Это Россия, детка!

      Вот вы когда-нибудь видели мирно спящего Леви? Ася вот увидела. (Предварительно обронив баночку со снотворным в суп). Не поняла она одного: радоваться или дрожать в преддверии хорошего нагоняя. За ужином она отмазалась, мол, поела еще на улице, чтобы не трапезничать с Леви. А то от такой дозы снотворного она рискует проснуться не раньше второго пришествия.       И все же все пришло к тому, что Леви беспробудно занял диван, на часах стрелка уверенно идет к трем, а она сидит напротив и разглядывает его спокойное личико. Красивый, зараза. Был бы блондином — арийцы за своего приняли. Хотя, второго фюрера Разведкорпус не переживет.       С ВУЗа Асе уже писали знакомцы с вопросом, где их «гений-экономик» пропадает. Сама же прогульщица успешно забила забыла. Обо всем и на все. Так не хочется решать все эти проблемы, что копятся и копятся, пока она создает себе иллюзорный мирок, оторванный от реальности.       — Может, я так увлеклась всей этой ситуацией с тобой, что совсем забыла о реальной жизни?       Конечно, думать о путешествии в Японию, когда у тебя за спиной три копейки, два гроша куда интереснее, чем тухнуть на парах. Весь запал на учебу пропал еще двумя годами ранее, когда Ася только переходила на второй курс. И с того момента грызла гранит науки исключительно через силу, через боль. Из группы поддержки только разговоры с подругой обо всем на свете, но не о личной жизни и звонки бабушки, начинающиеся с вопроса «Как дела?» В какой-то момент ответы Аси стали не менее разнообразными: «Все хорошо, у тебя что нового?» Отчего-то говорить становилось тяжелее с каждым разом. А ведь по сути не на что жаловаться? Она живая? Да. Здоровая? Вероятно. Из хаты не гонят? Да вроде как не планируют. Значит… Все нормально? Только почему-то ничего не радует.       Однообразие жизни постепенно душило, все туже и туже затягивая ремень на шее. Пары-учеба-поесть-четыре часа жизни для себя-что-то-что-то… Леви.       Леви.       Этот вредный метр с кепкой, психолога радость. Норовящий поставить свои правила, подогнать под принятые стандарты. Панически чистоплотный педант с багажом психических стабильностей. А еще до одури красивый, обаятельный, харизматичный, привлекательный, забавный, холодный, недоступный… Ну почему он свалился такой на ее голову! Февральский снежок, ей Богу. Появился внезапно, скрасил все одномоментно, добавил искорки непредсказуемости совместного быта и заставил почувствовать ее героиней фильма про шпионов. Зачем позволил вкусить этого яда, чтобы потом с ее же помощью исчезнуть?.. Ровесники наверняка бы высмеяли Асю за подобные глупые сантименты, сказали бы «Найди себе мужика и не лей воду на ровном месте!», но ей это важно. Черт возьми, да! Важно! Пошли эти уроды на все четыре стороны! Пускай заткнуться и хоть попробуют посягнуть на дорогое ей!       Ася царапнула себя по предплечью, разгоняя клубы мыслей. Снова она загоняется. Еще ничего не понятно, а нагнетание прет как танк.       И все же она здесь. Рядом спит Леви. А ноги уже идут к столу со скетбуком. С натуры еще не приходилось рисовать, так почему бы не попробовать? Тем более, сейчас самое время.       Ася устроилась вблизи с его моськой, в позе Лотоса «версия для деревянных чайников», принялась замерять пропорции и проецировать их на бумаге. Пара линий — отметки начала и конца лица. Две с краев — ширина. Длинная полоса, рассекающая все лицо, вторая перпендикулярная — замер для глаз. Карандаш увлеченно переносил размытые линии силуэта Аккермана на бумагу, добавляя все больше деталей. Одна рука Леви — та, что сверху — покоилась под головой, другая была вдоль тела. Бока мерно вздымались в крепком сне, а его обычно тихое дыхание Ася могла услышать с другого конца комнаты. За окном тишина, рыжий от света фонарей снег, на листе царящая весна.       Только вдумываясь в пропорции Леви, Ася поняла, что у его лица форма аккуратного сердца: острый подбородок, невытянутая голова. Это было настолько привычно, но сейчас стало милым фактом. А еще у капитана отросли волосы. Теперь челкастый уже не челкастый. Но за патлатого может прилететь, так что с эпитетами тут лучше притормозить. Интересно, как бы он выглядел с хвостиком? От мыслей с фантомными образами Леви с выбритым затылком, и пучком волос, стекающим с макушки, все закружилось, что аж пришлось потеребить себя по щекам. Передоз шикарного мужчины на одно сердечко! Но следом в головушку Аси злой еврей в очередной раз подкинул мыслишку: «Может, сказать, что стричь я не умею, а про парикмахерские умолчать?» Идея весьма-весьма. Ну уж очень сомнительно предположение, что выбривал себе затылок самолично Леви и делал такой перфоманс шестнадцатого века. У них там вообще ножницы были?.. Надо будет спросить, как они — древние — там вообще житействовали. Даже интересно стало… «Интервью средневекового человека».       Работа была окончена на восемьдесят процентов. Художник настолько увлекся запечатлением истории, что на часы даже не смотрел, безотрывно вырисовывая штрих за штрихом. Результат Асе нравился все больше и больше. Вот дорисует — будет любоваться и никому-никому не покажет. Только ее будет. А может, в ней снова зашептались параноидальные мысли об уходе Леви из ее жизни. «Брысь!»       Еще через время рисунок был готов. Не сказать, конечно, что Ася наследие Ван Гога, но задатки определенно имелись. Только самоучение! Только боль!       Она взглянула на Леви настоящего, пригляделась, оценила схожесть, одобрительно хмыкнула, не выходя из образа великого писца. Ай, тигр. Ай, лев.       Когда же этап самокритичности прошел, настал этап простой смертной, которая в свое время визжала от любого появления злыдня на экране. От еле сдерживаемого наплыва эмоций Ася завалилась на ковер спиной, подтянув трясущиеся кулаки. Писк остался в горле, а довольная улыбка не сползала с лица.       Подтянувшись обратно, Корбут подсела к Леви ближе, уже совсем открыто и без зазрения совести любуясь им. Дружба? Влюбленность? Фанатейство? А есть ли вообще разница, если на твоем диване мирно посапывает сам капитан Разведкорпуса? Нет. Вот и Ася так считает, посему продолжила воздыхать и любоваться до тех пор, пока не захотелось потрогать его волосы. Совсем чуть-чуть, капельку, пощупать и убрать…       Она сама не заметила, как запустила пальцы ему под челку, настолько маняще она свисала. Выдержка трещала по расхлябанным шовчикам, а Ася не могла ничего с собой поделать. Кажется, она только что подсела. Наркоманка без веществ. «Ну какой же он очаровательный!» — верещал внутренний голос девочки. Пальцы перебирали пряди, поднимали, давали разглядеть еле заметный ночью блеск. Волосы Леви были жестковатыми. И, чисто для справки, седины у капитана не нашлось, хотя подозрения имелись. К слову, сами угольные волосинки были довольно тонкими. Да и шевелюра куда менее пышная… Ася призадумалась: что-то не припоминается то, что у Кушель были проблемы с объемом. Может, у батька редкие волосы имелись? Или вообще это с генами не связано. У мужика какая вообще работа? Стресс там, стресс здесь. Кто-то помер, кто-то нет. Спать, твари, не дают. А если и дают — не спится. На похлебках и кашах столовых шевелюру Мерлин Монро не отрастишь. Господи, ясно теперь, что он себе пол башки выкосил. Во-первых, психанул «по-женски», во-вторых, Ася бы тоже предпочла короткую стрижку с тремя волосинками.       Мысленно оставляя себе заметку об этом в голове, Настя вернулась к увлекательному времяпрепровождению. Кстати, а ведь не будь Аккерман строгим командиром, с таким лицом стал бы первоклассным дамским угодником. Эх, такой потенциал растрачивается… Интересно, а его эта фраза про девственность правда или блеф? И скольким женщинам Аккерман-младший дал отворот-поворот? Ася ни за что не поверит, что его чары не действовали на тамошних девиц.       Углубившись в эфемерные фантазии, Ася и не заметила, как с волос перешла на скулу, бессовестно ведя подушечками пальцев. За такой цирк ей по меньшей мере полагается отрубленная кисть, а в большей — голова с плеч. Дожили… Она ведь культурный человек! С чувством достоинства и справедливости! И сколько еще Ася будет оправдывать лапанье чужого человека своим волчьим одиночеством? Ох не к добру вранье… Ох не к добру!..       Вот только от орлиного глаза капитана ни одна пакость скрыться не в силах…       — Ты что делаешь? — еле разборчиво пробормотал он, разлепляя веки.       Все же Леви и впрямь обладатель чуткого, что просто капец какого, сна. Жеребец, емае!       Ася тут же дернулась как ошпаренная, оставаясь за метр от его лица.       — А-э-э-… Это не я! Оно само!       — Корбут…

***

      — Шах и мат. Я победил.       — Гаденыш. Требую реванш.       — Так уж интересно проигрывать?       Ася демонстративно отвернулась. Третья партия не задалась, увенчавшись ее провалом. Зато Леви сидел, упорно подавляя улыбку на своем довольном лице.       — Когда там эти твои роллы привезут? — скучающе спросил он, снова выставляя фигуры на доску.       Ася вздохнула, глянув на время. Зашла в приложение, изо всех сил сдерживая слюнки при виде японских творений.       — Двадцать минут. Эх-х… — добавила: — Обычно я себя по праздникам ими балую, иначе приедаются, но ради тебя сделаю исключение.       — Мгм, премного благодарен. Надеюсь, эта услуга мне не аукнется потом?       — Неужто я в твоих глазах прям настолько стерва? — ехидно ухмыльнулась: — Чтобы обкрадывать бездомного.       А чего это ему одному что ли можно колкостями бросаться? Так и надо за все прошлые подзатыльники: ментальные и реальные. Вот только Аккерман подкола такого рода, видимо, не особо оценил… Кто там в гороскопах есть? Драконы, овны, рыбы, кои… Вчера в маршрутке кому-то из них сулили обостренную внимательность к событиям ближайшей недели. Видать, это по ее душу пришли. Придется теперь уклоняться от подножек и пересоленных салатов…       — Кстати, — начала Ася. — Напомни, что ты видел последним, перед тем, как очутиться здесь?       Леви посерьезнел.       — Поняла что-то?       — Это только догадки. Ну так что?       — Ха-а… Я проткнул шею Райнера, а после все белым бело и холод.       — Я-ясно-о… Это где ты еще по стене бежал?       Аккерман состроил свое фирменное не то презрительное, не то скептическое лицо.       — Ты знаешь, насколько странно каждый раз звучат твои фразы про случившееся?       — Ай-й, просто представляй, что я была там вместе с вами и все застала. Короче. Помнишь наш поход в книжный? Я подыскала себе несколько ман-… книжек, которые могли бы хоть что-то прояснить.       — Никогда бы не подумал, что здесь существуют пособия по сверхъестественному.       Ася зловеще хохотнула. «О-о-о, поверь, здесь и не такое есть…»       — Сейчас я задам тебе несколько вопросов: первый — о чем ты думал перед тем, как попасть сюда? Может, был чем-то недоволен, хотел все исправить? Получить… второй шанс?       Леви хотел что-то с ходу выпалить, предположительно язвительное, но задумался.       — Когда Райнер только вылез из дыры в Стене и убил одного из наших, все были в ступоре, — заговорил он, внимательно вспоминая произошедшее. — Я с ним толком знаком не был, в отличие от младших, так что сочувствия не испытывал. Просто действовал. Мыслей как таковых не было.       — Если ты так быстро принял решение об убийстве Райнера, наверняка до этого взвешивал все за и против. Может, какая-то личная неприязнь из-за его поступков?       «ДЕЙСТВИТЕЛЬНО. Мужик сломал Стену Мария, саботировал их миссии. ИНТЕРЕСНО, откуда неприязнь», — придиралась к собственной формулировке Ася. Пора меньше смотреть подкасты психологов…       Но, к удивлению самой Насти, Леви отнесся к вопросу без привычного сарказма.       — У нас было два варианта: либо мы захватываем силу Бронированного, либо его ликвидируем. В ситуации, в которой оказались мы, ответ был один. На кону было слишком много.       — А ты помнишь, как убил его?       — А я убил его?       «ПОДЛОВИЛ».       — А-а-э… Ну, я не знаю, вот и спрашиваю. Не сходи с темы, отвечай.       — Я тоже не знаю. — Леви откинулся на задние руки, запрокидывая голову назад. — Все исчезло раньше, чем я мог бы понять.       Значит, желания не было. В прочем, от старого-доброго Аккермана стоило ожидать этой самой прагматичности и сосредоточенности на действии. Тогда можно исключить вариант с некой Высшей силой.       Но главной проблемой по-прежнему являлось то, что Леви иссекайнулся очень нестандартно. Это можно даже назвать «обратным попаданчеством», на что, к сожалению, куда меньше литературы… Как правило люди из реального мира попадают в миры — один из излюбленных тропов — новелл или книг, которые читали перед сном. Но Леви в тот день на руках держал разве что потертые рукояти УПМ. Да и пробуждение в теплой кроватке восемнадцатого века не очень-то похоже на закидывание вселенной тебя в промозглые сугробы современной России.       — Слушай. А ты верующий?       Сей вопрос поставил Леви в ступор.       — Ну… У вас же были наверняка религии, культы поклонения Стен… Времена тяжелые, людям веры хочется.       — Когда вся вера человечества держится на тебе и твоих товарищах, не очень-то надеешься на кого-то другого, знаешь ли.       «Опять куксится».       — В некоторых книгах зачастую упоминается Высшая сила, которая и отправляет героя в другой мир. И еще более часто этот герой оказывается святым, который…       — Можешь не продолжать. Это нам не подходит. Какие еще варианты имеются?       — Ладно. Ну-у… Ты, как минимум, попал сюда в своем теле. Хотя часто случается и обратное, — «Говорю так, словно это не людская придумка», — язвила самой себе Ася. — Говоря по-чесноку, многие героини книг перерождаются после смерти в горничных обаятельных мужчин, а после они женятся и… — Голос наполнился сладкими нотками, а глаза зажмурились от пряности собственных описаний. Асю понесло не в то русло… Но Леви зацепило в ее высказываниях явно другое:       — После смерти? То есть, имеется риск того, что я умер-таки?       Сердечки и цветочки над головой полопались, а Ася вернулась в реальность.       — Нет! — «Слишком резво ответила! Заподозрит!..» — Ты просто опять меня не так понял. Героини, про которых я говорила, погибали, но их воскрешало либо желание, либо Высшая сила, либо косяк самого писателя, который так в конце ничего и не объяснил. Но мы же в другой истории? За необъяснение концовки автору пальцы поотрубают, а после на костре сожгут.       — Пожалуй, ты права.       — В общем, я знаю лишь одну книгу, в которой героиня вернулась домой — в свой мир. Если вкратце: она там исправила все косяки прошлой себя, наладила отношения, а после выполнения незаконченных дел попала обратно в реальность, умерев.       Леви в отвращении скривился.       — А можно хоть один способ, где мне не надо будет умирать?..       — Вам помогаешь, а вы еще недовольные, — цыкнула Ася.       Но начавшуюся перепалку прервал звонок в домофон. Весь нехороший настрой в миг улетучился, стоило роллам вновь постучаться в жизнь.       — …Да, четвертый этаж. Ура-а-а! Скоро вкусненько поедим!       Леви, пусть и был недоволен разговором, но все же надеялся на его продолжение. Потому что в кои-то веки они заговорили о реальном решении проблем. Но у Асиного желудка были совершенно иные планы на ближайший час…       — Хорошего дня! — Настя попрощалась с курьером и с довольным лицом поспешила в гостиную. — Я тебе сейчас еще более обалденный мир открою.       — Ты также и про сериал говорила.       — Который мы кстати не досмотрели. — Она демонстративно подняла палец. — Финал уже в этом месяце выйдет, так что не отвертишься.       На закатывание глаз Леви, Ася закатила стол на ковре, отодвигая деревянное поле с шахматами. Перед ними оказалось две большие коробки с мелкими разношерстными кубиками. Штук двадцать их там в каждой было, не меньше.       — Смотри: это — палочки для еды. Вот это соевый соус, жесть, какая вкусная штука. А вот это сами роллы. — Ася открыла прозрачную крышку. В нос ударили самые разные теплые запахи. — Вот этот рядочек «Филадельфии». О, а вот это «Темпура», мои любимые. Попробуй разные.       Ася, забыв обо всем на свете, как только перед носом оказалась японская кухня, принялась за дегустацию, в то время, как Леви только пытался разобраться с двумя палочками. Он непонимающе глядел на то, как собеседница ловко орудовала ими, от чего лишь сильнее путался в пальцах.       В итоге разведчик не стал заморачиваться и просто брал роллы руками.       — Как на вкус? Это «Калифорния» была.       Леви жевал новинку с очень скептическим выражением лица, но ответ оказался более удовлетворительным, чем ожидалось:       — Намешали кучу всего, но почему-то все не так уж плохо.       — Значит, можно считать это за «было вкусно».       Ася еще надолго запомнит его довольные глаза: будто кот, которому дали черную икру и подарили самую уютную в мире коробку. Надо будет перед его уходом в мир титанов передать рецепты роллов и суши. После этого он определенно будет скучать по ним, а так покажет местным поварам, и те заварганят вкусности. Осталось еще перенести WB в средневековье и можно захватывать мир…

***

      Утро тогда было ранним, а небо все по-прежнему ночным. Леви по привычке проснулся в шесть и теперь маялся от скуки, пока Ася тихо-мирно посапывала под одеялом на диване. Утренняя зарядка много времени не заняла, читать желания не возникало — честно, уже тошно было от пляшущих по белым листам букв. А готовить слишком шумно, да и никому остывшее есть не захочется. В такие моменты Леви даже начинал скучать по той бумажной работенке, которую не стеснялся подкидывать ему Эрвин. Но после вовремя осознавал, до чего доходили мысли, порожденные скукой, и все снова сходилось к скуке.       «Может, по улице пройтись?»       Несмотря на то, что Ася упорно пытается спрятать ключи от дома от глаз соседа, Леви уже давно прознал обо всех ее тайниках. Если он утром и выйдет на короткую прогулку, эта засоня даже не узнает. И как она с таким набором способностей собралась покорять другой континет?.. Ни выносливости, ни режима, ни… денег. Об этом он как-нибудь еще заведет разговор.       И все же гулять не хотелось. Холодно, ветренно. Фу. Как здесь вообще люди живут? В этой заснеженной пустыне. Надо будет у Аси потом узнать, круглый ли год здесь такой зимний погреб.       Но тут в голову ударяет воспоминание их первой встречи. Вернее, момент, где хозяйка дома привязала его всем, что только под руку попало, к батареям. Ася не кидалась в ругательства, но по лицу было видно возмущение тем фактом, что из-за него ей пришлось порезать свое наследие — платок. Тогда она вскользь упомянула о своей бабушке, фотографию с которой Леви заприметил на полке еще в первую неделю жития здесь. Это был ее подарок от родственницы. Не сказать, что Леви коробила вина за это, — решение было только за Асей, но все-таки ситуация выглядела… не хорошо. По сути, за все три недели жизни под одной крышей с девчонкой, она ничего плохого в его сторону не выкинула (забудем об оплошности со снотворным в супе). А возможностей было огромное множество, которыми Корбут так и не воспользовалась. Обычная гражданская девушка, которой на голову свалился он — не самый обычный и далеко не гражданский человек. А теперь еще она пытается ему помочь вернуться домой, попутно тратя средства прямиком из своих запасов на его, как бы Леви не было тошно это произносить, содержание. Позор мужчине, которого содержит жен-… Господи, да ей двадцатник еще! Жизни даже толком не повидала, а уже рвется на помощь абсолютно чужому человеку. Вот этого Леви понять и не мог. Откуда сколько амбиций, настроя? Да и беря в расчет его не самый легкий характер (что капитан любезно признает), Ася могла спокойно выставить его за дверь после первой же ссоры. Вроде как между ними действует договор о мирном решении всех проблем, да и сам Леви после первых дней жизни в России уже не так рьяно требует сотрудничества. Совесть разыгралась у бессердечной душонки. Или же проникся размяк к соседке по комнате. Все же не нашлось в ней тех потаенных качеств характера, о которых непременно нужно было бы знать. Обычный человек со своими замашками, страхами, мечтами и планами. Все как у всех.       Иглу с нитками Леви нашел почти сразу — мелкая фурнитура заняла место в одном из ящиков рабочего стола. Платок, конечно, пришлось поискать, но и его спустя десять минут поисков тоже удалось обнаружить в нижних полках шкафа в коридоре. За всю жизнь Леви шил столько, что по пальцам пересчитать можно было: никто не учил тайному искусству, приходилось на ходу как-то выкручиваться, что-то да соображать. Потом уже то ли Ханджи, то ли Нанаба показала более действенные и верные способы зашивания дыр. Все полученные знания Леви конвертировал в план действий по реставрации попорченной вещи, ведь, если он за что-либо и брался, то делал на совесть. А сейчас… Пусть считает, что ему было просто скучно и нечем заняться, а тут под боком оказалось потенциальное занятие для рук. Нечего Асе обольщаться. Парад щедрости не длится вечность.       Узелок, который тогда Корбут не сумела развязать и в итоге отрезала, оказался и впрямь тем еще крепким орешком. Пришлось напрячь пальцы, чтобы разлепить материи: неудивительно, что Ася с ее спичками не смогла этого сделать. Расстелив две части ткани на ковре, Леви принялся думать, как пришить полоску с двумя вершинами к другой такой же, но чуть больше. Это тебе не одежда, где допускаются внутренние швы. Первое, что пришло в голову, — сшить как обычно, но после подрезать сам шов. Но тогда у вещи будет не самый лицеприятный вид, да и сгибаться сильно будет… Тогда можно было бы попробовать наложение тканей друг на друга. Тоже, как вариант. В этом случае нити будут буквально утоплены в пестроте и узорности платка. От сгиба на шве никуда не деться, но он будет не так сильно выражен.       Решено: наложение тканей.       Леви по-началу не думал, что шитье так увлечет его. Да даже скорее не сам процесс, а его планировка. А с учетом скудности всех остальных занятий, придирчивость здесь роскошь. Капитанская гордость, конечно, не позволит рассказывать кому-либо еще о своих впечатлениях от однообразия жизни, Асе уж тем более. Леви хватило тех трех недель совместной жизни, чтобы без труда предугадать ее возможную реакцию на это: «Я тебе сейчас куплю карандаши и краски, будешь рисовать картиночки! Ну не вредничай. Что? Не ребенок? Да бро-ось, все взрослые — это уставшие дети». От одних мыслей Леви аж передернуло, иголка чуть в палец не вошла вместо ткани. Когда Ася начнет воспринимать его серьезно? А не как смешного-презабавного ребенка. Или это все опять влияние его нахлебничества? Верно говорят, пока сам не будешь зарабатывать, ни во что ставить не начнут. Кстати, сейчас даже интересно стало, где это Корбут работает, что может оплачивать траты двух человек? Живет вроде скромно, особо не шикует. Но сидит дома безвылазно. Разве что про учебу говорила, но и в училище не ходит.       С платком было покончено. Но не полностью: нужно было теперь отрезать нить от катушки, а для этого требовался нож-… ножницы. Интересное название для щипцов-кусачек. Здешние люди, видимо, особо не заморачивались с названиями. И хотя Леви был куда привычнее классический нож, решил все же следовать традициям и опробовать изобретение. Ноги затекли от сидячих и сгорбленных поз на ковре, разминка до стола — самое то. Но только руки принялись шариться по полкам в поисках нужной вещицы, под пальцы попадает знакомая обложка с характерными выпуклостями узоров. Сам Леви понял не сразу, а вот руки вспомнили и уже стаскивали книжонку вниз.       Асин альбом с рисунками.       Она его так и не доставала со дня, как впервые показала его содержимое. Обложка едва запилилась, но сейчас Леви интересовало другое. Начиная с их первой встречи, он уже тогда заподозрил что-то неладное с этим альбомчиком для порисушек. Сначала безобидные зарисовки его товарищей, младших по званию, где-то даже проскочили попытки сделать чертеж УПМ. А потом пошли титаны — Женская особь. Но еще более подозрительным стало поведение Аси, когда он перелистнул следующие страницы. Толком даже не понял, что такого могло скрываться за безобидными рисунками, но желание узнать с того дня никуда не делось. И вот сейчас появился шанс.       Да, невежливо. Да, неправильно. Но и в неведении он находиться не собирается. Помогать ему — исключительно ее решение и ничье больше, так что этим оправдываться не менее неприлично. Ася пока спит и даже намека нет на ее пробуждение, так что грех не воспользоваться шансом.       Первые страницы тетради были изрисованы хаотичными набросками человеческих частей тел: руки, сгибы ног и рук, недорисованное ухо и прочая анатомия. На последующих страницах тоже ничего интересного — это Леви бегло просматривал и перелистывал. Самый сок начался к середине: уже знакомые наброски его товарищей. Волей-неволей, но он остановился на некоторое время. На первой страничке. Совсем на немного и скоро пойдет дальше…       И все же рисовала Ася красиво… Даже в рваных набросках Леви отчетливо видел лица своих людей, по которым… Тц. Да! Да, скучал! И что с того? Это все с непривычки от жизни в диаметрально противоположном мире. Особенно разрыв ощущается, когда под боком безперерывно снуют одни и те же человекоподобные создания. Некоторые из которых вечно восклицают «Убью этих треклятых титанов! Всех до единого!» Ася даже лицо этого засранца передала с точностью до миллиметра. Прям врезать ему сквозь лист бумаги захотелось, как в их первую встречу в суде. Леви ухмыльнулся. Только вот, лицо Йегера здесь было более детским, или же капитан просто привык к пятнадцатилетнему мальчишке.       Микаса… Она все такая же воинственная и гордая фурия. Посреди всех этих черно-серых линий Ася даже не пожалела красных — для шарфа. Специально выделила, подчеркнула сросшийся с образом Аккерман атрибут.       Леви смотрел. Недолго, как и обещал. Все-таки перевернул страницы, подходя к причине своего несанкционированного открытия альбома. А там пошла Женская особь. Во всех ракурсах и кадрах. Верхняя губа по-хищнически дернулась, но Леви пролистнул не самый приятный эпизод из своей жизни. Потом еще раз… Уже Энни. Когда Аккерман думал, что это все, то был готов закатить глаза, ибо на новых страницах увидел Эрена в образе титана. «Ты издеваешься, что ли?» И только раздражение начало постепенно закрадываться под кожу, как на следующей же странице Леви обомлел.       Там был он.       И ладно бы на этом все закончилось — романтика в Корбут Леви видел насквозь. Вот только зарисовки там были с ровно противоположным смыслом.       «Она ведь говорила, что мы — это герои… книги или чего-то там. Тогда… Нет, бред какой-то».       Леви не давал себе даже шанса для сомнений в собственных убеждениях. Они — не герои книги. И не все книги законченные. Этих событий не было. А Ася не могла о них знать наперед.       Но тогда почему он умирает на этих белых листочках?       Как бы Леви не был плох в искусстве, черные множественные линии крови от контуров тела отличить сумеет. А здесь они были… Везде! Его прообраз лежал на земле с пустым взглядом, устремленным в небо. Рот слегка приоткрыт, веки призакрыты. На нем куртка и плащ корпуса, который насквозь проели черные пятна. Лицо было истязано множеством ран и кровоподтеками. Да и в принципе, в отличие от остальных, оно нарисовано… Карикатурно. Будто он и не он одновременно. Хотя, вернее надо сказать, до смерти заколебанная и уставшая версия капитана Аккермана. Сам набросок уже сложно было назвать таковым из-за чрезмерной детализации. Это уже не на эскиз тянуло, а на полноценный рисунок с фоном и всем подобающим. Теперь всякая ностальгия была напрочь выбита из взгляда Леви, на ее место вернулась привычная серьезность. Хоть сейчас и примешанная к тревоге.       Леви перелистнул на следующую пару страниц. Результат был не утешающий.       Он опять был мертвым. Но уже при разных обстоятельствах. Сам характер Асиного творчества невольно приобрел мрачные оттенки и черты. Лезвия УПМ, торчащие из груди; простреленная голова, след от крови которой разлетелся по земле ровным треугольником; он, держащий в руках череп с круглым медальоном на завязках; его лицо с пустыми глазницами… Дальше Леви вглядываться в этот сон маньяка-убийцы не захотел, посему спешно перелистнул дальше. Но пообещав, что демонстративно сожжет ту дурацкую книжку про серийников на глазах у Аси.       На следующих страницах были его простые зарисовки по плечи. Ничего особенного на первый взгляд, вот только во взгляде и дело: на всех лицах Леви был изображен с впалыми щеками, ярко выраженными скулами, очерченными темными пятнами глазами. Его силуэт был создан из острых линий, тонких и резких, что невольно создавало неприятное впечатление о персонаже. Если бы Аккерман не знал о личности, что изображена на листах, непременно подумал, что она уставшая, вымотанная тяжелыми буднями и обладает скверным нравом. Вот только это был он. Или тот, каким его видит сама Ася. Ну или все, с кем Леви знаком… Да, многие говорили о мрачности элитного бойца Эрвина, но не до такой же степени?.. Либо ему только что открыли глаза на восприятие себя окружающим миром, либо это какая-то злая шутка. И скорее всего, первое.       Ладно, Бог с ним, с этими рисуночками, за ними пряталось что-то еще. «Ну давай, удиви. Мало же мне потрясений за последний меся-…»       Хотел удивиться? Несите двойную дозу! Инсульт, инфаркт — желание клиента закон, имеем всех мастей и цветов!       У него ведь было предчувствие… Ну закрадывалось же тревожное опасение! Эта Ася… Вот ведь. Ну как за этим ангельским личиком может скрываться настолько бесстыжая развратница?! Как она вообще ему в глаза после подобных художеств смотрит?! Ясно теперь, на кой черт требовала с него согласие на отказ от рукоприкладства. Потому что после такого — руки только и делают, что просятся кому-нибудь уши начистить. Специально еще альбом запрятала, чтоб не вспоминал. Пора присматривать себе плотные веревки, чтобы при случае в петлю прыгнуть.       Великие Стены… А ведь ему еще с ней жить!..