Подходящие условия

Гермиона Грейнджер, бывшая студентка Хогвартса с лучшим за многие годы результатом выпускных экзаменов, прославленная героиня войны, кавалер Ордена Мерлина и самая знаменитая ведьма своего поколения, никогда ещё в жизни так не боялась. Стоя перед дверью квартиры Малфоя, она переминалась с ноги на ногу, глядя на простую кнопку звонка, на равнодушный плоский глазок, который словно насмехался над ней, и никак не могла решиться и позвонить. После того, как она заставила Гарри сказать ей адрес Малфоя, а потом убедила в том, что не будет делать глупостей (как будто поехать среди ночи к парню, которого ты оскорбила, не было само по себе глупостью), Гермиона наскоро приняла душ, высушила магией волосы, натянула на себя первые попавшиеся джинсы и футболку на голое тело, накинула легкую куртку и аппарировала в Сохо, практически не заботясь о том, что может быть замеченной магглами. Было уже почти двенадцать, когда Гермиона оказалась на нужной улице, но народу на тротуарах было довольно много: в Сохо жизнь бурлила и ночью, несмотря на будний день. Найдя дом, в котором, по словам Гарри, жил Драко, Гермиона удачно проникла в подъезд вместе с какой-то весёлой парочкой и поднялась на третий этаж, где располагалось всего две квартиры. Она остановилась перед дверью, на которой было написана цифра «6», и только теперь поняла, что не представляет, что именно хочет сказать Малфою. Извиниться за свое поведение? Но она не сделала ничего плохого, кроме того, что растерялась, когда Драко признался ей в любви. Но что, если он снова захочет услышать в ответ слова, которые она не смогла сказать этим утром? И почему она не смогла? Что остановило её в тот момент, когда человек, о котором она неотрывно думала почти два года, вдруг оказался не тем холодным и жестоким эгоистом, каким она привыкла его знать, а нежным, ласковым и любящим? Не это ли напугало её больше всего? Гермиона слабо представляла себе, что такое любовь, а фильмы, книги и окружающие ее люди убеждали девушку, что любовь должна быть иной, не такой, как то, что она чувствовала к Малфою. Разве любовь не дарит радость, не окрыляет, не делает человека счастливым? Никакой радости и счастья Гермиона сейчас не ощущала. Ей было так больно, что грудь, казалось, разрывалась на части, и не было никакой возможности избавиться от этих страданий. Гермиона не знала, что ей делать. Она понимала только то, что весь её жизненный опыт не мог объяснить событий, после которых она среди ночи поехала к своему бывшему врагу, к Драко Малфою, мучителю и преступнику, и стояла под его дверью, словно заблудившаяся собачонка, в надежде, что её впустят и погладят по загривку. Но, с другой стороны, если она сейчас развернется и уйдет, то между ними точно всё будет кончено. Малфой сказал ей, что собирался попросить перевод в другую страну, и теперь он это сделает. Гермиона вспомнила ледяной взгляд Драко, которым он окинул ее перед тем, как уйти. Ты не можешь обидеть меня, Грейнджер. Как один и тот же человек может быть настолько добрым и нежным в один момент и таким жестоким в другой? И о какой любви вообще она мечтает? С кем? С Малфоем, который был сломленным ещё до их встречи в Хогвартсе, когда им было по одиннадцать лет? С человеком, способным одним взглядом заставить её чувствовать себя ничтожеством? Он искалеченный маленький мальчик, и таким останется навсегда. У него нет ничего, что нужно женщине, и представить его в отношениях, подобных тем, которые она видела у Гарри и Джинни, Невилла и Падмы, Рона и Лаванды, Гермиона попросту не могла. Может быть, ей развернуться и уйти? Просто уйти, похоронить воспоминания о сегодняшнем утре, когда Малфой подарил ей лучшие воспоминания в жизни, и попробовать жить без него? Но Гермиона знала себя и знала, что не сможет этого сделать. Ей нужно было поговорить с Малфоем и понять, правильно ли она поступила, когда не сказала ему в ответ «люблю». Гермиона глубоко вздохнула и, больше не давая себе времени опомниться, подняла руку и позвонила в звонок. Ответом ей была тишина. Она позвонила снова, а потом приникла ухом к двери, прислушиваясь, чтобы уловить хоть малейший звук в глубине квартиры. Малфоя нет? Или он понял, что это пришла она, и теперь затаился, не желая открывать? За дверью по-прежнему было тихо. Гермиона позвонила ещё раз, потом ещё и еще, но, кроме приглушенного звона за дверью, ничего не услышала. Похоже, Малфоя действительно не было дома. Но где же он? Почему ушёл так поздно? Может быть, Драко отправился к Гарри? Или еще к кому-то, кого он мог назвать другом? И что ей теперь делать? Гермиона молча опустилась на корточки и обхватила колени руками, прижавшись спиной к холодной двери. А если он не вернётся никогда? Может быть, бросив её этим утром, он вернулся домой, собрал свои вещи и уехал? А может, Гарри дал ей неверный адрес? Гермиона не знала, но у неё не было сил даже встать на ноги. Она положила голову на колени и устало закрыла глаза, позволив чёрной дыре, которая разрасталась в её душе, поглотить весь мир. **** Гермиона, похоже, заснула, потому что, когда сквозь теплую душную пелену в ее сознании прорвался чей-то голос, она не сразу поняла, где находится. Потом она почувствовала, что все тело у неё затекло, и подняла отяжелевшую голову, стараясь сфокусировать взгляд. Перед ней стоял Малфой. Осознав, что она всё так же сидит, скрючившись в неудобной позе на полу в подъезде, Гермиона растерялась. Малфой смотрел на неё так, будто она была бродяжкой, которую он обнаружил возле своей двери, и в его глазах не было ничего, кроме презрения. Гермиона заметила, что в руке он держал чёрный пластиковый пакет. — И давно ты тут? — холодно спросил Драко, когда Гермиона чуть-чуть пришла в себя. — Я приехала в полночь, — едва слышно сказала она, все ещё не вставая с пола. Малфой молча протянул руку поверх ее головы и сунул ключ в замок. Дверь уперлась Гермионе в спину, и она была вынуждена подняться на ноги, но Малфой не сделал даже малейшей попытки ей помочь. Стиснув зубы от боли в ногах и спине, девушка с трудом разогнулась, но сумела сдержать стон и лишь отошла в сторону, давая Драко возможность открыть дверь. — Как ты меня нашла? — глухо спросил он. — Гарри, — отозвалась Гермиона, обхватывая себя руками. Не глядя на неё, Малфой молча вошёл в квартиру. Кусая губы, Гермиона смотрела на дверь, ожидая, что та вот-вот закроется прямо перед ее носом, но тут Малфой, стоя к ней спиной, повернул голову и небрежно бросил через плечо: — Ну, заходи, раз пришла. Сердце Гермионы упало, когда она услышала ледяной тон, которым это было сказано. Но отступать было поздно. Ей нужно было выяснить всё, пусть даже это причинит невыносимую боль, так что Гермиона стиснула зубы и вошла в квартиру вслед за Драко, приготовившись к худшему разговору в своей жизни. Её пронизывала дрожь, но не столько от холода, хотя девушка и промерзла насквозь, пока сидела на полу, сколько от той стены отчуждения, которой отгородил себя Малфой. Все ещё не глядя в ее сторону, он сбросил ботинки и, сняв пальто, молча повесил его на крючок. Гермиона осмотрелась. Прихожая была очень просторная, квадратной формы, а за ней виднелась большая гостиная, соединённая с кухней. Было ощущение, что эта квартира принадлежит молодому магглу-бизнесмену, который хорошо зарабатывает и живёт один, но поддерживает идеальный порядок и ухаживает за своими вещами. Похоже, что Малфой был педантом не только в работе (это Гермиона заметила ещё в Аврорате), но и в личной жизни. Девушка молча обхватила себя руками, стараясь согреться, хотя в квартире было тепло. Малфой скользнул по ней взглядом. На его лице мелькнуло такое выражение, будто он хотел что-то спросить, но передумал. — Ты идёшь? — наконец, сказал он, и Гермиона кивнула. Не говоря больше ни слова, Малфой прошёл в гостиную, зажёг свет и поставил пакет на низкий журнальный столик, стоявший у огромного кожаного дивана. Кроме этого столика и дивана, в комнате был ещё огромный стеллаж во всю стену и барная стойка в углу. На полу лежал белый пушистый ковёр из шерсти альпаки. Пройдя вперед, Гермиона нерешительно остановилась перед диваном, но сесть без приглашения не решилась. Её трясло все сильнее, и дрожь уже было не унять. Малфой достал из своего черного пакета бутылку маггловского виски и, оглядевшись, пошёл к стойке за стаканом. Гермиона поискала взглядом часы. За окном было темно, а значит, ночь ещё не закончилась. Сколько же времени она просидела под дверью его квартиры? Налив себе виски, Малфой сел на диван и залпом выпил, все так же игнорируя стоящую перед ним Гермиону. Потом он со стуком поставил стакан на стол и откинулся назад, на спинку дивана. Холодные глаза пробежались по съежившейся фигуре Гермионе, будто оценивая её. Она была знакома с этим взглядом — отчужденным, жестоким и ледяным. — И зачем ты пришла? — спросил Малфой ровным голосом, в котором не было никаких чувств, даже злости. Он звучал безжизненно, и таким же было лицо Драко. Гермиона нервно переплела пальцы. Она совсем иначе представляла себе эту встречу и теперь не знала даже, как начать. Что сказать этому чужому холодному человеку, который настолько непримиримо смотрит на неё, даже не предложив сесть? — Я хотела… — начала она, переводя дух. — Поговорить с тобой. Малфой хмыкнул. — И о чем же? — Драко, — устало начала Гермиона, но он перебил её. — Не смей меня так называть! Гермиона приоткрыла рот от изумления. — Что? Ноздри Драко раздувались от гнева, когда он протянул руку и налил себе ещё виски. — Ты слышала. Не надо. Так. Меня называть. Упрямый обидчивый мальчишка! Что он о себе возомнил? Гермиона сцепила зубы, стараясь овладеть собой. — Хорошо, мистер Малфой, — процедила она. — Так вас больше устраивает? Серые глаза Малфоя блеснули знакомым огоньком. — Вполне, мисс Грейнджер. — Я рада, — Гермиона скрестила руки на груди. — Так вот я пришла поговорить о сегодняшнем утре. Малфой залпом выпил второй стакан. — Я не хочу об этом говорить. — Дра… гхм… — Гермиона осеклась. — Ты не можешь просто сделать вид, что ничего не было! Он пожал плечами. — Ничего особенного и не было. Потрахались и всё. Это было даже не особо интересно. Проехали. Было и было. Молча глядя на него, Гермиона покачала головой. — Да, — сказала она. — Но если это было настолько не интересно, то почему ты так быстро ушёл, когда я не ответила на твои слова о… — Не смей! — прорычал Малфой. — Не смей это повторять! Ничего я не говорил! — Ах, не говорил? Гермиона уперла руки в бока. — Ты сказал, что любил меня много лет! Ты целовал меня и занимался со мной любовью! Мне никогда ни с кем не было так хорошо, как с тобой, и я знаю, что ты чувствовал то же самое... Лицо Малфоя окаменело, и в какой-то момент Гермионе даже стало страшно. Он молча, исподлобья смотрел на неё, будто едва сдерживаясь, чтобы не ударить. — И только посмей сейчас сказать, что это было притворство и ты просто хотел трахнуть Гермиону Грейнджер, или какую еще там ложь ты придумал сейчас, чтобы не отвечать за свои слова! Гермиона сама не заметила, как сорвалась на крик. — Хватит издеваться надо мной! Хватит мучить! Драко вдруг вскочил с дивана, едва не опрокинув столик. Гермиона в ужасе отшатнулась. — Я издеваюсь над тобой? — прошипел он, наступая на неё. — Я, Грейнджер? Ты мучила меня много лет, а потом, когда нужно было решить что-то, просто спряталась в кусты! Я сказал тебе честно о своих чувствах, и я никому никогда не говорил того, что сказал тебе, а ты испугалась и даже не нашла в себе мужества признаться, что не ощущаешь того же самого. Надо было просто сказать мне долбаную правду! Что ты не любишь меня и никогда не сможешь полюбить! Заставив себя стоять на месте, Гермиона закусила губу. Малфой навис над ней, обдавая запахом виски. Его лицо было искажено бешенством. — Давай, скажи это и проваливай отсюда навсегда! Оставь меня уже в покое! — Я… — она облизнула губы. Жар его тела пронзал её насквозь, и Гермиона задрожала ещё сильнее, на этот раз от опасной близости, в которой находился Малфой. — Я не могу сказать этого, — прошептала она наконец. Губы Малфоя скривились в издевательской усмешке. — Тогда ты ещё большая трусиха, чем я думал. Он резко отвернулся от неё и снова сел. — Я больше не хочу тебя видеть, — процедил он сквозь зубы. — Никогда. Я хочу забыть обо всем, что произошло. — Но послушай… — начала она, сжимая руки в кулаки. — Я ведь не сказала, что не чувствую того же самого… — Твоё поведение говорит само за себя. Убирайся отсюда! — он смотрел в сторону. — Малфой! Но он молчал. Гермиона видела, как вздымаются его плечи. Все было бесполезно. — Драко… — Я сказал, не называть меня так! — заорал он, повернувшись к ней, и Гермиона в ужасе замерла от ненависти, которой был пропитан взгляд Малфоя. — Хорошо, — прошептала она и, развернувшись, побрела к двери. Из гостиной не доносилось ни звука. Перед глазами у Гермионы прыгали чёрные точки, и она, с трудом открыв входную дверь, сделала шаг, потом другой, ощущая, как слезы уже почти сплошным потоком текут по лицу, а ноги становятся ватными. Ей удалось выйти из квартиры и даже прикрыть за собой дверь. но коридор перед глазами сливался в одну чёрную зияющую бездну. Она вдруг поняла, что сейчас упадёт, пошатнулась, пытаясь рукой нащупать стену, но ладонь схватила лишь пустоту. Только бы не сломать себе что-нибудь при падении, мелькнула запоздалая мысль, и Гермиона, уже теряя сознание, полетела в душную темноту, как вдруг ощутила, что кто-то держит её за талию. Она не упала, потому что чьи-то крепкие тёплые руки бережно подхватили её, а сквозь туман слез Гермиона услышала отдаленный знакомый голос: — Грейнджер! Салазар подери! Гермиона! Что с тобой? Голос был настолько взволнованным, что девушка даже испугалась и хотела сказать этому человеку, что с ней всё в порядке, но язык отказывался служить. Её вдруг подхватили под колени, подняли в воздух, и Гермиона оказалась в пахнущих сандалом и хвоей руках, а мягкий голос шептал куда-то в район её виска: — Все, я держу тебя, не бойся, я держу… Её куда-то несли, но Гермиона вновь на несколько секунд потеряла сознание, а очнулась в уже знакомой гостиной, лёжа на диване. Рядом с ней на коленях стоял Драко с искаженным от страха лицом. — Тихо-тихо, Грейнджер, — он положил руку ей на лоб, словно проверяя температуру. — У тебя что-то вроде панической атаки. Я часто такое видел у авроров после сражений. Тебе надо дышать глубже. Его тёплая ладонь нежно скользила по ее щеке, успокаивая. Гермионе захотелось расплакаться. Так легко было отдаться во власть этих надёжных рук, так легко было поверить в невозможное. Но, наверное, она заснула, потому что Драко не мог быть с ней настолько нежным. Не после всего, что она ему сделала. — Дыши, — прошептал Драко, убирая руку, за которой Гермиона инстинктивно потянулась. — Просто дыши вместе со мной. Чувствуешь? Он взял её ладонь и приложил к своей груди поверх тёплой ткани футболки. Она чувствовала. Сердце Драко билось под ее рукой, и Гермиона понемногу успокаивалась, ощущая запах виски и хвои, исходящий от Малфоя. Когда она смогла нормально вздохнуть, то подняла глаза и взглянула в обеспокоенное лицо Драко. — Ну, как ты? — спросил он, и теперь его голос не звенел от ненависти. — Лучше, — Гермиона убрала руку от его груди и попыталась сесть. Драко остановил ее. — Не надо пока вставать. У тебя будет кружиться голова. Выпей воды. Махнув палочкой, он призвал к себе бутылку и, отвинтив крышку, приложил горлышко к губам Гермионы. Она сделала несколько глотков. — Лучше? Она кивнула и попыталась заговорить, но удалось ей это не сразу. — Прости, я… — Гермиона откашлялась и вытерла губы тыльной стороной руки. — Я не хотела падать в обморок у дверей твоей квартиры. Малфой поставил бутылку на столик и нервно провел рукой по волосам. — Ты провела всю ночь на холодном полу, так что это не удивительно. Я не должен был кричать на тебя. Ты вымотана. Гермиона услышала в его голосе сожаление, которое теплом разлилось по ее груди. Малфой все так же стоял над ней, и она слегка подвинулась вбок, давая ему понять, что хочет, чтобы он сел рядом. — Я не просто так просидела у твоей двери всю ночь, — сказала она, когда он неловко пристроился на край дивана, словно боялся случайно коснуться её. — Я пришла, потому что хотела сказать… — Гермиона задохнулась. — Хотела сказать, что я… я не хочу, чтобы ты уходил. Малфой молчал, глядя на неё, и она не могла понять, что он чувствует. — Я не знаю, что это и как называется. Я никогда такого не испытывала ни к одному человеку, понимаешь? Я пришла, чтобы ты знал, как много для меня значило то, что между нами произошло. Всё эти полтора года после операции в Зоне я думала о тебе… я думала о том, что… — Гермиона, — начал он, словно желая возразить, но осекся. — Пожалуйста, — выдохнула она, не решаясь коснуться его. — Поверь мне. Я хочу, чтобы ты поверил. Когда ты ушёл сегодня, то я… Гермиона захлебнулась слезами. — Мне показалось, что я падаю в огромную чёрную дыру, и там нет ничего, кроме боли. Мне ещё никогда в жизни не было так страшно и одиноко. — Грейнджер… Словно не выдержав, Малфой со стоном привлёк её к себе в объятия, и Гермиона уже не могла сдержать рыданий. — Я дурак, — прошептал он ей в волосы. — Я должен был остаться и позаботиться о тебе. Ты всю ночь просидела на этом чертовом полу, а я в это время шатался под твоими окнами. Гермиона замерла в его руках. — Что? — неверяще спросила она. — Да, — он кивнул. — Я пошёл к тебе, хотел накричать, сказать, что я не люблю тебя, что я всё придумал, что ты не самое важное в моей жизни. Я всё это хотел тебе сказать, я хотел, чтобы тебе было так же больно, как мне. — Меня не было дома, — прошептала она ему в плечо. Драко грустно засмеялся и еще крепче прижал её к себе. — Я не знал этого, потому что так и не решился войти в дом. Я не смог бы сказать, что не люблю тебя. Никогда бы не смог. Вместо этого я решил напиться и полночи искал открытый магазин с алкоголем. Задрожав, Гермиона отстранилась и посмотрела ему в лицо. Малфой грустно усмехнулся. — И что… — она сглотнула, — что теперь будет с нами? — А тебе обязательно нужен во всем план, да? — он провел левой рукой по ее волосам, перебирая пряди между пальцами. — Дело не в плане, а… как ты не понимаешь? — Гермиона прикрыла глаза. — Еще вчера я думала, что ты меня ненавидишь, а сегодня… мы с тобой… здесь… — Ладно! — он выпрямился и, выпустив Гермиону из объятий, взял её руки в свои. — Ты хочешь правды? Я не знаю, что будет. Чего ты добиваешься своими вопросами? Я знаю одно — я хочу быть с тобой, понимаешь? Сейчас я просто хочу быть с тобой, ласкать тебя, целовать… Я не могу больше бороться с этим. Гермиона нахмурилась. — Только сейчас? Лицо Малфоя помрачнело. — Я не такой идиот, чтобы ожидать от тебя большего, — произнес он сквозь зубы. — Ты красивая женщина, Грейнджер, ты же знаешь это? Вокруг тебя куча мужчин, которые подходят тебе куда лучше, чем я. Что я тебе могу дать? У меня больше нет ни поместья, ни состояния, ничего важного. Я простой рядовой аврор с минимальным окладом, и я… что я могу тебе предложить? Наверное, только секс, потому что теперь-то мы знаем, как подходим друг другу в постели. Гермиона вырвала свои руки из его ладоней. — Я что, похожа на девушку, которой нужны твои деньги и поместье? Так ты обо мне думаешь? — гневно спросила она. Малфой нахмурился. — Но дело не только в этом. Я бывший Пожиратель смерти с репутацией, которая может испортить будущее любой ведьме. Зачем тебе это надо? Он выглядел по-настоящему удивлённым. Гермиона задохнулась от возмущения. — Малфой, ты герой войны! Твои действия привели к победе над Волдемортом! Люди давно простили тебя, и я знаю, что ты на хорошем счету как аврор. Но, даже если бы это было не так, мне все равно! Я хочу тебя, хочу таким, какой ты есть, и мне неважно твоё прошлое, да и настоящее тоже, понимаешь? Мне плевать на деньги и репутацию! Малфой смотрел на неё так, будто одновременно верил и не верил. Гермиона подалась к нему и нежно обхватила небритые щеки ладонями. — Ты веришь мне? — прошептала она, борясь с желанием поцеловать его. Малфой на секунду прикрыл глаза. — Я очень бы хотел тебе верить, но… Гермиона нежно провела рукой по его волосам. Он привлёк её к себе и уткнулся носом в висок, жадно вдыхая её запах. Гермиона замерла в его объятиях, проводя пальцами по ткани футболки, ощущая твёрдые очертания бандажа, который охватывал плечо Драко. Он лишь сильнее обнял её, словно боялся, что она исчезнет. Гермиона прижалась к нему и застыла, боясь, что, если пошевелится, то нарушит это хрупкое равновесие, которое воцарилось между ними. Малфой довольно долго молчал, а потом мягко провел рукой по ее спине, и его голос утонул где-то в её волосах. — Знаешь, о чем я мечтал каждый чёртов вечер, ложась спать? — О чем? — Я хотел увидеть тебя в своей кровати, Грейнджер. Хотел увидеть, как твои волосы рассыпаются по подушке, пока ты ждёшь меня, и как дрожит твоё тело, когда я тебя ласкаю. Я хотел увидеть, как ты проснёшься утром и улыбнешься мне. Улыбнешься, как не улыбалась раньше никому и никогда. Я хотел, чтобы ты сидела за своим столом в офисе и думала только обо мне и мечтала, чтобы я вошёл в дверь, запер её и бросил тебя на твой стол… Я хотел когда-нибудь пригласить тебя потанцевать на драккловом приёме в Министерстве и чтобы все видели, что самая красивая девушка в зале танцует со мной и улыбается мне… Грудь Гермионы тяжело вздымалась. — Я… я… — она дрожала, прижимаясь к нему. — Я много лет хотел этого, — пробормотал он в ее волосы. — И сейчас хочу. Гермиона отстранилась и взглянула ему в глаза. — Я тоже этого хочу, Драко, — сказала она убежденно. — Правда, хочу. И я не хочу, чтобы ты думал, что недостоин меня. Ни секунды, слышишь? Потому что это неправда. Теперь я знаю тебя, Драко. Я знаю тебя! Он наклонился так, чтобы его губы почти касались ее губ. — И ты готова на то, чтобы все узнали, что ты спишь с бывшим Пожирателем Смерти? С человеком, который был приспешником Волдеморта? С тем, кто называл тебя «грязнокровкой» и обижал? Гермиона толкнула его в плечо, но тут же снова привлекла к себе и поцеловала. Язык Драко скользнул по ее нижней губе, и девушка застонала, обвивая руками его шею. — Ответь же, Грейнджер, — шептал он, покрывая её лицо поцелуями. — Ты готова рассказать всем, с кем ты будешь? Слушать их разговоры за спиной, видеть косые взгляды? Терпеть сплетни и шёпот злых языков? Их будет много, поверь. Возможно, Поттер принял нас, но есть ещё многие другие, кто отвернется от тебя, узнав, что ты со мной. Гермиона стиснула руками его плечи, стараясь привлечь к себе, преодолеть сопротивление сильного тела. — Да, — прошептала она, обхватив Драко за шею. — Я готова. Мне все равно, кто что скажет. — Мерлин, я так хочу тебе поверить, — простонал Драко, скользя ладонями по ее талии, а потом опрокинул на диван и навис сверху. — Так поверь, — Гермиона задохнулась в поцелуе, который показался ей бесконечным. Драко упивался её губами так, словно умирал от жажды. Когда его горячие ладони скользнули под футболку, Гермиона сама стащила её с себя, отбрасывая в сторону и сходя с ума от горящего желанием взгляда Драко, которым он пожирал её обнаженную грудь. — Значит, когда ты… — она застонала, едва его губы сомкнулись на соске. — Когда мы проснёмся утром… ты не будешь больше убегать? — А ты? — он перешёл ко второй груди, лаская ее языком. — Ты не испугаешься, если я снова скажу, что люблю тебя? Задрожав от удовольствия, Гермиона оторвала голову Драко от своей груди и заставила посмотреть на себя. — Скажи это ещё раз, — попросила она, облизывая пересохшие губы. Драко наклонился чуть ниже, глядя на неё казавшимися бездонными глазами. — Я люблю тебя, Гермиона Грейнджер, — сказал он тихо и неотвратимо. Будто шагнул в пропасть. Гермиона улыбнулась. — И я тебя люблю, Драко Малфой, — произнесла она, замечая, как темнеют его глаза, наконец-то наполняясь надеждой. — Я люблю тебя. И на этот раз ей не было страшно.