День возрождения
11 июля 2026 г., 19:21
Днём она всё-таки попробовала заговорить об этом с Лиамом.
Они сидели на бетонных ступенях у корпуса, пили отвратительный кофе из автомата и ели сэндвичи, которые на вкус были как картон, переживший депрессию. Ветер гонял по двору мокрые листья вперемешку со снегом, студенты шли мимо с рюкзаками, кто-то смеялся слишком громко, у кого-то из колонок в телефоне орал очередной тиктоковский ремикс.
Всё было нормально.
Слишком нормально.
Лиам ел так быстро, будто у него через пять минут начиналась война, а не пара по экономике. Фэйт несколько секунд просто смотрела на него, потом вдруг сказала:
— У нас новый историк какой-то… не тот.
Лиам поднял бровь.
— «Не тот» — это научный термин?
— Не придирайся к формулировке.
— Я встречаюсь с тобой, я обязан придираться к формулировкам.
Она закатила глаза, но не улыбнулась.
— Нет, серьёзно. Он странный.
— В смысле странный? — Лиам сделал глоток кофе и скривился. — Господи, эта бурда реально растворяет органы.
— В смысле… — Фэйт раздражённо выдохнула. — Как будто он здесь не должен быть.
— В кампусе?
— В моей жизни.
Фраза прозвучала раньше, чем она успела её отфильтровать.
Лиам посмотрел на неё уже внимательнее.
— Фэйт.
— Что?
— Ты говоришь так, будто это не препод по истории, а демон из «Сверхъестественного».
— Спасибо, теперь я тоже об этом думаю.
— Ты и так об этом думала.
— Да, но теперь официально.
Лиам усмехнулся, но потом всё-таки спросил:
— Он что-то сделал?
И вот тут было самое мерзкое.
Потому что — нет.
Азраэль ничего не сделал. Вообще ничего. Не подошёл к ней после пары, не сказал ничего странного, не смотрел на неё весь урок как маньяк. Всё было абсолютно нормальным.
Кроме того, что Фэйт уже вторые сутки чувствовала себя так, будто кто-то взял её мозг двумя пальцами и слегка сдвинул набок.
— Не знаю, — сказала она наконец. — Просто от него ощущение… неправильное.
Лиам молча жевал ещё пару секунд.
Потом кивнул на её телефон.
— Кстати, ты обещала скинуть Кэс фотки с субботы. Она утром ныла, что ты опять всё зажала.
Фэйт медленно повернула к нему голову.
— Я сейчас вообще не про Кэс.
— Да, но ты всё равно забудешь.
И всё.
Опять.
Не спор. Не «тебе кажется». Не «успокойся». Просто мягкий, почти незаметный толчок разговора в сторону, как будто сама тема вдруг потеряла право существовать.
Фэйт несколько секунд смотрела на него, и внутри начало подниматься то самое мерзкое чувство. Не страх даже. Раздражение. Колючее, нервное, почти агрессивное.
— Ты можешь хоть раз не переводить тему, когда я пытаюсь сказать что-то серьёзное?
Лиам моргнул.
— Я не перевожу тему.
— Да? Тогда почему каждый раз, когда я говорю, что что-то не так, все вокруг начинают вести себя как NPC с установкой «отвлечь главную героиню»?
— Что?
— Забей.
— Нет, подожди, что ещё за—
— Господи, ничего. Всё нормально. Мир прекрасен. Солнце светит. Кофе отвратительный. Историк криповый. Жизнь идёт.
— Фэйт.
— Что «Фэйт»? Я просто пытаюсь сказать, что у меня ощущение, будто я схожу с ума, а вы все делаете вид, что это милый этап взросления.
Он уже не улыбался.
— Никто так не делает.
— Конечно. Мне показалось. Как и всё остальное, видимо.
Лиам тяжело выдохнул и поставил стакан рядом.
— Ты в последнее время постоянно напряжена.
— Спасибо, доктор Фрейд.
— Я серьёзно.
— А я нет. Я вообще восхитительно стабильна. Просто иногда мне кажется, что реальность собрана на соплях и вот-вот треснет, но кроме этого всё супер.
Он смотрел на неё уже с настоящим беспокойством, и от этого Фэйт вдруг стало стыдно. И ещё хуже — потому что стыд тут же смешался с раздражением.
Она резко встала со ступенек.
— Ладно, забудь. Неважно.
— Фэйт…
— Не начинай сейчас своё «ты мало спишь». Я заранее согласна. Я психованная. Мы закрыли тему.
Она развернулась раньше, чем он успел ответить.
Уже уходя через двор, Фэйт достала телефон просто чтобы не чувствовать себя настолько взвинченной, открыла первое попавшееся уведомление — и замерла.
Это была реклама какого-то кафе рядом с кампусом.
На фото — неоновая вывеска и подпись:
«DON’T BELIEVE EVERYTHING YOU SEE.»
«Не верь всему, что видишь. ШОК-цены на малиновый латте»
Фэйт уставилась в экран.
Потом нервно хмыкнула сама себе.
— Отлично. Теперь мне ещё и алгоритмы угрожают.
Но пальцы всё равно похолодели.
____________________________
Кабинет директора Сальваторе за три недели превратился в место, где люди просто пытались не развалиться по частям. Здесь больше не было ощущения школы — только штаб, где каждый день начинался с надежды и заканчивался усталостью, которую уже никто не пытался скрывать. За окнами снова валил снег, тяжёлый и бесконечный, а отопление работало так плохо, что все сидели в куртках, шарфах и с кружками горячего кофе, будто это могло удержать реальность от окончательного обрушения.
Хоуп стояла у стола, над разложенной картой США, и выглядела так, будто последние недели она провела не в поисках, а в каком-то бесконечном удержании мира от распада. Её ладонь была уже привычно рассечена ножом, кровь капнула на бумагу, и на секунду у всех в комнате возникло это одинаковое напряжённое ожидание — вдруг сейчас получится.
Но кровь лишь зашипела, будто коснулась раскалённого металла, и карта снова почернела в том же месте, где уже десятки раз ничего не находилось.
Хоуп медленно выдохнула, не отводя взгляда, и в этом выдохе было больше злости, чем усталости, хотя усталости там тоже хватало на всех. Джози молча отложила перо, Лиззи скептически хмыкнула с подоконника, где сидела, обняв колени, и даже не пыталась сделать вид, что верит в очередную попытку. Кларк лениво прислонился к шкафу, но его взгляд был внимательным, слишком собранным для человека, который обычно прячется за сарказмом. Лиам стоял ближе к двери, как будто ему было проще держать дистанцию с этой комнатой, чем с тем, что они здесь обсуждали. Кэс сидела на краю дивана, покачивая ногой, и демонстративно делала вид, что ей всё это надоело уже давно, хотя нервозность выдавала её в мелочах — в слишком быстрых взглядах, в том, как она периодически смотрела на Ника и тут же отворачивалась.
Ник, как обычно, выглядел так, будто происходящее его вообще не касается. Он развалился в кресле Аларика, закинув руку на подлокотник, и иногда бросал в сторону Кэс комментарии настолько небрежным тоном, что они почти звучали как шутки, хотя за ними всегда что-то пряталось.
— Ты сегодня молчишь рекордные десять минут, — лениво заметил он, не отрывая взгляда от неё. — Я начинаю скучать.
— Не переживай, — ответила Кэс, не поднимая глаз, — твоя скука меня не касается.
— Это звучит почти как забота.
— Это звучит как «завались, Ник».
Лиам тихо фыркнул, даже не поднимая головы от ноутбука, а Лиззи закатила глаза, будто наблюдала за чем-то, что происходит уже в сотый раз.
Между Ником и Кэс после того поцелуя всё осталось странно недосказанным: они не обсуждали это прямо, не называли, не закрепляли, но пространство между ними стало плотнее, как будто воздух там был другим. Ник делал вид, что ничего не изменилось, и при этом почему-то стал чаще говорить с ней именно так — легко, почти провоцируя, проверяя границы, и Кэс это раздражало, потому что она слишком хорошо понимала, что он не делает это только с ней.
Хоуп резко выпрямилась, снова касаясь карты, и в этот момент кровь снова потекла по бумаге, но ничего не изменилось. Только тишина стала ещё тяжелее. Она уже открыла рот, чтобы что-то сказать, когда телевизор в углу кабинета, до этого работающий фоном, вдруг громче зашипел новостным выпуском.
Никто сначала не обратил внимания, потому что новости за последние недели стали чем-то вроде шума — катастрофы, секты, исчезновения, новые «движения», которые появлялись и исчезали быстрее, чем их успевали понять. Но голос диктора на этот раз прозвучал иначе, чуть напряжённее, как будто даже журналисты начали уставать от того, что мир не собирается становиться нормальным.
— …движение, называющее себя «Дети Возрождения», объявило о массовом собрании в Вашингтоне, ожидается прибытие десятков тысяч последователей со всей страны…
Лиззи даже не повернулась.
— Очередной культ, — бросила она равнодушно. — У нас их уже как погодных явлений.
— Не совсем, — тихо заметила Джози, не отрывая взгляда от экрана.
Хоуп тоже не сразу посмотрела, слишком занятая картой.
Но Азраэль поднял голову.
Это было почти незаметно — просто пауза в движении, но в комнате сразу стало тише именно вокруг него. Он медленно выпрямился, взгляд зафиксировался на экране, и планшет в его руках перестал быть важным.
На экране показывали толпы людей, камеры сверху, бело-синие флаги, улыбки, плакаты с религиозными символами. Репортёр говорил про «единство» и «возрождение», и всё это выглядело достаточно привычно, чтобы никто не воспринял это как угрозу сразу.
Но Азраэль смотрел не на толпу.
Он смотрел на детали.
На символику.
На повторяющийся знак, который мелькал на одежде людей, на транспарантах, на руках.
И с каждой секундой его выражение становилось всё более собранным.
Не удивлённым.
Не испуганным.
А таким, как у человека, который складывает картину, в которой уже слишком много совпадений.
— Стоп, — сказал он наконец.
Голос был тихий, но в кабинете его услышали все.
Хоуп повернулась первой.
— Что?
Азраэль не ответил сразу. Он просто чуть наклонил голову, как будто пытаясь убедиться, что не ошибся, и только потом произнёс:
— Это не просто секта.
Лиззи усмехнулась.
— У нас новость: секты бывают сложнее, чем выглядят. Вау.
Но Азраэль даже не посмотрел на неё.
— Это не просто люди, которые собрались верить во что-то. Посмотрите на структуру символа, он повторяется в разных регионах, но с одинаковыми вариациями, как будто… — он замолчал на секунду, — как будто это не люди распространяют знак.
Джози нахмурилась, наконец сосредоточившись.
— А кто тогда?
Азраэль медленно перевёл взгляд с экрана на карту, потом обратно.
— Кто-то, кто хочет, чтобы они собрались в одном месте.
И в этот момент дверь резко открылась.
В кабинет вошла Авия, чуть запыхавшаяся, с раздражённым выражением лица, как будто её только что отправили посредником в войну, которая её не касается.
— Там мисс Форбс раздаёт еду детям и спрашивает, можно ли покормить вашу психованную.
Джози тут же повернулась.
— Ава, она не психованная. Она просто раньше состояла в культе.
Лиззи хмыкнула.
— Да, звучит намного лучше.
— Звучит, — спокойно ответила Джози.
Авия пожала плечами.
— Ну окей. Тогда бывшую сектантку.
— Уже ближе, — буркнул Лиам.
Лиззи лениво кивнула в сторону Авии и Азраэля.
— Забавно, как быстро у нас слово «нормальный» перестало существовать. Раньше психованными называли тебя и твоего родственничка.
Авия закатила глаза.
Азраэль даже не отреагировал, но угол его взгляда на секунду стал острее.
— Лиззи, — спокойно сказал он, — если тебя это успокоит, в истории человечества почти всех хоть раз называли психованными.
— Не успокаивает.
— Я не старался.
И только тогда телевизор снова переключился на кадр с логотипом движения.
Азраэль замер.
Совсем.
И впервые за весь день его голос стал другим — не объясняющим, не ироничным, а точным:
— Вот это нам нужно проверить.
___________________________
Вечером дома стало только хуже.
Хоуп сидела за ноутбуком в гостиной, Лэндон возился на кухне, Джози пришла с какими-то документами и вином, а в квартире стоял тот уютный, тёплый шум нормальной жизни, от которого Фэйт уже начинало подташнивать.
Она стояла у холодильника и слишком резко сказала:
— Новый историк какой-то ненормальный.
Хоуп даже не подняла глаз.
— Все историки ненормальные.
— Я серьёзно.
— Это тоже часть профессии.
Лэндон высунулся с кухни:
— Если он заставляет вас покупать его книгу, это уже коррупция.
— Да никто не говорил про книгу!
— А зря, — спокойно сказала Джози, снимая пальто. — Книги хотя бы можно не покупать.
И снова это произошло.
Мир будто проглотил её слова.
Смял.
Перевёл.
Затёр.
Фэйт почувствовала, как внутри резко дёргается злость.
— Да вы издеваетесь, что ли?
Все трое посмотрели на неё.
— Что? — спросил Лэндон.
— Я говорю, что мне не по себе, а вы реагируете так, будто я жалуюсь на погоду!
— Фэйт, — начала Хоуп уже внимательнее, — никто…
— Нет, серьёзно. Вы можете хоть раз не делать это?
— Делать что? — нахмурилась Джози.
— Вот это. Будто я говорю что-то неудобное, и вы сразу начинаете забрасывать меня бытовым дерьмом, чтобы я заткнулась и пошла есть суп.
Повисла тишина.
Лэндон медленно сказал:
— Ты сейчас очень накручена.
Фэйт коротко, зло усмехнулась.
— О, конечно. Классика. Девушка говорит, что чувствует себя ненормально, — срочно объясните ей, что она просто устала. Типичный мужчина!
— Никто не говорит, что ты ненормальная, и не говори так с папой. — уже жёстче сказала Хоуп.
— Тогда почему у меня ощущение, будто я одна замечаю, что с этим миром что-то не так?
И вот тут стало по-настоящему мерзко.
Потому что на долю секунды — буквально на секунду — все трое просто замолчали. Как будто комната сама не знала, что должна ответить.
А потом Лэндон вдруг сказал:
— Ты ела сегодня нормально?
Слишком быстро.
Слишком вовремя.
Будто фраза упала сверху.
Фэйт почувствовала холод вдоль позвоночника.
Настоящий.
Она медленно перевела взгляд на телевизор в углу гостиной. Там без звука шла какая-то реклама. Женщина улыбалась в камеру, держа кружку кофе, а под ней крупными буквами мигал слоган:
«WAKE UP.»
«Проснись.»
Экран моргнул.
И надпись исчезла.
Снова обычная реклама.
Фэйт резко отвернулась.
— Нет. Нет-нет-нет, пошло оно всё.
— Что? — нахмурилась Хоуп.
— Ничего.
Она схватила телефон со стола и почти вылетела из гостиной раньше, чем кто-то успел её остановить.
А ночью ей снова приснилась аудитория.
Пустая. Тёмная. Слишком тихая.
Азраэль стоял у кафедры спиной к ней. Когда Фэйт подошла ближе, он медленно обернулся — и лица у него не было. Только тень. Живая. Шевелящаяся.
Но хуже всего было не это.
Хуже было то, что Фэйт всё равно узнала его. Сразу.
Как будто тело помнило раньше мозга.
Тень подняла руку и осторожно заправила ей кудрявую прядь волос за ухо.
И от этого прикосновения Фэйт накрыло такой паникой, будто её сердце вдруг вспомнило что-то, что она сама себе запретила помнить.
Она проснулась резко, задыхаясь, с дрожью в руках и ощущением, будто в комнате секунду назад был кто-то ещё.
Телефон на тумбочке светился уведомлением.
Одно сообщение от неизвестного номера.
Без текста.
Только фотография.
Пустая аудитория.
И надпись мелом на доске:
«ТЫ НЕ ДОЛЖНА БЫТЬ ЗДЕСЬ».
_____________________
В понедельник вечером Кэс снова устроила то, что называла «психологической реабилитацией», а все остальные — студенческой пьянкой с риском получить моральную травму и чужой номер телефона в одном комплекте.
— Ты либо идёшь со мной добровольно, либо я скажу всем, что ты слушаешь грустные плейлисты и смотришь в окно как вдова миллиардера, — заявила она, стоя у двери комнаты Фэйт в кожаной куртке и с уже подозрительно весёлым лицом.
— Я и так смотрю в окно как вдова миллиардера. Просто у меня пока нет денег.
— Да, но сейчас это не эстетично, а тревожно.
В итоге Фэйт всё-таки пошла. Скорее потому, что оставаться одной в последнее время стало ещё хуже.
Вечеринка проходила в каком-то старом лофте недалеко от кампуса — кирпичные стены, дешёвые гирлянды, музыка, от которой дрожали стаканы на кухне, и толпа студентов, которые уже были либо слишком пьяны, либо слишком старались выглядеть таковыми. В воздухе смешались духи, алкоголь, сладкий вейп, снег с чужих курток и тот особый запах студенческих вечеринок, где кто-то обязательно пролил пиво ещё час назад, но всем уже плевать.
Кэс моментально растворилась в хаосе как родная стихия. Через десять минут она уже спорила с каким-то парнем о «Твин Пиксе», называла его «человеком с энергетикой реддит-форума» и параллельно тырила картошку фри у его друга.
— Я клянусь, — возмущалась она потом Фэйт, размахивая пластиковым стаканом, — если мужчина говорит «Твин Пикс переоценён», у него либо нет души, либо бывшая бросила его ради человека с челкой.
— А если и то и другое? — хмыкнула Фэйт.
— Тогда ему уже ничего не поможет.
Лиам приехал позже после тренировки — раскрасневшийся от холода, в сером худи, пахнущий снегом, мятной жвачкой и чем-то до смешного домашним. Он сразу нашёл Фэйт взглядом в толпе, подошёл сзади, обнял за талию и поцеловал её в висок так естественно, будто делал это всю жизнь.
И Фэйт ненавидела то, что от этого у неё внутри всё равно что-то не отзывалось правильно.
Не потому что Лиам был плохим.
Наоборот.
Слишком хорошим.
Слишком безопасным.
Всё здесь было слишком безопасным.
Она выпила первый стакан почти залпом. Потом второй. Потом перестала считать, потому что алкоголь наконец начал размывать этот постоянный шум в голове. Ту мерзкую внутреннюю чесотку, будто реальность сидит на ней как чужая кожа — идеально по размеру, но всё равно не её.
Кэс плюхнулась рядом на кухонный остров и ткнула её локтем.
— О, вот теперь ты выглядишь живой. Ещё чуть-чуть — и снова начнёшь угрожать обществу.
— Я всегда угрожаю обществу.
— Да, но трезвая ты делаешь это с лицом человека, который сейчас укусит. А пьяная — с харизмой.
Фэйт фыркнула и отпила ещё.
Алкоголь делал её мягче только первые минут двадцать. Потом наоборот. Она становилась громче, язвительнее, начинала смеяться слишком резко и говорить вещи, которые обычно оставляла при себе.
— Ты чего такая злая сегодня? — спросил Лиам чуть позже, когда она уже в третий раз за вечер уничтожала какого-то несчастного парня сарказмом просто за то, что тот назвал её «ведьмой».
— Потому что если ещё хоть один человек назовёт меня ведьмой, я столкну его в реку.
— Тут нет реки.
— Значит найду. Даже если придется ехать в другой штат.
Лиам рассмеялся, но потом всё-таки внимательно посмотрел на неё.
Слишком внимательно.
Она это уже ненавидела.
В последнее время все смотрели на неё так, будто чувствовали трещину раньше неё самой.
Музыка в квартире сменилась на что-то более громкое и тупое, люди уже орали слова песен вместо того чтобы петь, какая-то девушка танцевала на диване с бутылкой текилы, а Кэс успела объявить, что “если они сейчас не включат караоке, то вечеринка официально мертва”.
Через десять минут караоке действительно включили.
— О НЕТ, — простонал Лиам.
— О ДА, — одновременно с ним ответила Кэс и уже тащила Фэйт к телевизору. — Ты идёшь.
— Я не буду петь.
— Будешь. Ты уже достаточно пьяная для плохих решений.
— Я и трезвая принимаю плохие решения.
— Именно поэтому мы дружим.
Фэйт закатила глаза, но всё-таки взяла микрофон. Скорее назло себе. Назло этому вечеру. Назло ощущению, будто она сейчас задохнётся от того, насколько всё вокруг идеально выверено под «нормальную счастливую жизнь».
Она начала листать песни. Половину даже не видела — буквы уже слегка плыли.
И вдруг замерла.
Название ударило странным ощущением узнавания.
Не «я люблю эту песню»
Хуже.
Будто она когда-то за что-то держалась с её помощью.
Пальцы сами нажали.
Заиграла музыка.
Кэс уже театрально приложила руку к груди.
— Если это снова что-то из Оливии Родриго я вызываю тебе психотерапевта.
Фэйт только фыркнула и поднесла микрофон ближе.
Первые строчки она спела почти с усмешкой, чуть хрипло от алкоголя:
— Эти глаза… Они так блестят, когда она собирается поссориться…
И вдруг внутри что-то дёрнулось.
Слишком сильно. Будто слова попали в старый синяк.
Шум вечеринки начал отходить куда-то дальше.
— Эта улыбка… Она её прячет, ведь от неё этого ждут…
У неё по коже пошли мурашки.
Перед глазами на секунду мелькнуло что-то чужое — железо, темнота, дрожащий свет лампы.
Фэйт моргнула и продолжила уже тише:
— Когда никто не смотрит, она заливает светом… И все её противоречия для тебя красивы…
Лиам смотрел на неё так, будто впервые видел.
Даже Кэс замолчала.
А у Фэйт вдруг появилось абсолютно ненормальное ощущение, что она знает эту песню не отсюда. Не из Spotify. Не с радио. Не из интернета.
Откуда-то глубже.
Словно она слышала её в момент, когда ей было страшно.
По-настоящему больно и страшно.
— Я влюблён в девушку… И мне не терпится рассказать тебе о ней…
Голос у неё дрогнул.
Потому что вместе со словами внутри поднималась паника.
Не обычная тревога.
А ощущение, будто память пытается пробить себе дорогу через бетон.
— В прошлую ночь у меня было видение о будущем… И мне не терпится встретиться с будущей тобой…
Она закончила песню почти на автомате.
В комнате захлопали. Кто-то свистнул. Кто-то крикнул “БРАВО”.
Кэс, уже тоже прилично нетрезвая, ткнула в неё пальцем с дивана.
— Вот это было незаконно. Ты специально так спела, чтобы всем стало либо грустно, либо они пошли писать бывшим «спишь» в два ночи?
Фэйт нервно усмехнулась и провела рукой по волосам.
— Конечно. Это же папина песня.
Тишина длилась секунды две. Потом Кэс расхохоталась.
— Чего?!
Фэйт моргнула.
— Что?
— Это Эд Ширан, алкоголичка. С чего вдруг папина?
И вот тут её как будто резко окатило ледяной водой.
Потому что она вообще не поняла, почему сказала именно это.
Слова просто вылетели сами. Будто были правдой. У неё даже сердце застучало быстрее.
— Я… — она нахмурилась. — Бля, не знаю.
Кэс уже смеялась, чуть не падая с дивана.
— Всё. Допилась. Сейчас ещё скажешь, что Адель — твоя тётя.
Но Фэйт уже не слушала.Потому что внутри снова поднималось то мерзкое ощущение.
Трещина. Неправильность.
Она резко поставила микрофон.
— Мне нужен воздух.
— Тебе нужен литр воды и изгнание демона, — отозвалась Кэс.
— Возможно, и то и другое.
Фэйт вышла на балкон слишком быстро, почти врезавшись плечом в дверь. Холодный воздух ударил в лицо, но легче не стало. Она вцепилась руками в перила и закрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание.
— Ты просто пьяная, — пробормотала она себе под нос. — Ты несёшь херню потому что перепила, вот и всё.
Но даже ей самой это прозвучало неубедительно.
Потому что в отражении стеклянной двери снова стоял тот самый силуэт.
Высокий.
Тёмный.
И в этот раз ей показалось, что он смотрит прямо на неё.
Балконная дверь снова скрипнула, и Фэйт дёрнулась так резко, будто её поймали за чем-то постыдным.
— Эй, — голос Лиама прозвучал осторожно. — Всё нормально?
Она быстро отвернулась от стекла. От силуэта. От собственного отражения, которое уже начинало казаться ей чужим.
Лиам вышел на балкон, сразу морщась от холода. Волосы у него были чуть влажные от снега, серое худи расстёгнуто, руки засунуты в карманы. Он выглядел до смешного… настоящим. Нормальным. Хорошим.
И именно сейчас это раздражало её почти до ярости.
— Тебя Кэс послала? — спросила Фэйт, опираясь локтями на перила.
— Нет. Я сам заметил, что ты странно себя ведёшь.
— Поздравляю. Сегодня все замечают.
Лиам вздохнул и подошёл ближе.
— Фэйт, ты очень много выпила. Если тебя тошнит или тебе плохо, я могу отвезти тебя домой.
— Нет, — слишком резко ответила она. — Я не хочу домой. И с чего ты вообще решил, что мне плохо?
Он нахмурился.
— Потому что все хорошо, а ты выглядишь так, как будто тебе через три дня умирать. Ты же обычно не пьешь так много на вечеринках. Не в твоем стиле.
— Может, я просто развлекаюсь. Но домой не хочу.
— Или, может, ты боишься приходить домой в таком состоянии. Да, Хоуп бывает строгой, но если хочешь, я сам с ней поговорю.
Фэйт уставилась на него пару секунд, а потом нервно, почти зло рассмеялась.
— Боже, помогите. Какой же ты правильный.
— Что?
— Ты слышал.
— Я не понимаю, что ты имеешь в виду.
— Да всё ты понимаешь, Лиам. Все вы понимаете. Это я тут, видимо, идиотка.
Он окончательно напрягся.
— Фэйт…
— Нет, серьёзно. Вы все смотрите на меня так, будто я либо сейчас развалюсь, либо скажу что-то неудобное. Как будто я в какой-то чёртовой секте, а вы единственные знаете правила, но мне их не рассказываете.
Лиам моргнул.
— О чём ты вообще?
Она уже не могла остановиться. Алкоголь, тревога, бессонные ночи и этот постоянный шум под кожей наконец прорвали что-то внутри.
— Обо всём! Об этих грёбаных снах, о странных знаках, о надписях, о том, что мне постоянно кажется, будто мир вокруг ведёт себя как слишком навязчивая реклама антидепрессантов! И ты… — она ткнула в него пальцем. — Посмотрите на него. Принц Чарминг из «Шрека». Весь такой правильный, адекватный, эмоционально зрелый. Ты как будто по пять часов в день ходишь к психологу и читаешь книги про «здоровую коммуникацию в обществе».
— Фэйт, ты пьяна.
— А ты никакой!
— Что?
— Ты слышал!
Лиам уставился на неё уже не растерянно, а почти болезненно.
— Я твой парень. Я просто пытаюсь нормально с тобой обращаться. Это называются здоровые отношения.
— Отношения? — она нервно усмехнулась. — Да какие у нас отношения, Лиам? Это всё выглядит так, будто мы снимаемся в рекламе зубной пасты. Мы даже не целуемся нормально. Как будто физический контакт разрешён только после свадьбы и письменного согласия нотариуса.
— Фэйт…
— Нет, серьёзно. Ты ни разу нормально меня не поцеловал.
Он замолчал.
Потому что это было правдой.
И потому что её слова прозвучали не как издёвка. А как обвинение.
— Я просто хотел, чтобы тебе было комфортно, — тихо сказал он. — Чтобы всё было правильно.
Фэйт резко фыркнула.
— Комфортно? Пф. Тогда поцелуй меня наконец нормально, Лиам.
Он смотрел на неё секунду слишком долго.Потом всё-таки подошёл ближе..Очень осторожно. Даже сейчас.
Одной рукой коснулся её щеки, будто всё ещё проверял, не передумает ли она. И поцеловал.
Правильно.
Тепло.
Нежно.
Безопасно.
И у Фэйт внутри не произошло ничего.
Никакого удара током. Никакого желания притянуть его ближе. Никакого «наконец-то». Только ощущение чужих тёплых губ и нарастающая, почти паническая неловкость.
Будто она играет сцену, текст которой забыла.
Лиам углубил поцелуй осторожно, неуверенно, словно боялся сделать что-то не так, и именно это добило её окончательно.
Потому что вдруг стало кристально ясно: проблема не в нем. И параллельно в нем.
Проблема в том, что весь этот мир ощущался как что-то тщательно собранное под неё. И всё равно неправильное.
Она резко оттолкнула его.
Лиам отшатнулся, ошарашенный.
— Фэйт?..
Она тяжело дышала, глядя на него так, будто испугалась не его — себя.
— Это всё чушь, — выдохнула она. — Всё это… какая-то грёбаная симуляция. Пожалуйста. Просто отпусти меня. Отпусти меня домой.
Теперь в глазах Лиама впервые мелькнул настоящий страх.
— Фэйт, ты себя плохо чувствуешь. Ты очень много выпила…
Мир качнулся.
Слова начали расплываться раньше, чем он договорил фразу. Свет гирлянд растёкся цветными пятнами. Пол под ногами будто исчез.
Последнее, что она почувствовала — как Лиам успел схватить её прежде, чем она ударилась о бетон балкона.
А потом всё провалилось в темноту.
__________________________
Ключ дважды провернулся в замке, прежде чем дверь наконец открылась. Хоуп вошла первой, уже на ходу собираясь спросить, ела ли пленница хоть что-нибудь за сегодняшний день, но слова так и застряли у неё в горле.
Комнату буквально выстудило. Казалось, за несколько часов она успела сравняться по температуре с улицей. Из распахнутого настежь окна внутрь беспрепятственно летел снег, белыми полосами ложась на подоконник, пол и старый письменный стол. Занавеска судорожно хлопала от ледяного ветра, а по стеклу уже успел расползтись узор изморози. На улице стоял почти тридцатиградусный мороз, но девушку, сидевшую на кровати, это, похоже, совершенно не волновало.
Она забилась в самый угол, с головой укутавшись сразу в несколько одеял. Только тонкие пальцы, судорожно вцепившиеся в ткань, выглядывали наружу. Её трясло, но не так, как дрожат от холода. Это была нервная, мелкая дрожь человека, который уже давно находится на пределе.
Губы безостановочно шевелились, повторяя одну и ту же фразу настолько тихо, что сначала она сливалась со свистом ветра.
— …она не должна услышать… она не должна услышать… она не должна услышать…
Хоуп быстрым шагом пересекла комнату и с силой захлопнула окно. Створка ударилась о раму так резко, что девушка вздрогнула всем телом и ещё глубже вжалась в стену, будто ждала не громкого звука, а удара.
— Ты совсем с ума сошла? — раздражённо спросила Хоуп, проводя ладонью по ледяному подоконнику. — Здесь минус тридцать. Ты решила заработать воспаление лёгких раньше, чем мы вообще успеем с тобой поговорить?
Никакой реакции.
Девушка продолжала смотреть куда-то себе под ноги, едва заметно покачиваясь вперёд-назад.
Кларк медленно прикрыл дверь и скривился.
— Ну, хотя бы теперь понятно, почему Кэролайн сказала, что она отказывается выходить. Она решила добровольно переселиться в морозильную камеру.
— Очень смешно, — бросила Хоуп, даже не оборачиваясь.
— Я не шутил.
Азраэль молчал.
Пока остальные разговаривали, он неторопливо осматривал комнату, будто пытался понять не девушку, а само пространство вокруг неё. На столе стояла почти нетронутая тарелка с едой, кружка давно остыла, а возле кровати валялось несколько разорванных шерстяных ниток, будто кто-то долго распускал плед голыми руками. На полу виднелись неровные царапины. Не хаотичные. Они складывались в странный круг, местами почти стёртый подошвами.
Он присел на корточки и осторожно провёл пальцами по одной из линий.
— Это не случайно.
Кларк подошёл ближе.
— Что там?
— Она что-то рисовала.
Хоуп тоже перевела взгляд на пол.
Линии действительно образовывали круг. Не идеальный, кривой, местами оборванный, но намеренный. Внутри лежали хлебные крошки, крупная соль и несколько обломков карандаша.
Кларк нахмурился.
— Защитный круг.
— Из хлеба и соли? — скептически переспросила Хоуп.
— Когда человек смертельно напуган, он хватается не за эффективную магию, а за любую, в которую успел поверить. —Азраэль медленно поднялся.
Всё это время девушка так и не посмотрела ни на одного из них. Она продолжала шептать себе под нос одну и ту же фразу, но теперь слова стали различимее.
— …не позволяй ей проснуться… не позволяй ей проснуться…
Азраэль сделал всего один шаг вперёд и остановился на таком расстоянии, чтобы не вторгаться в её пространство.
— Кому?
Шёпот оборвался.
В комнате стало так тихо, что было слышно, как старые трубы где-то в стенах потрескивают от мороза.
Девушка медленно подняла голову.
Её взгляд скользнул по Хоуп, задержался на Кларке и наконец остановился на Азраэле. Несколько секунд она просто смотрела на него так внимательно, словно пыталась вспомнить, встречались ли они раньше.
— Ты не один из нас, — тихо сказала она.
Кларк усмехнулся.
— Надо же. Хоть кто-то это понял быстрее остальных.
Азраэль не отвёл взгляда.
— Ответь на вопрос.
Она ещё несколько секунд молчала, затем неожиданно спросила сама:
— Вы ведь тоже её слышите?
— Кого?
— Девушку.
Хоуп переглянулась с Кларком.
— Мы не понимаем, о чём ты говоришь.
— Конечно не понимаете, — почти сочувственно прошептала пленница. — Пока ещё нет.
Она снова обхватила себя руками поверх одеял и закрыла глаза.
— Она кричит всё тише… с каждым днём всё тише…
Сердце Хоуп пропустило удар.
Она сделала шаг вперёд.
— Кто?
Девушка вдруг распахнула глаза. В них не было безумия. Только животный страх.
— Та, которую он запер.
В комнате никто не произнёс ни слова.
Даже Кларк перестал усмехаться.
Азраэль внимательно следил за каждым её движением.
— Кто её запер?
Ответ последовал почти мгновенно.
— Он.
— Маливор?
При одном этом имени девушка побледнела так резко, словно кровь мгновенно отхлынула от лица. Она вцепилась пальцами в край одеяла с такой силой, что костяшки побелели.
— Не произносите… — прошептала она срывающимся голосом. — Он всегда слышит, когда его называют.
Кларк медленно выдохнул через нос.
— Паранойя. Классическая дрессировка секты. Ну и увлечение вселенной Гарри Поттера.
Азраэль едва заметно покачал головой.
— Нет.
— Что “нет”?
— Она не испугалась имени. Она испугалась того, что может последовать после него.
Девушка снова перевела взгляд на Азраэля. На этот раз в её глазах мелькнуло что-то похожее на удивление.
— Ты тоже слышал её…
Это был не вопрос.
Хоуп резко повернулась к нему.
— Азраэль?
Но он уже думал совсем о другом. Не о словах девушки. Не о страхе. А о том, что она ни разу не назвала Фэйт Богиней — только “девушкой”. Слишком человеческое слово для человека, жившего внутри культа.
И впервые за последние три недели ему показалось, что они перестали искать вслепую.
Несколько долгих секунд в комнате стояла такая тишина, что слышно было лишь, как ветер снаружи царапает ветви по стеклу. Девушка сидела, обхватив себя руками поверх одеял, и смотрела куда-то в пространство между ними, словно все трое давно исчезли, а она снова разговаривала с кем-то, кого никто больше не видел.
Хоуп первой нарушила молчание.
— Ты сказала, что она ещё жива.
Голос прозвучал спокойно, но в этой спокойности было столько усилия, что Кларк невольно перевёл на неё взгляд. Он слишком хорошо знал Майклсон, чтобы не понять: ещё немного — и это ледяное самообладание треснет.
Девушка едва заметно качнула головой.
— Не говорите её имя...
— Почему? — спросила Хоуп, не отступая. — Если ты знаешь, о ком мы говорим, перестань отвечать загадками.
Пленница зажмурилась так сильно, будто одно только воспоминание причиняло ей физическую боль.
— Потому что... он не любит, когда мы произносим её имя...
— Маливор? — уточнил Кларк. Она не ответила. — Я задал простой вопрос. — Девушка всё так же сидела неподвижно. — Маливор?
Её плечи дрогнули.
— Не произносите...
Кларк раздражённо выдохнул.
— Да что с вами всеми не так? Вы молитесь моему отцу, существу, которое собирается вас сожрать, и при этом боитесь даже назвать его...
— Кларк, — негромко остановил его Азраэль.
— Что?
— Замолчи.
Кларк уже собирался огрызнуться, но встретился с ним взглядом и неожиданно промолчал.
Азраэль вновь посмотрел на девушку.
— Ты сказала: «он не любит».
Она кивнула.
— Но до этого сказала: «она услышит».
Девушка медленно подняла голову.
Впервые за всё время её взгляд стал осмысленным. Она смотрела не на Хоуп.
Не на Кларка. На Азраэля.
— Потому что они оба слушают.
По комнате будто прошёл холоднее ветер, чем тот, что ещё недавно врывался через открытое окно.
Хоуп сделала шаг вперёд.
— Кто «она»?
Пленница опустила глаза.
— Он заставляет нас называть её Богиней... — Её голос дрогнул. — ...но она не Богиня.
Хоуп почувствовала, как сердце болезненно сжалось.
— Тогда кто?
Девушка долго молчала. Настолько долго, что Кларк уже решил, будто ответа не будет вовсе. Потом её губы едва заметно шевельнулись.
— Девушка. — Она произнесла это почти с нежностью. — Просто девушка...
Хоуп больше не выдержала.
— Фэйт?
Девушка не вздрогнула. Не испугалась.
Она лишь очень медленно закрыла глаза, и по её щекам покатились слёзы.
— Она погреблена ... заживо..
В комнате никто не пошевелился.
Хоуп будто перестала дышать.
Кларк первым нарушил тишину.
— Если это правда, тогда почему Маливор её не убил? Зачем ему вообще держать её в живых?
Девушка улыбнулась.
Это была страшная улыбка человека, который видел слишком многое.
— Потому что... — Она тихо засмеялась. Не весело. Устало. — ...он не может.
— Не может? — нахмурился Кларк. — Маливор теперь способен стереть с лица земли целый город, но не может убить одну девушку, тело которой он занял?
Она покачала головой.
— Она не даёт ему...
Хоуп резко подалась вперёд.
— Не даёт что?
— Закончить...
Азраэль впервые за весь разговор изменился в лице.
Совсем немного.
Но Хоуп это заметила.
Он перестал смотреть на девушку как на источник информации. Теперь он складывал в голове цепочку.
— Что именно он не может закончить? — спросил Азраэль спокойно.
Девушка открыла глаза. В них снова появился тот самый далёкий, почти отсутствующий взгляд.
— Он обещал... — Она говорила медленно, будто повторяла заученную молитву. — Он обещал, что скоро все увидят её.
Хоуп нахмурилась.
— Кто «все»?
— Все достойные.
— Что значит «увидят»?
— Она благословит их...
Хоуп резко покачала головой.
— Нет. Фэйт никогда...
— Не Фэйт, — перебила девушка неожиданно твёрдо. — Богиню.
Последнее слово она произнесла с таким отвращением, будто оно причиняло ей боль.
Азраэль очень внимательно наблюдал за ней.
— Ты только что сама её поправила.
Девушка замерла.
— Что?
— Ты сказала «не Фэйт». — Он сделал небольшую паузу. — Значит, ты знаешь её настоящее имя.
Она судорожно вдохнула.
Будто поняла, что проговорилась. Пальцы ещё сильнее сжали край одеяла.
— Я... — Она беспомощно покачала головой. — Я не должна была...
— Кто заставляет вас называть её Богиней?
Её взгляд стал стеклянным. Она больше не смотрела ни на кого из них.
— Он...
— Зачем?
Девушка едва слышно прошептала:
— Потому что скоро... все придут к ней...
Девушка замолчала так же внезапно, как и заговорила.
Она сидела, опустив голову, будто последние слова вытянули из неё остатки сил. В комнате снова воцарилась тишина. За окном завывал ветер, старые батареи потрескивали, тщетно пытаясь прогреть ледяной воздух, а снег всё так же лип к стеклу, медленно превращая окно в мутную белую стену.
Хоуп не сводила с пленницы глаз. В ней боролись две вещи, одинаково сильные и одинаково невыносимые: желание встряхнуть эту девушку за плечи, чтобы та перестала говорить загадками, и отчаянный страх услышать ответ, который она не сможет пережить.
— Ты сказала, что она жива, — наконец произнесла Хоуп ровным, почти холодным голосом. — Значит, где-то внутри Маливора Фэйт всё ещё существует. Всё остальное сейчас не имеет значения.
— Нет, — тихо ответила девушка, не поднимая головы. — Имеет.
Хоуп нахмурилась.
— Тогда объясни.
Пленница несколько секунд молчала, потом едва слышно прошептала:
— Они уже идут…
— Кто?
— Все.
— Куда?
Она медленно покачала головой.
— К ней.
Кларк тяжело выдохнул и устало провёл ладонью по лицу.
— Мы опять вернулись к тому, с чего начали. Я чувствую себя участником викторины.
— Нет, — неожиданно вмешался Азраэль.
Он стоял чуть поодаль, прислонившись плечом к шкафу, и всё это время почти не двигался. Со стороны могло показаться, что он вообще перестал участвовать в разговоре, но Хоуп уже успела заметить одну особенность: чем тише становился Азраэль, тем быстрее работала его голова.
Он сделал несколько шагов к кровати и присел так, чтобы их глаза оказались почти на одном уровне.
— Ты сказала: “все идут к ней”. Не “все придут”. Не “когда-нибудь”. Уже идут.
Девушка медленно кивнула.
— Да.
— Зачем?
Она ответила так быстро, будто этот вопрос был самым простым из всех.
— Чтобы увидеть чудо.
Азраэль не изменился в лице.
— Какое?
— Она коснётся каждого достойного.
Кларк коротко усмехнулся.
— Надо же. Мой отец решил сменить карьеру. Из древнего чудовища переквалифицировался в телепроповедника.
— Кларк, — негромко произнесла Хоуп.
Он поднял руки.
— Что? Если уж конец света, пусть хотя бы с чувством юмора.
Но Азраэль даже не посмотрел в его сторону.
— Каждого достойного?
— Да.
— Скольких?
Девушка непонимающе нахмурилась.
— Всех.
— Сто человек?
Она покачала головой.
— Нет.
— Тысячу?
Снова отрицательный кивок.
— Тогда сколько?
Она посмотрела на него так, словно он задал бессмысленный вопрос.
— Столько… сколько смогут прийти.
Азраэль замолчал.
Хоуп сразу заметила перемену в его лице.
Не удивление.
Не испуг.
То самое выражение, которое появлялось у него каждый раз, когда очередной кусок головоломки наконец вставал на своё место.
— Азраэль?
Он не ответил.
Вместо этого медленно поднялся и сделал несколько шагов по комнате.
— Что ты делаешь? — спросил Кларк.
— Думаю.
— Замечательная идея. Может, поделишься с остальными?
Азраэль остановился у окна, провёл ладонью по запотевшему стеклу и несколько секунд смотрел на заснеженный двор школы.
— Мы всё это время задавали неправильный вопрос.
Хоуп скрестила руки на груди.
— Какой?
— Мы искали, где Маливор прячется. — Он повернулся к ним. — А надо было спросить, зачем он вообще прячется.
Кларк нахмурился.
— Продолжай.
— Если он действительно настолько силён, как мы видим последние недели, ему незачем скрываться. Он может уничтожать города. Может менять мир. Но вместо этого прячется от нас. Раскрывает существование сверхъестественного людям. Издевается над нами. Позволяет людям до сих пор поклоняться божественному образу Фэйт. Распространять одну и ту же легенду по всей стране.
Хоуп медленно произнесла:
— Ты думаешь, то что творится в стране, это тот самый культ? Как в Хатигсберге, как в Вегасе?
— Я думаю, культ — всего лишь инструмент.
В комнате снова стало тихо.
Азраэль посмотрел на девушку.
— Когда ты говоришь “они идут”, ты говоришь не о последователях. — Он сделал короткую паузу. — Ты говоришь об огромной толпе.
Девушка впервые за всё время посмотрела прямо на него.
И очень медленно кивнула.
Кларк перестал улыбаться.
Совсем.
— Чёрт…
Он оттолкнулся от стены.
— Мы всё это время думали, что отец собирает армию гибридов.
Азраэль покачал головой.
— Нет.
— Тогда что?
Он встретился взглядом с Кларком.
— Он собирает людей.
Эти слова будто повисли в воздухе.
Хоуп первой поняла, к чему он ведёт.
— Зачем?
Азраэль перевёл взгляд на пленницу.
Та больше не смотрела на них. Она снова тихо раскачивалась, словно вернулась в собственные мысли.
— Потому что никто добровольно не приходит на бойню, — произнёс он негромко. — Зато люди сами идут за надеждой. За чудом. За обещанием новой жизни. Маливору не нужно никого тащить силой.
Он посмотрел на Хоуп.
— Достаточно сделать так, чтобы они сами выстроились в очередь.
_____________
Когда Хоуп первой открыла дверь кабинета директора, её встретил вовсе не напряжённый военный совет, а голос Кэс.
— Ник, клянусь, если ты сейчас ещё раз это скажешь, я сама помогу естественному отбору.
— А что я такого сказал? — с самым невинным выражением лица протянул Ник, развалившись в кресле Аларика так, словно это был не штаб по спасению мира, а гостиная у Фреи на семейном ужине. — Я всего лишь поинтересовался, почему после одного совершенно невинного поцелуя некоторые девушки внезапно начинают делать вид, что их преследуют, это просто тест из старого женского журнала.
— Не льсти себе.
— То есть преследуют?
— Нет. Раздражают.
— Это уже ближе к правде.
Кэс шумно выдохнула и потёрла переносицу.
— Господи, ты вообще умеешь молчать?
— Конечно. — Он выдержал драматическую паузу. — Но зачем?
Лиам, сидевший за ноутбуком, устало поднял взгляд.
— Ник.
— Что?
— Ты же специально.
— Разумеется я специально.
— Я заметил.
— Рад, что между нами наконец появилось взаимопонимание.
— Я сейчас появлюсь между вами с арбалетом, — буркнула Лиззи, не отрываясь от каких-то записей Джози.
— Видишь? — довольно сказал Ник, обращаясь уже к Кэс. — Она мне угрожает, а я всё равно веду себя прилично.
Кэс медленно повернулась к нему.
— Если ты называешь приличным своё поведение, то мне страшно представить, что у тебя считается плохими манерами.
— О, это ты уже видела.
Кэс молча уставилась на него.
Ник усмехнулся ещё шире.
Она закатила глаза так выразительно, что Джози не выдержала и тихо рассмеялась.
— Знаешь, Ник, — сказала она, закрывая книгу, — иногда мне кажется, что ты родился исключительно для того, чтобы испытывать терпение окружающих.
— Только красивых окружающих.
— Он безнадёжен, — вздохнул Лиам.
— Зато последователен, — пожала плечами Лиззи.
В этот момент дверь за спиной Хоуп закрылась.
Разговор оборвался сам собой.
Все сразу заметили выражение её лица.
Она не выглядела разозлённой.
Это было хуже.
Она выглядела так, словно только что услышала нечто, во что очень хотела поверить и слишком боялась поверить одновременно.
Ник медленно выпрямился.
— Так… — Он перестал улыбаться. — Судя по вашим лицам, либо у нас наконец появилась зацепка, либо Азраэль признался Хоуп в любви.
— Тогда я бы уже его убила, — сухо ответила Хоуп.
— Отлично. Значит всё-таки зацепка.
Азраэль молча прошёл к столу, на котором всё ещё лежала карта страны. Он не сел. Несколько секунд просто смотрел в одну точку, словно продолжал складывать услышанное.
Кларк первым нарушил тишину.
— Она не сумасшедшая.
Лиззи подняла бровь.
— Смелое заявление после того, что мы слышали.
— Нет, — спокойно ответил Кларк. — Она сломана. Это разные вещи.
Хоуп сняла перчатки и положила их на стол.
— Она знает о Фэйт.
В кабинете мгновенно стало тихо.
Даже Ник перестал отпускать шуточки.
Джози первой поднялась со стула.
— В смысле знает?
— Достаточно, чтобы назвать её не Богиней, а девушкой, — ответил Азраэль. — И достаточно, чтобы сказать, что Фэйт всё ещё жива.
У Лиама дрогнули пальцы на крышке ноутбука.
— Это точно? Может это шизофреничный бред?
Хоуп повернулась к нему.
— Нет. — Она ответила честно. — Но это первая настоящая зацепка почти за месяц.— Она устало провела ладонью по лицу. — И я предпочту цепляться за неё, пока не доказано обратное.
В комнате снова повисло молчание.
Первым его нарушил Азраэль.
— Есть ещё кое-что. — Все посмотрели на него. — Она несколько раз повторила одну и ту же мысль разными словами.
— Какую? — спросила Джози.
— Что люди «уже идут».
Кларк кивнул.
— И что их становится всё больше.
— Идут куда? — спросил Лиам.
— Она не сказала.
— Тогда это бесполезно.
— Нет. — Азраэль покачал головой. — Она сказала другое. — Он медленно обвёл взглядом кабинет. — Она сказала, что скоро все увидят Богиню.
Лиззи скрестила руки.
— Ну да. Типичная сектантская чушь.
— Нет. — Теперь в голосе Азраэля появилась та спокойная уверенность, которую Хоуп уже начала узнавать. — Обрати внимание на формулировку. Он посмотрел на Джози. — Не “увидят когда-нибудь”. — Потом перевёл взгляд на Кларка— Не “после смерти”. — Наконец — на Хоуп— Скоро. — Он сделал короткую паузу. — И все.
Кларк перестал опираться о шкаф.
— Думаешь…
— Пока нет. — Азраэль покачал головой. — Пока я думаю только одно. Он подошёл к карте. Положил на неё ладонь. — Мы всё это время искали Маливора. — Он слегка постучал пальцами по бумаге. — Но если он действительно собирается показать Фэйт тысячам людей… — Азраэль поднял голову. — Тогда он не прячется.
В этот момент телевизор, работавший где-то на фоне уже почти час, неожиданно стал громче.
“…ожидается беспрецедентное количество паломников…”
Ник машинально взял пульт.
— Опять новости про этих фанатиков.
Он уже собирался переключить канал.
— Не трогай.
Голос Азраэля прозвучал спокойно, но настолько резко, что Ник замер с пультом в руке.
Все невольно повернулись к экрану.
Азраэль смотрел на репортаж так внимательно, словно впервые за три недели увидел не просто выпуск новостей.
А кусок ответа.
Остальные сначала не понимали, что именно его зацепило.
На экране сменяли друг друга счастливые лица людей. Молодые пары, семьи с детьми, пожилые супруги, подростки с рюкзаками. Репортёр говорил о «Дне Возрождения» так, словно рассказывал о музыкальном фестивале, а не о крупнейшем религиозном собрании в истории страны.
— «По словам организаторов, количество зарегистрировавшихся паломников уже превысило двести тысяч человек. Люди продолжают прибывать со всех уголков Соединённых Штатов...»
Ник всё ещё держал пульт в руке.
— Не понимаю, что ты там увидел. Очередные фанатики решили устроить массовую истерику на фоне апокалипсиса, база.
— Нет, — тихо ответил Азраэль. — Посмотри ещё раз.
Лиам прибавил звук.
На экране появилась женщина средних лет. Она улыбалась в камеру так искренне, что на секунду казалось невозможным заподозрить её в чём-то опасном.
— «Я чувствую, что моя жизнь наконец изменится. Богиня выбрала именно наше поколение...»
Следом показали молодого мужчину.
— «Мы ехали сюда почти двое суток. Это шанс, который выпадает раз в жизни.»
Потом ещё одного.
Потом девушку.
Все говорили разными словами.
Но смысл оставался одним и тем же.
Хоуп медленно сложила руки на груди.
— Они звучат почти так же, как наша пленница.
— Именно, — кивнул Азраэль.
Кларк подошёл ближе к телевизору.
— Ты думаешь, это уже не просто другой культ?
— Я думаю, это слишком хорошо организовано, чтобы быть обычным культом. И слишком много совпадений. —Азраэль не отрывал взгляда от экрана. — Посмотрите на них. Они не выглядят запуганными. Никто их не заставляет. Они сами хотят туда попасть.
— Потому что им пообещали чудо, — тихо сказала Джози.
— Да. — Он кивнул. — А значит, Маливору не приходится никого искать. Люди сами идут к нему.
На несколько секунд в кабинете воцарилась тишина.
Телеведущая продолжала:
— «Организаторы подчёркивают, что место проведения мероприятия будет полностью готово уже завтра. Все зарегистрированные участники получат дальнейшие инструкции после прибытия...»
Азраэль резко поднял голову.
— Назад. — Лиам тут же перемотал запись.— Ещё немного... стоп.
Репортаж пошёл снова.
— «...место проведения мероприятия...»
На экране появилась карта.
Красная линия тянулась через несколько штатов и заканчивалась яркой точкой на восточном побережье.
Ник нахмурился.
— Это...
Лиззи прищурилась.
— Вашингтон?
Камера приблизила изображение.
Внизу появилась подпись:
National Mall, Washington D.C.
Кларк тихо выругался себе под нос.
— Даже не пытается спрятаться.
— Нет, — покачал головой Азраэль. — Наоборот. Он хочет, чтобы его нашли. Только не мы.
Хоуп смотрела на карту ещё несколько секунд.
— Национальная аллея...
Она знала это место. Огромное открытое пространство между Капитолием и мемориалом Линкольна. Там можно было собрать десятки тысяч человек.
А если понадобится...
И сотни тысяч.
— Чёрт... — едва слышно произнесла она.
В этот момент репортёр добавил ещё одну фразу, и Азраэль снова насторожился.
— «Организаторы напоминают: для допуска на территорию каждый участник обязан пройти обязательную проверку. Без неё посещение мероприятия невозможно.»
Азраэль медленно повернулся к Кларку.
— Проверку чего?
__________________
В комнате было непривычно тихо.
За окном медленно кружил снег, ложась плотным слоем на территорию школы. Старое отопление после нападения военных так и не восстановили полностью, поэтому батареи едва тёплые, а из окна всё равно ощутимо тянуло холодом. На соседней кровати лежала раскрытая спортивная сумка — одна из тех, что Кэролайн раздала всем, у кого после последних событий не осталось почти никаких личных вещей.
Азраэль молча складывал внутрь немногочисленные вещи.
Сменная одежда.
Фонарик.
Небольшая аптечка.
Складной нож.
Пачка бинтов.
На этом, в общем-то, всё.
Собственно, больше у него ничего и не было.
Ава сидела на его кровати, подтянув колени к груди и укутавшись в толстый плед. Она уже минут пять молчала, наблюдая за братом, но чем дольше смотрела, тем сильнее мрачнело её лицо.
— Ты ведь всё равно поедешь.
Азраэль даже не поднял головы.
— Да.
— Я знала, что ты так ответишь.
Она шумно выдохнула и потёрла ладонями лицо.
— Мне это не нравится.
— Мне тоже.
— Нет, — покачала головой Ава. — Тебе просто не нравится сам план. А мне не нравится вообще всё.
Азраэль застегнул боковой карман сумки.
— Это уже ближе к истине.
Она раздражённо цокнула языком.
— Перестань делать вид, что это обычная вылазка. Ты собираешься в Вашингтон. В самый центр этого грёбаного апокалипсиса.
Он спокойно продолжал складывать вещи.
— Подслушивать нехорошо. Но да, именно поэтому собираюсь.
— Азраэль. — Теперь её голос стал серьёзнее. — Ты опять оставляешь меня одну.
Он наконец посмотрел на неё.
— Ты останешься в школе.
— Не в этом дело.
Она соскочила с кровати и подошла ближе.
— Ты каждый раз говоришь одно и то же. "Останься здесь." "Так безопаснее." "Я быстро вернусь." Только знаешь что? — Она горько усмехнулась. — Ни разу это ещё не закончилось быстро. — Азраэль молчал. — Мы вообще-то последние друг у друга остались. — Эти слова повисли между ними тяжелее любого крика. — Если с тобой что-нибудь случится... — Она осеклась. — У меня больше никого нет.
Азраэль медленно застегнул сумку.
— Именно поэтому ты останешься здесь.
— Да прекрати ты уже! — Она ударила ладонью по столу так резко, что лежавшая на нём кружка подпрыгнула. — Здесь тоже небезопасно! — Она развела руками. — Ты вообще видел, что творится снаружи? Военные прочёсывают города, хватают любого, кто хоть немного похож на сверхъестественного. По телевизору круглосуточно говорят о комендантском часе. Если верить всем фильмам про зомби, которые мы смотрели, сейчас на каждой трассе стоят блокпосты, автобусы, проверки документов, солдаты с автоматами. Вы даже до Вашингтона можете не доехать. Вас просто снимут с дороги и расстреляют раньше, чем Маливор успеет это сделать.
Азраэль спокойно выдержал её взгляд.
— Возможно.
— "Возможно"? — Она нервно рассмеялась. — Это всё, что ты можешь сказать?
— А что ты хочешь услышать?
— Что ты не поедешь!
— Не скажу.
Она отвела взгляд, пытаясь справиться с подступающими слезами.
— Конечно.
Несколько секунд она молчала.
Потом вдруг тихо сказала:
— И не рассчитывай, что Хоуп станет тебя спасать.
Азраэль едва заметно приподнял бровь.
— С чего вдруг?
— С того. — Ава сложила руки на груди. — Напомнить тебе, как она встретила тебя в первый раз? — Она не дождалась ответа. — Она открыто пожелала тебе смерти, чуть не убила за то, что ты похитил Фэйт. Несколько раз. По её мнению, ты был угрозой для ее дочери. И, если уж совсем честно, по какому-то нелепому стечению обстоятельств она до сих пор не вырвала тебе кишки собственными руками. Возможно она позволит это сделать Фэйт, если та все-таки выберется из того дерьма, где оказалось. А потом, возможно она и меня прибьет после твоей кончины, ибо ладно, уж чего греха таить, один раз был небольшой конфликт с этой кудрявой. Возможно, я чуть-чуть ее задела папиным кинжалом..
Уголок губ Азраэля чуть дрогнул.
— Очень образное описание. Прям «чуть-чуть»?
— Я серьёзно!
— Я тоже. — Он спокойно сел на край кровати напротив неё. — Хоуп никогда мне не доверяла.
— И сейчас не доверяет.
— Да.
— Тогда почему ты так спокойно об этом говоришь?
Азраэль немного помолчал.
— Потому что понимаю её.
Ава растерянно посмотрела на брата. Он говорил без раздражения.
Без обиды. Будто обсуждал очевидный факт.
— Если бы кто-то появился рядом с тобой, когда ты была бы для меня самым дорогим человеком на свете, я бы тоже сначала искал причину избавиться от него. Если бы какой-то молодой человек или девушка манипулировали тобой и из-за них ты бы попала в неприятности. Я бы убил этого человека.
Она закатила глаза.
— Очень романтично.
— Это не романтика. — Он покачал головой. — Это страх. — Он перевёл взгляд на окно, за которым продолжал идти снег. — Последние три недели Хоуп живёт только одной мыслью — вернуть дочь. Всё остальное для неё давно перестало иметь значение. Если ради этого придётся пожертвовать мной, Кларком или кем угодно ещё, она даже не станет делать вид, что ей тяжело.
— Вот именно! — Ава всплеснула руками. — И ты собираешься ехать с человеком, который в лучшем случае считает тебя полезным инструментом?
Азраэль спокойно улыбнулся.
Совсем немного.
— Нет. — Он поднялся с кровати и закинул сумку на плечо. — Я собираюсь ехать с матерью, которая пытается спасти своего ребёнка. Ну и по совместительству этот ребенок — девушка, которую я очень обидел и предал, и я обязан ей. — Он посмотрел сестре прямо в глаза.
— Это две совершенно разные вещи.
Ава ничего не ответила.
Потому что впервые за весь разговор поняла: переубедить его уже невозможно. Но истерику закатить можно.
__________________
До Вашингтона оставалось чуть меньше двух часов.
Если бы мир не сошёл с ума.
Минивэн школы Сальваторе полз по раскалённому шоссе со скоростью уставшего человека. Впереди тянулась бесконечная очередь из машин, туристических автобусов, грузовиков с гуманитарной помощью и военных внедорожников. Над дорогой дрожал горячий воздух, превращая горизонт в зыбкое марево. Асфальт казался почти жидким от жары, а температура за окном уже несколько часов не опускалась ниже сорока градусов.
Ещё три недели назад они мёрзли в школе без отопления, кутаясь в куртки и одеяла.
Теперь кондиционер минивэна работал на пределе, но всё равно не справлялся.
— Мне одному кажется, что природа решила окончательно уйти с работы? — проворчал Ник, в очередной раз направляя на себя поток холодного воздуха. — Сначала минус тридцать, теперь плюс сорок. Следующим этапом что? Огненный дождь?
— Не сглазь, — отозвалась Лиззи, не отрываясь от дороги.
Сегодня за рулём сидела именно она. Хоуп после бессонной ночи сменила её ещё час назад и теперь молча смотрела в окно с пассажирского сиденья. За всё время она почти не произнесла ни слова. Лишь иногда открывала карту на телефоне, сверяла маршрут и снова убирала его в карман.
— Лично я ставлю на саранчу, — лениво сказал Ник. — Это хотя бы классика.
— «И из дыма вышла саранча на землю... По виду своему саранча была подобна коням, приготовленным на войну... На ней были брони, как бы брони железные... у ней были хвосты, как у скорпионов, и в хвостах ее были жала... Царем над собою она имела ангела бездны; имя ему по-еврейски Аваддон, а по-гречески Аполлион.» — Процитировал самозабвенно Кларк.
— Вот я об этом же! — Поддержал Ник.
— Лично я ставлю на то, что если ты не заткнёшься, саранча тебе уже не понадобится, полу хаатит цитировать библию…— устало ответила Кэс.
Она сидела через проход, закинув ноги на рюкзак, и делала вид, что читает какую-то потрёпанную книгу, хотя уже минут десять не переворачивала страницу.
Ник покосился на неё с той самой беззаботной улыбкой, которая последние несколько дней раздражала её особенно сильно.
— Доброе утро, красавица.
— Сейчас три часа дня.
— Для нашего общения время суток не имеет значения.
— А вот для моего терпения имеет.
— Оно закончилось?
— Родилось без него.
Лиам тихо усмехнулся, продолжая смотреть в окно.
— Вы вообще способны пять минут не спорить? Как женатая пара…
— Конечно, — одновременно ответили Ник и Кэс на первую фразу.
Они переглянулись. Кэс закатила глаза.
Ник довольно усмехнулся.
— Видишь? Уже нашли общий язык. Женатая пара? Прости Кэс, я не ищу себе спутницу или спутника по жизни, я слишком молод и не создан для этого.
— Не обольщайся.
— Даже не собирался.
Азраэль, сидевший на последнем ряду рядом с Кларком, поднял взгляд от карты.
— Мы подъезжаем.
Хоуп тоже посмотрела вперёд.
В нескольких сотнях метров дорога резко сужалась. Поперёк всех полос стояли бетонные блоки, бронетранспортёры и армейские грузовики. Над трассой возвышались переносные вышки с крупнокалиберными пулемётами, а вдоль длинной колонны машин медленно ходили вооружённые патрули.
Лиззи негромко выругалась.
— Вот чёрт...
Очередь почти не двигалась.
Каждую машину останавливали. Багажники открывали. Людей выводили наружу. Нескольких мужчин уже досматривали, поставив лицом к капоту, пока служебные собаки обнюхивали автомобили.
— Это уже не просто блокпост, — тихо сказала Джози.
Кларк наклонился вперёд между сиденьями.
— После введения чрезвычайного положения они перекрыли почти все основные трассы. Если хочешь попасть в столицу — другого пути всё равно нет.
Ник присвистнул.
— Миленько. — Он кивнул в сторону солдат. — И лица знакомые.
Все невольно посмотрели туда же.
Форма была другой. Нашивки тоже.
Но автоматы, бронежилеты и висящие на шее небольшие металлические контейнеры с вербеной выглядели слишком знакомо.
Хоуп почувствовала, как напряглись пальцы на подлокотнике.
Она прекрасно помнила спортзал Сальваторе. Двух убитых учеников.
Запах вербены.
И кровь на собственных руках.
— Не смотрите на них слишком долго, — спокойно сказала она, не поворачивая головы. — Любое лишнее внимание сейчас работает против нас.
Машина медленно продвинулась ещё на несколько метров.
Теперь до шлагбаума оставалось всего четыре автомобиля.
Один из солдат открыл дверь старого внедорожника впереди и жестом приказал семье выйти наружу. Второй уже проверял документы.
Третий заглядывал в салон с зеркалом на длинной ручке.
— Весело, — пробормотал Ник уже без привычной улыбки.
Даже он перестал шутить.
— Документы приготовьте заранее, — негромко сказала Джози. — Чем меньше мы будем суетиться, тем лучше.
Лиззи крепче сжала руль.
— Все помнят легенду?
— Студенты Сальваторе, — спокойно ответил Азраэль.
— Университетская экскурсия сорвалась.
— Возвращаемся домой.
— Отлично.
Кларк усмехнулся одним уголком губ.
— Ненавижу врать.
— Ты? — Ник повернулся к нему. — Вот уж неожиданность.
— Именно поэтому и ненавижу. Профессиональная деформация.
В этот момент впереди поднялся шлагбаум. Военный поднял руку, приглашая минивэн подъехать ближе.
В салоне стало так тихо, что слышно было только, как двигатель работает на холостых оборотах.
Лиззи медленно отпустила тормоз.
Минивэн покатился вперёд.
Минивэн остановился точно у жёлтой линии.
Военный, стоявший у шлагбаума, не торопился подходить. Сначала он внимательно осмотрел машину, затем перевёл взгляд на номер, что-то сказал в рацию и только после этого неторопливо направился к водительской двери.
Лиззи едва заметно выпрямилась.
— Добрый день, — сухо произнёс мужчина. — Документы водителя.
Она без лишних движений протянула права и папку с документами, которые заранее подготовила Джози. Военный пробежался по ним взглядом, затем посмотрел на Лиззи, словно сверяя фотографию с лицом.
— Цель поездки?
— Развозим студентов домой.
— Откуда?
— Из школы Сальваторе.
— Причина выезда?
— Учебная поездка была отменена. Погодные условия, как сами видите, весьма неблагоприятные для подростков.
Он кивнул так, будто услышал ожидаемый ответ.
— Все пассажиры остаются на местах.
Позади уже образовывалась новая очередь. Несколько автобусов, битком набитых людьми, терпеливо ждали своей проверки. Сквозь открытые окна доносились смех, разговоры и даже чьё-то пение. Контраст с вооружёнными солдатами выглядел настолько ненормально, что Кэс невольно поймала себя на мысли: люди действительно едут навстречу неизвестно чему с таким лицом, будто отправились на фестиваль.
Военный медленно обошёл машину.
Заглянул в салон.
Его взгляд задержался на каждом.
На Лиаме.
На Нике.
На Азраэле.
На Хоуп.
Секунда.
Две.
Три.
Хоуп даже не моргнула. Она сидела совершенно спокойно, положив локоть на подлокотник, будто всю жизнь ездила через подобные блокпосты. Только Джози, сидевшая рядом, заметила, как напряглась мышца у неё на скуле.
Мужчина закрыл планшет.
— Мисс Зальцман.
Джози подняла голову.
— Да?
— Выходите. — Она спокойно открыла дверь. — И вы тоже. — Он указал на Хоуп. Потом перевёл взгляд на Лиззи. — Водитель тоже.
В салоне словно стало на несколько градусов жарче.
Ник медленно повернул голову к Кэс. Та уже смотрела в окно, стараясь не выдать ни единой эмоции.
Хоуп первой вышла наружу.
Военный даже не посмотрел на остальных.
— Пройдёмте.
Он указал на невысокое модульное здание в стороне от дороги.
Лиззи тихо закрыла дверь минивэна.
— Сейчас вернёмся, — бросила она уже своим.
Ник натянуто улыбнулся.
— Очень на это рассчитываю.
Дверь захлопнулась.
Они остались впятером.
Через лобовое стекло было видно, как Хоуп, Джози и Лиззи заходят внутрь серого здания с затемнёнными окнами.
Несколько секунд никто не произносил ни слова.
Даже Ник.
Потом Кэс тихо спросила:
— Это нормально вообще?
Кларк не сводил взгляда с входной двери.
— Не знаю.
— Очень обнадёживающий ответ.
— Другого у меня нет.
По площадке между машинами неспешно ходили вооружённые патрули. У некоторых на груди висели камеры, другие что-то отмечали в планшетах. Чуть дальше двое солдат проверяли туристический автобус. Людей выводили по одному, просили предъявить документы, задавали несколько вопросов и отпускали обратно.
Лиам выдохнул.
— Может, действительно обычная проверка?
— Хотелось бы, — ответил Кларк.
— Но?
Кларк усмехнулся без тени веселья.
— В моей жизни после слов "может, всё нормально" обычно начинались самые большие проблемы. Связанные чаще всего с Хоуп Майклсон.
Азраэль всё это время молчал. Он внимательно наблюдал не за зданием, куда увели девушек, а за самими солдатами.
За тем, как они разговаривают.
Как распределяют людей.
Как реагируют на разные машины.
Кларк заметил его взгляд.
— Что?
— Они нервничают.
— Кто?
— Военные.
Кларк прищурился. Теперь и сам начал присматриваться.
Действительно.
Никто не выглядел расслабленным. Пальцы слишком часто ложились на предохранители автоматов. Командиры постоянно переговаривались по рации. Один из солдат уже третий раз посмотрел куда-то в сторону горизонта.
— Они чего-то ждут, — тихо произнёс Азраэль.
В этот момент рация на поясе одного из офицеров резко ожила.
Тот выслушал сообщение, коротко выругался и почти бегом направился к модульному зданию, куда несколько минут назад увели Хоуп, Джози и Лиззи.
Кларк проводил его взглядом.
И впервые за всю дорогу перестал улыбаться совсем.
Несколько минут тянулись мучительно медленно.
Дверь модульного здания так и не открывалась.
Никто не выходил.
По площадке продолжали ходить вооружённые солдаты, проверяя машины одну за другой. Где-то впереди громко заплакал ребёнок. Мужчина в соседнем минивэне без конца барабанил пальцами по рулю, а кондиционер гудел так натужно, будто ещё немного — и окончательно сдастся сорокаградусной жаре.
— Ненавижу ждать, — буркнул Ник, откинув голову на спинку сиденья.
— Не ты один, — тихо ответил Лиам.
Ник повернулся к Кэс, которая уже минут пять не отрывала взгляда от двери КПП.
— Знаешь… а я ведь говорил тебе.
Она даже не посмотрела в его сторону.
— Не начинай.
— А что? Перед такой поездкой неплохо бы снять стресс.
Кэс медленно перевела на него взгляд.
— Ник.
— Я же предлагал.
— Николас.
Он улыбнулся ещё шире.
— Представь, насколько спокойнее ты бы сейчас себя чувствовала.
— Представь, насколько спокойнее ты бы себя чувствовал без нескольких жизненно важных органов.
— Каких именно?
— Для начала могу предложить тот, которым ты думаешь.
— Придется постараться, репку тоже было трудно оторвать одному старику, пришлось звать всю семью, слишком уж большая была.
Кэс издала звук, больше похожий на страдальческий стон.
— Боже… какой же ты отвратительный.
— Спасибо.
— Это не комплимент.
— От красивых девушек принимаю всё.
— Даже угрозы?
— От тебя? Особенно угрозы.
Лиам устало потёр переносицу.
— Вы можете хотя бы сейчас не…
— Лиам, — перебил его Ник с абсолютно серьёзным лицом. — Не ревнуй.
— Чего?
— Я человек современных взглядов. — Он важно кивнул. — Вообще-то я за полигамию.
Лиам несколько секунд молча смотрел на него.
— Ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно.
— Ник…
— Не переживай. Ты симпатичный. В моем вкусе даже.
Кэс со всего размаху хлопнула ладонью себя по лбу.
— Нет.
Ник невинно посмотрел на неё.
— Что “нет”?
— Нет вообще всему, что сейчас происходит.
— Я просто поддерживаю дружескую атмосферу.
— Ты поддерживаешь исключительно желание придушить тебя.
— Но согласись… — Он наклонился чуть ближе. — После этого разговора ты уже меньше думаешь о КПП.
Кэс открыла рот, чтобы ответить, но вдруг замолчала.
Проклятье. Он был прав.
И именно это раздражало сильнее всего. Она сердито отвернулась к окну.
— Самодовольный идиот.
— Зато харизматичный.
— Это ещё спорно.
— Мы уже целовались. Поздно спорить.
Кэс резко повернулась.
— Ты можешь хоть раз…
— Могу. Где?
— …не вспоминать об этом?
— Не могу.
— Почему?
— Потому что тебе понравилось. У меня незакрыт гештальт. Я должен удовлетворить человека до финиша, это моя жизненная цель.
Она закатила глаза так выразительно, что Ник едва не рассмеялся.
— Господи…
— Не переживай, красавица. — Он лениво развёл руками. — Я никому не расскажу.
— ТЫ УЖЕ ВСЕМ РАСТРЕПАЛ!
— Только самым близким.
— У тебя все выжившие в школе — близкие.
— Я общительный.
— Да заткнись ты наконец!
Лиам не выдержал и тихо рассмеялся.
— Знаете… если нас сейчас всё-таки арестуют, то исключительно потому, что вы двое ведёте себя подозрительнее всех.
— Мы ведём себя как нормальные люди, — возразил Ник.
— Нет, — одновременно ответили Лиам и Кэс.
Ник тяжело вздохнул.
— Вот поэтому я и выступаю за полигамию. Никто не ценит мои прогрессивные взгляды. Лиам обдумай предложение, может ты не такой принципиальный, как твоя подруга.
Даже Кларк тихо фыркнул.
Напряжение в салоне немного отпустило.
Совсем ненадолго.
Потому что стоило всем снова посмотреть в сторону серого здания, как тревога мгновенно вернулась. Хоуп, Лиззи и Джози всё ещё не выходили.
Ник перестал улыбаться первым.
— Что-то долго…
— Да заткнись ты уже наконец! Напрягаешь больше!
— Не могу.
— Почему?
— Потому что я человек, который несёт людям радость.
— Нет. Ты человек, который несёт людям желание тебя придушить.
— Это тоже разновидность эмоций.
Лиам шумно выдохнул.
— Вы можете хотя бы пять минут…
— Лиам, — совершенно серьёзно перебил его Ник. — Я ведь уже говорил. Не ревнуй.
— Ник, я тебя не ревную.
— Пока нет.
— И не собираюсь.
— Никогда не говори “никогда”.
Кэс медленно повернулась к нему.
— Слушай, ты вообще способен прожить хоть один день, никому не предлагая с собой переспать?
Ник задумался с таким видом, будто вопрос действительно требовал глубокого анализа.
— Если честно… — Он покачал головой. — Не вижу причин.
Кэс издала настолько обречённый стон, что Лиам невольно рассмеялся.
— Господи…
— Что? — Ник развёл руками. — Мир, между прочим, на грани распада. Я просто не понимаю людей, которые в такой ситуации продолжают делать вид, что хороший секс — это что-то, что можно отложить на потом.
— Отвратительно, — буркнула Кэс.
— Практично.
— Отвратительно.
— Практично и романтично.
— В твоей голове это одно и то же?
— Конечно.
Кэс закрыла лицо ладонью.
— Лиам, скажи ему хоть что-нибудь.
Лиам пожал плечами.
— Я уже давно понял, что это бесполезно.
— Видишь? — довольно сказал Ник. — Он смирился.
— Нет, — ответил Лиам. — Я сдался.
— Это почти одно и то же.
— Не льсти себе.
— А ты попробуй.
— Ник!
— Что?
— Ты невозможен.
— Зато красив.
— И невероятно туп.
— Иногда это идёт комплектом.
Кэс раздражённо толкнула его локтем.
— Придурок.
— Но целуюсь хорошо. По твоему отзыву.
Она бросила на него такой взгляд, что, будь он материальным, Ник уже лежал бы мёртвым.
— Ещё раз откроешь рот на эту тему…
— И что?
— Я лично сделаю так, что открывать его тебе будет нечем.
— Какая ты всё-таки заботливая.
— Всё. Хватит.
Лиам поднял руки.
— Серьёзно, прекратите!
— А я, между прочим, за полигамию, — невозмутимо заявил Ник.
— Мы это уже слышали, — устало отозвался Лиам.
— Просто напоминаю.
— Ник…
— Что? Вдруг вы ещё передумаете.
— Скорее мир сгорит.
— Он, вообще-то, уже начал.
Кэс снова закатила глаза.
— Боже, какой же ты…
— Соблазнительный?
— Отвратительный.
Их голоса постепенно слились с гулом кондиционера и далёкими командами солдат за окном.
Кларк, всё это время молча наблюдавший за перепалкой с последнего ряда, тяжело вздохнул и негромко произнёс, обращаясь к Азраэлю:
— Чёрт возьми… я ведь не подписывался на пубертатную экскурсию гормонально нестабильных подростков.
Азраэль едва заметно усмехнулся.
— Забавно.
— Что именно?
— Вообще-то ещё месяц назад именно так ты называл нас с Фэйт.
Кларк закатил глаза.
— Да, называл. — Он покосился на продолжающих препираться Ника и Кэс. — Но, по крайней мере, твоя возлюбленная сейчас не спорит с тобой о преимуществах случайного секса. — Улыбка медленно исчезла с лица Азраэля. Кларк тоже перестал улыбаться. — Её вообще сейчас здесь нет.— Он посмотрел куда-то вперёд, на серое модульное здание, где уже слишком долго находились Хоуп, Лиззи и Джози. — Она заперта в теле моего папаши, пока он её руками уничтожает мир… — Он ненадолго замолчал. — Или… — Его голос стал тише. — …не заперта. — Азраэль вопросительно посмотрел на него. — Может, Маливор уже давно отправил её туда же, куда когда-то отправил меня. — Пауза. — Во тьму. — Азраэль слегка изогнул бровь. Кларк усмехнулся уголком губ. — Чему ты удивился? — Он перевёл взгляд на Азраэля. — Тому, что я знаю, что ты действительно любишь Фэйт? — Короткая пауза. — Или тому, что я прекрасно знаю, каково это — оказаться внутри тьмы Маливора?
Азраэль не ответил сразу.
Он лишь несколько секунд смотрел на Кларка, словно пытался понять, зачем тот вообще завёл этот разговор именно сейчас.
Наконец спокойно спросил:
— И каково?
Кларк тихо усмехнулся.
— Хуже, чем смерть. — Он говорил без привычной насмешки. Даже голос стал каким-то непривычно ровным. — Многие думают, что внутри Маливора просто темно. Нет. Если бы дело было только в темноте, я бы ещё скучал по ней. — Азраэль молча слушал. — Там нет времени. Нет пространства. Нет ощущения собственного тела. Только ты... и бесконечное чувство, что мир о тебе забыл. Не потому что не хочет помнить. Потому что не может. Кларк опустил взгляд на окно и раскалённый асфальт. — Иногда кажется, что прошла минута. Иногда — сотня лет. Потом перестаёшь понимать разницу. — Он коротко усмехнулся. — Забавное место. Очень быстро начинаешь разговаривать сам с собой. Потом спорить с собой. Потом уже не уверен, что это вообще ты. Ты пытаешься докричаться до отца, но тот игнорирует тебя.
Азраэль нахмурился.
— Но ты выбрался.
— Да. — Кларк кивнул. — Только потому, что мне повезло. Маливор совершил ошибку. Сбросил меня со счетов. — Он перевёл взгляд на Азраэля. — Поэтому, когда я говорю, что Фэйт может быть жива... я не успокаиваю Хоуп. Я действительно так думаю.
Азраэль едва заметно выдохнул.
— Значит, ты тоже считаешь, что она сопротивляется.
— Считаю.
— Почему?
Кларк улыбнулся одним уголком губ.
— Потому что это Фэйт. — Азраэль вопросительно посмотрел на него.— Ты заметил одну вещь?
— Какую?
— Она невероятно упрямая.
Азраэль тихо усмехнулся.
— Это мягко сказано.
— Вот именно. — Кларк покачал головой. — Любой другой уже давно бы сдался. А она... нет. Скорее сломает что-нибудь внутри Маливора просто из принципа.
Несколько секунд они молчали.
За их спинами снова раздался голос Ника:
— Кэс, ну признайся честно, ты просто боишься, что я тебе понравлюсь ещё сильнее.
— Ник, я боюсь только одного — что однажды за убийство таких, как ты, всё-таки начнут сажать.
— Видишь? Она уже строит совместное будущее.
— Господи... — простонал Лиам.
Кларк невольно усмехнулся.
— Всё-таки невозможные люди.
Азраэль проследил взглядом за минивэном.
— Они хорошие.
— Да. — Кларк неожиданно стал серьёзным. — Именно поэтому я и хочу, чтобы всё это закончилось. — Он провёл ладонью по затылку. — Знаешь... я ведь никогда не думал о будущем. Слишком занят был тем, чтобы не сдохнуть в настоящем. — Он усмехнулся. — А теперь вдруг поймал себя на совершенно идиотской мысли. — Азраэль молча ждал. — Если мы вытащим Фэйт... — Кларк ненадолго замолчал, подбирая слова. — Я бы хотел познакомиться с ней нормально.
Азраэль слегка нахмурился.
— В каком смысле?
— Не как с пленницей Триады. Не как с оружием против Маливора. Не как с человеком, которого нужно спасать. Не с Антихристом. — Он пожал плечами. — А как... с родственницей. — Азраэль внимательно смотрел на него. Кларк негромко рассмеялся. — Звучит глупо, да?
— Нет.
— Звучит. — Он снова пожал плечами. — Просто... всю жизнь у меня была очень странная семья. Потом её вообще не стало. А теперь я вдруг смотрю на Зальцманов, некоторую часть Майклсонов, на весь этот дурдом...
Он кивнул в сторону минивэна, откуда снова донеслось возмущённое:
— Ник, если ты ещё раз меня так назовёшь...
— Красавица?
— Я сказала, не называй меня так!
— Видишь? Уже смущаешься.
Кларк невольно улыбнулся.
— ...и понимаю, что впервые хочу быть частью чего-то подобного. — Он посмотрел на Азраэля.— Не героем. Не спасителем мира. — Пауза. — Просто... «дядей Кларком».
Азраэль долго молчал.
Потом очень спокойно сказал:
— Думаю, ей бы это понравилось. Отрицала бы, глумилась, но понравилось.
Кларк опустил взгляд и тихо хмыкнул.
— Надеюсь.
Дверь модульного здания так и не открылась.
Кларк ещё несколько секунд смотрел в ту сторону, потом тихо хмыкнул.
— Хотя, знаешь... — Он сунул руки в карманы. — Раз уж я решил, что в будущем официально вступаю в права дядюшки Кларка... — Азраэль вопросительно посмотрел на него. — ...то придётся принять ещё одну неприятную обязанность.
— Какую?
— Помогать своему младшему братцу.
Азраэль слегка нахмурился.
— Лэндону?
— Ага. — Кларк тяжело вздохнул с таким видом, будто уже заранее сожалел о собственном решении. — Кто-то же должен будет присматривать, пока тот выполняет свои Харонские дела, чтобы его дочери не разбивали сердце всякие взрослые гибриды с трагическим взглядом и привычкой героически всё скрывать.
Азраэль невольно усмехнулся.
— Это сейчас был камень в мой огород?
— Это сейчас был булыжник. — Кларк покосился на него. — Не делай вид, будто не понял.
Азраэль снова стал серьёзным.
— Я спасу её. Но не рассчитываю на наше «долго и счастливо», как бы не был влюблен в нее. После того, что я сделал... не думаю, что у меня вообще осталось право рассчитывать хоть на что-то.
Кларк пожал плечами.
— Логично.
Азраэль посмотрел на него.
— И всё?
— Нет, не всё. — Кларк немного помолчал.— Фэйт сейчас наверняка ненавидит тебя.— Он поднял палец. — Нет, поправка. Она очень хочет себя убедить, что ненавидит тебя. — Азраэль молчал. — Но я видел, как она на тебя смотрела. — Кларк говорил спокойно, без привычной насмешки. — Видел, как она начинала дышать рядом с тобой. Видел, как бесилась из-за тебя сильнее, чем из-за кого-либо другого. — Он усмехнулся. — Это, конечно, очень нездоровый способ выражать чувства... но, если честно, вся ваша парочка вообще не производит впечатление психически стабильных людей.
Азраэль тихо фыркнул.
Кларк продолжил:
— Она любит тебя. — Пауза. — И, к сожалению для неё самой, любит по-настоящему. А ты её, как бы не пытался скрыть.
Азраэль отвёл взгляд.
— Я предал её.
— Да.
— Соврал ей.
— Да.
— Использовал.
— Тоже да.
Кларк кивнул самому себе.
— Список, прямо скажем, отвратительный.— Он прислонился плечом к горячему борту минивэна. — Но есть одна проблема. — Азраэль вопросительно посмотрел на него. — Фэйт — дочь своей матери. — Несколько секунд он молчал, словно вспоминая что-то. Потом усмехнулся. — А Хоуп умеет обижаться так, что хочется добровольно выкопать себе могилу. — Азраэль едва заметно приподнял бровь. — Но знаешь, что ещё она умеет?
— Что?
— Давать второй шанс. — Он коротко хмыкнул. — Проверено на личном опыте.
Азраэль нахмурился.
— Подожди... — Он посмотрел на Кларка с искренним недоумением. — У вас с Хоуп... что-то было?
Кларк сморщился так, будто ему предложили выпить моторного масла.
— Господи, нет. — Он даже отсел через место. — Между мной и Хоуп исключительно платоническая любовь и взаимная неприязнь. — Азраэль продолжал смотреть на него. Кларк закатил глаза. — Мы заклятые друзья, если тебе так понятнее. — Он усмехнулся. — Да и, если честно, я бы никогда не стал соревноваться с собственным братом за сердце трибрида. — Он ненадолго замолчал.— Особенно учитывая, что эта ненормальная была готова снова и снова жертвовать собой ради Лэндона. — Кларк покачал головой. — Нет уж. Некоторые битвы лучше проиграть ещё до того, как они начались.
Несколько секунд оба молчали, слушая, как позади снова спорят Ник и Кэс.
Потом Кларк неожиданно стал серьёзным.
— Поэтому один совет на будущее, Азраэль. — Тот поднял взгляд. — Если однажды снова решишь соврать Фэйт...предать… — Он выдержал небольшую паузу.— ... то только ради спасения её жизни. Не твоей. Именно её. — Азраэль ничего не ответил. Кларк слабо улыбнулся. — Тогда, возможно,...ты сможешь окончательно отпустить всё то дерьмо, которое натворил по отношению к ней. — Он тихо усмехнулся. — Всё-таки не каждый день приходится просить прощения. — Короткая пауза. — Тем более у Богини.
Он произнёс последнее слово с такой демонстративной иронией, что Азраэль впервые за весь разговор негромко рассмеялся. Именно в этот момент дверь модульного здания наконец начала открываться.
Дверь модульного здания наконец открылась.
Но первой появилась не Хоуп.
Изнутри быстрым шагом вышел тот самый офицер, что несколько минут назад увёл их на проверку. Он резко поднёс рацию ко рту и коротко бросил несколько фраз.
Через секунду всё вокруг пришло в движение.
Солдаты, ещё мгновение назад спокойно досматривавшие соседние машины, почти одновременно развернулись в сторону минивэна.
— Оружие к машине!
— Всем отойти!
— Быстро!
Лязгнули затворы.
Десяток автоматов почти одновременно поднялись и уставились прямо в лобовое стекло минивэна.
В салоне стало оглушительно тихо.
Ник перестал улыбаться.
Лиам инстинктивно выпрямился.
Даже Кларк оборвал фразу на полуслове.
Азраэль медленно перевёл взгляд на направленные на них автоматы.
— Похоже… разговор придётся закончить позже.
Кларк тихо выдохнул.
— Вот теперь мне это совсем не нравится.
— Не двигаться! Руки так, чтобы мы их видели!
Кэс коротко посмотрела в окно.
Потом негромко, почти буднично произнесла:
— Кажется, я уже видела подобное.
Ник повернул голову.
— Где?
Она не отрывала взгляда от солдат.
— В спортзале. — Пауза. — Спойлер. — Она криво усмехнулась. — Никто из таких бесстрашных не выжил. Хоуп их ушатала.
Ник шумно сглотнул.
— Очень вовремя, Кэс.
— Что есть.
Дверь модульного здания снова открылась.
На этот раз вышла Хоуп. Её руки были заведены за спину. Не в наручниках.
Но офицер крепко удерживал их одной рукой, а второй уже держал кобуру расстёгнутой. Ещё несколько автоматов сразу развернулись уже в её сторону.
Хоуп шла спокойно.
Настолько спокойно, что это пугало гораздо сильнее, чем если бы она сопротивлялась.
Она лишь один раз подняла взгляд.
На минивэн.
На своих.
И едва заметно покачала головой.
Не вмешивайтесь.
Лиам сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки.
— Они с ума сошли…
— Сиди, — тихо сказал Кларк.
— Но…
— Сиди.
Хоуп остановили прямо перед зданием. Офицер что-то говорил ей, но слов отсюда было уже не разобрать. Несколько мучительно долгих секунд ничего не происходило.
Потом дверь снова открылась.
Появилась Джози. Следом — Лиззи. Они обе выглядели напряжёнными, но никто не держал их силой. Лиззи что-то резко сказала офицеру. Тот ответил. Она закатила глаза с таким выражением лица, будто спорила не с вооружённым военным, а с особенно тупым чиновником.
Через секунду офицер нехотя убрал руку с запястий Хоуп.
Автоматы не опустились. Но хватка исчезла.
Хоуп медленно размяла кисти. Ничего не сказала. Лишь спокойно посмотрела на офицера.
Именно этот взгляд заставил его первым отвести глаза.
Офицер сделал шаг назад.
— Опустить оружие.
Автоматы начали медленно опускаться.
Не сразу.
Неохотно.
Будто сами солдаты до конца не понимали, почему только что едва не задержали целую машину людей, а теперь внезапно отпускают.
Хоуп молча обошла офицера. Тот что-то сказал ей вслед. Она даже не обернулась.
Лиззи демонстративно задела его плечом, проходя мимо.
— Хорошего дня.
Офицер ничего не ответил. Только проводил её тяжёлым взглядом.
Джози шла последней. Уже почти дойдя до минивэна, она обернулась.
— Надеюсь, вам больше не придётся направлять автоматы на невиновных людей.
Офицер сухо произнёс:
— Надеюсь, мне не придётся сожалеть о сегодняшнем решении.
Дверь минивэна захлопнулась. Несколько секунд никто не произносил ни слова.
Лишь когда Лиззи села за руль, она с такой силой хлопнула ладонями по рулю, что Ник вздрогнул.
— Вот же... сукины дети. — Она глубоко вдохнула. — Боже, какие идиоты.
Хоуп молча пристегнулась. Её лицо оставалось абсолютно спокойным.
Только Азраэль заметил тонкую красную полосу на запястье — там, где офицер слишком сильно сжимал её руку.
Кэс первой нарушила молчание.
— Что произошло?
Лиззи коротко рассмеялась. Совсем невесело.
— Нас узнали.
В машине снова стало тихо.
— То есть... совсем? — осторожно спросил Лиам.
Ответила Джози.
— Федеральная база выдала совпадение. — Она устало потёрла глаза. — Хоуп Майклсон. В розыске. Угон полицейской машины. Далее... — Она посмотрела на Лиама. — Лиам. Совпадение по ориентировке. Тоже угон. — Потом перевела взгляд на Кэс. — И Кэссиди. У тебя побольше. Сама знаешь, что у федералов есть на тебя.
Кэс тихо выругалась.
— Ну конечно.
— Фотографии были полутора месячной давности, — продолжила Джози. — Неидеальные. После всего, что произошло в стране, базы работают с перебоями. Поэтому они не были уверены на сто процентов.
— Тогда почему автоматы? — спросил Ник.
— Потому что офицер решил перестраховаться, — спокойно ответила Хоуп. — Он уже собирался отдать приказ задержать нас.
Лиам почувствовал, как внутри неприятно похолодело.
— Что его остановило?
Лиззи повернулась к нему.
— Джози.
Джози смущённо покачала головой.
— Не только я.
— Нет, именно ты. — Лиззи усмехнулась. — Я бы уже давно врезала этому придурку.
— А я, — продолжила Джози, — убедила его перепроверить данные.
Кларк внимательно посмотрел на неё.
— Каким образом?
— Тем, что вся федеральная система сейчас перегружена. — Она пожала плечами. — Каждый день появляются новые ложные совпадения. Новые списки. Новые ориентировки. Я сказала ему, что он собирается задержать трёх преподавателей частной школы только потому, что программа увидела похожие лица на старых фотографиях.
— И он поверил?
— Не совсем.
Хоуп наконец заговорила.
— Он не поверил. — Она посмотрела вперёд. За лобовым стеклом медленно поднимался шлагбаум. — Он просто решил, что риск ошибиться сейчас выше, чем риск отпустить нас.— Пауза. — Но он внёс отметку в систему.
Кларк сразу понял.
— Нас проверяли.
— Да.
— И информация ушла дальше.
Хоуп коротко кивнула.
— Теперь каждый следующий блокпост увидит, что эту машину уже останавливали.
Лиам тихо выдохнул.
— То есть второго такого шанса может уже не быть.
— Его не будет, — спокойно сказала Хоуп. Она повернулась ко всем сразу.Её голос снова стал тем самым — холодным, собранным, лишённым паники. Голосом человека, который привык командовать, когда остальные начинают бояться. — Поэтому слушайте внимательно. — Ник, впервые за долгое время не пытавшийся пошутить, поднял на неё глаза. — Если нас остановят ещё раз, разговаривать буду только я.
Она перевела взгляд на Лиззи.
— Или Лиззи. Если захочет. Но это опасно.
— Остальные?
— Остальные молчат.
Кэс нахмурилась.
— Даже если начнут забирать кого-то из нас?
Хоуп выдержала её взгляд.
— Особенно тогда.
В машине повисла тяжёлая тишина. Ник наконец нарушил её.
— Терпеть не могу такие планы.
— Почему? — спросила Лиззи.
Он криво усмехнулся.
— Потому что обычно сразу после слов "молчите и не вмешивайтесь" начинается самая большая катастрофа.
Никто ему не ответил. Потому что каждый подумал ровно о том же самом.
Лиззи повернула ключ зажигания. Двигатель тихо зарычал. За окном медленно поднялся шлагбаум. Минивэн школы Сальваторе покатился вперёд, оставляя блокпост позади.
Но ощущение, что опасность осталась не за спиной, а едет вместе с ними, так никуда и не исчезло.
______________
Фэйт стояла посреди комнаты, которую не могла узнать и всё же знала слишком хорошо. Не головой. Не памятью. Телом. Так иногда узнаёшь место из старого кошмара ещё до того, как успеваешь понять, почему от него сводит желудок.
Белый свет резал глаза. Не тёплый. Не холодный. Мёртвый. Такой бывает в операционных, моргах и местах, где давно перестали спрашивать людей, больно ли им. Воздух пах железом, гарью и чем-то сладковатым, от чего к горлу сразу подкатила тошнота. Пол был залит кровью.
Не брызгами.
Лужами.
Она опустила взгляд на собственные руки. По локоть. Тёмная кровь медленно стекала по пальцам, собиралась в тяжёлые капли и срывалась вниз. Такая настоящая, что Фэйт машинально попыталась стряхнуть её с ладоней.
Не получилось.
Кровь будто прилипла к коже.
— Серьёзно?.. — пробормотала она сама себе. — Ну конечно. Потому что если уж психика решила окончательно развалиться, то почему бы сразу не с эстетикой дешёвого артхаусного хоррора.
Она нервно усмехнулась. Смешно не стало. Что-то заставило её поднять голову.
Напротив стоял высокий металлический шкаф. Его дверца отражала комнату, словно мутное зеркало.
И в этом отражении были её глаза.
Только…
Не её.
Полностью чёрные. Без белков. Без радужки.
Словно кто-то залил глазницы жидкой смолой.
По щекам, вискам и шее расползались тонкие чёрные жилки. Они едва заметно пульсировали, будто под кожей шевелилось что-то живое.
Фэйт резко отшатнулась.
Отражение нет.
Оно продолжало спокойно смотреть прямо на неё.
— Нет… — Она сглотнула. — Нет-нет-нет… — Голос дрогнул. — Это… это уже перебор.
Её взгляд сам собой опустился ниже. Перед ней на коленях стоял человек.
Парень.
Совсем молодой.
Золотые глаза дёргались в судорогах. Всё тело выгибалось так, будто каждая кость внутри ломалась отдельно. Он хватался за собственную шею, пытался вдохнуть, царапал пол окровавленными пальцами.
Фэйт знала, что происходит.
Откуда?
Она не понимала.
Но знала.
Она только что дала ему своей крови.
Эта мысль появилась не как догадка. Как воспоминание. Настолько естественное, что её едва не вывернуло.
— Нет… — Теперь уже почти шёпотом. — Я бы… — Она сглотнула. — Я бы никогда…
Парень закричал.
Тихо.
Так тихо, что этот крик оказался страшнее любого вопля. Будто сил на боль уже почти не осталось. Фэйт рванулась к нему.
Вернее…
Попыталась.
Её тело не двинулось. Совсем. Она с ужасом поняла, что не управляет собой. Она была заперта внутри собственного тела. Как пассажир. Как зритель.
Чужие пальцы — её пальцы — лениво сжались в кулак.
Чужая рука — её рука — схватила парня за плечо.
Одним небрежным движением швырнула его через всю комнату. Он ударился о стену с таким звуком, что Фэйт невольно зажмурилась.
— Господи… — Её собственный голос внутри дрожал. — Господи, что тыделаешь?!
Но другая Фэйт даже не посмотрела на него. Она лишь раздражённо выдохнула.Так, будто испортила очередной эксперимент. Будто её расстроило не то, что человек сейчас умирает. А то, что результат снова оказался неправильным. Настоящую Фэйт пробрала такая паника, что на мгновение показалось — сердце сейчас просто остановится.
«Это не я.»
Мысль вспыхнула мгновенно.
«Это не я.»
Ещё раз.
«Я не такая.»
Она повторяла это снова и снова, словно заклинание. Потому что иначе пришлось бы признать невозможное.
Лицо медленно повернулось. К зеркалу. Большому. В тяжёлой тёмной раме. И отражение снова посмотрело прямо на неё. Не на ту женщину, что стояла посреди комнаты.
Нет.
На Фэйт.
На ту, что была заперта где-то глубоко внутри собственного сознания.
На неё.
По губам отражения скользнула лёгкая улыбка. Не злая.
Хуже.
Понимающая.
— Рановато тебе сюда заглядывать. — Голос прозвучал спокойно. Почти ласково. — Ты ещё не готова.
Фэйт резко проснулась. Будто кто-то с силой выдернул её из ледяной воды. Она села так быстро, что закружилась голова. Воздуха не хватало. Сердце билось где-то в горле. Футболка прилипла к спине. Ладони дрожали так сильно, что их невозможно было удержать неподвижно.
— Да твою же… — Она провела рукой по лицу. — Соберись.
Тишина. Предрассветная серость медленно заполняла комнату. За окном лежал снег.Телефон на тумбочке. Куртка на стуле. Полуоткрытый шкаф.
Никакой крови.
— Конечно. — Она нервно усмехнулась. — Просто очередной кошмар. Просто мой мозг решил номинироваться на “Оскар” за лучший психологический триллер.
Она подняла руки. Чистые. Только дрожали так, будто всё ещё помнили чужую кровь.
Фэйт резко подошла к зеркалу. Долго смотрела себе в глаза. Серо-зелёные. Папины. Живые. Самые обычные. Она уже собиралась отвернуться, когда вдруг поймала себя на совершенно иррациональной мысли.
Что если она моргнёт…
…отражение не моргнёт вместе с ней.
Она застыла.
Прошла секунда.
Две.
Три.
— Ну давай… — Пальцы сами собой сжались в кулаки. — Если ты плод моего больного воображения, то хотя бы работай качественно.
Она моргнула. Отражение повторило движение. Ничего не произошло. Фэйт ещё несколько секунд стояла неподвижно, а потом вдруг тихо рассмеялась.
Нервно.
Почти истерично.
— Поздравляю, Майклсон… — Она опустила голову. — Либо ты медленно сходишь с ума. — Короткая пауза. — Либо самое страшное только начинается.
И почему-то именно вторая мысль пугала её гораздо меньше первой.
И всё равно после той ночи Фэйт уже не могла заставить себя окончательно успокоиться.Хуже всего было даже не то, что мир казался ненастоящим. Хуже было другое.
Чем внимательнее она присматривалась, тем меньше находила явной лжи. Не было трещин в стенах. Не было людей с пустыми глазами. Не было зловещих голосов. Всё работало идеально.
Слишком идеально.
Будто кто-то построил этот мир настолько тщательно, что забыл оставить в нём случайности.
Хоуп утром привычно спорила с Лэндоном из-за кофе, но если Фэйт мысленно возвращалась к разговору, ловила себя на странном ощущении: они уже говорили это. Не словами. Интонацией. Паузами. Даже тем, как Лэндон закатывал глаза перед тем, как улыбнуться.
Лиам любил её слишком… правильно.
Он всегда появлялся в нужный момент.
Всегда угадывал настроение.
Всегда говорил именно то, что должен говорить хороший парень.
Настолько хороший, что иногда хотелось встряхнуть его за плечи.
«Да разозлись ты хоть раз нормально!»
Кэс оставалась самым живым человеком из всех. Потому что Кэс невозможно было подделать. Она спорила с телевизором, поправляла людей, если они неправильно цитировали фильмы, могла среди серьёзного разговора вспомнить мем трёхлетней давности и искренне ржать над ним одна.
Но даже с ней происходило что-то странное.
Стоило Фэйт произнести:
— Вам не кажется, что…
Или:
— А если…
Или хотя бы:
— Слушайте, это же…
Как Кэс почти мгновенно находила повод увести разговор. Не специально. Будто случайно. То платье покажет. То вспомнит какого-нибудь придурка с вечеринки. То начнёт спорить, действительно ли «Интерстеллар» переоценён. И через пять минут Фэйт уже сама не понимала, о чём вообще хотела сказать.
— Да вы все, блин, коллективно сговорились, что ли… — пробормотала она себе под нос однажды, выходя из общежития.
Никто не ответил. Только ветер качнул ветви деревьев. И от этого стало почему-то ещё тревожнее. Единственным исключением был Азраэль. И именно это раздражало сильнее всего. По всем законам её жизни новый преподаватель истории должен был оказаться одним из двух типов людей. Либо скучным. Либо симпатичным. Максимум — симпатичным и скучным одновременно. Таким, которого потом можно обсудить с Кэс за кофе, сказать: «Ну да, красивый мужик», — и благополучно забыть. Но Азраэль не забывался. Не потому, что был красивым. Хотя, чтоб его, и это тоже. Не потому, что говорил умные вещи. Хотя и это тоже. А потому, что рядом с ним мир переставал быть ватным. Всё внутри, наоборот, натягивалось до предела. Будто именно рядом с ним декорации на секунду забывали играть свою роль.
На следующем семинаре он молча написал тему эссе на доске.
По аудитории сразу прокатился дружный стон.
— Да вы издеваетесь…
— Это же сорок страниц…
— У меня другие предметы вообще-то есть…
Азраэль спокойно положил мел на кафедру.
— История не обязана развлекать вас меньше, чем жизнь.
— А может, обязана, — буркнула Кэс, даже не поднимая головы.
— Тогда вы ошиблись факультетом.
По аудитории прошёл смех. Фэйт тоже усмехнулась. И почти сразу поймала себя на том, что вообще не слушает, о чём спорят остальные.
Она смотрела на его руки. Как он привычным движением стряхнул с пальцев меловую пыль. Как закатал рукав рубашки чуть выше запястья. Как повернул голову, когда кто-то задал вопрос. Абсолютно обычные движения.
И почему-то именно они цепляли сильнее всего.
«Господи, — раздражённо подумала она. — Да соберись уже.»
После пары она задержалась. Не специально. Так получилось. Кэс уже успела вылететь из аудитории, успев крикнуть на прощание:
— Я скину тебе фотку платья! И если скажешь, что оно вульгарное, всё равно его надену!
Лиам написал, что будет ждать её возле корпуса. А Фэйт, конечно же, именно сейчас потеряла конспект.
— Если вы собираетесь украсть ответы на следующий тест, — спокойно сказал Азраэль, не отрываясь от проверки работ, — дождитесь хотя бы моего ухода. Мне не хочется оформлять лишние бумаги.
Фэйт резко выпрямилась.
— Да господи… Я не краду ответы на тест.
— Тогда следующие темы эссе.
— И это не краду.
— Значит, слишком убедительно изображаете человека, который собирается это сделать.
— Я ищу тетрадь.
— Левый карман.
Она раздражённо открыла сумку.
— Нет её…
Рука сама нырнула именно в левый карман. Пальцы коснулись обложки. Фэйт застыла. Медленно достала тетрадь. Посмотрела сначала на неё. Потом на Азраэля.
— Это сейчас было крипово.
Он слегка пожал плечами.
— Вы уже третий раз кладёте её туда.
— Вы что, следите за студентами?
— Только за теми, кто систематически теряет собственные вещи.
— Это звучит ничуть не лучше.
В его глазах мелькнуло что-то похожее на улыбку. Совсем быстро.
— Возможно.
Фэйт закрыла сумку чуть резче, чем собиралась.
— Вы вообще всегда такой… пугающе наблюдательный?
— Только когда это приносит пользу.
Она вскинула бровь.
— То есть я у вас полезная?
— Пока не решил.
«Вот же…»
Она вдруг поймала себя на том, что ей хочется улыбнуться. И это окончательно её разозлило. Потому что нет.
Нет.
Нет.
У неё есть Лиам. У неё нормальная жизнь. Ей не нужен странный преподаватель истории с глазами человека, который будто знает о ней больше, чем она сама. Она вскинула подбородок.
— Не утруждайтесь. Я очень быстро разочаровываю людей.
— Не сомневаюсь. — Он произнёс это без издёвки. — Но пока вы больше похожи на человека, который слишком много думает и слишком мало спит.
Улыбка исчезла с её лица. Опять. Опять это.
Фэйт шумно выдохнула.
— Знаете, что самое интересное? — Он молча ждал. — Все вокруг уверяют меня, что я устала. Что мне надо поспать. Отдохнуть. Попить воды. Сходить к психологу. Потрогать траву. Обнять березу. Ещё немного — и кто-нибудь предложит ретроградный Меркурий обвинить. — Она нервно усмехнулась. — А если я скажу, что мне кажется, будто с этим местом что-то не так… вы тоже отправите меня спать?
Азраэль не ответил сразу. И именно это заставило её сердце пропустить удар. Он не спешил.
Не отвлекал. Не улыбался снисходительно.
Просто думал.
— Нет.
Она моргнула.
— Что?
— Нет. — Он спокойно встретился с ней взглядом. — Не отправлю.
По спине пробежал холодок.
— Почему?
— Потому что люди редко начинают формулировать подобные мысли только из-за усталости.
Фэйт почувствовала, как пересохло во рту.
— Значит… вы тоже… — Она осеклась.
Азраэль медленно опустил взгляд на её сумку. Потом снова посмотрел ей в глаза.
— Я сказал только то, что сказал. — И больше ничего.
Фэйт вдруг разозлилась. По-настоящему.
— Господи, какой же вы… — Она раздражённо всплеснула рукой. — Ужасный преподаватель.
— Возможно.
— Нет, правда. Вы либо скажите нормально, либо не намекайте вообще. Напишите на меня докладную, но я говорю правду.
— А вы уверены, что хотите услышать ответ?
Этот вопрос ударил сильнее любого ответа. Фэйт замолчала. Потому что неожиданно поняла — нет. Она не уверена. Совсем. Азраэль первым отвёл взгляд.
— Ваш парень ждёт вас возле корпуса.
Она нахмурилась.
— Откуда вы…
— Он уже десять минут смотрит в окно аудитории.
Фэйт машинально обернулась. Лиам действительно стоял внизу, прислонившись к перилам, и что-то печатал в телефоне. Когда она снова посмотрела на Азраэля, тот уже вернулся к проверке работ. Будто разговора вообще не было.
Она вышла из аудитории раздражённой. Испуганной. И почему-то злость оказалась единственным чувством за последние дни, которое ощущалось абсолютно настоящим.
__________________
Вашингтон встретил их не столицей.
Он встретил их диагнозом.
Минивэн медленно съехал с трассы, и чем глубже они въезжали в город, тем меньше происходящее напоминало привычную Америку и тем больше — странную смесь военного положения, религиозного паломничества и конца света.
На каждом втором перекрёстке стояли армейские “Хамви”. Военные патрулировали улицы тройками и четвёрками, автоматы висели уже не за спиной, а на груди, готовые в любую секунду подняться к плечу. В небе почти непрерывно кружили вертолёты, настолько низко, что их лопасти сотрясали раскалённый воздух между небоскрёбами.
Город задыхался.
Электронные табло, которые ещё недавно показывали рекламу концертов и бейсбольных матчей, теперь крутили одно и то же сообщение.
«НЕ СКРЫВАЙТЕ СВЕРХЪЕСТЕСТВЕННЫХ СУЩЕСТВ. ОНИ ПРЕДСТАВЛЯЮТ УГРОЗУ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ.»
Экран мигнул.
Следующий слайд.
«ПРИЗНАКИ СВЕРХЪЕСТЕСТВЕННОЙ АКТИВНОСТИ: НЕОБЫЧНАЯ СИЛА. УСКОРЕННОЕ ЗАЖИВЛЕНИЕ. ЖЁЛТЫЕ ИЛИ КРАСНЫЕ ГЛАЗА. АГРЕССИВНОЕ ПОВЕДЕНИЕ. НЕПЕРЕНОСИМОСТЬ ВЕРБЕНЫ.»
Потом ещё один.
«ЗАМЕТИЛИ? НЕ ПЫТАЙТЕСЬ ВСТУПАТЬ В КОНТАКТ. СООБЩИТЕ ПО НОМЕРУ…»
Под номером шёл красный герб федерального агентства.
— Миленько, — пробормотал Ник.
— Очень, — тихо ответила Кэс.
Она не отрывала взгляда от огромного плаката на фасаде административного здания.
На нём женщина прижимала к себе ребёнка, а за её спиной возвышалась тёмная фигура с горящими глазами.
Внизу крупными буквами было написано:
«ОНИ НЕ ЛЮДИ.»
Чуть ниже.
«НЕ СТАНЬ СЛЕДУЮЩЕЙ ЖЕРТВОЙ.»
Лиам отвернулся.
— Даже не верится…
— Верится, — спокойно сказала Хоуп. — Она смотрела вперёд. — Люди всегда ищут того, кого можно обвинить.
Минивэн медленно двигался дальше. Сирены не смолкали ни на минуту. Навстречу одна за другой проносились машины скорой помощи.
Некоторые ехали с включёнными мигалками.
Некоторые уже без них.
Возле одного из торговых центров несколько медиков пытались привести в чувство пожилого мужчину. Молодая девушка рядом отчаянно поливала ему голову водой из пластиковой бутылки, но врач уже качал головой.
Жара убивала быстрее любого оружия.
— Господи… — едва слышно сказала Джози.
— Третий день подряд, — негромко ответил Кларк, глядя в телефон. — Температура выше сорока. Электросети не выдерживают. Кондиционеры отключаются. Больницы переполнены. — Он поднял взгляд. — Маливору даже делать ничего не приходится.
Хоуп ничего не сказала. Потому что понимала.
Апокалипсис никогда не выглядит как один большой взрыв.
Он начинается с того, что мир перестаёт справляться сам с собой.
Но самым страшным были не военные. И даже не жара.
Самыми страшными были люди.
Они были повсюду.
Тысячи.
Десятки тысяч.
Казалось, весь город двигался в одном направлении.
Белые одежды.
Золотые ленты.
Флаги с незнакомым символом — кругом, внутри которого расходились тонкие линии, напоминавшие одновременно солнце и человеческий глаз.
Некоторые шли босиком.
Некоторые пели.
Кто-то молился прямо посреди улицы.
Пожилая женщина с абсолютно счастливым лицом раздавала прохожим небольшие белые карточки.
— Возьмите, — сказала она мужчине возле светофора. — Богиня ждёт каждого.
Мужчина молча взял листовку. Через несколько метров уже читал её вместе с женой.
— Их… слишком много, — тихо произнесла Лиззи.
Ник даже перестал отпускать шутки. Он смотрел в окно так, словно пытался найти среди этой толпы хоть одного человека, который выглядел бы испуганным.
Не находил.
Люди улыбались.
Обнимались.
Пели.
Некоторые плакали от счастья. Они искренне верили, что едут не на конец света. Они ехали за спасением.
— Жутко, — тихо сказал Лиам.
— Нет, — неожиданно ответил Азраэль. Все посмотрели на него. Он продолжал наблюдать за нескончаемым потоком паломников. — Жутко было бы, если бы их заставляли. —Он медленно покачал головой. — А они сами хотят туда попасть. И именно поэтому их уже почти невозможно остановить.
Минивэн свернул на Пенсильвания-авеню. Впереди, над крышами машин, впервые показалось то, ради чего сюда стекалась вся страна.
Гигантские строительные краны. Башни прожекторов. Экраны размером с многоэтажный дом.
И белоснежная сцена, которую было видно даже за несколько километров. Она казалась неправдоподобно огромной. Будто её строили не для концерта. И даже не для президента. А для кого-то, кого люди уже перестали считать человеком.
В машине снова стало тихо. Потому что каждый подумал об одном и том же.
Там.
Где-то там.
Сейчас находилась Фэйт.
И никто из них не знал, осталось ли в ней ещё хоть что-то от той девушки, которую они приехали спасать.
Минивэн школы Сальваторе окончательно встал намертво примерно за четыре квартала до огромного стадиона.
Впереди, насколько хватало взгляда, дорога превратилась в неподвижную реку из автомобилей, автобусов, туристических фургонов и людей. Кто-то бросал машины прямо посреди проезжей части и шёл дальше пешком, кто-то ругался, сигналил, кто-то уже просто сидел на капоте с бутылкой воды, понимая, что ехать бессмысленно.
Лиззи несколько секунд молча смотрела на этот хаос, после чего выключила двигатель.
— Ну всё. — Она хлопнула ладонью по рулю. — Поздравляю. Мы официально приехали настолько вовремя, что опоздали.
Ник выглянул в окно.
— Не люблю такие мероприятия.
— Какие именно? — спросил Лиам.
— Где нельзя припарковаться.
Кэс фыркнула.
— Конечно. Именно это сейчас главная проблема человечества.
— А что? Очень недооценённая трагедия.
— Ник…
— Молчу.
Он действительно замолчал.
Потому что даже ему стало не до шуток.
За лобовым стеклом нескончаемым потоком двигались люди в длинных белых одеждах. Кто-то нёс детей на плечах, кто-то катил инвалидную коляску, кто-то распевал странный гимн, который тысячи голосов подхватывали почти без запинки. Над толпой развевались бело-золотые полотнища с символом круга и расходящихся от него лучей. На фасадах зданий висели гигантские баннеры с одним и тем же лицом — молодой кудрявой девушки с ясной улыбкой и сияющими глазами.
Фэйт.
Вернее…
Её лицо.
Под изображением огромными буквами было написано:
«ОНА ПРИШЛА, ЧТОБЫ ПОЛОЖИТЬ КОНЕЦ СТРАДАНИЯМ.»
Хоуп отвела взгляд первой. Никто ничего не сказал. Потому что слова сейчас были бесполезны.
Азраэль продолжал смотреть на баннер чуть дольше остальных.
Так долго, что Кларк незаметно коснулся его локтя.
— Не смотри.
Азраэль медленно перевёл взгляд.
— Это не она.
Кларк кивнул.
— Именно.
Хоуп открыла дверь минивэна.
— Дальше идём пешком.
— Отличный план, — буркнул Ник, выбираясь наружу. — Всегда мечтал прогуляться в сорок градусов по столице во время конца света.
Жар ударил в лицо мгновенно.
Воздух был тяжёлым, вязким, почти не пригодным для дыхания. Асфальт дрожал под солнцем, словно плавился, а где-то совсем рядом непрерывно выли сирены скорой помощи.
Через дорогу двое медиков безуспешно пытались реанимировать мужчину лет шестидесяти. Молодой врач уже качал головой, пока женщина рядом отчаянно повторяла, что муж просто перегрелся и сейчас обязательно очнётся.
Не очнулся.
Толпа даже не остановилась.
Люди лишь аккуратно обтекали носилки и продолжали идти в сторону стадиона.
— Господи… — едва слышно сказала Джози.
Хоуп смотрела на происходящее спокойно. Слишком спокойно.
— Апокалипсис никогда не начинается с монстров. — Она поправила ремень рюкзака. — Он начинается с того, что люди привыкают жить рядом со смертью.
Кэс нервно сглотнула и поспешила отвернуться. Она уже видела подобное. Только тогда вместо солнца был ледяной спортзал Сальваторе. Вместо прохожих — перепуганные ученики.
А вместо перегревшихся людей… наркоманов в подвале того самого дома в Нью-Мехико.
Она заставила себя оборвать мысль.
— Нам туда, — тихо сказал Азраэль.
Огромный стадион уже возвышался впереди, окружённый высоким металлическим ограждением и десятками временных пропускных пунктов. Над каждым из них висели электронные табло с золотой надписью: «ПАЛОМНИКИ. ПОДГОТОВЬТЕ МЕТКУ.»
Лиам нахмурился.
— Метку…?
— Уже второй раз слышим это слово, — негромко произнесла Лиззи.
Кларк молчал. Он вообще почти перестал разговаривать с того момента, как они въехали в город.
Вместо этого внимательно осматривал улицы. Военных. Камеры.
Высокие здания. Временные заграждения. Его взгляд постоянно возвращался не к самой арене, а к её периметру.
Это заметил Азраэль.
— Что ты ищешь?
Кларк не ответил сразу.
Он продолжал смотреть куда-то левее основного входа, где за рядами палаток едва виднелись неприметные серые технические строения.
— Пока не знаю. — Он чуть прищурился. — Но если мой папаша хоть немного похож на себя прежнего… — Его губы едва заметно дрогнули.— Значит, главный вход — последнее место, через которое он сам бы сюда вошёл.
И именно в этот момент впереди раздался один-единственный выстрел.
Толпа на секунду дрогнула.
Потом снова спокойно двинулась вперёд.
Словно ничего не произошло.
Потом второй. Не такой громкий. Глухой. Будто уже где-то глубже, за металлическими ограждениями.
Толпа на мгновение замедлилась. Всего на одно мгновение. Потом люди снова пошли вперёд. Кто-то продолжил петь. Кто-то молиться.
Женщина с маленькой девочкой на руках даже не закрыла ребёнку глаза. Она лишь ласково погладила её по волосам и тихо сказала:
— Не смотри, солнышко. Богиня очищает мир.
Кэс застыла.
— Что за черт… — Она перевела взгляд на Хоуп. — Они… серьёзно? Я чувствую сильный запах крови.
Ник уже не улыбался. Совсем.
— Мне показалось или…
— Не показалось, — тихо ответила Джози.
Впереди, возле одного из пропускных пунктов, двое военных спокойно оттаскивали чьё-то тело с прохода. Кровавый след остался прямо на белом бетоне, но никто даже не пытался его смыть. Один из служителей в длинной белой мантии просто поставил поверх пятна складной указатель, чтобы очередь не сбивалась.
Следующий человек уже подходил к рамке досмотра. Как будто ничего не случилось. Лиам медленно покачал головой.
— Господи… Они же только что…
Он не договорил.
Не смог.
Азраэль резко шагнул к мужчине лет пятидесяти, стоявшему рядом с ними в очереди. Тот держал за руку жену, а на его предплечье виднелся уже знакомый золотистый символ.
— Простите. — Мужчина обернулся. На его лице играла спокойная, почти счастливая улыбка. — Что здесь происходит?
Мужчина посмотрел на Азраэля с таким искренним удивлением, будто вопрос показался ему странным.
— Очищение.
Азраэль нахмурился.
— Что?
— Очищение. — Он произнёс это мягко, почти с теплотой. — Богиня избавляет мир от скверны. — Азраэль перевёл взгляд туда, где несколько секунд назад унесли тело.
— Вы сейчас о человеке, которого только что застрелили?
— Конечно. — Мужчина кивнул так спокойно, словно речь шла о погоде. — Он пришёл без метки.
— И?
Улыбка не исчезла с его лица.
— Значит, он оказался недостоин.
Кэс почувствовала, как по спине пробежал холод.
— Недостоин?
Мужчина наконец посмотрел и на неё.
— Все, кто приходит без печати, — грешники. — Он говорил с абсолютной убеждённостью. — Или ещё хуже… — Его взгляд на секунду задержался на Хоуп. — Сверхъестественные существа. — Хоуп никак не отреагировала. Даже не моргнула. Мужчина продолжил. — Таким не место рядом с Богиней. Их дорога не к ней. — Он поднял глаза к небу. — Их дорога в ад.
Лиам непроизвольно сжал кулаки.
— Вы же понимаете, что это убийство?
Мужчина посмотрел на него почти с жалостью.
— Нет, молодой человек. — Он мягко покачал головой.ю— Убийство — это когда отнимают жизнь. — На его лице появилась почти благоговейная улыбка. — А Богиня дарит спасение.
— Пулей в грудь? — резко бросила Кэс.
Мужчина снова улыбнулся.
— Иногда милосердие бывает быстрым.
Кэс уже открыла рот, чтобы ответить, но Хоуп едва заметно коснулась её локтя. Этого хватило.
Кэс раздражённо выдохнула и отвернулась.
— Психи…
— Нет, — очень тихо произнёс Кларк.
Все посмотрели на него. Он не сводил взгляда с бесконечной очереди людей.
— Не психи. — Пауза. — Верующие.
И именно поэтому всё намного хуже.
В этот момент у соседнего пропускного пункта раздался женский крик.
Молодая девушка отчаянно пыталась объяснить что-то служителям, показывая документы, паспорт, телефон, повторяя, что она приехала из другого штата и просто не знала ни о какой метке.
Её не слушали.
Двое военных уже поднимали автоматы.
— Уходим отсюда, — тихо, но так, что спорить никому даже не пришло в голову, сказала Хоуп.
Она первой развернулась против движения толпы.
Это оказалось почти невозможно.
Тысячи людей медленно, но непрерывно текли к пропускным пунктам, и стоило сделать шаг назад, как в тебя тут же врезался кто-то сзади.
— Простите… простите… — улыбалась пожилая женщина, случайно задев Лиама плечом. — Сегодня такой счастливый день, правда?
Лиам лишь молча посторонился.
— Да они как лосось на нерест прут, — пробормотал Ник, пытаясь протиснуться между двумя мужчинами в белых балахонах. — Только без мозгов.
— Ник, заткнись и иди, — бросила Кэс, хватая его за рукав, чтобы тот снова не остановился посреди людского потока.
— Не могу. Меня сейчас распирает желание жить.
— Отлично. Тогда шевели ногами.
Очередной выстрел заставил нескольких человек вздрогнуть.
Всего нескольких.
Большинство даже не обернулось.
Кэс всё-таки не выдержала. Она резко посмотрела назад.
Молодая девушка, которую они видели минуту назад, уже неподвижно лежала возле металлического ограждения. Белое платье стремительно окрашивалось в красный, а двое служителей спокойно оттаскивали тело за ширму, словно убирали пустую коробку после доставки.
Кэс почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.
— Твари…
Хоуп услышала. Но ничего не ответила. Потому что ответить было нечего.
Джози уже на ходу достала телефон.
— Лиз…
— Уже. — Лиззи несколько раз ткнула пальцем в экран. — Давай же — Связь не ловила. Вокруг одновременно работали тысячи телефонов. Она выругалась. — Да чтоб тебя…
Через пару секунд экран наконец загорелся.
Кэролайн.
Вызов.
Соединение…
Длинные гудки.
— Ну возьми же…
Кэс нервно оглянулась через плечо.
— Мы вообще далеко от этих психов отошли?
— Недостаточно, — спокойно ответила Хоуп. — — Нам нужно исчезнуть из этого потока.
— Очень полезная информация, сестренка. — буркнул Ник. — Осталось понять как.
Лиззи наконец услышала знакомый голос.
—МАМ!
— Лиззи? Слава богу. Что у вас происходит? Здесь…
— Нет, сначала ты мне объясни, какого чёрта здесь происходит?! — Она едва не сорвалась на крик. — Почему эта психованная сектантка не сказала, что нас пустят на фарш без этих дебильных татушек?!
На другом конце повисла пауза. Потом послышался голос Кэролайн:
— Потому что… подожди. — Она явно убрала телефон от уха. — Приведите её сюда ещё раз.
В трубке послышались шаги. Чей-то приглушённый разговор.
Голос Авы:
— Она опять плачет.
Джози что-то тихо сказала. Через несколько секунд раздался дрожащий голос девушки-сектантки. Она словно говорила сквозь слёзы.
— Они… они уже начали?..
Лиззи раздражённо перебила:
— Да, начали! И, судя по всему, очень бодро! Что за метки?! — Девушка всхлипнула. — Я… я думала… вы знаете…
— Если бы мы знали, я бы сейчас не стояла в двухстах метрах от людей, которые расстреливают всех подряд!
— Лиззи… — тихо одёрнула её Джози.
— Нет, Джо! Я уже задолбалась сегодня быть вежливой! — Она снова прижала телефон к уху. — Слушай меня внимательно, и только посмей уйти вовремя нашего разговора в нирвану. Что это за метки?
Девушка долго молчала.
Настолько долго, что Лиззи уже решила, будто связь снова пропала.
Потом совсем тихо произнесла:
— Это… знак посвящения.
— Это мы уже поняли.
— Его получают… только те… кто полностью принял Богиню…
— Отлично. А если его нет? Они просто убивают? Или есть исключение?
Снова тишина. Потом почти шёпот.
— Тогда… они считают… что человек пришёл обманом…
— Это мы тоже уже поняли! — Лиззи уже почти рычала. — Что нам делать?!
На другом конце послышался испуганный голос Кэролайн:
— Лиззи, успокойся…ты ее пугаешь!
— Я совершенно спокойна!
— Лиззи…
— Мам, нас сейчас буквально пристрелят, если мы подойдём ближе! Думаю, я заслужила право немного понервничать!
Даже Ник невольно покосился на неё.
— Немного…
Кларк всё это время не участвовал в разговоре. Он стоял чуть поодаль, почти не слушая крики Лиззи. Его взгляд медленно скользил вдоль огромного периметра арены. По бетонным ограждениям. По линиям электропередачи. По вентиляционным шахтам. По неприметным серым техническим будкам, стоявшим через каждые несколько сотен метров. И чем дольше он смотрел…
Тем сильнее хмурился.
Хоуп первой заметила, что Кларк уже несколько минут вообще не смотрит ни на толпу, ни на сцену.
Он изучал периметр.
Не людей.
Инфраструктуру.
Его взгляд медленно переходил от одной серой технической будки к другой, задерживался на неприметных служебных воротах, на кабельных коробах, на вентиляционных шахтах, на табличках с инвентарными номерами. Так обычно смотрят не туристы.
Так смотрят люди, которые однажды уже были на подобных объектах.
Хоуп коротко переглянулась с Азраэлем. Тот проследил за её взглядом. Посмотрел на Кларка.
На будки.
Снова на Кларка.
Потом едва заметно кивнул, словно внутри него наконец сложился последний кусок пазла.
— Ты знаешь, как туда попасть, минуя проходную.
Это прозвучало не вопросом. Утверждением.
Кларк ещё несколько секунд молчал. Потом медленно выдохнул.
— Возможно… знаю.
Лиззи опустила телефон.
— Каким образом?
Кларк продолжал смотреть на периметр.
— Если я не ошибаюсь, это место построено на старой федеральной инфраструктуре. Не с нуля. Её просто перестроили под… всё это. — Он неопределённо кивнул в сторону нескончаемого потока паломников. — А федеральные объекты всегда обслуживаются.
Джози нахмурилась.
— Даже если так… как мы туда попадём? Здесь на каждом углу военные. Они проверяют людей, проверяют машины, проверяют документы. Если они ещё и вербену используют… — Она посмотрела на Хоуп. — Нам нельзя привлекать внимание. — Потом перевела взгляд на остальных. — Одно неверное движение — и Хоуп придётся драться. Могут пострадать невиновные люди. — В её голосе не было сомнений. Только сухой расчёт. — А если Хоуп вступит в бой, это увидят все. Военные. Культисты. И Маливор тоже.
Повисла тяжёлая тишина.
Хоуп не сводила взгляда с Кларка.
— Ты работал на Триаду.
Он коротко кивнул.
Азраэль почти сразу понял, к чему она ведёт.
— Значит… вам выдавали удостоверения.
Кларк наконец посмотрел на него.
— Что-то вроде.
— Такие, с которыми можно было пройти туда, куда обычного человека не пустят.
Уголок губ Кларка медленно дрогнул.
— Уже ближе.
Хоуп скрестила руки на груди.
— Оно у тебя с собой?
Кларк выдержал небольшую паузу. Потом сунул руку во внутренний карман куртки.
— Привычка ничего не выбрасывать когда-нибудь меня всё-таки погубит.
Он достал старый кожаный бумажник, потрёпанный настолько, что кожа по краям давно начала трескаться. Несколько секунд молча перебирал карточки, пока наконец не остановился на одной.
Тёмный пластик. Поблекшая фотография. Эмблема Триады.
И его имя. «Райан Кларк».
Лиам удивлённо присвистнул.
— Ты всё это время носил его с собой?
— Ага.
Кларк повертел удостоверение между пальцами.
— Никогда не знаешь, когда прошлое снова постучится в дверь. — Он невесело усмехнулся. — Или наставит на тебя автомат.
Ник заглянул через его плечо.
— Слушай… а ты случайно не носишь с собой ещё и президентский пропуск? А то сегодня день приятных сюрпризов. Может придется в белый дом навестить.
— Тебя не пустят.
— Тогда бесполезно.
Кларк убрал удостоверение обратно.
— Не факт, что оно сработает. Прошло слишком много времени. Да и Триады официально больше не существует. Наверное..
— Но? — спросил Азраэль.
— Но люди в форме очень любят удостоверения. — Он пожал плечами.— Особенно если человек показывает их так, будто не допускает мысли, что ему могут отказать.
Несколько секунд все молчали. Первым оживился Ник.
Он резко подхватил под локоть сначала Кэс, потом Лиама.
— Так. — Он решительно развернул обоих в сторону технических построек. — Значит, идём быстрее.
Кэс удивлённо посмотрела на него.
— Куда это ты нас потащил?
— Подальше отсюда. — Он обвёл рукой многотысячную толпу. — В Ватикане, по-моему, и то меньше паломников. Меня уже мутит от такого количества святого.
Кэс фыркнула.
— Это потому, что ты инкуб.
— Вообще-то я ведьмак.
— Не принципиально.
— Очень даже принципиально.
Она усмехнулась.
— Ладно. Тогда тебя тошнит не от святого. — Она легонько хлопнула его по плечу. — А от того, что впервые оказался в компании, где ты не самый странный.
Ник картинно задумался.
— Знаешь… — Он улыбнулся. — Это было неожиданно обидно.
Даже Лиам тихо рассмеялся.
Хоуп позволила этой короткой перепалке продлиться всего несколько секунд. Потом её голос снова стал твёрдым.
— Хватит. — Все сразу посмотрели на неё. — Если план Кларка сработает, у нас будет одна попытка. — Она перевела взгляд на бывшего агента Триады. — Веди.
_____________________
Вечером в университете проходил ежегодный торжественный приём — один из тех официальных вечеров, которые изо всех сил стараются выглядеть изысканными. Свет огромных хрустальных люстр отражался в десятках бокалов, живая музыка лениво растекалась под высоким потолком старого корпуса, официанты бесшумно скользили между столиками, а преподаватели с серьёзными лицами изображали непринуждённость. Студенты, в свою очередь, старательно изображали людей, которые всю жизнь проводят именно на таких вечерах. Получалось… убедительно. Даже слишком.
Фэйт терпеть не могла подобные мероприятия.
Сегодня — особенно.
По словам окружающих, выглядела она великолепно.
Кэс, увидев её, театрально схватилась за сердце и заявила, что это вообще-то преступление — настолько хорошо выглядеть без лицензии. Потом критически оглядела Лиама, кивнула самой себе и вынесла окончательный вердикт:
— Вы с ним раздражающе красивая пара. Если сегодня никто не устроит драму, я потребую вернуть деньги за этот вечер.
Лиам только усмехнулся.
Хоуп молча поправила ей серёжку, большим пальцем убрала за ухо выбившийся тёмный завиток и спокойно сказала:
— Если начнут утомлять разговорами — уходи. Ты никому не обязана получать удовольствие от этого цирка.
Лэндон, разумеется, успел сфотографировать её возле двери с тем выражением лица, которое бывает только у отцов. Смесь гордости, растерянности и едва заметного желания напомнить всем присутствующим мужчинам, что у него, вообще-то, есть лопата.
Это почему-то задело сильнее всего.
Само платье тоже производило впечатление.
По крайней мере, на всех остальных.
Чёрное, длинное, облегающее, с тонкими бретелями, открытой спиной и кружевными полупрозрачными вставками на талии, оно подчёркивало фигуру почти неприлично хорошо. Тёмные кудри сегодня впервые за долгое время были собраны в аккуратный высокий пучок, из которого всё равно выбивались несколько непослушных локонов, словно даже они не желали соблюдать официальный дресс-код.
Только вот сама Фэйт прекрасно знала цену этой красоты.
Из-за тонкой ткани пришлось надеть самые незаметные трусы, существующие в природе, иначе бельё бессовестно просвечивало бы сквозь платье. Само платье оказалось примерно на полразмера меньше, чем ей хотелось бы. Да, талия выглядела великолепно. Зато стоило чуть шире расправить плечи или неосторожно поднять руку, как ткань болезненно впивалась под мышками.
Красота действительно требовала жертв.
Сегодня в жертву, судя по всему, приносились её лимфатические узлы.Через десять минут после начала вечера Фэйт уже мечтала снять туфли, сжечь платье и никогда больше не видеть людей в смокингах. Через пятнадцать ей стало не до платья.
Что-то было не так. Она не смогла бы объяснить, что именно. Ничего не происходило. Наоборот.Всё происходило именно так, как должно было происходить. Музыканты играли. Официанты разносили шампанское.Профессора вежливо смеялись.
Студенты заводили бессмысленные разговоры о стажировках, грантах и научных проектах, которыми никто из них на самом деле сейчас не хотел заниматься.
Нормальный университетский вечер.
Именно это и настораживало.
Она поймала себя на том, что уже несколько минут наблюдает за людьми, вместо того чтобы слушать Лиама. Девушка в изумрудном платье улыбнулась своему собеседнику.
Тот ответил. Она засмеялась. Он тоже. Разговор продолжился.
Идеально.
Чуть дальше мужчина случайно задел официанта. Извинился.
Официант улыбнулся. Они разошлись.
Идеально.
За соседним столиком преподаватель рассказывал какую-то историю. Все рассмеялись одновременно. Будто заранее знали, где должна быть смешная часть.
Идеально.
Слишком идеально.
Фэйт медленно обвела взглядом зал. Странно. Очень странно.Она вдруг поняла, что совершенно не запоминает лиц. Вообще. Женщина в синем платье. Парень в смокинге. Мужчина с седыми висками.
Стоило отвернуться — и лицо исчезало из памяти, словно его никогда не существовало.
Она нахмурилась.
Может, дело в усталости? Снова посмотрела.Та же девушка. Красное платье. Светлые волосы. Красная помада.
Какое у неё лицо?
Фэйт застыла. Она смотрела прямо на неё. И не могла ответить.
Глаза будто соскальзывали, не находя, за что зацепиться. Люди постепенно превращались в силуэты. В дорогие костюмы. В красивые причёски. В бокалы с шампанским. Но не в людей.
Сердце ударило чуть сильнее. Нет.
Это глупость. Она просто себя накручивает.
Такое бывает.
Наверное.
Она перевела взгляд на Хоуп. Мать разговаривала с кем-то из преподавателей. Фэйт выдохнула. Вот. Хоуп. Её лицо она видела совершенно отчётливо. Каждую черту. Каждую эмоцию. На секунду напряжение отпустило. Потом Хоуп повернула голову. И Фэйт вдруг показалось, что мать смотрит не на неё.
А…
Сквозь неё.
Будто она находилась где-то гораздо дальше.
Моргнула.
И ощущение исчезло.
Хоуп снова выглядела совершенно обычной.
Фэйт нервно усмехнулась.
— Ну всё… — пробормотала она себе под нос. — Поздравляю. Кажется, ты официально сходишь с ума.
— Ты что-то сказала? — спросил Лиам.
Она вздрогнула и подняла глаза.
— Нет.
— Ты опять далеко.
— Я здесь.
Он покачал головой.
— Нет.
И впервые за весь вечер улыбнулся как-то… слишком серьёзно.
Прежде чем Фэйт успела спросить, что происходит, он сделал шаг назад, сунул руку во внутренний карман пиджака и неожиданно опустился перед ней на одно колено… Он покачал головой.
— Нет. Но тебе станет лучше...ты будешь счастлива.
Улыбнулся — как-то странно. Не натянуто. Не нервно. Скорее так, будто давно принял какое-то решение и наконец перестал сомневаться.
Прежде чем Фэйт успела спросить, что происходит, он сделал шаг назад, сунул руку во внутренний карман пиджака и неожиданно опустился перед ней на одно колено.
Мир не замер. Наоборот.
Музыка продолжала играть. Где-то звякнули бокалы. Кто-то засмеялся. Совсем рядом официант негромко предложил шампанское проходящей паре.
Жизнь не остановилась.
Остановилась только Фэйт.
Словно между ней и остальным залом внезапно опустили толстое стекло. Она видела, как люди начинают оборачиваться. Как кто-то уже улыбается. Как девушка в серебристом платье осторожно касается локтя подруги. Как несколько человек достают телефоны.
Наверное.
Она не была уверена.
Лица снова расплывались.
Оставались только силуэты.
Лиам смотрел снизу вверх.
Его лицо она видела отчётливо. Слишком отчётливо.
Настоящее.
Живое.
Взволнованное.
Он что-то говорил.
О том, что любит её. О том, что рядом с ней впервые понял, что такое дом. О том, что хочет просыпаться рядом с ней не через год и не через десять лет, а всегда.
Фэйт слышала слова. Но они будто не складывались в предложения.
В голове возник другой звук.
Тихий.
Настойчивый.
Нет.
Она моргнула.
Лиам всё ещё говорил. Вокруг всё ещё улыбались. Кэс, кажется, уже прикрыла рот ладонью. Лэндон застыл с бокалом в руке. Хоуп смотрела спокойно. Слишком спокойно.
Фэйт почувствовала, как по позвоночнику медленно пополз холод.
И тогда мысль ударила неожиданно, без предупреждения.
Меня отвлекают.
Она появилась так резко, что Фэйт едва не отшатнулась от самой себя.
Что?
Нет.
Это же…
Бред.
Полный.
Чудовищный.
Но избавиться от неё уже не получилось.
Последние недели каждый раз, когда она почти дотягивалась до чего-то важного, происходило что-то, что заставляло смотреть в другую сторону.
Разговор. Очередная ссора. Неожиданная новость. Чья-то проблема.
Теперь…
Предложение.
Самое большое событие, которое только можно придумать. Самое эмоциональное. Самое невозможное. Идеальный способ заставить человека перестать задавать вопросы.
— …потому что я люблю тебя, — донёсся до неё голос Лиама.
Люблю.
Конечно.
Она тоже любила его?
Но…
Почему именно сейчас? Почему именно сегодня? Почему ощущение, что что-то неправильно, появилось за несколько минут до этого?
Почему все вокруг будто заранее знали, что должно произойти?
Она снова посмотрела по сторонам.
Девушка в серебристом платье.
Парень возле колонны.
Мужчина у окна.
Она не видела их лиц.
Только пустые овалы, на которых память упорно отказывалась задерживаться. Словно кто-то намеренно стёр все детали.
Фэйт резко перевела взгляд на Хоуп. Лицо матери она увидела сразу. Чётко. До последней ресницы. Хоуп едва заметно улыбалась. Совсем чуть-чуть. Так, как улыбаются матери, наблюдая за счастьем собственного ребёнка. Это должно было успокоить.
Не успокоило.
Наоборот.
Мысль стала ещё громче.
Почему она улыбается именно сейчас?
Нет. Что за чушь? Она ведь всегда мечтала, чтобы мама увидела её счастливой.
Так почему… Почему внутри всё буквально кричит, что происходит что-то не то?
Лиам раскрыл коробочку. Кольцо сверкнуло в свете люстр. Слишком красиво. Слишком вовремя. Слишком…
Идеально.
Фэйт вдруг отчётливо поняла одну страшную вещь. Она больше не доверяла собственному восприятию. Не понимала, что реально.
Что придумано. Что вообще происходит. Сердце колотилось так сильно, что заглушало музыку.
— Фэйт…
В голосе Лиама впервые прозвучала тревога. Она посмотрела на него. И в этот момент испытала почти физическую вину. Он был настоящим. Она знала это. Видела. Чувствовала. Но страх оказался сильнее.
Она сделала шаг назад.
Потом ещё один.
Лиам медленно опустил руку с кольцом. Улыбка исчезла.
— Фэйт?..
Она открыла рот. Хотела хоть что-нибудь сказать.
Может извиниться. Объяснить, но не смогла. Потому что если останется здесь ещё хотя бы на минуту… Ей казалось, что она перестанет понимать, где заканчивается реальность.
Она резко развернулась. И ушла.
Сначала быстрым шагом. Потом почти бегом.
Каблуки глухо ударяли по паркету. Позади кто-то окликнул её.
Кажется, Лиам. Кажется, Кэс. Потом ещё чей-то голос. Она не разобрала. Музыка становилась всё тише. Шум зала растворился.
Его сменили длинные университетские коридоры.
Полумрак. Запах старого дерева. Собственное дыхание.
Только возле лестницы Фэйт наконец остановилась, опираясь ладонью о холодную стену.
Воздуха не хватало.
Она зажмурилась.
— Соберись… — тихо сказала она самой себе. — Либо мир окончательно сошёл с ума… либо это ты. И, честно говоря, второй вариант звучит гораздо правдоподобнее…
— Опять вляпалась в какие-то неприятности, Фэйт?
Голос прозвучал совсем рядом.
Негромкий.
Спокойный.
С привычной ленивой насмешкой.
Фэйт резко подняла голову. И впервые, не считая родных, за весь вечер увидела лицо.
Настоящее.
До мельчайших деталей.
Азраэль стоял в начале коридора, прислонившись плечом к стене. Чёрная рубашка с небрежно расстёгнутым воротником, тёмный пиджак без галстука, чуть растрепавшиеся волосы, бокал в руке, к которому он, судя по всему, так и не притронулся.
Он выглядел не безупречно.
Не торжественно. Не так, будто только что сошёл с рекламной фотографии университетского вечера.
Он выглядел уставшим. Немного ироничным. Живым.
И именно поэтому внутри у Фэйт что-то болезненно сжалось. Будто только сейчас она наконец смогла сделать настоящий вдох.
Из дальнего конца коридора донеслись голоса. Сначала приглушённые, едва различимые за тяжёлой дверью банкетного зала, потом всё ближе.
— Фэйт! — первой, разумеется, была Кэс. — Если ты сейчас драматично выпрыгнула в окно, клянусь, я тебя воскрешу только для того, чтобы придушить!
Фэйт тихо выругалась себе под нос.
— Пять секунд, — пробормотала она, скорее себе, чем Азраэлю. — Пять грёбаных секунд побыть одной. Неужели это настолько роскошная просьба?
Азраэль чуть повернул голову, прислушиваясь. Потом спокойно посмотрел на неё.
— За тобой идёт поисковый отряд.
— Не смешно.
— Я и не шучу.
Теперь были слышны уже несколько голосов.
Хоуп.
Джози.
Лэндон.
Лиам…
Последнее заставило неприятно кольнуть где-то под рёбрами.
Чёрт.
Она ведь просто…
Сбежала.
От человека, которого любила? От человека, который сейчас, наверное, вообще ничего не понимал. Вина накатила внезапно, но тревога оказалась сильнее.
— Мне нужно спрятаться, — выдохнула она, уже не пытаясь звучать разумно. — Хотя бы на минуту. Пока я… не знаю… не перестану чувствовать себя идиоткой.
— Или сумасшедшей? — спокойно уточнил Азраэль.
Она резко подняла на него взгляд. Он не улыбался. Вообще.
И именно это удивило сильнее всего. Будто он услышал не только её слова. Будто понял, что происходит на самом деле.
— Очень надеюсь, что первое, — буркнула она.
Он молча открыл ближайшую дверь.
— Сюда.
Фэйт даже не спросила зачем.
Просто пошла следом.
Кабинет оказался маленьким, почти тесным. Узкий письменный стол, старый шкаф, заставленный папками, книжные полки, доска, на которой кто-то так и не стёр часть формулы, запах пыли, мела и старой бумаги. Самое обычное помещение.
И именно поэтому оно показалось ей почти уютным.
Азраэль закрыл дверь, повернул ключ в замке и только потом посмотрел на неё.
— Если что, — невозмутимо произнёс он, — я не маньяк.
Фэйт подняла бровь.
— Очень своевременное уточнение.
— Просто решил снять возможные вопросы.
— Они, знаете ли, появились только после этой фразы.
Уголок его губ едва заметно дрогнул.
Вот.
Так было правильно.
Не безупречно спокойный. Не загадочный герой из дешёвого романа.
Просто Азраэль.
Человек, который умудрялся отпускать идиотские замечания именно тогда, когда она была готова окончательно развалиться.
Только сейчас Фэйт поняла, что он всё ещё держит её за запястье.
Она перевела взгляд вниз. Его пальцы. Её рука.
Азраэль тоже это заметил и сразу отпустил её, будто прикосновение было чем-то совершенно случайным.
— Извини.
— Ничего.
Повисла неловкая тишина. Та самая. Их. Не тяжёлая. Не мучительная.
Просто странная.
Та, в которой оба одновременно хотели что-то сказать и одновременно понимали, что лучше не начинать.
За дверью снова послышались шаги. Совсем рядом.
— Она где-то здесь, — произнёс голос Лэндона.
Фэйт непроизвольно задержала дыхание. Азраэль посмотрел на неё.
Она приложила палец к губам. Он молча кивнул.
— Я серьёзно волнуюсь, — тихо сказала Джози. — Это на неё совсем не похоже.
Фэйт невесело усмехнулась одними губами.
“О, Джози… Если бы ты знала, насколько это сейчас похоже на меня.”
— Может, она просто испугалась? — осторожно предположил Лиам.
Этот голос ударил больнее всего.
Она закрыла глаза.
Чёрт.
Он ведь ничего плохого не сделал. Вообще ничего.
А она…Она просто убежала.
— Фэйт! — снова крикнула Кэс. — Если ты прячешься, знай: это максимально тупой способ пережить предложение!
Фэйт закатила глаза.
— Хоть кто-то остаётся собой, — едва слышно пробормотала она.
— Что? — тихо спросил Азраэль.
Она вдруг замолчала. Потом медленно посмотрела на него. Очень внимательно. Так внимательно, что ему стало не по себе.
— Вы… странный.
Он усмехнулся.
— Спасибо.
— Нет… Не в этом смысле. — Она сделала шаг ближе. — Ты настоящий.
Он нахмурился.
— Надеюсь это не способ соблазнения преподавателя?
— Нет. — Она покачала головой. — Вы не понимаете. — Её взгляд снова метнулся к двери. — Я как будто перестала видеть людей.
Азраэль ничего не сказал. И это было лучшим, что он мог сделать.
Потому что любой другой на его месте уже спросил бы: «В каком смысле?»или «Ты о чём?»
Он просто ждал.
— Их лица… — тихо произнесла Фэйт. — Я смотрю на них… и через несколько секунд не могу вспомнить, как они выглядят. Будто память стирает их сразу же. Сначала я решила, что просто устала. Потом подумала, что накручиваю себя. А потом… — она нервно усмехнулась. — Потом Лиам сделал мне предложение, и первая мысль, которая пришла мне в голову, была не “боже мой”, не “да” и даже не “нет”. Первая мысль была: «Меня отвлекают.»
Она закрыла лицо ладонью и тихо рассмеялась.
Коротко.
Безрадостно.
— Звучит ведь как начало психоза, да?
Азраэль смотрел на неё долго. Очень долго.
Потом спокойно произнёс:
— Нет.
Она медленно убрала ладонь.
— Не звучит?
— Нет.
— Тогда что?
Он не отвёл взгляда.
— Звучит так, будто ты действительно что-то заметила. Как постановка?
Она резко подняла на него глаза.
— Да.
— И вам это не понравилось.
— Мне это показалось… — она осеклась, раздражённо выдохнула и на секунду прикрыла глаза. — Не знаю. Будто всё вокруг слишком старательно пыталось быть идеальным. Как если бы кто-то решил снять свою версию «Шоу Трумана», только забыл предупредить меня, что я почему-то в главной роли. Все улыбаются, смеются, вовремя говорят правильные вещи… Ещё немного — и я начну искать камеры в люстрах.
— Искусственным?
Фэйт медленно перевела на него взгляд.
— Вот именно. — Она недовольно скривилась. — Почему у вас на всё находятся именно те слова, которые меня бесят больше всего?
Азраэль едва заметно пожал плечом.
— Возможно, потому что вы очень предсказуемы в своей непредсказуемости.
— Это какая-то оскорбительная тавтология.
— Это наблюдение.
— Вы за мной слишком много наблюдаете.
— А вы слишком много замечаете, когда я это делаю.
— Потому что вы вообще не умеете делать это незаметно.
— Правда?
— Абсолютная. Остальные, может, и не обращают внимания, а я, к сожалению, пока не разучилась пользоваться глазами.
— Значит, всё-таки обращаете.
Фэйт тихо фыркнула.
— Не льстите себе. У меня просто хорошая память на раздражающие факторы.
Он усмехнулся.
Совсем чуть-чуть.
И это почему-то окончательно вывело её из равновесия.
Тишина после этой фразы уже не была неловкой. Она натянулась между ними, как струна, и Фэйт первой отвела взгляд. Она упёрлась ладонью в край стола, пытаясь сохранить между ними хотя бы видимость дистанции, но кабинет был слишком маленьким. Неприлично маленьким для разговора, в котором оба старательно делали вид, будто ничего не происходит.
За дверью опять кто-то прошёл.
— Фэйт? — голос Джози теперь звучал совсем близко.
Она инстинктивно задержала дыхание.
Азраэль тоже замер, прислушиваясь. Потом, не отводя от неё глаз, чуть тише сказал:
— Если хотите, я вас выдам.
Она посмотрела на него так, словно он только что предложил ей добровольно подписать признание в убийстве.
— Вы ужасный человек.
— Ранее вы говорили, что я ужасный преподаватель.
— И, видимо, заслуженно.
— Безусловно.
— Даже не пытаетесь оправдаться?
— А получится?
— Нет.
— Тогда зачем начинать?
Фэйт демонстративно закатила глаза.
— Потрясающе. Ещё один человек, который решил жить без чувства вины. Как удобно.
— Попробуйте как-нибудь.
— Спасибо, я пока останусь в клубе людей с совестью. — Уголок её губ всё равно предательски дрогнул. — Замечательно, — пробормотала она себе под нос. — Теперь ещё и смешно. Осталось окончательно потерять самоуважение — и вечер можно считать удавшимся.
Это было самое отвратительное во всём происходящем. Рядом с ним не становилось легче, не становилось безопаснее, не становилось правильнее. Мир по-прежнему казался ненастоящим, люди за дверью — слишком гладкими, слишком правильными версиями самих себя, будто массовка, забывшая, что у неё вообще должны быть лица. Но рядом с Азраэлем воздух переставал быть ватным. Он был единственным человеком за весь вечер, которого ей не приходилось заставлять себя видеть. Единственным, кто ощущался настоящим. И именно это бесило сильнее всего.
Азраэль сделал полшага ближе.
Не угрожающе.
Спокойно.
Так, что это можно было бы списать на тесный кабинет и плохую геометрию пространства, если бы у Фэйт не сбилось сердце.
— Вы как-то слишком нервничаете, мисс Майклсон.
Она вскинула подбородок.
— Я не нервничаю. Всё прекрасно. Совершенно обычный вечер. Не считая того, что я либо схожу с ума, либо случайно оказалась в какой-то особенно бюджетной версии «Шоу Трумана». Но в остальном — просто чудесно. Не видно, что ли?
Он медленно опустил взгляд. Она проследила за ним.
Её пальцы снова так сильно вцепились в край стола, что побелели костяшки. Фэйт тут же разжала ладонь.
— Предатель.
— Простите?
— Организм. Решил сотрудничать не со мной, а с вами. Очень своевременно.
Азраэль тихо усмехнулся.
— Уверены? — спросил он мягко. — Потому что выглядите вы очень нервной.
— А вы выглядите очень самодовольным.
— Ошибаетесь.
— Правда?
— Я просто констатирую факт.
— Конечно. А я сейчас абсолютно расслаблена.
— Нет.
— Нет?
— Вы сейчас лихорадочно думаете, чем бы меня уколоть, лишь бы я перестал говорить о вас.
Фэйт раздражённо выдохнула.
— Господи, какой же вы… — Она запнулась.
— Какой?
— Невыносимый.
— Уже лучше.
— Что лучше?
— Теперь вы говорите честно.
Она смерила его долгим взглядом.
— Я очень извиняюсь. Могу даже написать докладную за оскорбление преподавателя. Или объяснительную. Или сразу завещание. Но когда вы так себя ведёте, мне правда очень хочется назвать вас каким-нибудь… очень ласковым словом.
— Например?
— Боюсь, тогда меня точно отчислят.
Азраэль медленно качнул головой. На этот раз он уже не улыбался. Будто в какой-то момент и сам понял, что они давно перестали разговаривать только ради очередной словесной перепалки.
— Отлично, — сказал он тихо. — Я тоже, видимо, не очень умею сдерживаться.
И прежде чем Фэйт успела понять, в какой именно момент их привычная перепалка перестала быть просто перепалкой, а воздух между ними — просто воздухом, он наклонился и поцеловал её.
Не резко.
Не грубо.
И именно поэтому это оказалось страшнее всего.
В этом не было ни самоуверенности, ни желания воспользоваться моментом. Скорее наоборот. Будто он сам до последнего надеялся, что остановится. Будто оставлял ей возможность отвернуться.
Она могла.
Правда могла.
За дверью её искали Лиам, родители, Джози, Кэс. У неё был Лиам. У неё была жизнь, которую она любила. Он был её преподавателем. Всё происходящее было неправильно настолько, что где-нибудь сверху наверняка уже заполняли заявление на их коллективную госпитализацию.
Но вместо того чтобы упереться ладонями ему в грудь, её пальцы сами собой сжали ткань его рубашки.
“Ну всё. Замечательно. Просто великолепно. Осталось ещё поцеловать преподавателя посреди университетского вечера, пока жених ищет тебя по всему корпусу. Браво, Фэйт. Если это и правда «Шоу Трумана», сценаристы сегодня превзошли сами себя.”
Поцелуй оказался коротким.
Настолько коротким, что разум почти не успел вмешаться. И именно поэтому внутри вспыхнуло не только влечение.
Что-то другое.
Странное.
Болезненно знакомое.
Не чувство.
Узнавание.
Будто тело вспомнило человека раньше, чем это успела сделать память. Будто этот момент уже когда-то был. И закончился очень плохо.
Фэйт резко оттолкнула его. Дыхание сбилось.
Она сделала шаг назад, едва не ударившись бедром о край стола, и несколько секунд просто смотрела на него широко раскрытыми глазами.
В голове царил абсолютный хаос.
“Нет.”
“Нет-нет-нет.”
“Это не могло сейчас произойти.”
“Потому что этого вообще не должно было произойти. Он опять мной манипулирует.”
Азраэль тоже не двигался. Он не пытался снова подойти. Не пытался что-то объяснить.
Вообще ничего не делал. И именно это окончательно лишило её почвы под ногами.
Она ожидала чего угодно. Извинений. Самоуверенности. Очередной колкости. Но он просто стоял. И смотрел на неё так же растерянно, как она — на него.
“Господи…” — пронеслось у неё в голове. “Он же тоже не собирался этого делать…”
Эта мысль оказалась последней. Потому что следующая пришла уже не от неё.
Она возникла резко.
Без предупреждения.
Без причины.
Словно кто-то распахнул дверь в чужую память.
Слова сорвались прежде, чем она успела их осознать.
— Ты вроде бы меня предал.
Повисла тишина.
Такая тяжёлая, что стало слышно, как за дверью кто-то проходит по коридору.
Азраэль застыл. На его лице впервые за весь вечер не осталось ни иронии, ни спокойствия.
Он побледнел едва заметно. Моргнул. И очень тихо, почти не веря собственным ушам, спросил:
— Что?
Трек — «D.D» The Weekend
Примечания:
Финал получился очень большим. Разделила на несколько частей.
