Подходящие условия

Он вернулся, когда тусклое солнце уже, вероятно, садилось где-то за стволами деревьев, а Гермиона продрогла до костей. На ней была лишь тонкая толстовка, и корни, на которых она примостилась, адски впивались в тело, но, конечно, совсем не грели. Всё тело гриффиндорки адски болело, а запястья, стянутые верёвкой, кровоточили: Гермиона ощущала тёплые струйки, сбегающие по ладоням. Подняв голову, она увидела, что её мучитель стоит поодаль и смотрит на неё со странным выражением на бледном лице. В опущенной руке Малфоя подрагивала палочка, и Гермиона инстинктивно сжалась, ожидая худшего, но Малфой вдруг резко отвернулся, будто пойманный на месте преступления, и спрятал палочку в карман. — Вставай, — глухим голосом приказал он и снова повернулся к ней. На этот раз его лицо было абсолютно бесстрастным. Гермиона пошевелилась и поняла, что её ноги одеревенели от неудобной позы. Попытка встать обернулась неудачей. — Я не могу, — просипела она, потом прочистила горло и повторила уже более отчетливо: — Я не могу, руки и ноги затекли. Несколько секунд Малфой смотрел на нее с нескрываемым отвращением, будто прикидывал, притворяется ли она. Затем подошёл и опустился на корточки, бесцеремонно поворачивая Гермиону на бок. Она не сдержала стон боли. — Ты изодрала себе все запястья, — глухо сказал он. — Тупая сука, неужели ты не понимаешь, как работает магия? Ты не сможешь освободиться, хоть оторви себе кисти рук! Его голос все повышался, и Гермиона втянула голову в плечи, ожидая удара, но вместо этого он схватил её за плечи и дернул вверх, придавая сидячее положение. Взмах палочкой — и путы на руках ослабли. Запястья болели так сильно, что Гермиона боялась ими пошевелить. Она сидела, все так же держа руки за спиной, и смотрела на Малфоя, пытаясь угадать, какую новую пытку он для неё придумал. Драко вдруг протянул руку, взял её за предплечье и осторожно, даже мягко, изменил положение руки. Гермиона взглянула на его брезгливо искривленные губы. — Тупая грязнокровка, — процедил он, касаясь палочкой её запястья. Ссадины тут же прошли, а по руке разлилось тепло. То же самое он проделал и со второй рукой. — Не думай, что я делаю это из жалости, — он посмотрел ей в глаза с непередаваемой ненавистью. — Если ты получишь заражение крови, то Тёмный Лорд будет очень недоволен. Ты нужна ему свеженькой и здоровой. И вот тогда Гермиона ударила его. Она и сама не могла представить, что сделает это, просто её правая рука резко поднялась и влепила оплеуху прямо в это самодовольное наглое лицо: жёстко, сильно и, как ей показалось, очень больно. От неожиданности Драко упал назад, плюхаясь задом о землю. На его бледной щеке тут же расцвело багровое пятно, а потрясенный — теперь уже не ненавидящий — взгляд обратился к лицу Гермионы. — Ты… — выдавил Малфой, потирая ушибленную щеку. — Ты посмела ударить меня? Вид у него был такой, что Гермиона не выдержала и расхохоталась: ведь это уже второй раз за жизнь она бьёт Малфоя по лицу, и второй раз застает его врасплох. Услышав её смех, Драко изумился ещё сильнее. Гермиону трясло от смеси страха и желания убежать, но истеричный хохот уже было не остановить. — Я не просто посмела, я сделаю это столько раз, сколько потребуется, сволочь! — прошипела она, сжав руки в кулаки. — Тебе лучше не приближаться ко мне, падаль, потому что каждый раз, когда ты будешь рядом, я буду тебя бить и плевать в тебя, пока не умру! Мне нечего терять, понял, мразь пожирательская? Драко все еще выглядел потрясенным. Он также сидел, глядя на гриффиндорку и держась правой рукой за щеку, но теперь в его глазах появилось новое чувство, и, если бы это не был Малфой, Гермиона сказала бы, что это что-то вроде страха. Но разве мог такой, как он, чего-то бояться? — Мелкая дрянь, — проговорил Малфой, наконец, отняв руку от щеки, и тут же вскочил на ноги, направляя на девушку палочку. — Ты за это ответишь! — Давай! — выкрикнула Гермиона, ощущая тёплые слезы, бегущие по щекам. — То, что ты сделаешь, не может быть хуже того, что ждёт меня у твоего хозяина! Давай, потренируй меня перед бесконечными пытками, которые приготовил твой Лорд! Так даже лучше, давай! Я не боюсь тебя! Она кричала уже в голос, а Малфой, стоя прямо перед ней, отчего-то медлил. Палочка, направленная на Гермиону, дрожала в его руке. — Давай! Я уже пережила однажды Круцио, переживу и второй раз! Помнишь, как твоя тётка пытала меня на твоих глазах? Вы только и можете, что обижать тех, кто не способен ответить, потому что вся ваша порода — слабаки и трусы! — Заткнись, — процедил Драко, делая шаг к ней. — Закрой пасть! — Вы трусы, вы не умеете сражаться за то, что вам дорого, вы боитесь этого лысого ублюдка, вы даже умереть за свои идеалы боитесь, потому что… — Закрой рот или я заставлю тебя замолчать! — теперь глаза Малфоя больше не были пустыми или безжизненными, они метали молнии. — Давай, заставь! Покажи, какой ты храбрый и здоровый мужик, который унижает безоружную девушку в два раза меньше тебя! Ты только с безоружными и можешь воевать, тряпка! Тонкие ноздри Драко раздувались, а грудь ходила ходуном. Было видно, что он изо всех сил сдерживается, но Гермиона только того и добивалась. Пусть убьёт её и избавит от страшной участи, пусть убьёт! Ей нечего терять, и единственный выход, который избавит её от мучений — это смерть, так пусть же она свершится, и не надо будет больше бояться, страдать, голодать и прятаться. Годрик, как же она устала! Слезы душили девушку, а тело содрогалось от рыданий, и единственное, чего она ждала — это милосердного выкрика «Авада Кедавра», который избавит её от страданий. И вдруг Малфой всё понял. Гермиона осознала провальность своего плана, когда глаза Драко вдруг вновь опустели, тело расслабилось, а палочка опустилась ниже, указывая теперь на её грудь. — Ты бесконечно тупа, если думаешь, — вкрадчиво произнес Драко, — что можешь меня одурачить. Решила таким методом бороться со своей судьбой? Заставить меня покончить с тобой и избавиться от будущих мучений? Какая же ты идиотка, Грейнджер! Он вдруг усмехнулся, и это выглядело по-настоящему жутко. — У меня есть другой способ, как с тобой справиться. Не хотел его применять, но, похоже, придётся. Внутри Гермионы все похолодело, и, едва она успела что-то сделать, Малфой взмахнул палочкой: — Империо! Гермиона ощутила слабость во всем теле. Она никогда ещё не попадала под действие Империо, но слышала от других, как это ужасно. Мозг словно окутали мягкой тёплой ватой, а руки и ноги перестали слушаться, и во всем сознании осталась лишь одна мысль — мне конец. — А теперь встань, — приказало самодовольное существо, в руках которого была палочка, словно управляющая телом Гермионы. Она попыталась ослушаться, но руки и ноги сами задвигались, и девушка поднялась на ноги. Сопротивляйся! — кричал разум, но тело будто было привязано к палочке Малфоя невидимыми нитями. — Попрыгай, — велел он, усмехаясь, и ноги Гермионы против её воли согнулись, а потом распрямились. Жгучая боль пронзила колени, и она жалобно вскрикнула, но продолжала прыгать, в то время как Малфой, улыбаясь, садился на большой корень, продолжая держать палочку в руке. — А теперь, Грейнджер, скажи, кто твой хозяин? Гермиона стиснула зубы, чтобы не дать словам вырваться, но язык сам собой произнес: — Ты. — Не ты, а вы, — выкрикнул Малфой злобно. — На «вы», и обращайся ко мне «господин Малфой». Гермиону всю затрясло от попыток сопротивляться, однако это было бесполезно. — Вы мой хозяин, господин Малфой, — сдавленно произнесла она, и слезы заструились по ее лицу. Малфой усмехнулся. — А теперь раздевайся, — скучающим тоном велел он и почему-то посмотрел в сторону, поигрывая палочкой. — Что? — смогла выдавить из себя Гермиона. — Я сказал, снимай одежду, — он перевёл на неё безразличный взгляд серых глаз. Подул сильный порыв ветра, разметав полы мантии Малфоя по земле, а вершины деревьев угрожающе заскрипели. Гермиона сделала глубокий вдох. Её руки уже тянулись к застёжкам одежды, но разум все ещё наблюдал за этим со стороны и вопил от ужаса. — Я… не… хочу… — удалось сказать ей, но горло почти не слушалось. — Что? — Драко скривил губы. — Твоего мнения здесь не спрашивают, грязнокровка. Снимай свои обноски, посмотрим, из-за чего Поттер и Уизли с тобой дружат. Может, под этим маггловским тряпьем хотя бы сиськи красивые. — Нет, — прохрипела Гермиона, пытаясь остановить свои руки, которые уже скидывали с плеч толстовку. Взгляд Малфоя был ужасающе пустым. Он смотрел на неё как на насекомое. Холодный воздух обдал обнаженные плечи Гермионы. Под отсыревшей толстовкой на ней была только майка, которая промокла на спине от лихорадочного пота. — Погоди, — когда она взялась за подол майки, Драко остановил ее небрежным жестом. — Сначала обувь и джинсы. Слезы струились по лицу Гермионы и падали на землю, когда она наклонилась и скинула с ног свои заношенные кроссовки вместе с носками, а потом, выпрямившись, расстегнула пуговицу на джинсах. Промокшие, они плохо снимались, и ей пришлось изогнуться, чтобы стащить плотную ткань с бедер. Стоя босиком прямо в ледяной грязи, девушка моментально замёрзла ещё сильнее, и всё её тело затряслось. Лицо Малфоя, когда он оглядел её, стоящую в одних трусиках и майке и дрожащую от холода, выражало крайнюю степень презрения. — Да, — протянул он, скользя взглядом по съежившейся фигурке Гермионы. — Мне даже страшно, что я увижу дальше. Ты тощая, как подзаборная собака, Грейнджер. Тебя можно выставлять в музее под надписью «вот, что происходит с врагами Темного Лорда». Возможно, однажды так и произойдёт. Гермиона не ощущала обиды — только бесконечный холод. Империо влияло на ее мозг все больше, и чувства, такие как боль, злость, обида — куда-то ушли, оставив лишь навязчивое желание услужить. Девушка прижала руки к груди, пытаясь согреться, но Малфой тут же грубо окрикнул ее: — Опусти! И Империо вновь впилось в мозг, заставляя подчиниться. — Снимай херову майку! — приказал он, глядя на носки своих ботинок. Под майкой Гермионы не было лифчика — утром она просто забыла его надеть. Её соски затвердели от холода, а живот непроизвольно втянулся, когда она осталась стоять перед тем, кого так сильно ненавидела, в одних лишь белых хлопковых трусиках. Его холодный взгляд опустился на её грудь, и Гермиона приготовилась к новой порции оскорблений. — Так я и думал, Грейнджер, — протянул Малфой, вставая с корня. — Что ты просто уродина. Ни у одного мужика на тебя не встанет. Она молчала, не в силах даже поднять руки и прикрыться. Слезы с новой силой побежали по щекам, теперь уже не от слов Малфоя, а от осознания собственной униженности и беспомощности. — У тебя есть запасная одежда? — вдруг спросил он, поигрывая палочкой. Взгляд его метался между деревьями и по земле, но не падал на гриффиндорку. Казалось, Малфою настолько противно смотреть на неё, что он изо всех сил старается этого не делать. — Нет, господин Малфой, — отозвалась Гермиона моментально, в то время как ее разум вопил «чтоб ты сдох, упырь!» Мельком взглянув на нее, Малфой закатил глаза. — Ладно, придётся сушить эти ссаные тряпки, которые делают тебя ещё более уродливой, — театрально вздохнул он и направил палочку на её одежду. — Хотя стой, — он вдруг замер, а потом хитро взглянул на девушку. — Я тут кое-что поинтереснее придумал. Хм… Скуратио! Гермиона взглянула вниз, на груду своей одежды, но, вместо джинсов, толстовки и майки на земле лежала какая-то разноцветная куча тряпья. — Однажды на Маггловедении нам рассказывали, — издевательски усмехнулся Драко, — про вещи, которые кажутся этим тупым животным смешными. Ты должна знать. Говорят, магглы ходят в специальные места, где перед ними выступают люди, одетые в костюмы. Ну, вот в такие костюмы… Он брезгливо повёл палочкой к её ногам. — И смеются, глядя, как этот человек падает или кривляется. Ты ведь знаешь, как это называется, маггловская дрянь? Побледнев, Гермиона наклонилась и подняла то, что оказалось клоунским комбинезоном — кричаще ярким и выглядящим абсолютно сюрреалистично в этом осеннем лесу. Тут же валялся и красный нос на резинке. Не в силах выносить этого, девушка разжала пальцы, и наряд вновь упал к её ногам. — Как зовут этого персонажа? — спросил Драко, скаля зубы в усмешке. — Отвечай! — Клоун, господин Малфой, — ответила Гермиона, давясь рыданиями. — Вот, клоун, — протянул Малфой возбужденно, хотя глаза его были абсолютно плоскими и пустыми. — И раз уж ты тоже тупая маггловка, то теперь будешь смешить меня этим. Надевай! — Но, — слова застревали в горле Гермионы. — Костюм яркий, и нас могут заметить… — Как я сказал себя называть? — Господин… Малфой, костюм может привлечь внимание. — Не волнуйся, грязнокровка, — Малфой вдруг поднялся на ноги и подошёл очень-очень близко. Кончик палочки упёрся ей в подбородок. Гермиона против воли подняла глаза, глядя в его лицо — худое, изможденное, с лёгкой светлой щетиной на щеках. Серые глаза скользили по ее лицу в поисках слабости. — Здесь в лесах нет никого, кроме Пожирателей, ну разве что ещё бандиты и отдельные члены Ордена, которые рискнули сюда забрести. Им недолго останется жить, если мы на них наткнемся. А теперь одевайся! — Я… — хрипло выдавила из себя Гермиона. — Не хочу… Империо бурлило внутри неё, руки уже тянулись к нелепому наряду, но она все ещё пыталась сопротивляться. — Я сказал, надевай! — вдруг заорал Драко, а потом, размахнувшись, залепил ей пощечину, и Гермиона, вскрикнув от боли, упала на землю, тут же сжимаясь в комок, чтобы Малфой не мог ударить ее в живот. Цепкая рука привычным жестом схватила девушку за волосы и дернула вверх. — Надевай, иначе я сломаю тебе пальцы на руке. Идти ты сможешь, а остальное не моя проблема, — прошипел Малфой ей в лицо. Гермиона уже ничего не могла сделать. Наклонившись, она взяла костюм и сунула ноги в штанины. Внутри комбинезон оказался утепленным, и, когда Гермиона застегнула огромные разноцветные пуговицы, дрожь от холода сразу ушла. Её тело согрелось настолько быстро, что она почти расплакалась от облегчения. Малфой указал кончиком палочки на красный шарик, валяющийся в грязи. — Это тоже. — Зачем? — прошептала Гермиона, глотая слезы. — Затем, что я хочу видеть тебя максимально смешной, вот зачем. Надевай, я сказал! Гермиона вытерла щеки, наклонилась и подняла с земли красный шарик. С одной стороны он был запачкан грязью, и она неловко, все ещё дрожащими пальцами, постаралась стереть темные пятна, а потом натянула резинку на затылок. Щеки девушки горели, когда она вскинула взгляд и встретилась с насмешливыми глазами Малфоя. — Должен сказать, что я никогда не видел никого более жалкого, чем ты, Грейнджер, — скривился он. — Голой ты выглядишь отвратительно, но так ещё хуже. Зато хотя бы твои крохотные сиськи прикрыты. Сжав зубы, Гермиона заставила себя продолжать смотреть на него, не опуская голову и не отводя взгляд. Спустя несколько секунд напряжённой игры в гляделки Малфой сдался. — Я сейчас сниму Империо, но если ты попробуешь выкинуть какой-то фортель или снять эту одежду, я наложу снова, поняла? — Да, — несмотря на всю эту ситуацию, Гермиона ощущала что-то вроде облегчения, потому что сопротивление Империо забирало слишком много сил. — Не понял, — вскинул бровь Малфой. — Да, господин Малфой, — прошептала Гермиона, чувствуя, как к горлу подкатывает горький комок. Её желудок, не видевший пищи уже сутки, бунтовал. — Вот так-то, — самодовольно сказал Малфой, махая палочкой. — Фините. Гермионе показалось, что кто-то открыл кран с кислородом. Хватая ртом воздух, она упала на колени, и её тут же вырвало прямо на корни деревьев. Её рвало и рвало, пустой желудок сжимался, хотя в нем уже ничего не осталось, а Малфой, отскочивший в сторону, брезгливо бросил: — Жаль, что у меня нет колдофотоаппарата, вот была бы сенсация в Пророке. Золотая девочка в клоунском костюме блюет у моих ног. Скитер бы почку отдала за такие снимки. Потом раздались его шаги, и Гермиона, корчась от спазмов в желудке, поняла, что Малфой ушёл. Спустя пару минут, когда она отдышалась и подняла голову, оказалось, что рядом с деревом выросла небольшая палатка, а перед ней горит маленький компактный костёр. Малфой, сидя на толстом корне, задумчиво смотрел на огонь, и казалось, будто его мысли витают где-то очень далеко. Уже почти стемнело, но лес оставался таким же пугающе пустым и безмолвным. Теперь, без воздействия Империо, Гермиона в полной мере ощутила всю гамму стыда и унижения, которые заставил её испытать Малфой. Она стояла перед ним практически обнажённая, а теперь будет идти по лесу в костюме клоуна. А если он такой приведёт её к Волдеморту? Она прижала ладонь ко рту, ощущая привкус рвоты. Ей казалось, что она умрёт от стыда, но внутренний голос тут же услужливо подкинул ей картину, где она, стоя на коленях, ублажает Малфоя ртом, или корчится от боли, пока он насилует её в задницу. Ведь все могло быть и так, не правда ли, Гермиона? Под Империо он мог бы принудить тебя к чему угодно, и ты бы не сопротивлялась, а ещё и умоляла его продолжать! А он всего лишь надел на тебя костюм клоуна, в котором тепло и уютно, так что, по всей видимости, ты ещё легко отделалась за тот удар. — Тебе надо что-то съесть, — вдруг раздался голос Драко, и она отвлеклась от своих горестных размышлений. — Иначе ты свалишься замертво, пока я не доставлю тебя к Лорду. — Я не голодна, — прохрипела Гермиона и сама не узнала свой голос. — Я не спрашивал тебя, голодна ли ты, — зарычал Малфой, вскидывая палочку. — Я велел тебе съесть что-то, потому что мне не нужен труп. Ты и так выглядишь соответственно, не хватало ещё, чтобы ты дала дуба у меня на руках. Гермиона взглянула наверх, на высокие стволы сосен, качавшиеся под ветром, а потом покачала головой. — Я не голодна, — упрямо повторила она, и лицо Малфоя исказилось яростью. — Мне снова наложить Империо? — процедил он сквозь зубы. — Я ведь могу, ты знаешь. Гермиона поняла, что ведёт себя глупо. Сопротивляться сейчас, когда она полностью безоружна, бессмысленно, а значит, надо делать, как он говорит, и одновременно искать пути для побега. Возможно, ночью, когда Малфой уснёт, ей удастся добраться до его палочки, или убить его во сне, или просто унести ноги. Нужно дотянуть до ночи. — Хорошо, — она устало кивнула и подошла к костру, тут же ощутив блаженное тепло, согревающее лицо и руки. — Ты неправильно отвечаешь, грязнокровная сука, — взорвался Малфой, кидая ей в ногу лёгкое жалящее. Гермиона охнула от боли и остановилась. Теперь, без Империо, она ещё сильнее хотела убить Малфоя за все то, что он заставлял её переживать. — Как ты должна обращаться ко мне, тварь? — Драко пристально сверлил её взглядом бездонных серых глаз, в которых плясали отблески огня. — Хорошо, господин Малфой, — прошептала она, мечтая только о том, чтобы сесть. Дрожащие от недоедания и пережитого только что унижения ноги отказывались держать девушку, а голова кружилась от голода. — Можешь подойти к костру, — Малфой по-королевски махнул рукой, однако сесть Гермионе было некуда. Единственный корень, пригодный для сидения, был занят Малфоем, поэтому, поморщившись от боли в ногах, Грейнджер опустилась прямо на землю. Малфой пристально смотрел на неё, чуть сощурив глаза. — На, — он достал из кармана мантии что-то, напоминающее кусок пирога, завернутый в пергамент, и бросил ей в руки так, что Гермиона едва успела поймать. — Жри, а потом иди в палатку и веди себя так, будто тебя нет, — прошипел Малфой, пряча палочку в карман. — Сегодня вечером у нас будут гости, и ты не должна появляться перед ними, поняла? Ни при каких условиях! — Гости? — насторожившись, Гермиона повертела в руках кусок того, что действительно оказалось пирогом. На удивление, он не был черствым или засохшим, а запах заставил её желудок призывно заурчать. — Что за гости? Малфой сделал паузу, будто, глядя на неё, мысленно проклинал на все лады. — Это не твоё дело, уродка, — наконец, сказал он, скривившись. — Ты должна делать то, что тебе говорят, если не хочешь из клоуна превратиться в шлюху. Местная фауна, знаешь ли, кишит хищниками, которые любят потрахивать грязнокровок. Внутренне Гермиона похолодела от ужаса, однако вида не подала. По всей видимости, Малфой не собирался насиловать её или отдавать дружкам для расправы, а это означало, что на какой-то период времени она защищена. Глядя на костёр, девушка впилась зубами в пирог, который оказался удивительно вкусным — с начинкой из картошки и мяса, как она любила — сочным и ароматным, будто только из печи. На краю сознания мелькнула мысль, что Малфой мог отравить пирог или что-то в этом роде, но Гермиона так давно не ела нормальной еды, что ей было все равно. — Можно мне воды? — спросила она, прожевав кусок, и тут же поспешно добавила: — Господин Малфой. В лице Драко мелькнуло что-то, чего Гермиона не смогла понять, а потом он отвел взгляд и движением подбородка указал на палатку. — Там вода. Проваливай. И что бы ты ни услышала, веди себя тихо, ясно? Послушно кивнув, Гермиона поднялась на ноги и зашла в палатку, где обнаружила две одинаковые лежанки и даже стол со стульями. Драко явно наложил на жилище чары невидимого расширения. На столе — она не поверила своим глазам — лежали книги, и, дожевав последний кусочек пирога, девушка опасливо подошла ближе, глядя на небольшую стопку томов, наверху которой покоилась её любимая «История Хогвартса». Это что, такое изощренное издевательство? Малфой положил сюда её любимую книгу, а когда она возьмёт её в руки, то книга обожжет ей ладони или вовсе сгорит? Или, увидев, как Гермиона читает, он накажет её за это, придумав новый способ поиздеваться? И вообще, откуда он знает, какие книги она любит? Судя по корешкам, здесь были также учебники по зельеварению и пара книг, посвящённых заклинаниям, и Гермиона могла с уверенностью сказать, что таких редких книг в обычной библиотеке она не встречала. Что задумал Малфой? Он наверняка взбесится, когда увидит, что грязнокровка брала в руки его книги, но, с другой стороны, он ведь не сказал ей, чтобы она ничего не трогала. Он просто велел идти в палатку и сидеть тихо, так? Желание лечь на мягкую кровать с любимой книгой в руках и хотя бы на час забыть обо всем пережитом, наконец, пересилило страх, и, коснувшись обложки, Гермиона испуганно отдернула руку, ожидая подвоха. Но ничего не произошло. Книга продолжала лежать на месте и явно не была заколдована. Гермиона оглянулась на вход в палатку и осторожно села за стол так, чтобы можно было читать, не сдвигая книгу в сторону ни на миллиметр, а потом провела пальцами по старому переплету. Чувство тепла и чего-то домашнего окутало её, когда она увидела знакомые очертания Астрономической башни на обложке. Открыв форзац, Гермиона заметила на внутренней стороне следы затертой магией надписи, вероятно, дарственной. Если бы у неё была палочка, возможно, она бы смогла восстановить слова, но сейчас ей оставалось только гадать — кому и когда была подарена эта книга, которую она так любила читать. Её собственный экземпляр был утерян во время похода за крестражами, а купить новый во время войны не представлялось возможным. Гермиона слегка улыбнулась, гладя след дарственной надписи, а потом вздохнула и принялась читать. Снаружи было очень тихо.