Глава 43. Теперь ты в армии
5 июля 2026 г., 17:18
Ульфрик вернулся через три дня — за его спиной победоносно развевалось серебристое данстарское знамя с изображением белой звезды с четырьмя лучами на фоне черного щита.
Многие жители Виндхельма собрались на площади перед дворцом и встречали правителя овациями. Даже данмеры вышли из своих жилищ, чтобы поглазеть на такое триумфальное возвращение ярла. Что-то вокруг ощутимо менялось, морозный спящий город оживал, несмотря на лютую зиму недавно наставшего 203 года. На лицах нордов читалось особенное воодушевление, данмеры смотрели скорее обеспокоенно, не понимали, как им быть.
Парад войск проходил мимо ликующих жителей, конечно, далеко не по-имперски — строй был неровный, никакого ритмичного боя барабанов, начищенных до уставного блеска доспехов и чеканного шага. Лишь в начале, когда Ульфрик по нордской традиции протрубил в боевой рог, появление армии победителей выглядело весьма эффектно. И воинов как будто стало побольше.
Меня теперь волновала только возможность незаметно нанести удар, чтобы покончить с этим фарсом, но Колдер вряд ли позабудет о задании, а Ульфрик постоянно окружен своими людьми, многие из которых видели и то, как я призывал Гатрика. К тому же, следы магии на трупе смогут заметить и Вунферт, и жрица Аркея, стоит им только осмотреть тело… А поскольку в магии большинство здешних нордов не понимают — вопросы будут прежде всего ко мне, что было крайне нежелательно. Я вообще не планировал оказываться в списке подозреваемых — известно, чем это в Виндхельме оканчивается для данмеров. Пришлось твердить в первую очередь самому себе, что поспешность в столь деликатном и холодном деле, как месть, может всё испортить, особенно, после того что я натворил в провинции.
Поэтому после возвращения ярла в Виндхельм я продолжил спокойно обживаться в Хьериме, варил зелья, сохраняя невозмутимый вид.
В тот же день, вскоре после возвращения ярла, в дверь дома кто-то постучал, и хускарл встретил гостя. Я прекратил смешивать в ступке джазби с чесноком, распрямился и прислушался. Стены приглушали низкие мужские голоса и до моего слуха доносилось лишь монотонное гудение. Потом дверь захлопнулась и, судя по громким шагам, Колдер направился ко мне. Я вновь склонился над смесью, будто меня не касалось, что произошло.
— Сегодня во дворце пир в честь освобождения Данстара, — сообщил хускарл. — Нам приказано быть там.
— Пойдем чуть позже, как только я закончу, — не отрываясь от занятия, отозвался я.
— Ну и вонь тут у тебя! — он поморщился.
— Это просто зелье…
— Они всегда так воняют?
— Иногда.
— Кстати, ты слышал? — Колдер все еще стоял в дверном проеме у шкафа и никак не уходил, несмотря на раздражавший его резковатый чесночно-травяной запах. — Говорят, тот наёмник исчез из таверны.
— Какой наёмник? Стенвар? — я медленно повернулся к хускарлу, сохраняя равнодушный к происходящему вид. — Должно быть, его кто-то нанял. Он ведь для этого сидит в таверне. Чтобы заработать себе на жизнь, так?
— Ну да, — норд кивнул. — Лишь бы не имперцы.
К счастью, Колдеру быстро надоело обонять результаты моих алхимических практик, и он отправился к очагу, а вот Софи заняла его место и начала украдкой наблюдать за процессом. Я не стал возражать — девочке стоит поучиться чему-нибудь, чтобы прокормить себя. Травнику прежде всего необходимо знать свойства растений и верно применять их. К тому же, Софи не надоедала мне тупыми расспросами и старалась вести себя как можно тише. В её глазах я постоянно читал благодарность за спасение из трущоб, поэтому у меня появился маленький повод гордиться содеянным. В этом я был чуть-чуть похож на Фалиона, разве что не собирался делать из этой девчонки свою постоянную ученицу.
Вечером я в сопровождении Колдера отправился в тронный зал Королевского дворца, где стало заметно многолюднее по сравнению с предыдущими сборищами, а вот стол, напротив, выглядел поскромнее. Вунферт смотрел на пирующую братию особенно недовольно, иногда что-то невнятно ворчал себе под нос, будто и впрямь выискивал вора.
— Драконам погибель несёт он и боль, в короне зубчатой Верховный король! — пела бард старинную балладу, которую тут же подхватили все пьющие за столом Братья и Сестры Бури. Ничего особенного, кроме драк и уже порядком приевшихся воплей, славящих Ульфрика, здесь не происходило. Вунферт снова ушел пораньше, сетуя на больные коленки, но мне пришлось остаться за столом вместе с хускарлом, который пил довольно умеренно и весь вечер в основном налегал на мясо. Наверняка, чтобы не пьянеть и продолжать за мной следить.
В течение всего пира Ульфрик и Галмар время от времени тоже на меня посматривали. И хоть торжество продлилось до полуночи, даже в столь поздний час ярл подозвал меня к себе, и мы вместе с Галмаром и еще парой офицеров отправились в комнату, где проводились военные советы, а на широком столе лежала карта Скайрима. Синих флажков на ней стало больше, красные остались только в Солитьюде и приграничных владениях Фолкрит и Рифтен. Я вдруг обратил внимание, что никто из присутствующих на этом ночном совете, включая преследующего меня Колдера, не пьян. Прошлые победы отмечались куда более широко. В этот раз что-то изменилось.
Ярл окинул хищным взглядом карту провинции и обратился ко мне.
— Мне доложили о твоём успехе в Морфале, Свадстар. Авюльстейн Серая Грива теперь командует гарнизоном форта Сноухок, а Сорли Строительница и её люди заправляют в городе. Стало быть, и те слухи о проклятье больше нас не коснутся? — он требовательно на меня посмотрел.
— Да, мой ярл. С проклятьем покончено.
— Хорошо. Следующий шаг, — он сделал небольшую паузу, посмотрев на офицеров, и выдохнул: — Солитьюд. Я лично возглавлю армию, а ты, Ледяные Жилы, — ярл указал на меня, — отправишься со мной, как мой личный боевой маг.
Его последние слова в наставшем молчании прозвучали, как внезапный громовой раскат в солнечный зимний день. Я в тот миг подумал, что перебрал на пиру и слух меня подводит.
— Ваш… боевой маг?
— Ты что, оглох от счастья? — Галмар оперся руками на стол и повернулся ко мне, оскалившись.
— Да, боевой маг в составе нашей армии, — подтвердил Ульфрик. — Вунферт в силу возраста не сможет сопровождать нас в таком долгом походе, поэтому мне и нужен ты, как единственный, кто хорошо разбирается в магии и готов сражаться против Империи. То, что я задумал — очень большой риск, но провал недопустим. Пока Легион в упадке, пока оправился после потерь, а под наши знамена встает все больше и больше людей — мы должны воспользоваться этим шансом и ударить, — он стукнул кулаком по карте и несколько красных флажков у границы с Сиродилом упали.
Я не стал ничего уточнять, наблюдая столь решительный настрой правителя и в целом понимая логичность задумки. Если я действительно отправлюсь в поход в качестве боевого мага, то представится неплохой шанс осуществить задуманную месть, пока мы движемся вместе с армией. Тогда может получиться обыграть всё так, словно действовал наёмный убийца. Что ж, я определенно готов последовать за Ульфриком.
— Так точно! — я вытянулся в струнку и кивнул. Офицеры и Колдер после этого посмотрели на меня с одобрением.
— Подготовка к выдвижению армии займёт несколько недель, — продолжал Ульфрик, не отрывая взора от карты. — Во-первых, нам нужно пополнить припасы. Пусть зима в разгаре, но истинным нордам холод не страшен, чего нельзя сказать об имперцах. Свадстар, твоя задача обеспечить армию целебными зельями, а мне лично создать магическую защиту с помощью амулетов или… чего-то такого, — он сделал неопределенный жест рукой. — Не знаю точно, как вы, колдуны, это делаете, но знаю, что это возможно. Ни стрелы, ни клинки не должны мне навредить. Это ясно?
— Вполне, мой ярл. Полагаю, можно зачаровать… — начал я, но мои объяснения резко прервали.
— Мне плевать, что ты сделаешь и как, — отмахнулся ярл. — Главное, чтобы перед выходом из города я стал неуязвим. Солитьюд мы будем брать штурмом. Быстро, как налетевшая с Моря Призраков буря. Порт захватим с кораблей, — он показал точку на карте, где находился залив. — Флот выйдет из Данстара. Основная армия пойдёт через Вайтран, Рорикстед и Драконий Мост, — он провел пальцем по отмеченному черной полосой тракту, — чтобы часть припасов можно было взять у фермеров, а не тащить с собой через всю провинцию. Заодно наберем еще рекрутов, готовых сражаться за нашу свободу, — Ульфрик требовательно взглянул на офицеров. — Обещайте всем хорошую оплату, привилегии и освобождение от гнета Талмора, а главное — свободу поклонения Талосу. Сейчас нам нужны солдаты. Как можно больше. Любой ценой.
— Так точно! — дружно отозвались Братья Бури. Галмар, особенно впечатлившись планами Ульфрика, ударил себя кулаком в грудь.
— Далее несколько отрядов отправятся через Морфал, — ярл провел невидимую линию вдоль горной гряды недалеко от Лабиринтиана. — Так мы обеспечим удар с трех сторон, захватим сначала лесопилку и ферму, затем обезвредим дозорные башни, здесь и здесь, и возьмем порт, пока основное войско отрезает пути к отступлению и поставку припасов Легиону через Драконий Мост, — Ульфрик ткнул в точки на карте возле столицы. — Драконий Мост и фермы — в приоритете для пехоты. Без этих ключевых точек штурм провалится.
— С какой армией хотите передвигаться вы? — спросил я.
— Я думал возглавить основную, но ты задал хороший вопрос. Моё появление может стать неожиданным, если мы отправимся через Хьялмарк. Ведь там больше нет для нас опасности.
— Никаких проклятий, разве что грязекрабы и пауки, — заверил я.
— Тогда поступим так. Галмар и Исраральд поведут основные войска, а мы с тобой и с Колдером двинемся через Хьялмарк с небольшими отрядами наиболее опытных воинов, где к нам присоединится Авюльстейн. Мы возьмем Солитьюд в кольцо. Об этом плане не должны прознать за пределами этой комнаты. Если вдруг среди солдат есть шпионы и до Империи дойдут слухи о том, что армия планирует разделиться, мы рискуем попасть в окружение и проиграть.
Ульфрик умен. Все-таки стоило признать, что за с первого взгляда безрассудным планом стоит хорошо проработанная тактика. Он определенно не понаслышке знает о расположении всех основных точек, неспроста хочет стать неуязвимым с моей помощью и действовать скрытно. Это же может как помочь, так и помешать мне разыграть нападение наёмного убийцы, ведь придется зачаровать амулет или кольцо так, чтобы обычное оружие не могло навредить ярлу. Он быстро научился методам эльфийской войны, взяв себе на вооружение хитрость вместо прямой конфронтации. Такими темпами скоро весь Скайрим действительно падёт к ногам Ульфрика. Столь же честолюбивого, сколь и упрямого. Сильного и наглого, уже возомнившего себя королём.
Молагу Балу понравится эта жертва. Возможно, тогда он вернет мне свою благосклонность.
***
Хорошо, что я прихватил с собой чёрные камни душ из запасов Фалиона, поэтому создание нужного Ульфрику амулета не заняло много времени. За те недели сборов в военный поход меня больше интересовали обустройство дома и алхимия, а именно — как усилить уже знакомый мне рецепт, поэтому в свободное время я закрывался в лаборатории, где мог наконец оставаться в одиночестве, спокойно пересчитывал концентрации и экспериментировал с двумя ингредиентами, добавляя к ним еще один. Хускарлу была поручена ответственная работа — получать и расставлять по дому заказанную у плотников мебель. Чары для амулета мы с Вунфертом создали всего за пару дней — раньше у меня было похожее кольцо защиты, доставшееся от старика Лоргрена вроде как по наследству вместе с особняком. Жаль, что я потерял магическую вещицу, когда заигрался в главаря бандитов. Зато теперь ко мне в руки попали и Амулет некроманта, и странное колечко с аметистом, в котором оказалось довольно редкое зачарование, увеличивающее магические способности — трофей на память о стычке с Фалионом. Вунферт подыскал золотой амулет для наложения чар и помог выполнить поручение Ульфрика тем, что предоставил мне в полное распоряжение свою пентаграмму душ, но также сварил зелье из сушеных крыльев синей бабочки и снежноягодника. Оно должно было помочь мне укрепить связь с мистическими энергиями души, что в результате усилит и свойства, налагаемые на предмет. Оперировать с душами, особенно с черными, всегда опасно, но и увлекательно, поэтому я с готовностью приступил к делу. Энергия любой души, помещенная в камень, прочно связана с планом Идеальных Повелителей, поэтому действовать следовало осторожно, чтобы не слишком привлекать к себе внимание тех то ли даэдра, то ли божеств, которые только и рады утащить к себе и поработить неосторожного зачарователя. Высвобождая энергию из камня и перемещая её к центру пентаграммы душ, всегда ощущается некое сопротивление, исходящее изнутри. Если тот человек, мер или зверолюд, чья душа угодила в камень, обладал достаточной силой воли в прошлом, это может сыграть против зачарователя, потому как только она оказывается на свободе, то контролировать её становится сложнее. К счастью, тот, кого Фалион заточил в этом черном кристалле, сопротивлялся мало, и вскоре по камню в моей руке побежали светящиеся трещинки. Я полностью сконцентрировался на процессе создания чар, взывая к образу прочных щитов и доспехов, которые как бы становились невидимыми и при этом оставались несокрушимыми. Эту энергию, трепещущую в ладонях ледяными синеватыми кольцами, я медленно переместил на лежащий в центре пентаграммы амулет, наполняя его, заряжая и изменяя. Соединение прошло вполне успешно — опустевший камень душ потускнел, рассыпался на осколки, белое сияние на миг вспыхнуло вокруг амулета, придало ему необычный магический блеск. — Очень хорошо, — кивнул Вунферт, оценив мою работу со стороны. На его алхимическом столе кипело очередное целебное зелье для армии. — Ты, видимо, частенько этим занимался… — Не слишком. До формального упразднения школы Мистицизма практиковался со своим наставником, еще в Морровинде. Но больший акцент, как и все боевые маги, я делал на Разрушение, Колдовство и Изменение, а это учитель называл… факультативом. — Иногда забываю, что ты старше меня, — маг коротко усмехнулся, убавив огонек на горелке. — А много таких камней ты нашел у Фалиона? — Скажем, у него был солидный запас… — припомнилось мне его тяжелое признание, что порой он жертвовал души невинных, чтобы спасти свою семью. — И еще необычное кольцо забрал из его сейфа, — я снял с пальца и продемонстрировал находку Вунферту, который очень долго разглядывал квадратный аметист в серебряной оправе, поднеся неопределенный артефакт ближе к свету. — Кажется, я где-то видел похожее изображение, — пробормотал он. — А мне на Вварденфелле попадались украшения подобного рода. Работа явно не имперская и даже не нордская. И оно неплохо зачаровано. — Что же ты не расспросил Фалиона об этом? — Вунферт хмыкнул, вернув мне кольцо. — Наше знакомство началось и закончилось на не лучшей ноте… — Тогда примерь то, что сам зачаровал, проверим, так ли хороша будет твоя работа в деле, — маг кивнул на амулет, лежащий на пентаграмме душ, и подобрал со стола железный кинжал. Я нервно усмехнулся, но будучи уверенным в собственных силах, позволил провести испытания на себе. Как и задумывалось, амулет прекрасно защищал не только от железа, но и от стали, и от двемерита, и от серебра. Только эбонит, даэдрическое и зачарованное оружие могли причинить боль и какой-либо вред, но я сомневался, что у рядовых легионеров найдется хоть одна эбонитовая стрела, не говоря уже о даэдрических. Даже лучшие наёмники не позволяют себе такого расточительства без крайней на то нужды. Никто же не узнает, что Ульфрик носит такое необычное украшение…***
— Следи за домом, пока нас нет! — велел я взволнованной Софи, привязывая к поясу ножны с эльфийским мечом, которым когда-то наградил меня Ульфрик. Девочка кивнула. — Вы же вернетесь? — жалобным голосом спросила она. — Малышка, это война… Мы можем погибнуть в бою! — сходу напугал её Колдер. Я тяжело вздохнул. — Если ты намереваешься погибнуть, а не победить, зачем тогда вообще собрался в бой? — высказал я хускарлу, считающему, будто смерть это что-то достойное. — Конечно, мы вернемся. Не бойся, при любом исходе из дома тебя никто не выгонит. Судя по перепуганному взгляду вздрогнувшей Софи, я попал в цель. Разумеется, сирота переживала не за мою жизнь, а свою дальнейшую судьбу. Останется ли она в теплом просторном доме или ей придется вернуться на улицу, если я погибну? Мне бы очень хотелось верить, что этот поход завершится победой. Ни столько Ульфрика и Братьев Бури, сколько моей лично. Однако, как ни посмотри, Колдер прав. На войне может произойти что угодно. Так через три недели сборов армия в полной боевой готовности выступила из Виндхельма. Меня, едущего вместе с Ульфриком и Галмаром почти во главе мятежников, посещали весьма противоречивые мысли. В какой-то миг перестал понимать, являюсь все-таки заложником или хозяином положения? Армия свернула на дорогу к деревне Анга и метель ударила мне в лицо. Я даже пожалел в тот миг, что отказался от глухого шлема и доспеха Брата Бури. Но на сей раз Ульфрик нисколько этому не возражал, сказав, что в таком серьезном деле нам всем понадобится всё самое лучшее, чтобы победить. Отпущенная мной за это время, короткая черная борода тоже нисколько не спасала щеки от жгучего мороза, только делала меня ещё меньше похожим на норда. Я двигался среди них — рослых и светлых мужчин и женщин, как тень, будто Ульфрик призвал себе дремору. И мне по-прежнему не слишком верилось в успех этой рискованной кампании и уж точно больше не хотелось понапрасну рисковать собой. Я уже подобрался к Ульфрику ближе некуда, а шанса на последний удар в широкую медвежью спину пока не предвиделось. Зато в мою спину постоянно пялился Колдер, и встречающая выступившую армию пурга казалась не такой уж и плохой. По крайней мере, она мешала ему непрерывно за мной следить. Первая остановка на ночлег ожидаемо случилась в деревне Анга — путь войска, растянувшегося по всей дороге, занимает куда больше времени, нежели путешествие в одиночку и, как по мне, все вокруг, одетое в пышный саван зимы, выглядело весьма угнетающе. Вся эта медленно ползущая процессия невольно напоминала похороны. Я бы предпочел ударить коня пятками по бокам и поскорее отправиться к цели. В деревне к армии присоединились несколько добровольцев, заскучавших от однообразного труда на лесопилке и внявших речам ярла о победе, славе и богатстве. Недовольное лицо Эйри, работа которой остановилась из-за нашествия Братьев Бури, нужно было видеть. Вторая остановка прошла у таверны «Ночные Ворота», где солдаты по приказу Ульфрика попросту обобрали до нитки бедолагу Хадринга, объявив ему об изъятии всех запасов провизии в пользу Братьев Бури. Возразить вооруженным до зубов нордам, считающим своего предводителя во всем правым, трактирщик не посмел. Я издали наблюдал, как из погреба таверны выкатывают бочки, тащат свертки с солониной — рыбой и мясом, и как сам Хадринг, ставший белее снега вокруг, молча стоит в отдалении, провожает взглядом свое с трудом нажитое добро. Выходило, что напрасно он помог мне тогда, пожалел глупого эльфа, который в итоге привел к нему на порог разорителей. С другой стороны, приказ об этих ограблениях отдал не я, а сам великодушный ярл. Решив, не приписывать себе все мирские беды, я уставился в сторону Железного Кургана и высмотрел вдали в горах, сквозь пелену метели золотистый купол башенки-подъемника, ведущего в недра Черного Предела. Вообразил себе лицо Грейс, которая, выбравшись из-под земли, вдруг видит перед собой армию Братьев Бури. Тихо хмыкнул, чем сразу привлек к себе внимание хускарла. К счастью, я кое-что знал о двемерах и смог притупить его бдительность занудной лекцией о подъемниках, механических пауках и древних технологиях. Как показало долгое общение со Стенваром, большинство нордов ненавидит эти, по их мнению, скучные заумные темы, вот и Колдер через несколько минут пожалел о том, что начал меня расспрашивать. Ограбив «Ночные ворота», бравые освободители Скайрима от имущества своих же сограждан отправились дальше, до развилки, где объединились с двумя сотнями солдат, присланных Скальдом Старшим. Здесь разбили лагерь на ночь, установили меховые шатры, вырыли в подлеске выгребные ямы. После того, как все было устроено, офицеры удалились на закрытый совет, куда меня не допустили. Мы с Колдером разместились у костра перед нашими палатками. Общество хускарла было для меня весьма безрадостным — я пару раз пытался говорить с ним на отвлеченные темы, но выходило так натянуто, что повторять эту затею больше не хотелось. Лучше уж молчать. На следующий день уже на подступах к Белой сторожевой башне, когда армия остановилась недалеко от фермы, куда также наведалась «за едой», как и к Хадрингу, в толпе среди солдат мне померещился некто сильно похожий на Стенвара. Моё пристальное внимание, обращенное в сторону вояк у костра, не скрылось от соглядатая. — Че там? — спросил он. — На кого ты так пялишься? — Ты о чем? — я сделал вид, что не понимаю, о чем речь. — Просто задумался. — У тебя было такое лицо, будто ты знаешь кого-то из тех… — он кивнул на разводящих костер Братьев Бури. — Нет, по мне, все норды на одно лицо, — попытался отшутиться я, переведя взгляд на мельницу. С той стороны солдаты тащили забитую корову и нескольких еще живых, машущих крыльями кур, держа их за лапы. — А вот и обед несут, — Колдер довольно ухмыльнулся. — А что же оставили фермеру? — спросил я как бы невзначай. — Его остроухую жену, — хускарл злобно оскалился. — Он как все имперцы. Выкрутится как-нибудь, если доживет… В этот момент я вообразил, каково будет этой семье выживать зимой без скотины и запасов, когда до первых посевных работ минимум пара месяцев. И вот теперь-то мне и довелось заглянуть в истинное звериное лицо нашего полководца. Ему плевать, что станет с мирными людьми, главное — он сам и достижение его целей. Следующим днем армия разместилась уже в полях около Вайтрана, но здесь никого грабить не пришлось. Почти. Вигнар Серая Грива встретил Ульфрика и его офицеров знатным пиром, а я снова оказался в городе. Пока солдаты гуляли в тавернах, обещая их владельцам «заплатить за выпивку после из имперской казны», я время от времени присматривался к пьяным воякам, выискивая Стенвара, но, конечно, не нашел. Заглянул даже в «Гарцующую кобылу», убедившись, что Иман в порядке, но не пытаясь заговорить с ней. Может, Стенвар дал ей знак. Был ли тогда наемник на самом деле, или мне просто показалось, а он сейчас в Кургане, я не знал и открыто выяснять не собирался. Тем более, дни я проводил под присмотром Колдера или рядом с Ульфриком. По пути до Вайтрана ярл расспрашивал меня о нежити, а конкретно о драконьих жрецах и драуграх. Можно ли их использовать в войне? Пришлось, осторожно подбирая выражения, объяснять Ульфрику тонкости некромантии и донести до него, что проклятые драугры из гробниц подчиняются совсем другим силам и мечи за Братьев Бури не поднимут. Древние норды, служившие драконьим жрецам, явно неспроста не упокоенные. С другой стороны, трупы имперцев, этих недостойных предателей, могут обойтись и без пышных похорон и уж тем более Совнгарда. Это Ульфрика вполне устраивало. По крайней мере, пока. Армия разделилась возле Западной сторожевой башни напротив форта Греймур. Основная армия двинулась через Рорикстед, получив очередной приказ — изымать у фермеров запасы в пользу Братьев Бури. Затем они должны были выйти к Драконьему Мосту и захватить поселок, отрезая столицу от других владений. Сравнительно небольшой отряд из тридцати человек и одного данмера, в моем лице, отправился к горной гряде в сторону Лабиринтиана. Ульфрик переоделся в доспехи рядового Брата Бури. Офицеры посчитали, что так будет надежнее, на случай если имперцы захотят устроить покушение. Не подозревали, что один желающий убить Ульфрика находится прямо у них под носом. Если бы только Колдер куда-нибудь исчез хоть на пару часов. К счастью, ему, как и всем смертным, нужно было спать, но я помнил, что сон его довольно чуткий, а одно сонное зелье, оставшееся у меня, могло навредить делу в случае внезапной тревоги при нападении хищников или отчаянных бандитов. Скайрим довольно богат на такие случайности, как мне уже довелось неоднократно убедиться. Решив рискнуть, я все-таки спланировал вылазку следующей ночью. Лежал в палатке и не спал, глядя в меховой конус, пока не удостоверился, что снаружи все затихло. После этого осторожно выбрался к затухающему костру, возле которого дремали дозорные. Я сделал вид, что отправился в нужник, но, укрывшись невидимостью, неслышно свернул к палатке Ульфрика. Правда, когда заглянул туда, ярл не спал — с видом суровой задумчивости начищал шлем, что исключало возможность бесславно прикончить его во сне. — Где эльф?! — в тот же миг раздался за моей спиной возглас Колдера, переполошивший весь лагерь и разбудивший дозорных у костра. Я мысленно выругался, отбежал от палатки Ульфрика, который тоже вскинул голову, как только услышал голос. Повезло успеть добраться до вырытой вечером выгребной ямы и оттуда, картинно поправляя пояс, направиться обратно в лагерь, где я тут же натолкнулся на Колдера. — Чего орешь? Не спится без меня? — я уколол его насмешливым взглядом. — Уже и отлить нельзя сходить? В темноте было видно, как его перекосило от собственной же ошибки, особенно, когда из палатки вылез недовольный ярл и сурово вопросил: — Что произошло? — Я решил, что Свадстар сбежал… — виновато пробасил Колдер, опустив голову. Это зрелище доставило мне немало удовольствия — рискнул я определенно не зря, к тому же узнал, насколько серьезно хускарл относится к приказу Ульфрика. Хотелось верить, что после этого он станет менее бдительным на мой счет, но увы. С утра этот сторожевой пес уже был наготове, но на его лице отпечатался недосып, а торчащие в стороны бакенбарды придавали ему еще более взъерошенный и косматый вид. Ульфрик тоже выглядел помятым и особенно злым. — Мы будем обходить горную гряду вдоль русла реки, — сообщил он. — Готовьтесь к марш-броску. Вечером мы должны достичь моста. — Почему не сократить путь здесь через перевал? — предложил я, подумав о Лабиринтиане. — Нет, в тех руинах слишком опасно. Не хочу уповать на удачу и терять людей. У меня каждый солдат сейчас на счету, — произнес Ульфрик. — Там всего лишь тролли, — я пожал плечами, не видя в этом серьезной проблемы. Ульфрик усмехнулся. — Видно, ты ещё плохо знаешь наши земли, — наставительно заговорил он. — Ледяной тролль свиреп и силен. Голодный ледяной тролль ещё и очень быстр, а в горах часто кружат драконы. К тому же, нормальной дороги там нет. Отряд будет идти слишком медленно, мы не можем сейчас ввязываться еще и в стычки с чудовищами. Есть другой переход, куда безопаснее. — Да, вы правы, — я не стал больше возражать, вспомнив, что мы со Стенваром проскакивали Лабиринтиан налегке — тролли даже не успевали сообразить, что к ним приближается потенциальная закуска. Путь вдоль притока реки Карт действительно оказался безопаснее, хоть и медленнее. К тому же, у отряда под боком всегда были свежая проточная вода и рыба, в то время как припасы оставались почти нетронутыми и их тащили навьюченные мешками лошади. Вечером, уже после заката, вернувшийся разведчик доложил, что впереди мост и застава, и Ульфрик объявил, что пора располагаться на привал. Он внезапно показывал себя с неожиданной стороны — работал наравне с простыми солдатами, устанавливал палатки, удил рыбу и колол дрова. Правда, надежда на то, что снова получится остаться с ним наедине и нанести удар, также очень быстро улетучилась. Мы постоянно были на виду, а Колдер по-прежнему не спускал с меня глаз, правда, теперь всякий раз я не сдерживался, язвительно предупреждая его, что направляюсь в нужник. Тем же вечером над горами пронесся странный звук, похожий на громовой раскат, однако небо оставалось лишь слегка усыпанным облачками. — Дракон! — завопил один из дозорных, указывая в небо, и я вскинул голову. Над горной грядой на широко расправленных крыльях реяло чудовище. Я призвал Ночное видение, чтобы лучше рассмотреть его, правда, это мало что дало. Длинная змеиная шея, голова, увенчанная двумя извилистыми рогами, кожистые крылья, две мощные задние лапы и лента хвоста, усеянная шипами и оканчивающаяся массивной костяной палицей. Он свободно парил в воздухе, но, кажется, мы не особенно его интересовали. И все равно это зрелище завораживало и пугало. Мне прежде доводилось видеть драконов издали, а так близко, чтобы оценить его размеры — впервые. Но каждый раз в разум вонзалась мысль: а что если он увидит нас и спустится, чтобы сожрать? Я понятия не имел, как сражаться с драконами. Стенвар что-то упоминал об их крыльях, как об уязвимом месте. Следовало бы спросить об этом у Грейс, вместо того чтобы распутывать наши двухсотлетние семейные узы. Эта информация сейчас была бы куда важнее, чем то, что мы родственники. Дракон, покружив, исчез над горами, но эхо от его рева еще какое-то время блуждало в долине, где расположился отряд. Все схватились за оружие и долго не могли успокоиться, особенно Ульфрик, на этот раз оставивший в дозоре втрое больше людей чем обычно и взявшийся сторожить лагерь сам. Повезло, что чудовище мы не заинтересовали, и оно не вернулось, чтобы полакомиться мятежниками, разбившими лагерь на склоне, а уже через день я снова оказался в том же ледяном болоте, откуда совсем недавно с такой радостью убрался. В Морфале к нам присоединился Авюльстейн с десятком опытных людей. Еще один отряд он отправил в другую сторону, чтобы атаковать Драконий Мост. Солдаты прокладывали путь через заросли, по замерзшим островкам суши и время от времени расправлялись с небольшими морозными пауками, облюбовавшими некоторые особенно кустистые клочки земли. Мне-то раньше казалось, что они предпочитают пещеры, но и здесь их оказалось достаточно. Отряды целенаправленно двигались к Солитьюду, и скоро, туманным днем, я увидел, как близко мы подошли к подножию скалы-арки, которая подобно гигантскому кораблю несла на своих крутых бортах целый город. Снизу он казался недосягаемым, можно было с трудом разглядеть лишь отвесные стены. Как штурмовать такой город, пока оставалось для меня загадкой. — Ищите место для ночлега. Выдвигаться будем перед рассветом, — приказал Ульфрик, когда мы подошли почти к подножию скал и обходили древние руины. Солитьюд находился примерно над нами, а незаметные сверху отряды ползли в тени столицы. — Здесь недалеко есть грот, где можно укрыться, — сообщил один из разведчиков. — Тогда идем туда, — согласился ярл, отправив нескольких солдат, в том числе и меня с Колдером вперед. Уже на подходе к гроту, я услышал голоса. Это вряд ли была имперская засада, но тем не менее, Братья Бури налетели и атаковали. Три бандита, ужинающих жареным злокрысом у костра, сразу же сдались и взмолились о пощаде. Как по мне, оставлять такое отребье в живых было верхом неразумности, но благородный, но расчётливый ярл предложил им выбор, от которого стоящим на коленях с мечами у горла людям трудно отказаться — сдохнуть на месте или присоединиться к армии освободителей от гнета эльфов, присягнув на верность будущему Верховному королю Скайрима. Моя серая рожа на фоне этой пылкой речи смотрелась весьма невыигрышно для предводителя борцов за нордскую свободу. Трусливые ублюдки, само собой, тут же согласились и поклялись в верности Братству Бури и Ульфрику. Страх за собственную шкуру был в них сильнее каких-либо принципов. Правда, за такими союзниками стоило присматривать куда внимательнее, чем за предположительно опасным данмером-магом. Но, как уже не раз говорил сам ярл, Братьям Бури сейчас была нужна любая поддержка. Ульфрик тоже не отличался глупостью и прекрасно понимал, что у него мало людей. Единственное, что он мог сейчас противопоставить слаженной имперской машине — яростный натиск разбуженного зимой медведя-шатуна, который вылез из берлоги, став втрое опаснее. И все же, несмотря на кажущееся преимущество Империи, его люди отчаянно бросались в бой с его именем на устах, тогда как в рядах Легиона царила лишь скорбь по убитому Титу Миду II. Внезапные поражения, когда победа уже была в руках, тоже сломили их боевой дух, поэтому стремительная ярость Братьев Бури могла снова переломить ход войны. Я тоже намеревался постараться, чтобы поскорее завершить это дело и выйти победителем. Кажется, участвовать в сражении все-таки придется. Солитьюд совсем близко, а спланировать настоящее покушение, чтобы выйти сухим из воды, не удавалось. Я сидел у костра вместе с Колдером — сегодня, перед штурмом, выпала наша очередь быть дозорными. Все солдаты, включая присоединившихся бандитов, уже легли спать. Ночь стояла тихая и холодная, стена грота надежно защищала от ветра, летящего с Моря Призраков. — Готов к завтрашнему сражению? — вполголоса поинтересовался хускарл со своей обычной усмешкой, будто пытался меня подловить. — К войне нельзя быть абсолютно готовым, — не меняясь в лице, ответил я. — А ты прямо много воевал, — он взглянул на меня с легким презрением. — Мне больше лет, чем ты думаешь. Я пережил самую страшную войну — Кризис Обливиона. Колдер стал вдруг серьезным и не нашелся, что ответить. Некоторое время он молчал. — А я и не знал, — выдал он изменившимся голосом спустя пару минут. — Я думал, что все серокожие трусы. Видел, как они бежали из Виндхельма, точно крысы какие-то. А ты… — он рассмотрел меня внимательнее, но его скудный словарный запас, очевидно, не содержал достойной меня характеристики, — какой-то другой. — Они такие все и есть. Большинство, — подтвердил я. — Я ненавижу своих сородичей. Ни один норд, бретонец, каджит и даже босмер не совершил столько зла в моей жизни, как другие данмеры. У меня есть причины держаться от них подальше. — Вон че, — Колдер поворошил хворост и огонь разгорелся ярче, вверх взметнулись искры. — Ну, не зря, значит, Ульфрик тебя заприметил. — А ты как оказался в рядах Братьев Бури? — решил полюбопытствовать я, пока этот разговор хоть как-то клеился. — Да, как многие, наверное, — хускарл дернул плечом. — Мой отец сгинул на Великой Войне. Без вести пропал, даже труп не нашли. Сам-то я не из Виндхельма. Мы раньше в Фолкрите жили. Нас с матерью схватили за поклонение Талосу — по пути к святилищу мы нарвались на талморский патруль. Остроухие гады убили её прямо на моих глазах, меня повели в их крепость на допрос, но мне чудом удалось от них сбежать во время небольшой остановки. Раненый стрелой в спину, я упал в какую-то расщелину, неподалеку от Маркарта. Они решили, что я тоже помер, но меня спасли Братья Бури. Это было лет десять назад. С тех пор сражаюсь за Ульфрика. Нас таких много, с похожими историями. Очень многие норды за эти годы потеряли семьи или кого-то из близких. Кто-то пришёл к Ульфрику, чтобы мстить имперцам, а кому просто идти больше некуда. — Но вы все разочаровалась в Империи… — я подавил зевок. — Значит, нужно построить свое королевство. По своим традициям. В этом нет ничего плохого. Данмеры тоже настаивали на сохранении традиций в свое время. — Дело говоришь, — Колдер одобрительно кивнул мне. — Этот беспредел нужно остановить. — Жаль, что не все это понимают, — глубокий голос Ульфрика, раздавшийся за спиной, заставил меня вздрогнуть. Я и не подозревал, что он не спит и слышит всю нашу беседу. Ярл разместился напротив, скрестив ноги. Сейчас он выглядел обычным уставшим солдатом в дозоре, будто в один миг спрятал от всех свою стать и властность, позабыл, что совсем недавно сам творил беспредел, отдавая приказы разорять фермы. — Хаммерфелл объявил о своей независимости, и Империя это приняла, — припомнил я. — Почему же она так вцепилась в Скайрим? — Хаммерфелл вышел победителем из войны, они прогнали войска Доминиона со своих земель, отстояли свою свободу, а мы нет… Пока нет. Альтмеры не должны быть здесь хозяевами, но по их указу убили мать Колдера… и не только её, очень многих, невинных людей только за то, что они не предали своего бога. Но на самом деле истинная причина в том, что они… люди. Я и сам попадал в талморские застенки, когда воевал за Империю на Великой Войне. И после, в Маркарте, когда Легион меня предал, хотя я просто исполнял приказ и освободил захваченный город от предельцев. Мне тоже довелось повидать и испытать такое, о чем не хочу говорить. Талморцы не знают жалости к людям. Мы для них всего лишь скот. И если Империя позволяет так глумиться над своим народом, я не хочу быть частью этого, — рассказал Ульфрик. Проснувшиеся солдаты начали к нему прислушиваться. И я тоже, по правде говоря. Он воодушевлял красноречием, решительностью. Он был готов на все ради победы. Как и я. — Вы были у них в плену? А как освободились? — в сомнениях спросил я. — Мне просто повезло, — пространно ответил Ульфрик. — Ту’уму даже талморцы с их магией противостоять не могут. Это казалось странным, учитывая то, что я уже узнал о Талморе, но в то же время, испытавший на себе мощь этой нордской силы, решил отбросить сомнения. Мне было не так уж много известно об истинных способностях Ульфрика, ведь он не просто так стал героем в Скайриме, и не просто так за ним преданно следуют тысячи нордов. Все, что я слышал — это россказни о его великой силе. Он хищник, завоеватель, но каждый зверь, чувствуя уязвимость своего положения, старается затаиться или сбежать, а напролом пойдет лишь от ярости или отчаяния. Но я видел, что Ульфрик спокоен и уверен в своих силах, как никогда. Это дало и мне повод думать, что захват столицы — не такое уж безнадежное мероприятие. — Даже данмеры в конце концов поняли, что Империя их бросила на произвол судьбы, когда случилась катастрофа. Норды сделали, что могли, приняли ваш народ. Но мы ждали больше благодарности, — Ульфрик взглянул на меня так, словно я мог как-то исправить эту ситуацию. — Это не про данмеров, — я покачал головой. — В вопросах гордости и чести они порой бывают упрямее нордов. — Они? — Ульфрик посмотрел на меня с улыбкой. — Ты что, себя к ним не причисляешь? — По крови я данмер, а по духу вряд ли. Меня привезли в Морровинд из Сиродила девятилетним ребенком, сбежал я оттуда в конце Третьей Эры. За эти шестьдесят лет, я пережил… очень многое, — наверное, стоило бы кое-что рассказать, чтобы снова уверить окружающих меня мятежников в ненависти к Империи и прочим эльфам. — Я был стражником Тель-Воса. Незавидная работенка. Даже с признанным всеми покровительством лорда-мага Ариона, меня пытались убить самое малое раз в неделю. А то и чаще. Я научился никому не доверять, спал с кинжалом под подушкой. Жестоко мстил даже за мелкие обиды. Это было выживание. — Зачем так поступать со своими? — спросил Колдер, по-настоящему заслушавшийся меня. — Нет там никаких «своих». Дома соперничают друг с другом, внутри Домов постоянная грызня за ранги. Разве что в Кризис Обливиона пришлось объединиться, чтобы всем не сдохнуть. — Мир несправедлив, но нам под силу изменить это, — изрёк Ульфрик, поднимаясь. — Скоро рассвет. Готовьтесь, братья, завтра мы освободим нашу землю.
