Подходящие условия

— Я занимался сексом спустя несколько часов после расщепления и не умер, — пробормотал Драко, лёжа рядом с Гермионой. Она не видела его лица, но слышала явное самодовольство в голосе Малфоя. Гермиона, все ещё обнажённая, повернулась на бок и положила руку ему на грудь, с наслаждением ощущая гладкость кожи. Совершенно обессиленная, она задремала буквально на несколько минут после того, как Драко довёл её до очередного оргазма, и проснулась, ощутив, как он шевелится рядом и поглаживает её по волосам. Ей показалось настолько естественным, что Малфой лежит так близко, согревая её своим крепким горячим телом, что Гермиона даже собиралась снова уснуть, но тут же осознала, где и с кем она находится, и ее сон как рукой сняло. — Как твоя рука? — спросила девушка, нежно скользя ладонью по правому плечу Драко. Он слегка поморщился. — Вообще-то болит, — наконец признался Малфой, и Гермиона тут же встрепенулась. — Надо наложить заклинание стазиса на твоё плечо, а потом надеть бандаж, — она вскочила с кровати, и глаза Драко загорелись, когда он увидел её стоящую во весь рост прямо перед ним. Несмотря на то, что они творили в постели на протяжении предыдущего часа, Малфой выглядел таким же голодным и возбужденным, как и до этого, и сейчас, опершись на локоть, он пристально и беззастенчиво разглядывал обнажённое тело Гермионы. — Может, займёмся этим чуть позже? — он вскинул тёмную бровь, словно намекая. — Но ты обещал, что наденешь бандаж! — В тот момент я не соображал, что говорю, — вытянувшись на кровати, Драко закинул левую руку за голову. От этого движения его мышцы напряглись и обнажилась подмышка, поросшая светлыми волосами, и это было на удивление эротично. Он вновь смотрел на Гермиону с той самой ухмылкой, от которой у неё подкашивались ноги, но теперь она хорошо знала, что эта ухмылка означает. Малфой хотел её и не собирался это скрывать. Зардевшись от смущения, гриффиндорка быстро развернулась и убежала на кухню, где лежала её палочка. Боже, я опять хочу его, подумала она, хватая палочку со стола. И хочу так же сильно, как и до того, как мы занялись любовью. Что же мне теперь делать? Остановившись на минуту, она прислушалась к внутренним ощущениям и поняла, что никогда в жизни ещё не чувствовала себя так странно. Тело её словно пульсировало от недавно пережитого удовольствия, между тем как разум просто сходил с ума. Таких противоречивых эмоций Гермиона ещё не испытывала. Ей одновременно хотелось двух совершенно разных вещей: вернуться к Драко, прыгнуть в его объятия и заставить повторить все, что между ними произошло, и сбежать без оглядки из страны, забыв о том, кто она и чем занималась весь последний час с человеком, который по-прежнему был для неё чужим. Вернувшись в комнату, Гермиона первым делом схватила свой халат, лежавший на полу, и накинула его на плечи. Наблюдая за ней, Драко нахмурился. — Зачем ты оделась? Стараясь не замечать явного доказательства его возбуждения, которое Малфой не потрудился прикрыть хотя бы простыней, Гермиона забралась на кровать и напустила на себя деловой вид. — Чтобы ты не отвлекался от лечения, — сказала она строго, направляя на Малфоя палочку. — И если ты снова повредил руку во время всей этой… активности… то это может иметь серьёзные последствия. Драко усмехнулся и потянулся к ней, но она хлопнула его по руке. — Разве тебе не понравилась наша …активность? — спросил он лукаво. Гермионе понравилось гораздо больше, чем она готова была себе признаться, но сейчас её гораздо больше волновало плечо Малфоя, которое выглядело распухшим и болезненным. — Это я виновата, — нахмурившись, сказала она, накладывая на плечо чары диагностики. — Нужно было тебя остановить и не давать носить себя на руках. Наклонившись к нему, Гермиона вызвала изображение и принялась рассматривать его, а Драко протянул левую руку и спустил халат с её плеча. — Что ты делаешь? — возмутилась Гермиона, когда его пальцы прошлись по ее коже, спускаясь к груди. Соски девушки мгновенно заныли, ожидая ласки, а между ног стало влажно. Неужели его прикосновения теперь всегда так будут на неё действовать? — Я, наверное, больше не смогу спокойно смотреть на тебя одетую, — Драко усмехнулся уголком рта. — К твоему сведению, — Гермиона повертела изображение в разные стороны, хотя гораздо больше её интересовали пальцы Малфоя, медленно скользящие по плечу. — Я гораздо чаще хожу в одежде, чем голая, так что привыкай. Он испустил вздох разочарования. — Да, и это ужасно. Ты слишком красивая, чтобы скрывать это. Гермиона против воли покраснела. Лежащий в её постели Драко сейчас казался незнакомцем, и это всё сильнее пугало девушку. Проснувшись от недолгого сна, в который она провалилась сразу после секса, Гермиона сразу же задала себе вопрос — какими станут теперь их отношения? Она ожидала от Драко чего угодно — отчужденности, презрения, сожаления о произошедшем, насмешек — но не этого беззлобного и восхищенного поддразнивания. Он смотрел на неё с такой любовью и нежностью, что Гермионе было страшно, и она не знала, что с этим делать. Драко наклонился, чтобы притянуть её к себе, но, несмотря на сладкое чувство, разливающееся в груди, Гермиона укоризненно покачала головой и слегка отстранилась. — Как я и думала, — сказала она серьёзно, поправляя ворот халата. — У тебя сильное воспаление. Я сейчас наложу заклинание, а потом ты все-таки наденешь бандаж. И пообещаешь мне, что побережешь свою руку. Малфой закатил глаза и откинулся на подушку. — Я должен был предвидеть это, когда влюбился в упертую гриффиндорскую зануду. Он произнес это так легко и таким спокойным, беззаботным тоном, что Гермиону словно оглушило. Она еще выше натянула халат на плечо и молча воззрилась на Драко, лежащего с закрытыми глазами. Почувствовав напряжение, повисшее в комнате, он вопросительно взглянул на неё. — Что? Гермиона положила палочку на столик и плотнее запахнула халат. — Просто, — она закусила губу. — Очень необычно слышать, как ты это говоришь. Она и вправду не знала, как ей теперь относиться ко всему случившемуся. Сутки назад их отношения с Малфоем представляли из себя сложный, запутанный клубок из тяжёлого прошлого и нынешней ненависти, а теперь… Гермионе казалось, что всё стало только хуже. Он что, действительно хочет быть с ней? Или сказал это, чтобы смутить? Годрик, а если он ждёт ответа? Ведь когда тебе говорят, что любят, то нельзя просто мило улыбнуться и сказать «спасибо», не так ли? Гермиона ощутила приступ паники. После жуткой бессонной ночи и взрыва эмоций час назад все её чувства находились в таком беспорядке, что единственное, чего она хотела — это вскочить с кровати и аппарировать куда-то подальше, лишь бы не видеть Малфоя, который сверлил её испытующим взглядом серых глаз. — Что? — ещё раз спросил Драко. — Почему ты так смотришь? Он что, действительно не понимает? — Просто необычно слышать это от тебя, —повторила Гермиона, опуская глаза на сложенные на коленях руки. — Что я влюбился в тебя? — голос Малфоя был сухим и напряжённым. — Но ведь час назад я уже сказал тебе об этом, причём прямо в глаза. Что изменилось? Гермиона хотела сказать ему, что изменилось слишком многое, что она не ожидала этих слов и не знает, как на них реагировать, но у неё словно отнялся язык. Пауза всё затягивалась, и девушка ощущала, что ещё немного — и она взорвётся, словно граната, у которой выдернули чеку. — Я… — Гермиона сглотнула. — Я принесу бандаж. Вскочив, она убежала на кухню, схватила бандаж со стола, а когда вернулась, то Малфой уже сидел на краю кровати в спортивных штанах и выглядел так, будто собирался уходить. Похолодев от неясного предчувствия, Гермиона закусила губу. — Мм, — пробормотала она, приблизившись к кровати. — Выпрямись. Сначала я наложу чары. Малфой молча повиновался. Лицо его всё больше мрачнело, и Гермиона ощутила дрожь, пробежавшую по спине. У неё совсем не было опыта подобных отношений: с Роном всё сложилось просто и пусть не слишком удачно, но с ним ей всегда было легко, Рон не требовал многого, он и сам не умел испытывать сложные эмоции и не заставлял её делать этого, и с ним Гермиона никогда не мучилась от подобных противоречивых чувств. Малфой пугал её, и даже сейчас, когда Гермиона мечтала снова увидеть, как он смотрит на неё любящим нежным взглядом, она не могла найти в себе силы просто сказать ему об этом. Наложив на плечо Драко несколько лечебных заклинаний, Гермиона положила палочку на столик и взяла бандаж. — Ты можешь поднять руку? Он кивнул, и Гермиона увидела тень, которая набежала на лицо Малфоя и живо напомнила ей о том, каким он был сегодняшним утром. Как один и тот же человек может настолько разительно меняться в течение нескольких секунд? Непреклонный ангел смерти с острым, как бритва, языком — и любящий, внимательный мужчина, который, лёжа на кровати, ещё пару минут назад смотрел на неё так, словно она — весь его мир. Кто из них настоящий Малфой? Приказав себе сосредоточиться исключительно на лечении, Гермиона принялась закреплять бандаж, стараясь не обращать внимания ни на подавленное лицо Драко, ни на удовольствие, которое она испытывала, касаясь его тела. Руки так и стремились скользнуть по коже, огладить доступные участки, а запах Малфоя кружил голову. Гермионе хотелось вновь ощутить его губы на своих, его требовательную силу, с которой он входил в неё, его желание, его нежность… Но сейчас Малфой выглядел таким же мрачным и взбешенным, каким был, когда утром она вошла в спальню и обнаружила его в сознании. А потом он начал унижать её и довёл до слез. Руки Гермионы дрожали, и ладонь предательски соскользнула, чтобы ощутить его кожу. Малфой вдруг дернулся, уклоняясь от прикосновения. — Дай сначала надену футболку, — глухо бросил он. — Хорошо, — закусив губу, сказала Гермиона и отступила на шаг от кровати, не зная, что еще добавить. Малфой взял свою футболку и, морщась от боли, натянул на себя. Потом, не глядя, он протянул руку в сторону Гермионы. — Бандаж. Что-то больно кольнуло сердце Гермионы, когда она услышала ледяной тон Драко. — Я помогу тебе… — она сделала шаг вперёд, но он почти грубо выдернул бандаж из её пальцев. — Я сам. Глядя, как Драко некулюже пытается застегнуть бандаж, Гермиона едва сдержала слезы. Черт его побери, он выглядел таким холодным и отстраненным! Будто бы несколько минут назад он не смотрел на неё, улыбаясь, и не говорил, что она красивая. — Вот так, — Драко справился с липучкой и поднял голову, оглядываясь по сторонам и явно избегая взгляда Гермионы. Она сделала шаг к нему. — Теперь тебе нужно поберечь руку… то есть… я имею в виду полный покой… ею нельзя двигать, понимаешь? Серые глаза скользнули по ее лицу. — Никаких лишних движений, — пробормотала Гермиона, краснея, как девчонка, под этим спокойным вдумчивым взглядом. Малфой даже не сказал «спасибо», он просто молчал и смотрел на неё, как на абсолютно чужого человека. — Мыться будет трудновато, но… я думаю… — Я справлюсь, — произнес он сухо и отвел взгляд. Потом наклонился и взял свою палочку, которая лежала на тумбочке. Гермиона поняла, что если она его не остановит, то Малфой сейчас просто уйдёт. Мысль эта показалась ей настолько абсурдной, что просто не укладывалась в голове. — Ты уже уходишь? — выдавила Гермиона и моментально поняла, насколько по-идиотски это прозвучало. Но Малфой даже не взглянул на неё в ответ. — Да, — отвернувшись, он пересёк спальню и вышел в коридор. Гермиона последовала за ним. — Но… почему? — прошептала она, глядя, как Драко натягивает кроссовки, которые тоже принёс Гарри в той кожаной сумке. Движения Малфоя были резкими и порывистыми, и, казалось, он мечтает как можно быстрее оказаться где-то в другом месте. Впиваясь зубами в нижнюю губу, Гермиона отчаянно искала слова, чтобы остановить его, чтобы не разрушать то прекрасное, что было между ними еще совсем недавно, но, как назло, её горло сдавило, а глаза жгло от подступивших слез. Она не знала, как ей обращаться с этим чужим мужчиной, который явно стремился выйти за дверь и забыть о ней, как забывают о чем-то постыдном и нелепом. — Малфой! — в отчаянии воскликнула Гермиона, не сумев сдержать эмоций, когда он зашнуровал кроссовки и выпрямился. — Почему ты уходишь? Драко накинул на плечи легкую куртку и взялся за ручку двери. Потом обернулся и посмотрел на Гермиону ледяным, отчужденным взглядом. Ей показалось, что её окатили ведром холодной воды. — Не думаю, что мне стоит здесь оставаться, — сказал он резко. — Это из-за того, что я не сказала… не ответила, когда ты признался мне в…? Ты обиделся из-за этого? — воскликнула Гермиона, тут же прокляв себя за отчаяние, сквозившее в её голосе. Мерлин, она даже выговорить это не могла. Признался… в любви? Какая у них может быть любовь? Что такое вообще эта любовь, если от неё так больно? — Прости, — пробормотала она то единственное слово, которое пришло ей на ум в данной ситуации. — Прости, я не хотела тебя обидеть. В глазах Драко мелькнуло что-то темное и пугающее. Уголок его рта приподнялся в знакомой ледяной усмешке. — Знаешь, Грейнджер, ты не можешь меня обидеть, — проговорил он, а потом отвернулся, вышел и осторожно прикрыл за собой дверь, однако Гермионе показалось, что стук захлопнувшейся двери прозвучал оглушительно громко. Не в силах сдержать рыдания, она прислонилась к стене и медленно сползла по ней вниз, обхватывая колени руками. **** Протянув руку, Гермиона попыталась нащупать тёплое тело Малфоя, но его не оказалось рядом. Она открыла глаза, наткнувшись на полную темноту, и осознала, что, похоже, проспала весь день до вечера. По ее ощущениям, на улице была ночь, однако, когда Гермиона взглянула на прикроватные часы, то увидела, что ещё только десять вечера. Она протянула руку и включила ночник, озарив пустую комнату и задернутые наглухо шторы. Вокруг стояла полная, подавляющая тишина, какая бывает только в квартирах, где нет никого, кроме тебя. Повернув голову на подушке, девушка посмотрела на пустующее рядом с ней место, которое все ещё хранило отпечаток лежавшего там человека. Почему она так быстро привыкла чувствовать его рядом, что, просыпаясь, инстинктивно тянулась рукой, чтобы ощутить теплую кожу? Они даже целой ночи вместе не провели, а лишь лежали рядом в течение какого-то жалкого часа, а теперь постель казалась пустой без Драко. Мерлин, неужели она все испортила? Неужели он так обиделся, что никогда больше не вернётся? Но ведь он сказал, что любит её, и, даже больше того, что любил её долгие годы? Как ей теперь быть? Послать ему сову? Ждать, когда он сам придет? Но Драко слишком горд, чтобы это сделать, тем более после того, как она почти отвергла его чувства. Наверное, это конец. Гермиона со стоном перевернулась на спину и посмотрела в потолок. Какая же она идиотка! Разве можно было так безразлично и холодно отреагировать на признание в любви от самого Драко Малфоя? Много лет он скрывал свои чувства к ней, а теперь, когда решился открыться, она повела себя как трусливая курица и, пусть ненамеренно, но ранила человека в самое сердце. Он ведь такой гордый, осторожный и уязвимый, а она, не сумев совладать со страхом близости, нанесла удар по его хрупкому самолюбию, просто потому, что боялась признаться в том, что это не просто влечение, а нечто большее! Гермионе вновь захотелось плакать. Она уткнулась в подушку, но глаза оставались сухими, будто все слезы кончились, пока она много часов назад рыдала в прихожей, глядя на дверь, за которой скрылся Драко. Она стиснула зубы, ощущая, как бесплодное отчаяние выжигает сердце, а осознание провала накрывает её своей чёрной волной. Что же ей теперь делать? Внезапно раздался стук в дверь — сильный, уверенный и громкий — и Гермиона встрепенулась. Подняв голову, она прислушалась, и стук повторился вновь. Кто это мог быть? Время было позднее, и все, кто приходил к ней, обычно предупреждали об этом заранее, так что… Вдруг шальная мысль, что это Малфой, озарила сознание Гермионы, и она сама поразилась силе того мощного чувства, которое её охватило. Это он, он передумал и пришёл к ней, и сейчас она откроет дверь и окажется в его тёплых, надёжных руках, ощутит его губы на своих, услышит его шепчущий ласковый голос… Я люблю тебя, Гермиона, люблю, люблю… Вскочив, она, не разбирая дороги, понеслась к входной двери в полумраке, спотыкаясь о какие-то предметы, вероятно, разбросанные Живоглотом, включила свет в прихожей, с трудом нащупала замок и рванула на себя ручку. На пороге стоял Гарри. Он с удивлением смотрел на Гермиону, изучая её с головы до ног, и тут она вспомнила, что легла в кровать в одной только старой растянутой футболке Рона, которую оставила себе после их расставания, и Гарри, вероятно, был шокирован не только её одеянием, а ещё и крайне встрепанным после нездорового дневного сна видом. — Привет, — сказал он, опасливо осматривая девушку. — Ты что, уже спала? Покраснев до корней волос, Гермиона одернула футболку и отступила назад, приглаживая непослушные кудри. Гарри вошёл в прихожую и закрыл за собой дверь. — Нет… да, я… — заикаясь, сказала Гермиона. — Я дремала, да… Ночью поспать не удалось. Гарри снял мантию и повесил её на крючок. — Я посылал сов, но окно было закрыто, и все они вернулись без ответа. Я испугался за тебя и решил заехать после работы. Он вдруг глянул в сторону спальни, и — Гермиона была готова поклясться — слегка покраснел. — А Малфой… он всё еще тут? Гермиона судорожно вздохнула, вспомнив, как минуту назад она, словно идиотка, неслась к двери, ожидая увидеть Драко. Гарри пытливо смотрел на неё. — Нет, — она вздохнула. — Он уже ушёл. Давно. Ещё утром. Гарри скрестил руки на груди. — С ним все в порядке? Гермиона передернула плечами и попыталась улыбнуться. — Да. Конечно, да, — она встряхнула кудрями. — Он же Малфой. Проснулся и тут же убежал. Ложь так легко сходила с губ, что сама Гермиона не могла в это поверить. Но сказать Гарри, что произошедшее между ней и Малфоем в это утро было настолько громадным и ошеломляющим, она тоже не могла. И, хотя Поттер, похоже, не очень ей поверил, он кивнул и положил руку Гермионе на плечо, как делал всегда, если хотел её подбодрить, но не мог сделать этого словами. — Ладно, ты меня успокоила, — сказал он. — Когда мои совы возвращались без ответа, я за вас обоих испугался. Гермиона мягко убрала его руку с плеча и покачала головой. — Не стоило, все в порядке, — уклончиво сказала она. — Иди на кухню, а я сейчас натяну штаны и приду. Мне нужен кофе. Спустя двадцать минут, когда кофе был выпит и Гермиона узнала все новости за прошедший день, Гарри засобирался домой. Гермиона, окончательно пришедшая в себя, попросила его передать привет Джинни и Альбусу, и он кивнул с той обычной для себя в последнее время усталой и одновременно гордой улыбкой. — Мне ещё надо связаться с Малфоем, — сказал Гарри, допивая кофе, и Гермиона вся похолодела. Она надеялась, что Гарри больше не упомянет Драко, потому что ей всё сложнее становилось сдерживаться и не выдавать своего подавленного состояния, которое усиливалось, едва она вспоминала о сегодняшнем фиаско. — Он говорил, куда пойдёт? — спросил ничего не подозревающий Гарри, глядя на Гермиону. Она ощутила, как щеки заливает краска. — Нет, — девушка опустила глаза. Знал бы ты, Гарри, как я сама хочу это знать. — На тебя это не похоже, Герм, — рассмеялся Поттер. — Ты же обычно так просто пациентов не отпускаешь, а следишь за ними ещё как минимум неделю, заставляешь вести дневники самочувствия и все такое. Гермиона не знала, что на это ответить. Её щеки горели от стыда, и она низко опустила голову, пряча взгляд от друга. Гарри уловил её смятение. — Что-то все же произошло между вами, так? — тихо спросил он, и Гермиона вся сжалась, но глаза не подняла. — Я так и думал, — произнес Гарри минуту спустя. — И что же? Вы… ну… Он смущенно кашлянул. — Вы пере…? — Замолчи! — вскрикнула Гермиона, поднимая голову, и Поттер даже отшатнулся от неожиданности. — Гермиона… — Гарри, я ничего, ничего не знаю! Я не знаю, что мне делать. Да, мы «пере», да, но я… я повела себя как идиотка, а теперь он ушёл, и я не знаю, как его вернуть, понимаешь, я… — Тихо, тихо, — Гарри вдруг встал и, опустившись перед ней на колени, привлёк подругу в свои объятия. Она вцепилась в рубашку на его плече и уткнулась в неё лицом, судорожно всхлипывая. — Все нормально, у тебя просто стресс, — шептал Гарри, поглаживая её по плечу. — Успокойся. И расскажи, что случилось. Гермиона отстранилась от него, вытирая слезы. — Он сказал мне кое-что, а я… я повела себя глупо. Я оттолкнула его, понимаешь? Оказалось, что он… Гермиона на мгновение зажмурилась. — Он сказал, что уже много лет… что он много лет меня… — …любит, — закончил за неё Гарри. Гермиона пораженно уставилась на него. — Ты знаешь? Но откуда? Гарри мягко снял со своих плеч её руки и снова сел за стол напротив Гермионы. — Помнишь, в лагере Ордена ты спросила, почему я поверил Малфою, когда он предложил свой план? — Да, — потрясенно произнесла Гермиона, вызвав в памяти тот давнишний разговор. — А я ответил, что поговорил с ним. Ты ещё скептически усмехнулась тогда. Гермиона нахмурилась. — Я не поняла, что такого он мог тебе сказать, чтобы ты… — вдруг поняв, она потрясенно открыла рот. Гарри кивнул. — Тогда я всё и узнал. Я тогда впервые увидел его после Битвы за Хогвартс. Тонкс настояла на этом разговоре. Я же не хотел встречаться с Малфоем, я пошёл в ту хижину только ради неё. И я ждал его два часа и бесился, потому что думал, что это ловушка. — Поттер, мне нужно поговорить с тобой, — говорит Драко, входя в небольшую дверь хижины, затерявшейся в глухом, дремучем лесу. Это секретное место Ордена, замаскированное так хорошо, что даже Гарри не сразу смог его найти. Тонкс сотворила настоящее чудо, чтобы тайно встречаться с Малфоем и не вызывать подозрений ни одной, ни другой воюющих сторон. Уже три месяца как Драко работает на Орден, и, по словам Тонкс, половина всей шпионской информации, которую они используют, поставляет именно Малфой. Гарри поначалу не очень верил Тонкс, но сегодня ему предоставляется возможность убедиться в верности Драко, и он лично согласился пообщаться с Малфоем, у которого, по словам Нимфадоры, есть какой-то секретный план. И вот Гарри уже битых два часа слоняется по этой драккловой хижине, внутренне закипая от гнева. Малфой явно не торопится на встречу, и, когда он, наконец, является, то глава Ордена уже почти готов разорвать эти странные шпионские отношения, потому что не верит, что хорёк мог настолько измениться, чтобы стать порядочным человеком. Где он шлялся столько времени и почему заставил себя ждать? Но Драко с места в карьер берет на себя инициативу, когда, даже не здороваясь, влетает в хижину и выглядит так, будто очень спешил. На лице у Малфоя кровь, а мантия Пожирателя порвана в нескольких местах, и гнев Гарри сразу улетучивается, когда он видит потрепанный облик бывшего врага. — Ты ранен? — спрашивает Поттер, но Малфой лишь машет рукой, словно это неважно. Он сбрасывает мантию, оставаясь в чёрных брюках и рубашке, расстегнутой на несколько пуговиц, а потом подходит к очагу и греет над огнём явно замерзшие руки. Гарри не видел Малфоя с самой битвы за Хогвартс, и теперь он с интересом рассматривает бывшего однокурсника, который возмужал, превратившись из изнеженного мальчишки в молодого мужчину с жёсткими линиями лица. Его плечи стали шире, а вся фигура источает опасность, так что Гарри, на всякий случай, держит палочку наготове, сжав её в кармане мантии. — Итак… Малфой, согрев руки, оборачивается к Поттеру. Тот молча протягивает ему фляжку с огневиски, которую Драко принимает, не задумываясь. Это приятно греет душу Гарри, ведь доверие Малфоя означает, что он действительно настроен помочь. Хотя… Всё может быть и иначе. Верить нельзя никому, и Гарри не прожил бы столько лет, если бы не знал этого. Сделав несколько внушительных глотков из фляжки, Малфой возвращает её Поттеру, а потом садится на колченогий стул, стоящий рядом с очагом. Кроме двух стульев и продавленного дивана, в комнате ничего нет. — Итак… — Есть план, — начинает Малфой, глядя на свои руки. — И я хочу, чтобы ты выслушал его от начала и до конца. Возражать будешь после. Тонкс уже согласилась, но без тебя мы не можем его осуществить. Гарри опирается плечом о стену и внимательно смотрит на Малфоя. Он устал так, что тело, казалось, не выдерживает собственный вес. Но хуже всего — осознание, что все напрасно. Они в тупике, и Гарри сомневается, что Малфой может предложить что-то осуществимое, потому что все варианты действий они уже перебрали и использовали. Тёмный Лорд вне пределов их досягаемости. — Говори. — Ты знаешь, что Лорд окружил себя Зоной, — начинает Драко. — И эта Зона устроена очень хитро. Никто, кроме тех, кому Лорд лично позволяет сквозь неё пройти, не может это сделать. Гарри кивает. — Да, мы пытались, но ни чары дезиллюминации, ни оборотное не срабатывает. Малфой смотрит на него. — Конечно, не сработает, Лорд чувствует все, что происходит в Зоне. У него налаживается связь с каждым, кто ступает на эту землю. — Это просто гениально, — нехотя признает Гарри, ощущая, как чувство безнадежности камнем ложится на его душу. — Значит, мы в тупике. Никто из нас не уйдёт живым из Зоны. — Не совсем, — прерывает его Малфой. — Я придумал способ, как туда попасть. — И что это за способ? — Я могу пройти через Зону, но мой магический след сливается с ней, а значит, вы не сможете его отследить. Тёмная магия этого места полностью поглощает мою магию. Нужен кто-то… нужен носитель светлой магии, который бы прошёл прямо через Зону и открыл портал. Его магический след вы сможете засечь. Гарри непонимающе хмурится. — И кто же этот носитель? — Кто-то, кого я мог бы провести через лес, понимаешь? Кто-то, кто выгоден Пожирателям в качестве трофея и кого Лорд пропустит без колебаний. — Но Вол… то есть Лорд увидит его и… Малфой подавленно кивает. — В том и дело. Нужно, чтобы Лорд подумал, что я веду пленника, а не шпиона. Гарри понемногу начинает понимать, и лёгкий луч надежды вдруг теплом разливается внутри. — Да, — говорит он медленно, — да, если бы ты вёл пленника, то Лорд бы ничего не заподозрил. А как быть с твоими мыслями? Он же увидит, что ты лжёшь. И что пленник не настоящий. Малфой внимательно смотрит на Гарри своими серыми, непроницаемыми глазами. — Пленник должен верить, что он пленник. Это единственный способ сделать все достоверным. А я… ну, мне придётся использовать окклюменцию, чтобы скрыть свои мысли. Это я могу сделать. Гарри вспоминает, что Малфой отличный окклюмент, хотя, конечно, Лорд гораздо лучше умеет читать сознание других людей, но кто знает — вдруг за годы Драко натренировался обманывать даже его? — Может получиться… — задумчиво говорит Гарри, кусая губу. Драко молча смотрит на огонь. Только тут Гарри замечает, каким худым и изможденным выглядит его лицо. Глубокие складки у рта делают Малфоя старше, чем он есть. — Ладно, — наконец Гарри хлопает себя по бедру, как бы закрепляя свою уверенность. — И когда мы с тобой идём? — Мы? — Малфой вскидывает бровь. — Ну а кто еще? Это буду я, тут нечего и думать. Я носитель светлой магии, я силен и выдержу всё, так что вариант тут один, разве нет? — Это не можешь быть ты, Поттер, — хрипло отвечает Малфой. — И мы с Тонкс уже обсудили это. Ты — лидер Ордена, без тебя всё развалится. Кто будет следить за магическим следом, кто организует отряд, кто сможет атаковать Лорда, если ты будешь в лесу в кандалах? Ты — мозг и двигатель этой операции, твои соратники не смогут ничего без твоего руководства, к тому же, если что-то пойдёт не так, то второго шанса у нас не будет. Гарри молча смотрит на него. Чёртов хорёк прав. Но… — Ладно, тогда кого мы можем взять? Малфой вдруг отводит глаза, и противная липкая змея шевелится у Гарри под сердцем. Драко будто разом становится старше на десять лет. — Это должен быть очень сильный волшебник, который сможет проложить очень сильный след, причём магия должна быть действительно светлой. В Зоне большие сгустки тёмной магии, и бороться с ними не всякому под силу. Ты применял непростительные, и, возможно, тёмная магия Зоны примет тебя за своего. Рисковать так сильно нельзя. — Значит, Рон… — начинает Гарри, но Малфой тут же качает головой. — Уизли не подойдёт. Его магия не слишком активная, да и с мозгами не всё хорошо, а нам нужен кто-то очень сильный и выносливый. — В Ордене много народу, — Гарри нервно потирает руки, — есть Невилл, Дин, да мало ли ещё кто… Драко вскидывает на него взгляд. — Я сказал, очень сильный волшебник, это раз. А второе — Лорд должен быть заинтересован в поимке этого человека. Какая приманка из Долгопупса или Томаса? Чем они ценны для Темного Лорда? Гарри хмурится, соображая. Кто из Ордена, кроме него, может быть ценен для Волдеморта настолько, чтобы тот пропустил его через Зону? Кто? Ответ приходит сам собой. — Нет! — Гарри вдруг понимает, к чему клонит Малфой. Лицо Драко непроницаемо, а глаза сверлят Гарри двумя стальными лезвиями. — Нет, нет и ещё раз нет, — повторяет Гарри, мотая головой. — Нет, ни за что. Это невозможно! Я не допущу этого! Драко едва заметно хмыкает. — Если бы был другой вариант, я бы предложил. Но это единственная реальная возможность добраться до Лорда. — Но она… — Гарри осекается. — Я не могу ею рисковать. Она… Я не отпущу её! Это смертельно опасно, а она… Он представляет себе Гермиону, какой он видел её последние полгода. Осунувшаяся, бледная, худенькая, она все так же сражалась, не жалея себя, почти не спала, помогая Джинни с ранеными, и таяла на глазах. От энергичной девушки с буйной копной волос на голове осталась изможденная женщина с уставшими глазами и скорбной складкой губ. Лишь её дух остался таким же неукротимым, как и сама Гермиона. — Она будет идеальной приманкой, — безжалостно говорит Малфой, глядя на Поттера, — когда Лорд услышит, что я поймал… грязнокровку, то он обезумеет от счастья и забудет про всё остальное. Я проведу её через весь лес, а вы зафиксируете след. Это единственный способ всё закончить, пойми! Гарри снова качает головой. — Она… Малфой, ты её не видел, она сейчас слишком слаба для такого испытания. Тебе ведь придётся делать вид, что ты ее похитил, и я не думаю, что Гермиона это выдержит. Она слишком многое пережила… Она такая хрупкая, что я сам удивляюсь, как она ещё встаёт по утрам. Для женщин война — это особенно тяжело, понимаешь? — Она сможет, — вдруг перебивает его Малфой, и Гарри видит, как его руки судорожно сжимаются в кулаки. — Или мы о разных Грейнджер говорим? И я видел её… Он делает нажим на слове «видел», и Гарри настораживается. — Где ты её видел? Скулы Малфоя едва заметно розовеют. Где он мог ее видеть? Неужели он следил за лагерем? За Гермионой? И зачем это ему? Давно ли он придумал этот ужасный план? Может, это ловушка, в которую Волдеморт велел Малфою загнать их всех? — Неважно, — цедит Малфой сквозь зубы. — Она справится. Я думаю, никто лучше не справится, чем Грейнджер, даже я сам. — Ты предлагаешь мне отдать мою лучшую подругу в руки Пожирателя Смерти, который ещё три месяца назад был верным подданным Темного Лорда? Отдать самую умную и сильную волшебницу своего поколения, без которой Орден, скорее всего, загнется? А может, это все ловушка и ты двойной агент? Откуда мне знать, что ты не придумал все это ради победы Сам-Знаешь-Кого? — восклицает Гарри. Малфой вдруг вскакивает с места. Он выглядит чересчур возбужденным, и Гарри крепко сжимает палочку в руке, готовясь к нападению. — Разве то, что Тонкс мне доверяет, не убеждает тебя, Поттер? — рычит Малфой. — Или она тоже предатель? Я три месяца хожу по лезвию ножа, чтобы помочь вам, понимаешь ты это или нет? Грейнджер — ключ ко всему, и только с её помощью мы сможем победить, а ты думаешь, что это ловушка? Опешив, Гарри открывает рот, но Драко не даёт ему возможности ответить. — Помогая вам, я уже обеспечил себе самую мучительную смерть из всех возможных, а теперь мне предстоит сделать немыслимое — три дня сдерживать разум от Темного Лорда и вести через лес девушку, которая меня ненавидит и которая должна поверить, что я её похитил… Он переводит дыхание. — Вести её через лес, полный Пожирателей, под пристальным взглядом Темного Лорда, мучить её, видеть, как она боится и дрожит, и в конце концов, даже если всё получится, навсегда остаться тем, кого она так и будет ненавидеть! Последние его слова повисают в воздухе, и Гарри замирает, сраженный осознанием того, что Малфой только что сказал. Нет, это невозможно, этого не может быть. — Ты… — сам не осознавая, что только что вырвалось из его рта, говорит Гарри. — Ты и Гермиона… ты её? Любишь? Гарри не может сформулировать то, что рвётся у него с языка, потому что это слишком немыслимо, нереально, невозможно! Подскочив к нему, Малфой резко хватает Поттера за грудки и встряхивает. — Нет никаких меня и Гермионы, — шипит он в лицо Гарри, и тот вырывается из его рук. — Нет и быть не может! Я просто должен сделать то, что должен! Я должен спасти её… то есть нас всех! Я должен! Наступает тишина, и Гарри отходит к окну, пытаясь переварить то, что он только что услышал. Малфой стоит у очага и отрешенно смотрит на огонь. Гарри порывисто вздыхает. — Ты говорил ей? Не нужно уточнять, о чем именно спрашивает Поттер. Плечи Драко опускаются, но он не поворачивается к Гарри. — Нет. И ты ей ничего не скажешь. Никогда. Она не должна узнать об этом. Дай мне слово, такое же крепкое, как Непреложный Обет. — И ты не сказал, — дрожащим голосом произнесла Гермиона, уронив голову на руки. — Ты ничего не сказал мне. Гарри грустно улыбнулся. — Я не мог, Гермиона, пойми! Он попросил меня, он думал, что ты никогда не ответишь на его чувства, и я тоже так думал, если честно, пока не увидел вас на той вечеринке в честь Альбуса. Гермиона вскинула голову. — О чем ты говоришь? Гарри хмыкает. — Он смотрел только на тебя, знаешь? А ты смотрела только на него, будто никто другой в комнате не существует. А когда ты ушла после вашего разговора на кухне, я понял, что ты тоже… Он протянул руку и накрыл ладонь Гермионы своей. — Что бы ты ни думала о Драко, Гермиона, я знаю, как он к тебе относится. Полагаю, что вчера его чувства вышли из-под контроля, и я понимаю, почему ты так отреагировала. Но он не врал, тут я уверен. Выдернув руку из пальцев Гарри, Гермиона вдруг вскочила из-за стола. — Где он живёт, Гарри? Поттер, онемев, наблюдал за подругой, которая металась по кухне, запустив пальцы в растрепанные локоны. Сейчас она казалась такой же обезумевшей, как Драко тогда, в хижине. — Ты что, собираешься…? Сейчас же почти ночь, Гермиона, и я не уверен… — начал Поттер, но Гермиона перебила его: — Черт побери, Гарри Поттер, где он живёт? Говори немедленно! Не заставляй меня накладывать на тебя Империо!