Пташка

      Юная леди в пышном кружевном платье и дамской шляпе с широкими полями на ленточных завязках скучающе вглядывалась в горизонт, опираясь на бортик яхты. Объемные банты на её наряде и волнистые светлые волосы трепал легкий ветерок.       В целом молодая мадмуазель собой очень хороша, ухожена, своим видом очень привлекательна. Это подметил бы любой проходимец, вот например, точно так же, как и высокий матрос, который наблюдает сейчас за юной леди.       – Чего скучаете, красавица?       Задумчивая девушка тут же была отдёрнута от своих мыслей и мечтаний. Она обернулась на хрипловатый голос незнакомца, выглядевший весьма...нестандартно. Как белая ворона, этот мужчина выбивался на фоне остального экипажа: очень высок, форма хоть и та же самая, но натянутая впритык, будто бы она ему мала на пару размеров, волосы длинные и не очень-то ухоженные, собранные в неуклюжий хвост. Он бесцеремонно подошел к ней.       – ...И вам здраствуйте. Вы ко мне по какому-то делу или просто отлыниваете от работы?       Прозвучало как-то высокомерно. Но матрос ни на секунду не обиделся. Он сразу увидел ее розовые чуть надутые губы, свидетельствующие о плохом расположении духа молодой барышни.       – И по делу, и отлыниваю.       С довольной ухмылкой произнёс он.       – ...       Зелёные невинные глаза как-то выжидающе и испытывающе смотрели на мужчину. Чего-то ждет.       – По важному делу. Одну унылую девуш-       – Вы не представились...       Резко прервал его ее нежный голос. Заметив за собой грубость, юная мадемуазель тут же добавила:       – Извините, что перебила.       – Вы тоже не представились.       С улыбкой ответил чудаковатый матрос. Он снова попытался перейти на лёгкий флирт, чтобы разбавить атмосферу:       – Но если вам интересно мое им-       – По правилам этикета обычно мужчина представляется первым. Какой вы грубиян. Совершенно невоспитанный и...       Ее идеальное белое лицо чуть нахмурилось, голос, казалось, вот-вот сорвется на грубый тон, но девушка опять себя мысленно упрекнула и поспешила исправиться:       – Извините, что перебила...       Бутхилл терпимо растянул губы в ухмылке, хотел продолжить, но ее голос опять прорвался сквозь вой ветра:       – И все же вы грубиян.       Она отвернулась, снова всматриваясь в горизонт. Леди молчала некоторое время, Бутхилл подумал, что теперь-то он может вставить слово, но его снова прервали, когда он едва разомкнул губы.       – И невоспитанный.       – кхм а-...       – Очень невоспитанный.       – ...       – ...       – ...?       – Простите, что перебила. Продолжайте.       – Точно можно?       – Да говорите же! Ну...       – Мое имя...засекречено! Но для вас я не против стать...таинственным ловеласом, что поднимет даме настроение и подарит незабываемый вечер.       Она подняла на него глаза. Молча смотрела на него пол минуты, ничего не выражая ни лицом, ни взглядом.       – А...так вы?...Вы...? Пф...       Она огорченно и раздражительно вздохнула. Этот мужчина так назойливо надоедает вот уже пару минут еще и без какой-либо веской причины!       – Кхм...вы не представились...       С игривой усмешкой произнёс он прежде, чем на него снова полилась ругань.       – ...!?       На удивлённый и злой взгляд матрос снова лукаво улыбнулся.       – Но я не против звать вас...например...моя мадонна! Или что-то более формальное?...Моя леди? Моя мадемУазЕль?       Последнее слово он протянул делая упор на У и Э, старательно выговаривая заковыристое обращение. И улыбнулся. Как кот.       Молодая леди то ли обиженно, то ли рассерженно поджала губы. Она резко отвернулась, потом снова обернулась на него, кинула такой же рассеянный гневом взгляд и опять отвернулась, всплеснув руками и практически рычаще-пищаще взвыв.       – Вгх! Вы!...Да...!Простой оставьте меня в покое!!!       Она тяжело задышала, немного подрагивая от расстроенных нервов. Снова что-то невнятно и нервно прорычала почти как медведь или кракен и внезапно кинулась к бортику, цепляясь в него своими белыми и чистыми ладонями так сильно, что выперли костяшки пальцев.       – Или...Я! Я сброшусь прямо тут! Вон туда! Ясно!? Надоели! Отстаньте все!       Истерично верещала она, активно мотая головой и телом, показывая куда собирается прыгать и кому следует от нее остать, чтобы она этого не делала.       Матрос лишь с улыбкой наблюдал за происходящим, как за представлением. Только его глаза немного стали шире, а брови чуть-чуть, вот прям чуть-чуть, вскинулись, но этим только предавали его выражению более забавленный вид.       – Ну что же вы так нервничаете, красавица?...       Не растерявшись, он сбавил тон прежде чем начать медленно шагать к ней.       – Тише-тише, я прервал вас, когда вам хотелось побыть одной?...Да, нехорошо вышло.       На его лице все еще была эта кошачая улыбка, его руки плавно успокаивающе жестикулировали.       – Но может поправим ситуацию? Давайте я вас порадую. Вам явно надо бы малость попсиховать да выплакаться, с этим я помочь только рад.       – Да...! Что вы понимаете!? Я же ясно сказала, оставьте меня в покое!       Сказала юная мадмуазель, когда странный матрос уже подошел к ней впритык, схватил ее за запястье и крепко обнял. На ее глазах уже появились слезы, одна ладонь сжалась в кулак, чтобы со всей силы ударить по мужской груди. Но это эффекта никакого не дало, вторая рука приобняла девушку, нежно прижимая к себе.       – Ну-ну, красавица, что же тебя так расстроило? Давай повеселю.       Но она разревелась как маленькая девчонка, уже бесстыдно утыкаясь в его плечо.       – Надоели!...Та-а-ак надоели....хыыы...       Изнывалась в плечо незнакомца юная леди, пока он ее гладил по волосам.       – Как я устала от них всех...ни вздохнуть...ни...ни...гхааа...!       – ...ни пукнуть       Закончил матрос за нее.       – а...?       Мадмуазель отвлеклась от своих рыданий на мгновенье, но ее лицо снова прижали к залитой слезами белой форме.       – Ничего-ничего, плачьте дальше.       Прорыдала она еще некоторое время. Таинственный ловелас ее словесно утешал, как мог. Жаловалась молодая леди на то же, на что жалуются все такие же молодые леди. Живет как птичка в клетке. В золотой...но в клетке! Злой брат - диктатор вынуждает сидеть дома, никого к ней не подпускает, саму ее оберегает как мраморный чайник, подаренный дальней родственницей, которая никем не любима, но при себе имеет огромные богатства, соответственно любимой должна хотя бы казаться. А она молодая. Кровь кипит! Гормоны шалят! Все нутро требует испытать на себе все прелести и непрелести жизни! Но мадемуазель сидит дома, только учится, обязательно под строгим присмотром. Она уже точно убедилась, что золотая клетка там, куда могут дотянуться руки ее брата, и дотянутся они могут вообще-то куда угодно, но почему-то сконцентрировать всё существование своей сестры ему захотелось в нескольких десятках стен их огромного роскошного дома и в некотором радиусе от него, когда они находятся вне дома. Да даже с дома они высовываются лишь чтобы показаться миру. Подать признаки жизни, дать знать, что оба живы, здоровы и все еще способны принять дары и наследство каких-нибудь богатых нелюбимых родственников, которые могут быть любезны внезапно умереть. Зачем еще? Какие-то друзья, развлечения, саморазвитие, упаси Господь, какие-то женихи и новые родственники с их стороны?....Нет!       Вообщем-то, в целом-то, да, жалуется в основном на все то же самое, на что все девицы ее возраста и положения.       – Ну давай выкраду тебя.             Поглаживая тонкую хрупкую спину, матрос отпил с бокала вино, непонятно откуда свистнувший.       Они уже переместились в какую-то каморку, в которой спрятались от экипажа и остальных гостей.       –...Что?       Она подняла свои выплаканные глаза на мужчину.       – Я вам тут душу изливаю, а вы снова шутите...       – Чего это шучу? Не шучу. Я эту яхту изначально угонять собирался. Если хочешь, могу тебя оставить.       – ...       Девушка непонимающе смотрела на его лукавое выражение.       Матрос сделал ещё глоток, прервав затянувшуюся тишину своим неприличным сёрпаньем.       – Как это...угнать...?       Так и не увидев шутки в глазах мужчины, она чуть отодвинулась от него, не отнимая взгляда.       – Ну...я думал там...обезвредить капитана, взять пару заложников, перепугать народ, ну как все и штурмуют корабли, ну что вы будто бы не знаете!       –....!?       Леди по-дамски напугано положила ладонь на грудь. Отпрянула еще дальше. А он близится к ней. Подозрительно близко близится.       Мужчина припёр ее хрупкое тело к стене. Ее глаза испуганно бегали, выдавая смятение. Его лицо оставалось игривым. Крупная ладонь легла на женский затылок, он прижался к ее губам и телу. Стройные ножки тут же замельтешили, руки уже были скованы крепким объятием. Нагло и требовательно таинственный незнакомец углублял поцелуй.       Не таким себе представляла первый поцелуй юная леди. Не такой она видела свою первую близость с мужчиной. Как же так вышло, что брат, держащий ее как птицу в клетке, оказался во всем правым?       Истерика застряла где-то в горле. Все слезы были выплаканы несколько минут назад, так что сейчас девушка мало что смогла бы выдавить из себя. Ее попытки вырваться обрывались до отчаянья просто. Он прижал ее к лавке, на которой они преспокойно общались всего пару минут назад. Задрал подол ее роскошного платья...Слишком роскошного. Пару слоев пришлось скинуть, чтобы добраться до того, что ему было нужно.       Пока она истерически сжимала губы, давясь своими всхлипами, он задрал ее руки над головой, прочно скрепив их. Уже раздвинул ее ножки, упиваясь мягкостью ее белой кожи, и начал двигаться. Его губы ласкали ее шею и ключицы, ее лицо искажалось в отвращении и дергалось от подавленного в груди ужаса. Его мягкость была такой же лукавой, такой же лицемерной.       Закончив, он неторопливо отстранился от нее. Мадмуазель некоторое время не решалась поднять глаз, утопая в своем нежелании верить в происходящее. Но мужчина вдруг поднялся, он живо натянул на себя брюки, небрежно застегивая их. Девушка напуганно наблюдала за ним, невозможность предугадать действия этого человека сводила ее с ума от страха. Он сам обернулся и взглянул в ее зарыданное лицо. Ухмыльнулся. Подошел ближе. Она от него подальше, снова спиной упёрлась в стену. Наклонившись, он прошептал следующее:       – Сиди здесь тихо. Будешь шуметь - заставлю молчать по другому. Ясно?       Дверь закрылась, снаружи ее заперли на ключ. Каморка погрузилась в темноту, в которой молодая потрепанная леди осталась совсем одна.