерзла такая горькая печаль и опустошающая скорбь, что даже мне невольно захотелось вырвать её из лап тирана-захватчика. Элисиф оказалась очень молода, наверное, вдвое моложе Ульфрика и уже единожды овдовевшая. Теперь ей силой навязывали брак с убийцей её мужа, дабы спасти то, что осталось от её города. Судя по хищной ухмылке победителя, этот союз будет далеко не формальностью. Не хотелось бы думать, что весь этот путь был проделан из-за бабы, хоть и такой красивой.       Правительница понимала, что все потеряно, враг победил и единственное, что ей осталось, — с гордо поднятой головой признать свое поражение, чтобы попытаться сохранить хотя бы свою честь. Но Ульфрик и этого её лишил.       — Элисиф, рад тебя видеть, — он подошел к ней и встал напротив, игнорируя наличие охранника в стальной броне рядом. Тот не двинулся — должно быть получил приказ не вмешиваться. Позади топтались несколько богато одетых нордов, состоящих в свите ярла Солитьюда, и невысокая колдунья в синей робе с капюшоном, но никто не смел и рта раскрыть.       — Ты победил. Чего ты от меня хочешь? — Элисиф упрямо посмотрела на него.       — На колени! — прогремел Ульфрик. — Признай меня своим королем и мужем, тогда я пощажу тебя и твоих людей.       Элисиф отшатнулась, будто ей дали пощечину. Возможно, она догадывалась о его намерениях, но все равно оказалась не готова к такому ж повороту судьбы. Свита затравленно помалкивала в окружении вооруженных Братьев Бури. Галмар и офицеры ухмылялись в ожидании решения будущей королевы — им было все равно. Если она воспротивится воле Ульфрика, то им будет нисколько не жаль зарубить её на месте. Я невольно вспомнил Идгрод Черную, шедшую к алтарю, на место своей гибели — её несгибаемую волю и стать даже на пороге смерти, готовность на все, только бы спасти свой город.       Солитьюд окончательно пал в тот миг, когда Элисиф, жертвуя собственным достоинством, ради спасения своих людей, смиренно преклонила колено перед захватчиком.

***

      Поздним вечером перед отъездом я заглянул в Мрачный замок, поскольку, ранее заметив там небольшую алхимическую лабораторию в холле, чудом уцелевшую после погрома, решил изготовить парочку зелий восстановления магии в дорогу. Сражение сильно потрепало мои запасы, которые я так тщательно варил перед походом. Обратный путь тоже обещал быть непростым.       В холодной тишине, царящей вокруг, все еще витал запах стали и пролитой крови, под ногами, на полу, валялись два смятых имперских знамени, которые сорвали со стен и просто бросили здесь. Надо мной, на квадратных колоннах теперь зависли синие полотна с медвежьими головами — первое явное свидетельство установившейся в Солитьюде власти. Захлопнувшаяся за моей спиной дверь отсекла запах вспыхнувших пожарищ, стенание вдов и детский плач. Разрушенный, утонувший в крови город на какое-то время перестанет существовать, позволив мне насладиться покоем.       Подойдя ближе к лаборатории и разложив на столе добытые в городе ингредиенты, я невозмутимо зажег перегонный куб. Процесс требовал сосредоточения и, к счастью, мне удалось ненадолго отделаться от Колдера, утомив его разговорами о свойствах трав. Братья Бури старательно громили окрестные таверны, и он немного расслабился, решив, наконец, что я не представляю угрозы.       Но стоило мне только поместить пару ягод джазби и очищенную дольку чеснока в ступку, как до слуха донеслись голоса. Ульфрик что-то громко и резко высказывал, обращаясь к кому-то.       Я отодвинулся от стола и настороженно заглянул в опустевший, но все еще смердящий кровью зал военных советов — никого. Прислушался. Голоса раздавались сверху, мужской, явно принадлежащий Ульфрику, и женский, совершенно мне незнакомый. Наверное, подслушивать не стоило, но мне нужно было знать, что планирует делать дальше Маркартский Медведь и кто его загадочная собеседница. Насколько мне было известно, Элисиф сейчас находится в Синем Дворце, готовится к грядущей свадьбе.       — Убирайся! Я уже все решил! — отчетливо прорычал Ульфрик. Я, обратившись в слух, замер на лестничном пролете.       — Я уйду, но ты не должен продвигать войска на юг, это ясно? — с нажимом произнесла женщина. Её голос звучал с тягучим, мелодичным акцентом… как у альтмеров. Я затаил дыхание, поднялся еще чуть выше. Там когда-то находились покои генерала, которые временно занял ярл.       — Ты мне не указ! — Ульфрик явно злился.       — Если тебе удобнее так думать, — невозмутимо тянула его собеседница. — Но Альдмерский Доминион ничего не оставляет без внимания, так что нам придется сотрудничать. Особенно, если ты всё еще планируешь до конца своих дней спокойно править той частью Скайрима, которой мы тебе позволим…       — Уходи, Эленвен! — раздраженно повторял ярл. — Я не желаю это выслушивать!       — Мой тебе совет — просто смирись с таким положением вещей. Ты навсегда останешься нашим, мы ничего не забываем. Думаю, и ты тоже…       — Хватит! Прошла прочь! — в его крике было столько ненависти к собеседнице и вместе с тем отчаяния, что я начал потихоньку отступать от двери, чтобы вернуться к лаборатории.       — Тише… Я уже удаляюсь, смиренно преклоняясь перед вашей королевской волей. Только заберу кое-что из нашей штаб-квартиры, — женщина откровенно над ним насмехалась. — Но мы еще встретимся.       Складывалось такое ощущение, что эти двое давно знакомы.       Я поспешил как можно тише удалиться на безопасное расстояние, пока разговор не окончился и меня не заметили. Спустился в холл и склонился над алхимическим столом, словно ничего не было, но мои мысли теперь сосредоточились далеко не на зельях. Прервало мое кропотливое занятие ощущение, что за мной кто-то наблюдает, и я резко вскинул голову.       В проеме возвышалась золотоволосая альтмерка в серовато-синей форме с воротником-стойкой и клевантами на груди. Её, кажется, совсем не удивила встреча со мной, только нервно дернулся уголок рта, а брови слегка приподнялись, будто она меня узнала.       Когда она молча прошла мимо, я кожей, сквозь драконью чешую брони ощутил, исходящую от нее властность. Чарами Атронаха почти что впитал магию, что окружала её незримым для большинства защитным коконом. Невольно мне вспомнилась Карахил — такая же высокомерная красотка, но в расплавленном янтаре глаз Эленвен я вдруг увидел такую ледяную бездну жестокости и безразличия к чужим жизням, что даже меня, некроманта, видавшего и творившего всякое, это потрясло. Невозмутимость на пару мгновений отступила перед сосущим в животе чувством страха — от альтмерки сквозило не показушным превосходством, а некой фанатичной разрушительной аурой, с которой требовалось считаться.       Похоже, что когда я объявил Ульфрику личную месть за нанесенную обиду, я разворошил не просто пчелиное гнездо, но стал невольным соучастником чего-то… глобального. Такого, к чему ни один практикующий некромант всерьез не решается прикоснуться со времен, наверное, самого Маннимарко.       Это не труп на алтаре, подготовленный для экспериментов или изъятия органов, не манипуляции с энергиями души — эти малые жертвы, осквернение, всего лишь незначительные инструменты на пути к мнимому величию или постижению бессмертия.       Я же оказался втянут в водоворот политических интриг и, более того, безрассудно поспособствовал власть имущим достичь их мрачных целей, когда стал пусть и лживым, но союзником Ульфрика.       Вот так, та самая воображаемая петля, которую еще совсем недавно я игриво поправлял, стоя на несуществующем эшафоте, дразня палача, резко обрела реальность и уже затянулась вокруг моей собственной шеи настолько крепко, что теперь её уже не разорвать, сколько ни старайся.       Альтмерка невозмутимо удалилась, словно это она была настоящей полноправной хозяйкой захваченного города, а на ее месте в дверях вдруг возник Ульфрик. Он натолкнулся на мой недоумевающий взгляд, словно на каменную стену. Впервые за всё время я заметил настоящий страх на его побледневшем вытянувшемся лице.       — Что ты здесь забыл?! — гаркнул он, за считанные мгновения вновь обретя самообладание.       — Хотел изготовить несколько зелий… — осторожно ответил я.       — Ты что-то слышал?       — Что?       — Не притворяйся! — ярл угрожающе навис надо мной.       — Не понимаю, о чем вы, — я продолжал прикидываться несведущим, осознав, что, если дам слабину — он тут же меня прикончит. Но сейчас не самое удачное время и место для осуществления моего плана.       — Ладно, — Ульфрик показательно остыл, глянув на меня с прежним легким оттенком брезгливости. — Но не тяни с отъездом в Виндхельм, Йорлейф и Вунферт должны непременно узнать новости о нашей славной победе.       Ярл стремительно прошагал мимо, к выходу из Мрачного замка, споткнувшись о свернувшееся на полу имперское знамя. Я упрямо буравил взглядом его спину. Волну исходящего от него недоверия не почувствовал бы только тупица. Когда у дверей он внезапно обернулся, в его остекленевших глазах я прочел свой смертный приговор.