Это Россия, детка!

      На словах все было прекрасно. Даже отлично. До тех пор, пока не дошло до исполнения затеянного…       — Да не ерзай ты… — шипела Ася, пытаясь добраться до заветного узла, ушедшего за батарею.       — Не я в твоей криворукости виноват.       Казалось бы. Япония.       Япония, емае… Как ей вообще эта идея в голову закралась? Она ведь не казалась настолько абсурдной!       — Последний остался. — Пришлось взяться за ножницы, ибо такие «морские узлы» даже со Божьей помощью не развяжешь. — Будь благодарен. Я на тебя платка своего даже не пожалела! А он мне, между прочим, от бабушки достался.       — Кто тебя вообще просил меня связывать? — раздраженно, но с долей усталости прошипел Леви.       — Рукоприкладствовать меньше будешь. Девочек обижать не учили? — И снова его коронное «тц».       Ради такого масштабного плана Ася не пожалела добрых пяти-десяти минут на ныряние в старый ящик со всем барахлом. Леви все это время сидел на диване, уложив щеку на ладонь, и лишенным всякой светлой надежды взглядом пилил ее спину. Впрочем, Насте до чужого мнения в тот момент было как до Китая.       — Нашла! — бодро воскликнула она, держа в руках сверток в половину ее роста.       Леви лениво встал с дивана, пока хозяйка дома мельтешила по комнате, и со скепсисом взглянул на развернувшееся полотно вдоль стены.       — Позволь спросить, — начал он, — по мнению твоей, как мы уже выяснили, гениальной головы, чем нам помогут эти цветастые картины?       «Паразит. Бить нельзя — будем обзываться, значит», — сощурилась Ася в ответ на саркастичное изречение.       Впрочем, пускай важничает. Дело Насти предложить и попробовать. Даже если ее хрупкое альтрустичное желание начинает держаться только на любви к образу из сериала…       — Эта карта, а не картинки — это раз. А во-вторых, если мы хотим добраться в Японию, то нужно продумать план.       — Напомни, в какой момент диалога я пропустил смысл поездки в эту «Японию»?       Ах да… Люди же не читают мысли.       — Кхм. Помнишь, я говорила об Исаяме? Он как раз-таки живет в этой стране, — палец скользнул в правую часть карты, очерчивая худой остров. — Нам нужно добраться туда, найти человека, возможно, знающего всю ситуацию, и отправить тебя домой!       — Оптимистично. — Сухо, серо и уныло. — А мы где находимся?       Послышался треск…       Ася впала в ступор.       …Ее гениальных планов.       — Э-э-эм… — замялась она, хлопая глазами перед картой, водя пальцем по бумаге. — Ну… Немно-о-ожечко тут? — Ася улыбнулась своей фирменной улыбкой «Все хорошо, все горит».       Рука была чуть-чуть дальше от Японии. Совсем капельку… Немного на другом конце карте… В Норильске.       Леви выразительно поднял бровь, мол, «да ну?»       Ладно, здесь его пессимизм был прав.       — Ну а что ты хотел? Не все идеально выходит. — Капитан потер переносицу и глубоко вздохнул.       — Сколько нам ехать хоть до туда?       — А, сейчас, — оживилась Настя, доставая телефон. — Алиса, сколько ехать от Норильска до Хабаровска?       Женский голос тут же пискнул и ответил:       — Чтобы доехать от Норильска до Хабаровска на машине, потребуется около 66-ти часов. Расстояние между городами по дорогам — примерно 4599 километров.       Леви, кажется уже успевший привыкнуть к части технологий этого мира, еще более безнадежно взглянул на собеседницу. Настя забегала глазами по экрану и полу лишь бы не пересекаться с его — казалось, ненавидящими в тот момент.       — Вот а что ты хотел? — «Лучшая защита — это нападение», — вспомнилась хорошая фраза. — Не так уж и много это!       — Мы до Марии в десять раз меньше на дорогу затратили.       — Да наша Россия, как тридцать ваших Парадизов!       — Пара-… Что?       — Парадиз. Остров ваш так называется. Не знал? Теперь будешь. — Аккерман закатил глаза. — Слушай. По крайней мере у меня хоть какая-то идея есть. Да и на машине не проблема это расстояние срезать. Мы живем не во время телег и лошадей, если тебя это, конечно, интересует. — Ася повела плечами и направилась к кухне смочить сухое горло.       Строгий взгляд Леви остался прикованным к карте.       — Ладно, без разницы. Когда выдвигаемся?       На последнем слове разведчика первые капли воды решили залететь «не в то горло». Настя зашлась кашлем, ухватившись за гарнитур.       — Ч-что, прости?.. Кха-кх… Куда?       — Сама же сказала — в Японию.       — Эй-ей, ты, видимо, не все так понял!.. У тебя даже документов нет!       — Тц, подделаем, значит, — невзначай бросил он. — Вот проблему нашла.       — Д-да это ж уголовка уже! — задыхалась Ася в собственных возмущениях, но слова Леви, граничащие с угрозой, вновь отрезвили рассудок:       — Тогда подделай так, чтобы никто не узнал.       Вот теперь она точно влипла…

***

      За окном стоял полдень. Метель поутихла, лишь изредка раскидывая по городу снежные крупицы.       В комнате витала тишина, которую еле как как мог перебить непонятный гул с кухни — предположительно, доносившийся от большого белого шкафа — и стук стрелки часов. К слову, последнее — одна из немногочисленных вещиц, что имела схожести с предметами его мира. По крайней мере, время по ним определять можно. А его прошло около получаса.       Девчушка куда-то ускакала, проигнорировав его уговоры. Натараторила невнятного про одежду, повертелась вокруг него с желтой лентой, измеряя, и свалила — молодец хозяйка.       Леви сидел на стуле, облокотившись на белый гладкий подоконник, и молча глядел на уличную жизнь, составляя в голове список вопросов, которые хотел бы задать Асе, когда все уладится. К примеру, что это за странные ящики, которые непроходимым потоком разъезжают по дорогам, или для чего все эти веревки, располосовавшие верх города. Пусть капитан не из тех, кто открыто любопытствует, но здесь можно сделать исключение. Не каждый день он попадает в совершенно новое и неизведанное место.       Время неумолимо шло, а хозяйки дома все не было. Предметы и люди с улицы, за которые глаз мог уцепиться, постепенно кончились, посему Леви решил осмотреться уже более детально.       С момента, как Настя хлопнула дверью, разведчик первым делом прошелся по комнатам, изучая все — но поверхностно. Сейчас же стало ясно, что уход знакомой рискует затянуться, а значит, можно обшарить многие места. Причин доверять ей единицы, но выказывать сомнения в открытую тоже не вариант — как бы печально не звучало, но этот человек его единственная зацепка и способ выбраться отсюда. «Не пойман — не вор», ведь?       Леви подошел к столу и захламленным полкам. Первым делом решил просмотреть вещи в выдвижных ящиках. Тетради, блокноты, исписанные черновики — сущий хаос, иначе не обозвешь место. К собственному удивлению, язык был понятен, будто бы он всю жизнь писал и говорил на нем. Буквы, знаки… Леви подсознательно знал все это и мог в любой момент продемонстрировать знания на бумаге.       «Типы экономических систем… Рыночные механизмы…»       На остальных бумагах информация пользой тоже не блистала, поэтому Леви вернул вещи на места, продолжив осмотр.       Доска черного цвета занимала вертикальную поверхность стола. От нее тянулась такая же, но уже исполосованная и с белыми буквами. Тут же красовалась цветастая кружка с чайными подтеками, раскиданные прозрачные карандаши заняли место в углу. Будь у самого Леви подобный бардак на рабочем месте — сжег бы его.       Перейдя к полкам, разведчик взялся за книги. И первая же попавшаяся с ходу ударила в глаза своим жирным заглавием «ЭКОНОМИКА». Леви решил книгу не открывать…       Дальше были, по всей видимости, материалы о кошках — «Коты-воители». Правда, последнее слово заставляло задуматься. Следом пошли еще несколько учебников экономики, но последняя книга заставила Леви напрячься.       «Серийные убийцы… Мотивы и страхи самых известных садистов… — Капитан пролистал несколько страниц, выцепляя «яркие» заголовки разделов о канибалах, причинах убийств и не пойманных преступниках, и с хлопком закрыл книгу. — Что может быть на уме у этой ненормальной, что книги про котов и экономику стоят в одном ряду с этим?»       Все же надо быть по осторожнее с ней…       Когда Леви подошел ближе к полке, чтобы поправить упавший ряд, взгляд зацепился за маленькую картину в белой рамке. Там была нарисована — при чем очень искуссно и живо — Ася и еще какая-то женщина в возрасте. Картина была по пояс, они вместе стояли и улыбались. Наверное, тогда его новой знакомой было чуть больше пятнадцати. На лбу еще была озорная челка, а распущенным волосам конца и края видно не было. Да и лицо более детским и мягким казалось. Сейчас же девушка выглядела куда взрослее: отрастила челку, сделала строгий пробор на две стороны и похудевшее от детских щек лицо чем-то мазала.       «Если память не изменяет, Настя говорила, ей двадцать. Женщине здесь на вид сорок-пятьдесят…»       Возможно, та женщина являлась ее матерью, возможно, бабушкой или другим опекуном.       Но размышления прервал проворачивающийся в скважине ключ. Леви едва дернулся, тут же кладя картину на место; огляделся для контрольного раза и подошел к подоконнику, скучающе смотря в окно.       — Не думала, что скажу это, но… Я дома! — запыхавшимся голосом крикнула Настя, стягивая куртку. — Мороз лютый просто! Не представляю, как ты в одном плащике шел.       — Зачем уходила? — с важного начал Леви.       — Щас-щас… Разденусь и покажу.       Разведчик не стал одаривать ее взглядом, продолжив сверлить окно.       За спиной раздался топот и шуршание.       — Смотри-и! — почти что в самое лицо уткнула ему темное полотно. — Красивое же? Примерь.       Леви отмахнулся, принуждая отойти хоть на метр и с недоверчивой оценкой посмотрел на вещь.       — Что это?       — Толстовка. Или худи. Кофта, в общем. Примерь!       — Зачем мне оно?       — Ну как, зачем? Ты в одной рубашке и штанах собрался ходить?       — Да?       — Нет! — уже более строго ответила она. — Я не знаю, сколько ты еще здесь пробудешь, но в этом ходить ты не будешь. — Леви вздернул бровь.       — Капитану приказывать собралась?       — А у капитана есть, чем командовать?       Подловила. Промахнулся.       — Надевай, — вновь повторила Ася, чуть ли в руки ему не кладя обновку.       Леви посмотрел на вещь, в очередной раз задумавшись над абсурдностью ситуации.       — Стесняешься, что ли? Можешь в ванную уйти…       Нет. Он хоть где-то обязан сохранить каплю самоуважения.       Почти что демонстративно он начал снимать с себя куртку с крылатой нашивкой. Шейный платок убрал в карман брюк. Следом принялся за пуговицы рубашки у горла. В тот момент стоящая ровно перед ним Настя пошатнулась, заставив Леви про себя усмехнуться. Даже в такой ситуации находились забавные моменты.       — Т-ты че это? — озадаченно, с напускной, но планомерно трескающейся уверенностью, глядела на него Ася. — Бодренько же ты…       — Стесняешься, что ли? Можешь в ванную уйти, — вернул он ей ее же фразу.       Негодование знакомой кричало, нет, даже вопило громче слов, но Леви ее не слушал, погрузившись в процесс переодевания.       Один-один. Справедливость восстановлена.       Ткань была мягкая, приятная. Цветом темного василька — один из немногих цветов, название которого он сумел запомнить из лекций Ханджи. От капюшона шло две лямки. Спереди был сквозной карман. Кончалась эта кофта чуть ниже бедер.       — Как влитое село! Ай да я. Слушай, а тебе идет, — задумчиво приложила она кулак к щеке. — Этакий бэд-бой. О, померь еще штаны эти. Взяла простые черные, а то вы же у нас Величество привередливость.       — Болтай поменьше.       — Ну не могу же я позволить сво-… кхм, мужику ходить в чем попало?       — Иди уже.       В этот раз Ася ретировалась в ванную и со своего согласия тоже.       — Ну? Довольна? — без интереса спросил Леви, демонстрируя вещи.       — Да. Офигенно. Более чем. — Большой палец вытянутой руки и ее довольное лицо пояснений не требовали.       — Эй, у тебя там кровь, что ли?       Настя провела ладонью под носом, разглядывая красные следы, а потом совершенно спокойно ответила:       — Знаешь, есть слезы горя, а есть — счастья…

***

      Настя не знала — даже идей не было, — как себя вести с человеком, пришедшим из другого мира. Может, книгу дать какую? Или настолку предложить?.. Ладно, это уже бред.       И все же, не могут же они весь оставшийся день сверлить несчастную карту хмурыми взглядами, раздумывая о грядущей дороге на другой континент. Ну, Леви, конечно, мог бы… если бы знал, хоть что-то. Этим предстоит заниматься уже самой Асе: продумать максимально короткий, а главное дешевый вариант поездки. У студентов каждая копеечка на счету, к слову.       Посему, не придумав никакого иного досуга для попаданца, было принято решение «разведать местность». И Леви спокойнее — а то изъерзался, бедный, как уж на сковороде, и ей самой — за пару лет уже успела отвыкнуть от совместного проживания с существами наименовавшимися людьми.       — Так, ты надеваешь зимнюю тогда. — Ася протянула ему куртку, в которой часом ранее ходила за покупками для хмурого Тамагочи. — Я весеннюю возьму. Копилочку ради таблеток я разбивать не собираюсь. Носки махровые под сапоги наденешь и вперед.       — И куда пойдем?       — Можем вдоль магази-… лавок товарных пройтись… — Но тут ее оборвал Леви:       — Нормально говори. Я не трехлетний ребенок.       — А, ладно… — Но тут Настю остановила пришедшая с его словами несостыковка. — Стоп. Что? — Разведчик поглядел на нее вопросительным взглядом. — Ты знаешь, что такое магазин?       — А почему я не должен знать?       — Так, погоди-ка…       Руки тут же бросились к сумке, пытаясь нарыть нужный предмет. Пальцы нащупали скользящую гладь.       — А вот это что?       Леви, почти что демонстративно, наклонился ближе к предмету, вглядываясь в плоскую окружность.       — Часы. Мелкие только.       — Откуда ты знаешь? — удивленно глядела на него Ася.       — Ты за кого меня держишь?       Но Настя продолжала гнуть свою линию вопросов:       — У вас были часы?       — Да. Напольные. В кабинете Закклая вечно тикали.       Ладно. Леви был не из глупых, соображать умеет, чтобы найти схожести между гигантскими часами и их уменьшенной версией. Но магазин? Это ведь заимственное из английского слово. Да и в аниме она ни разу не слышала, чтобы упоминался он.       Решив продолжить свою гипотезу, Ася быстренько стянула с себя куртку, ловя выразительный взгляд Аккермана, и подошла к кухонному столу за телефоном.       — Это что?       — Без понятия.       — Почему ты знаешь, что такое магазин и часы, но не знаешь банального «телефон»?       — Теперь знаю, довольна? Я упрел уже весь, пошли.       Леви по-хозяйски прошелся до оставленной ею куртки и выудил связку брякающих ключей. Видать, подсмотрел, куда клала. Глазастый, на редкость. Затем также спокойно пошел открывать входную дверь под крики в спешке натягивающей на ноги ботинки Аси.       — Да объясни, как это работает!       — Идем.       — Аккерман!       Но по одинокому и серому подъезду уже эхом раздавался топот кожанных сапог.       Морозный воздух мигом оцарапал щеки, стоило выйти в белый-белый свет. Снежная рябь колко ударила в глаза, а следом и зимняя свежесть подкралась к носу.       Ася поглубже зарылась в шарфу, так, что ее голос напоминал шипящий бубнеж.       — Да не торопись ты так. Мы на прогулке обычной, здесь никто убивать не собирается.       И как по заказу, по велению единичного процента удачи со стороны скамеек долетел и резанул по ушам возмущенный говор неприятных знакомцев:       — Ишь, молодец какая. Семеновна, гляди, девка отщепенца приволокла.       «И, конечно же, именно здесь и сейчас…»       Быстренько схватив Леви под руку, Ася поспешила ретироваться с места потенциального — причем бесплатного — обливания промозглым старческим недовольством. Понизив голос вдвое, она склонилась к разведчику:       — Игнорируй их. Даже слова не говори.       Он состроил озадаченное лицо, но наставлению последовал.       — Чего молчишь? Не стыдно сброд сюда всякий тащить?       Даже сквозь толщу курток Настя почувствовала, как напряглась рука Аккермана.       «Ты ж человек разумный, Ривай, не ведись на эти детские провокации!..»       Бабки (в количестве трех штук) все не унимались, разводя свою демагогию на пустом скамеечном месте. Казалось, даже вороны, сидящие на обрубках веток, притихли, чтобы подслушать грядущий спор.       — А я знала — профурсетка! — воскликнула сидящая посередине старушка. — Игоревна, помнишь, как она вырядилась прошлым летом? Стыд и срам!       — А вот и жиголо ее объявилось.       — Лишь бы внимание современным девкам. Как мухи на мед к ним ухажеры липнут.       — Ивановна, а мы вот цену себе знали! Не продавали себя за пару минут удовольствия…       И тут Ася поняла, почти что на невербальном уровне, что на горизонте извергает грозы неудержимый шторм…       Леви дернулся, выпутываясь из крепко вцепившихся рук спутницы, и обернулся навстречу осуждающим взглядам. Ася пыталась его развернуть, подтолкнуть к дальнейшей дороге, но солдат был непреклонен. От него мрачными волнами исходил убийственный свет, касание к которому обжигало до костей.       — Позакрывали рты, иначе каждой оторву языки, если не перестанете галдеть.       Старушки опешили от «наглости» нового человека, что посмел посягнуть на их святое право раскидываться словами налево и направо. Признаться, Ася и сама была малость в шоке. Нет, она, конечно, знала, что Аккерман на вульгарности не скуп…       — Вы сидите в безопасности на гражданке, живете в мирное время, даже смерти, небось, не чуяли. И так вы — неблагодарные — отплачиваете хорошей жизни? — В этом изречении откликнулось что-то личное для самого разведчика. Будто его задели вовсе не обидные слова, а… неблагодарность. Неблагодарность жизни, которую они могут прожить хорошо, без вечной угрозы смерти. — Еще раз увижу, что треплетесь попусту, — придушу вашими же платками.       Не став дожидаться ответной реакции, Леви сам взял Настю за руку и уверенно пошел прочь от злосчастной лавочки с тремя гадюками, будто идеально знал дорогу. Внешне он был спокоен, на лице ни единого признака недавней вспышки гнева, но беспокойное чувство не давало покоя.       — Я же сказала, не отвечать… — не придумала она иного ответа, для завязки диалога.       В ответ крикнуло громкое и хмурое молчание.       Сейчас Ася отчего-то ощущала себя провинившимся ребенком, которого рассерженный родитель тащит за ручку в неизвестность. Но она ведь не виновата? Верно?..       — Как часто они здесь сидят? — вдруг подал голос Леви, не отрывая глаз от заснеженных улиц.       — Ну… Примерно, всегда?       — И каждый раз такое?       — Да я как-то внимания не обращаю, — призадумалась она. — Старушки до всех кому не лень докапываются, все просто привыкли и не обращают внимания. Главное — не говорить с ними и спора не будет. Зачем лишний раз нервы трепать?       Не то, чтобы приятно было выслушивать гадости о себе, как о человеке с низкими моральными принципами… Ася человек не конфликтный, и если те палками не бьют — жизнь вполне устраивает.       — Тц. Терпилы.       — Эй!       — Не проще было один раз осадить и все оставшееся время спокойно жить? Или кишка тонка заткнуть тройку вредных старух? — В его взгляде блеснула насмешка с изысканной щепоткой примеси аккермановского осуждения.       — Не сравнивай нас — простых смертных — с «великим и ужасным капитаном»! — взмахнула она руками, невольно вырвав ладонь из солдатской. — Тебе зыркнуть раз достаточно, чтоб боялись, а у нас нет такого.       Леви остановился, вполоборота поглядел на нее — почти что снисходительно — и усмехнулся.       — Теперь точно терпилы.       В рот попало необъяснимо большое количество воздухо, слов не нашлось, чтобы выплеснуть все свое негодование, поэтому Ася не придумала ничего лучшего, куда деть взорвавшуюся злобу, кроме как треснуть по уходящему плечу.       — Аккерман! Мои слова шутка какая-то?!       Увлечение разговором медленно вело по протоптанной дороге меж облысевших деревьев. Утренней метели и след простыл.       — Может быть. Поживи десяток под боком у титана и подобные «сложности» будут казаться жалким детским лепетом.       «Это кто кого еще учит жизни в новом мире?»       На прогулке Ася рассказывала несчастному попаданцу о мироустройстве, подкрепляя изречения окружением, людьми и прочими вещами. Он же просто слушал, изредка вставляя вопросы.       За все время, что судьба ей сегодня выделила, Настя разглядела в поведении Аккермана самые настоящие качели: то он в хорошем расположении духа, то руки его чешутся кого-то зарубить. А сейчас он и вовсе открыл у себя третий режим: нацепил маску какого-то взрослого, к которому против воли подбросили неразумного дитенка. Нет, он и впрямь ее ни во что не ставил. То дерзил, благо, хоть словесно, ибо о рукоприкладстве они условились, что Настя его зарежет в этом случае, то снисходительно глядел, мол, «да, да, пытайся что-то сделать». Это малость подбешивало, ведь не такими она себе представляла пять часов совместного жития, но все же дерзкие заявления Ася пока оставила при себе…       — Возвращаясь к теме твоего возвращения домой… У меня есть один знакомый, который м-м-м… скажем, промышляет не очень законными делами. Оттого он и только знакомый. Н-не суть. В общем, я постараюсь его уговорить сделать тебе документы, а дальше уже оттуда плясать будем.       — Здесь без них никак?       — Нет, к сожалению или счастью. Наверное, в лучшем исходе наших переговоров, это затянется на несколько недель.       Леви остановился.       — Что?       «Точно… Наверняка переживает, где будет жить все это время».       — Ну да-а… Это не делается за один день. Ты можешь пожить пока у меня. Я ночью не храплю. Вроде…       — Да я не об этом. Меня не будет столько времени… Что произойдет с остальными?       Внутренняя вежливость и учтивость треснули. Конечно, как она могла забыть, что перед ней не студент, трясущийся из-за проблем с жильем, а грозный капитан…       Подавив свою мелкую обиду, Ася вздохнула.       — Может, завершили миссию, — о варианте с провалом заикиваться не хотелось, — а может, для них остановилось время? Где-то читала о таком.       Леви посмотрел на нее с толикой… надежды? Печали, в некотором роде. А после отвернулся, уходя в беспокойные мысли и продолжая ход, но уже неспешный. Опять он не подавал вида, но Ася прекрасно понимала, что могло быть на душе у человека, которого занесло в совершенно чужое место.       Оставшуюся прогулку они уже не говорили.