Подходящие условия

Гермиона бежала так быстро, как могла. За годы войны она прилично натренировала ноги, однако недоедание и усталость от постоянных боев давали о себе знать — долго сохранять такой темп бега девушка бы не смогла и хорошо понимала это. Лес, в котором её настиг Пожиратель, был безлюдным и на удивление чистым: под ногами не валялись крупные ветки или поваленные стволы деревьев, а мягкая хвоя легко пружинила под подошвами старых, но еще крепких кроссовок. Стоял конец октября, и дышалось легко, в лесу пахло грибами и пожухлой листвой, а деревья глухо скрипели, покачиваясь на ветру, но не мешали бежать. В конце концов Гермионе даже начало казаться, что она сможет оторваться от преследователя, который уже давно не давал о себе знать. Вообще этот Пожиратель вёл себя очень странно: он не бросался непростительными, лишь пару раз кинул в неё Инкарцеро, а потом уже стрелял настоящими веревками, призванными опутывать цель, но Гермиона каждый раз ловко уворачивалась, не забывая бросать в преследователя Экспульсо, отчего комья земли и ветки так и летели во все стороны, затрудняя бег преследователя. Так продолжалось минут пять, а потом Пожиратель начал отставать и вскоре совсем пропал за деревьями, и Гермиона лишь ускорилась, надеясь как можно скорее добежать до точки аппарации. Её лёгкие уже горели, а ноги подкашивались, когда местность вдруг стала холмистой, и уставшие ноги больше не могли так быстро бежать. Девушка остановилась. Вокруг было подозрительно тихо, лишь стволы деревьев скрипели на ветру, а в воздухе почему-то стоял запах дыма. Гермиона сверилась с картой. Судя по меткам, нанесенным Гарри, ближайшее место для аппарации должно было быть на краю леса, рядом с деревушкой, которая сейчас не принадлежала ни Волдеморту, ни Ордену. Это были ничейные земли, и так далеко Гермиона ещё не забредала, но сегодня был особый случай. В последние месяцы её основным занятием в Сопротивлении была помощь Джинни в полевом госпитале и координация действий орденовцев, который выходили на задания в леса. Поттер ревностно следил за тем, чтобы Гермиона не участвовала непосредственно в боевых действиях, а отсиживалась в тылу, мотивируя (и справедливо) это тем, что захват Золотой девочки будет слишком важной победой для Волдеморта и его приспешников. Гермиона, конечно, поначалу сопротивлялась, рвалась в бой, но потом, когда Тёмный Слизняк начал одерживать победу, а раненых с каждым днем становилось все больше, она смирилась с тем, что остается в лагере, потому что несколько целителей не могли справиться с обилием искалеченных членов Ордена посреди леса, а переправить их в Мунго было большой проблемой. Основные бои шли на севере, где густые леса покрывали горные склоны, и именно там, по слухам, укрывался Волдеморт со своей армией. Проблема была в том, что вокруг резиденции он установил огромную многомильную буферную зону, свободную от трансгрессии, и попасть туда могли лишь Пожиратели, а смельчаки из Ордена сразу оказывались под наблюдением самого Лорда. Все, кого Гарри послал на разведку, были убиты в этих лесах, и тогда Орден окончательно приуныл. Добраться до Волдеморта было невозможно, и им оставалось только сражаться, зализывать раны и молиться о чуде, в то время как Орден всё терял силы, а Пожиратели становились многочисленнее. Всё это Гермиона знала, но по-прежнему ничего не могла сделать. Утром, когда Джинни попросила её нарвать сухих стеблей алихоции для приготовления Зелья памяти, Гермиона поначалу не хотела идти, не сказав об этом Гарри, который обязательно прикрепил бы к ней прикрытие, а потом решила, что справится и одна — поляна с алихоциями находилась почти рядом с полевым лагерем Ордена. Однако именно в этот день, когда, казалось, никакой опасности не было, Гермиона, углубившись в лес, наткнулась на, вероятно, разведчика Пожирателей, ошивавшегося поблизости от лагеря. По крайней мере, ей показалось, что он разведчик. Он явно был молод и силен — несмотря на плотную ткань мантии под ней угадывались широкие плечи и длинные ноги — и то, как быстро он настигал её, поначалу испугало Гермиону не на шутку. Но потом Пожиратель отстал, и она уже почти добежала до точки аппарации, пробираясь по лесу сквозь кусты и стволы деревьев, как вдруг ноги её оторвались от земли, а голова закружилась, и девушка оказалась висящей на суке дерева, крепко опутанная веревками от шеи до лодыжек. Ужас, охвативший Гермиону, холодной змеей прокатился по телу. Она в ловушке. Этот чёртов Пожиратель, вероятно, прошёл вперёд, обогнув её по дуге, и оставил ловушку прямо на пути к точке аппарации. Как же она могла быть такой самонадеянной? Как могла не взять с собой кого-то, кто помог бы в смертельно опасной ситуации? Вися вниз головой, Гермиона начала извиваться, как червяк на крючке, пытаясь скинуть верёвки, хотя и понимала, что это бесполезно. Самого Пожирателя она пока не видела, и это дало ей надежду на то, что он, возможно, просто установил ловушки, а она попалась в одну из них, в то время как он находится в другом месте, и у неё есть возможность вырваться. Однако эти обнадеживающие мысли тут же улетучились, когда в поле её зрения появилась чёрная перевернутая фигура, медленно ступившая на лужайку. Гермиона попыталась приподнять голову, чтобы разглядеть его лицо, но увидела только отблеск серебра, а это значило, что Пожиратель все ещё в маске. Тогда Гермиона вновь начала извиваться, надеясь, что ветка обломится и, оказавшись на земле, она сможет попытаться вырваться. Но ветка была толстой, а Гермиона — слишком исхудавшей, чтобы своим весом сломать прочное дерево, так что ей оставалось лишь кусать губы и смотреть, как чёрные сапоги Пожирателя ходят вокруг, как будто он её рассматривает. — Шлюха Поттера, — глухой голос, раздавшийся из-под маски, заставил Гермиону напрячься. Она ещё никогда не попадала в плен, но слышала истории о том, что делают с женщинами Пожиратели, и групповое изнасилование было самым лёгким из того, что доставалось на долю несчастных. Конечно, Пожиратель был один, но ему ничто не мешало трансгрессировать её туда, где его ждут дружки. Ужас пробежал по телу Гермионы, и она изо всех сил в последний раз напрягла все мышцы, пытаясь разорвать верёвки. — А ещё говорят, что ты умная, — раздался голос из-под маски. — Кто же может разорвать магические путы, тупая ты дура? Голос, который мягко вливался в уши Гермионы, звучал почему-то очень знакомо, но она не могла понять, где его слышала. Да и кровь, прилившая к голове, мешала девушке сконцентрироваться, так что она, в конце концов сдавшись, беспомощно повисла на верёвках, пока Пожиратель все так же ходил вокруг неё. — К тому же ты похожа на скелет, обтянутый кожей. Что, у Поттера дела совсем плохи? Он не может прокормить даже свою подстилку? Гермиона сцепила зубы и промолчала, лихорадочно пытаясь сосредоточиться и понять, как ей спастись. Палочка, которая все ещё покоилась в её кармане, была незаметна Пожирателю, и, если она сумеет слегка продвинуть руку к карману, то сможет достать до древка пальцами. Продолжая делать вид, что она пытается сбросить верёвки, Гермиона незаметно начала продвигать руку вверх, сдирая кожу о верёвку. Но, к несчастью, Пожиратель был начеку, и, едва пальцы Гермионы коснулись конца палочки, как он резким движением обрубил верёвку, и Гермиона оказалась лежащей на земле. Боль от падения ощущалась не так сильно, как она думала, однако голова закружилась, и на несколько секунд Гермиону окутала благословенная темнота. Когда она очнулась, то Пожиратель, все ещё не снявший маску, сидел напротив неё на толстом корне дерева и крутил в пальцах её собственную палочку. Гермиона лежала на земле, и ее одежда быстро переставала греть, потому что октябрьская листва была сырой, а, отправляясь на короткую вылазку, девушка надела лишь джинсы, толстовку и старые кроссовки для недолгих прогулок. Заметив, что она очнулась, Пожиратель покачал головой и поднял повыше её палочку. — Знаешь, ты ещё тупее, чем я думал, — прогрохотал голос из-под маски. — Ты правда думаешь, что я не заметил бы, как ты достаёшь палочку? Гермиона промолчала. Пожиратель поднял её палочку ещё выше и резким движением переломил древко пополам. — Это чтобы у тебя не было соблазна вновь ею воспользоваться, — сказал он насмешливо. Гермиона взглянула на валявшиеся под его ногами куски палочки и сглотнула подступившие слезы. Эта палочка была её верным другом, начиная с одиннадцатилетнего возраста, а теперь она лежала у ног Пожирателя, сломанная, бесполезная и навсегда потерянная. Но показать слабость перед Пожирателем означало дать ему преимущество, и поэтому Гермиона усилием воли подавила в себе желание разрыдаться. Он же продолжал сидеть, расставив длинные ноги, и смотреть в её сторону — по маске сложно было сказать, однако Гермиона ощущала на себе пристальный взгляд. — Вот что я тебе скажу, — наконец, произнес Пожиратель и поднялся. Гермиона инстинктивно сжалась. Она лежала на боку, все так же стиснутая веревками, и ощущала только бесконечный холод и онемение в руках и ногах. — Мой Лорд будет счастлив увидеть тебя, — Пожиратель медленно приближался к ней, держа в руке свою палочку. — Поэтому вот что я сейчас сделаю. Он остановился прямо перед лицом Гермионы, и она увидела носки его запачканных грязью сапог. Потом Пожиратель присел на корточки и рукой, затянутой в перчатку, взялся за волосы Гермионы, собранные в хвост. Она вскрикнулаот боли, когда он рванул её голову вверх, приближая к себе. В боку мучительно заболело от неудобной позы. — Мы с тобой отправимся туда, где никто не сможет тебя найти. Знаешь, что это за место? Гермиона молчала, судорожно хватая ртом воздух. Пожиратель ещё сильнее сдавил её волосы, но теперь она не издала ни звука. — Мы идём в Зону, грязнокровка, — прогудел безжалостный голос из-под маски, и Гермиона похолодела от ужаса. — Знаешь, что такое Зона? Чтобы не отвечать ему, Гермиона больно закусила внутреннюю часть щеки, но он вновь дернул её за волосы, а потом резким движением отбросил назад, на землю. — Конечно, знаешь. Вы же настолько тупые, что пытались проникнуть в неё, — он выпрямился и носком сапога ткнул Гермиону под ребра. Она не сдержала болезненного стона. — Почему ты молчишь? — Пожиратель смотрел на неё сверху. — Язык проглотила? Или мне нужно применять Круцио, чтобы ты заговорила? Гермиона приказала себе молчать. Гарри много раз говорил ей, что если её поймают, то лучше покончить с собой, потому что пытки Пожирателей слишком невыносимы, чтобы их терпеть. Но как можно покончить с собой, когда ты лежишь на ледяной земле, с ног до головы опутанная веревками? Можно откусить себе язык, но это не поможет, ведь легилименция Темного Лорда позволит проникнуть в любой разум. Оставалось ждать удобного случая и либо бежать, либо попытаться сделать так, чтобы Пожиратель не смог довести её живой до Волдеморта. А пока она будет придумывать план, ей следует казаться послушной. С трудом разлепив пересохшие губы, Гермиона прохрипела: — Не надо Круцио. Пожиратель несколько секунд молчал, а потом снова ткнул её под ребра носком сапога. — Ты забыла сказать «пожалуйста», грязнокровка. Гермиона зашипела от боли. — Ну! — прикрикнул он и занёс ногу для нового удара. — Пожалуйста, — выдавила она. — Что — «пожалуйста»? Она удивленно посмотрела туда, где должна было скрываться его лицо. — Пожалуйста, не надо Круцио. Пожиратель хмыкнул. — Да, похоже, с тобой будет не так сложно, как я думал. Если научишься быть послушной, то мы поладим. Гермиона с ужасом подумала, что, похоже, ей достался не обычный Пожиратель, которому нужны деньги и похвала Темного Лорда, а настоящий садист, любящий получать удовольствие от унижения более слабых. Это было в разы хуже, чем просто попасться патрулю, который мог бы изнасиловать её, а потом швырнуть под ноги Волдеморту. Этот тип, похоже, вознамерился ещё и изощренно поиздеваться над пойманной подружкой Мальчика-который-выжил, и вот это было хуже всего. — Ладно, нам нельзя тут оставаться, — вдруг деловым тоном сказал Пожиратель, как будто они были друзьями и вместе скрывались от преследования. — Сейчас я сниму верёвки, чтобы ты могла идти, но не вздумай выкидывать какие-то фортеля, поняла? И, поскольку Гермиона снова промолчала, он подкрепил свои слова увесистым пинком. — Поняла, тварь? — Да-да, я поняла, — сдавленно отозвалась Гермиона, думая лишь о том, что через секунду её руки будут свободны. Пожиратель достал из кармана палочку, которую Гермиона определённо где-то видела. Она была обычной длины, но двухцветная — тёмное основание и более светлый верх. Перехватив, видимо, её взгляд, Пожиратель взмахнул рукой, и путы, охватившие Гермиону, улетучились. Однако радость от освобождения была недолгой, потому что, едва приняв сидячее положение, девушка тут же почувствовала, как её руки силой магии заломило назад, а запястья охватили невидимые путы волшебных наручников. Пожиратель наклонился и, схватив её за волосы, начал поднимать. Гермиона, вскрикнув от боли, попыталась дернуться вбок, чтобы освободиться, но Пожиратель держал крепко, и она лишь усилила свои мучения. — Ты такая тупая, что не понимаешь? — он крепче сжал её волосы. — Что тебе некуда бежать! Вставай! С трудом поднявшись на негнущиеся ноги, Гермиона огляделась. Бежать сейчас было единственным спасением от попадания в Зону, где она останется совершенно беззащитной перед ордами Пожирателей. Значит, нужно придумать, как отвлечь его, пока они будут добираться до точки трансгрессии. Острый конец палочки ткнулся ей в спину. — Шагай, грязнокровка, — велел он, и Гермиона сделала первый шаг, но тут же споткнулась о выступающий корень. Идти со связанными за спиной руками было очень неудобно, а Пожиратель явно спешил, потому что он снова ткнул её в спину палочкой и прогрохотал: — Шагай или я поволоку тебя за патлы! Хватая ртом осенний воздух, Гермиона пошла вперёд, лихорадочно оглядываясь. Она уже должна была вернуться в лагерь, и Джинни наверняка заметила её отсутствие, но стоит ли надеяться на спасение так быстро? Она убежала довольно далеко в лес, так что орденовцам понадобится немало времени, чтобы найти её магический след, а это значило, что Гермиона пока не могла рассчитывать на спасение. Значит, подумала она, нужно потянуть время до точки аппарации. Она сделала очередной шаг и, сделав вид, что споткнулась, упала, стараясь приземлиться на кучу листьев. — Ты что, совсем слепая? — выругался Пожиратель. — Не видишь, куда идёшь? Голос его становился все более раздраженным. — Я бы посмотрела, как бы ты шёл с завязанными руками, — огрызнулась Гермиона, повернувшись к нему, но не делая попытки встать. Пожиратель молча смотрел на неё сквозь прорези в маске. — Если ты не можешь идти, то я превращу тебя в таракана и понесу в кармане, — прошипел он, занося палочку. Гермиона сжалась от ужаса. — Вообще это был бы самый лёгкий выход, — продолжал Пожиратель. — Только вот длительная трансформация, говорят, сильно влияет на память и физические данные человека, а мой Лорд захочет видеть тебя во всей красе. Но на пять минут я вполне могу это сделать, так что поднимайся! Гермиона поняла, что он не шутит. Кряхтя от боли, она встала на ноги и тут же получила очередной толчок в спину. — Шагай вперёд! Ей ничего не оставалось, как повиноваться. Впрочем, лес становился все более непроходимым, и идти было трудно, так что, когда впереди показалась проволочная ограда, которую обычно делали фермеры, чтобы обозначить границы леса, Гермионе показалось, что прошло не меньше получаса. — Видишь большую сосну? — Пожиратель ткнул её палочкой в спину. Гермиона нехотя кивнула. — Иди к ней, это точка аппарации. Последний шанс спастись до входа в Зону таял на глазах. Гермиона медленно ступала по хвое, прикидывая, хватит ли у неё сил, чтобы развернуться и накинуться на Пожирателя. Она была ниже его и весила вдвое меньше, но на её стороне внезапность, и если ей удастся хотя бы повалить его на землю, то шансы спастись повышаются. — Вставай под сосну, — велел неумолимый голос, и в этот момент, ощутив, что Пожиратель совсем рядом, Гермиона резко повернулась и всем своим телом врезалась в похитителя. На удивление, её план сработал, и они вместе повалились на землю — Пожиратель оказался лежащим на спине, а Гермиона на нем сверху. Извиваясь, она умудрилась сделать то, чему научил её Гарри ещё в детстве — выбросив колено вперёд, она заехала им в пах Пожирателя, от чего мужчина сдавленно охнул и согнулся пополам, а Гермиона умудрилась выиграть немного времени. Во время борьбы капюшон слетел с головы Пожирателя, и она с удивлением заметила белые, как лунный свет, волосы. Такие волосы она видела лишь однажды, подумала Гермиона отстраненно, но времени, чтобы разглядывать прическу Пожирателя, у нее не было. Ей нужно было только добежать до точки аппарации, и она, собрав последние силы, вскочила на ноги, однако радость девушки не была долгой. — Сука! — выкрик Пожирателя разнесся по всему лесу, а Гермиона, которой оставалось лишь несколько метров до сосны, ощутила, как неведомая сила вдруг подняла её над землёй, а потом с размаху бросила вниз. Гермиона виском ударилась о выступающий корень, и ее сознание померкло. **** Когда Гермиона очнулась, то первое, что она ощутила — это бесконечную боль во всем теле. Она снова лежала на чем-то твёрдом и холодном, и, не открывая глаза, девушка по старой военной привычке принялась изучать себя, чтобы определить степень повреждений. Правый висок мучительно пульсировал, из чего Гермиона сделала вывод, что именно этой стороной головы она ударилась о корень. Руки, вновь завязанные сзади, болели от веревок, а лодыжки теперь были скручены, однако узел на них не ощущался слишком сильным. Но хуже всего был холод, который проникал в каждую клеточку её тела, и Гермиона с ужасом подумала о неминуемом воспалении лёгких, которое она, несомненно, получит, столь долгое время валяясь на земле. Закончив с самодиагностикой и поняв, что, по крайней мере, она ничего не сломала, Гермиона решилась открыть глаза. Вокруг неё снова высились деревья, но лес был явно другим — более густым и враждебным, темным и опасным. Гермиона лежала на земле под высоким дубом, а неподалеку, метрах в трех, сидел Пожиратель, который так и не снял свою маску. Она вспомнила про светлые волосы и попыталась понять — где могла видеть подобный цвет, но спутанное сознание все время сбивалось, будто Гермиона не могла сосредоточиться на чем-то одном. Она попыталась найти глазами солнце, чтобы определить время, но, куда бы ни падал взгляд, небо было молочно-белым. — Очнулась, сучка? — раздался насмешливый голос из-под маски. Гермиона не ответила, лишь скользнула взглядом по его маске и руке, в которой он держал что-то вроде бутерброда. Её желудок тут же заурчал, напоминая о том, как давно девушка не принимала пищу. В Ордене они давно питались бессистемно и как попало: была еда — ели, а нет — голодали. — Ты и вправду до сих пор думаешь, что сможешь убежать? — спросил Пожиратель, отложив свой бутерброд, а Гермиона задалась вопросом, как он умудрился есть через маску. Вероятно, пока она валялась в отключке, он снимал защиту, но успел снова надеть её, когда она очнулась. Почему он скрывал свое лицо? Скорее всего, раскрывать свою личность не входило в планы Пожирателя, а это означало, что Гермиона может попытаться обратить сей факт в свою пользу. — Кто ты? — прохрипела Гермиона, ощутив сухость во рту. Она не только не ела, но и не пила ничего с тех пор, как ушла их лагеря, и теперь горло мучительно саднило, а язык распух. — Почему ты в маске? — Это не твоё дело, грязнокровка, — он хлопнул себя по колену, обтянутому чёрной тканью мантии. — Мне нужно отвести тебя к Тёмному Лорду и как можно быстрее, так что поднимайся, нам ещё идти и идти. Гермиона, скуля от боли в руках, попыталась подняться, но у неё не вышло. — Когда я упала на тебя, то увидела твои волосы, — начала она тихо, упираясь руками в землю, чтобы встать. — Они очень белые. — Заткнись, — Пожиратель поднялся на ноги и вынул из кармана палочку. — Такие волосы я видела лишь у двух человек, которые были отцом и сыном, — продолжала Гермиона, полусидя в неудобной позе, потому что её ноги все ещё были опутаны верёвкой. — Но один из них мертв, и я видела его смерть... — Я сказал, закрой пасть! — рявкнул он, подходя ближе и угрожающе нацелив на нее палочку. — А второй - это мой бывший сокурсник, редкостная сволочь, трус и убийца, — Гермиона видела, какой яростью горят глаза похитителя сквозь прорези в маске. — Значит, ты либо его родственник, либо ты и есть… Оглушительный удар обрушился на голову Гермионы, и она, взвыв от боли, повалилась на землю. Он ударил её кулаком прямо в больной висок, отчего в глазах Гермионы потемнело и она почти потеряла сознание, но Пожиратель, по своему обыкновению, схватил её за волосы и рванул наверх. — Драко Малфой, — прошептала Гермиона, закрыв глаза от боли. Она долгое время не произносил это имя и вовсе не хотела делать этого вновь. Драко Малфой, оживший кошмар ее детских лет, чистокровный подлец, испортивший ей и друзьям жизнь, примкнувший к Пожирателям и пытавшийся убить Дамблдора. Она слышала о том, что он тоже воюет, но все Пожиратели были в масках и отличить одного от другого не представлялось возможным. И вот теперь, годы спустя, их пути вновь пересеклись. — Я права? — почти теряя сознание, проговорила Гермиона и открыла глаза, глядя на свое отражение в блестящей маске. — Покажи свое лицо, если ты — не он. Если у тебя есть хоть капля мужества не скрываться за маской, а гордо заявить всем, что ты поймал саму грязнокровку Грейнджер! Ну, давай же! Он так сильно тянул ее вверх, что ноги Гермионы почти оторвались от земли. Она зашипела от боли, но Пожиратель был неумолим. — Или ты просто трус? — она плюнула, целясь в прорезь маски, но попала лишь в нос. — Тогда мне жаль, что меня смог поймать такой никчёмный кусок дерьма, который боится даже показать свое лицо! Когда ты насилуешь беззащитных женщин, то тоже не снимаешь маску? Пожиратель зарычал, а потом рывком отшвырнул Гермиону так, что она едва удержалась на ногах. Некоторое время он стоял напротив нее, но Гермиона не могла разглядеть выражение его глаз. Потом он медленно откинул капюшон и снял маску, и из груди девушки вырвался подавленный вопль. Это и вправду был он. Драко Малфой, бывший ученик Хогвартса, бывший мелкий хорёк, которому она однажды расквасила нос. И, волей безжалостной судьбы, нынешний Пожиратель, держащий судьбу Гермионы в своих руках. И, судя по всему, участь её ждёт незавидная, ведь Малфой всегда ненавидел её настолько сильно, что теперь не упустит случая поквитаться. — Ну, довольна, Грейнджер? — губы Малфоя скривились в ехидной улыбке. — Ты меня увидела. И что теперь? Думаешь, я пощажу тебя только потому, что мы вместе учились? Проявлю сострадание и все такое. Так ты думаешь? Гермиона против воли ощутила, как слезы заструились по ее лицу. — Я думаю, что предпочла бы любую смерть твоему состраданию, Малфой, — прошептала она. На его ледяном лице не дрогнул ни один мускул, и только теперь Гермиона заметила, как сильно изменился тот Драко Малфой, какого она запомнила во время неудачной Первой Битвы за Хогвартс. Тогда он был изнеженным красивым юношей в чёрном костюме, но этот Драко уже был вполне взрослым мужчиной. Тень жестокости заострила черты его лица, подбородок стал более квадратным и мужественным, а на лице справа виднелся небольшой шрам, оставленный каким-то тонким лезвием. Он спускался от виска по щеке вниз, и не портил внешность Драко, а лишь усиливал впечатление жестокости, которое от него исходило. — Это хорошо, Грейнджер, — бросил он и двинулся к ней, но Гермиона инстинктивно отшатнулась, чуть не упав. — Фините, — Малфой повёл палочкой на её ноги, и путы, стягивающие лодыжки, исчезли. — Хорошо, что ты понимаешь, какая судьба тебя ждёт, — он злобно усмехнулся. — Потому что это будет очень долгая и очень мучительная пытка, ты ведь у нас особо ценна для Поттера. Порывшись в кармане, он извлек длинную верёвку, снова взмахнул палочкой, и шею Гермионы охватила петля. Другой конец верёвки Малфой держал в руках, и девушка поняла, что он потащит её по лесу, как собаку на поводке. — И, к твоему сведению, — лицо Драко исказилось хищной улыбкой, и он так резко дёрнул за верёвку, что Гермиона с жалобным вскриком упала на колени. — Мой Лорд сказал, что, пока я буду тебя транспортировать, ты полностью в моем распоряжении. Он наклонился, запуская руку в густые волосы Грейнджер и заставляя её вскинуть голову. — Понимаешь, что это значит? — он ухмыльнулся. — Я могу трахать тебя хоть каждый день до потери сознания… Она упорно молчала, лишь морщилась от боли, пока он все выше задирал её голову, одновременно наклоняясь, так что их лица почти соприкоснулись. — Я могу делать с тобой все, что захочу, если ты при этом остаёшься живой, грязнокровка, — прошипел Малфой. Несмотря на то, что сейчас он полностью владел ситуацией, Гермиона видела, что парень почему-то кипит от злости, но ей казалось, что в данный момент эта злость направлена не на неё. — Могу привязать тебя к дереву задницей кверху и подходить каждый раз, когда у меня встанет. Могу тащить через этот проклятый лес голой! Его голос превратился в змеиное шипение. — Ты понимаешь? Он ждёт, что она ответит? Гермиона судорожно сглотнула. Кожа на голове уже болела так сильно, будто ещё чуть-чуть — и Малфой вырвет добрую половину волос с корнем. Её трясло. — Отвечай! — заорал он ей в лицо, обдавая тёплым дыханием. Она попыталась вывернуться, но он лишь ещё сильнее сдавил в кулаке её волосы и встряхнул. — Да, — сипло прошептала Гермиона. Горло её не слушалось. Губы Драко исказились в издевательской усмешке, и он с презрением отпихнул Гермиону, так что она плюхнулась в грязь. — Но не бойся, грязнокровка, — плюнул он, глядя на неё сверху вниз и демонстративно вытирая руку, которой брал её волосы, полой мантии. — Я никогда бы не прикоснулся к тебе так. Я лучше свинью трахну, чем нечто настолько же мерзкое и вонючее, как ты. Сидя в луже и ощущая, как влага пропитывает джинсы, Гермиона не ощущала ни обиды, ни злости — только боль в корнях волос, но она не могла даже коснуться их — руки оставались связанными. Драко ещё несколько секунд пристально смотрел на неё, сжав кулаки, будто ожидал ответа. Его грудь тяжело вздымалась, и Гермиона отстраненно подумала, что удовлетворенным или даже самодовольным он отнюдь не выглядел. Прядь белых волос упала ему на лоб, а щеки едва заметно покраснели. Крылья носа раздувались, а челюсти так и ходили ходуном. Их взгляды скрестились, и в глазах Драко Гермиона отчётливо заметила ярость. Потом он вдруг расслабился, разжал пальцы, и отвернулся, поправляя полы мантии. — Вставай, — бросил Малфой через плечо. Подняться с завязанными руками было адски тяжело, но Гермиона справилась. Джинсы сзади промокли насквозь, и казалось, будто она обмочилась. Не издав ни одного звука, девушка последовала за Малфоем к импровизированному лагерю, где лежали какие-то вещи. Не доходя до дерева, Драко пропустил её вперёд, и Гермиона, стиснув зубы от унижения, что он видит её в промокших джинсах, прошла несколько шагов и тут же ощутила, как одежда мгновенно высыхает, оставляя ощущение тепла и сухости. Он высушил её одежду? Гермиона удивленно обернулась, но лицо Малфоя было бесстрастным, и на неё он не смотрел. Просто ему было противно видеть тебя в мокрых джинсах, дура… Обругав себя, Гермиона устало повалилась на землю, ощутив, как корни впиваются в исхудавшее тело. Ей было уже все равно, где лежать и на чем лежать. Уткнувшись лицом в землю, она закрыла глаза, пытаясь хотя бы так отгородиться от жестокого взгляда серых глаз. Тяжёлые шаги приблизились к ней, и Гермиона зажмурилась, представив, что сейчас на неё снова обрушится удар сапога, однако глаза не открыла. Пусть делает что хочет, пусть убьёт её, все равно её дни сочтены. Дико саднили запястья, перетянутые верёвкой, но Гермиона приказала себе не двигаться. — Меня не будет около получаса, — пророкотал голос Малфоя. — Вокруг лагеря защитные чары, так что можешь не пытаться сбежать, грязнокровка. Как будто она могла бежать с магическими верёвками на запястьях. Будь ты проклят, прошептала про себя Гермиона, но не пошевелилась. Раздались удаляющиеся шаги, и все смолкло. Гермиона открыла глаза и уже тогда дала волю слезам.