с ног до головы.

      куда бы крэйг ни направляется, его везде преследует оранжевый.       в глаза бросается родная оранжевая парка, рукава которой такеру в самый раз, а подол — совсем не достаёт до колен; где-то поблизости в любой момент времени мельтешат оранжевые обрывки объявлений — сокрытые за другими, на столбах, стенах, примёрзло-ледяном асфальте;       оранжевые коты, при встрече с тёплой лаской обтирающиеся о ноги; оранжевые стены и оранжевые пышные волосы; оранжевые упаковки и оранжевые банки «миринды» на стеллажах торгового центра.       со временем, счёт которого теряется в нечто неосязаемом, кенни становится тем, чем стать должен был.       и когда — едва ли имеет первостепенное значение.       без обведённых в ярко-красный кружок круглых дат, пророчеств гадалки из шёпота кофейных зёрен и всякой сути; без зазря выжданных бессмысленных слов в утреннем гороскопе на побитом горящем табло внутри салона «экологического» автобуса, без рун и оракула ленорман.       как сама собой разумеющаяся вещь, какой не нужны ни причины, ни доводы и ни вероятности.       быть может, если когда, объятое ароматом ванили, теряет рамки и обращается в древесную щепу, впитавшую в себя лигнин, маккормик никоим и не становился.       а был — всегда.       вездесущей константной оранжевого.