греховная одержимость.

      Что есть одержимость?

      Каждый человек в этом мире хоть раз был чем-то или кем-то одержим: кто-то больше, кто-то меньше. Быть одержимым деньгами, быть одержимым человеком, быть одержимым жизнью, или даже смертью. Все это создавало огромный грех на земле, видно, от этого и решил Бог наслать проблемы в мир, где, казалось бы, процветало спокойствие и гармония. Уж слишком часто люди грешили. Почему же тогда не дать всем просто умереть? Приходится страдать всем выжившим во время апокалипсиса. И даже после кары Божьей смертные создания все равно не понимают грехов своих, продолжая цепляться за каждую ниточку спасения.       Лэйн тоже была грешна. Одержима. Одержима лишь по-своему, - сначала книгой, а после и созданием высшим, что походил на демона с ангельскими крыльями. Всю свою жизнь она провела в поисках чего-то, что начнет будоражить ее душу, заставит чувствовать себя живой. Всегда мечтала доказать родителям свою прилежность, не беспокоить их с самых первых минут появления на свет.       Странно… А все ли дети помнят себя в младенчестве? Быть может, просто создана она была страдать от проблем других людей. В юности она часто думала над этим, а потом решила просто сбежать, закрыть в себе все травмы детства. Стала одержима книгой, что так случайно попала в руки, и забыв, что существует мир вокруг, погрузилась в перевод. Всю жизнь она хотела быть полезна всем вокруг, но не себе одной.       Второй же одержимостью стал Каин. Он манил к себе каждой клеточкой души, каждым коротким прикосновением, каждым брошенным словом. Он был тем, кто засел на подкорках головного мозга и не хотел покидать его до конца ее дней. Криптограф не понимала, почему так манил он к себе, отчего же замирало дыхание, когда находился он рядом.       Ее одержимость доходила до исступления, до колющих ощущений на кончиках пальцев. Что же сделал он такого? Чем смог зацепить, казалось бы, омертвевший орган внутри грудной клетки. И только смотря в его голубые, что само небо в ясную погоду, глаза, Лэйн понимала, что пропала. Она никогда не озвучит ему своих чувств, ведь для него она лишь миг его прожитой жизни, для нее же он – вся жизнь.       С первой секунды, когда она встретилась с ним взглядом, девушка поняла, что пропала, а потому стала следовать за ним как под гипнозом. Он столько раз подвергал ее жизнь опасности, и, казалось бы, что может быть хуже после трёх лет, проведенных в небытие, ей не привыкать чувствовать смерть на своих плечах. Оказалось, одержимость пересилила безразличие к жизни. Но почему-то ей теперь хотелось жить и чувствовать холодные прикосновения ангела к себе, видеть, как взгляд глаз цвета граната, что вспыхивали словно спичка на мгновение, скользят по ней. Частица ее души безвозвратно умерла под обломками базы и теперь она походила больше на куклу, но мужчина заставлял Лэйн чувствовать себя чуточку живее, становиться чуточку эмоциональней.       Иногда криптограф задумывалась, не погубит ли она свою жизнь такой одержимостью к бессмертному существу. А после смотрела в его сторону и понимала, что за него или из-за него готова умереть. И пусть умрет даже от его рук, когда он вновь подвергнет ее опасности. Может быть, именно тогда Бог отпустит грехи ее, заберёт к себе и даст вдохнуть полной грудью. Лэйн не верила в его существование, но где-то там, на останках разрушенной души, хотелось верить в обратное.       С каждым провальным шагом всего отряда криптограф теряла надежды на спасение, и только крепкие ладони Каина заставляли девушку двигаться дальше. Ей не хотелось полагаться на него, но с каждым днём она всё больше доверяла свою жизнь в его руки, отчего страдала ночами от невысказанных слов, от молчания ангела о прошлом. Каин был настолько загадочный, так часто говорил загадками, что хотелось рвать волосы на голове, но та одержимость и потребность в нем, отодвигала все опасные звоночки на второй план.       Ее все чаще затягивало в омут его бархатного голоса, его редких прикосновений, его изучающего взгляда. Он был ядом, что отравлял ее жизнь, но Лэйн научилась бороться с ним. Она искала лишний повод увидеть его. И случай в душе церкви не стал исключением, но не понимала тогда ещё, к чему все приведет. Ей даже тогда казалось, что он лишь забавляется с ней, но его прикосновения говорили об обратном.       Их тяга друг к другу больше походила на болезнь. И вновь он играл с ее жизнью, смыкая ладони на шее, заставляя жадно хватать воздух, а она смотрела в его глаза и понимала – он и есть ее Бог. Его крепкие объятия, что оставляли красные следы по всему телу, ощущались тогда настолько нежными, что хотелось в них тонуть всю свою оставшуюся жизнь. Ангел окончательно засел в ее голове. Теперь Лэйн могла ставить равно между словами «одержимость» и «Каин».       - Что, если мы не сможем вернуть книгу? И не найдем нужные страницы? - как-то безжизненно поинтересовалась она у Каина одним из вечеров. – Я стану бесполезна. Опять.       - Почему же ты решила, что мы ничего не найдем? Скоро все решится в лучшую сторону, - сухо отвечает ангел, едва заметно касаясь девичьей руки.       Их поиски привели их на другой континент, где выяснилось слишком многое. Слишком много личных тайн открылось каждому и от этого находиться в гнетущей обстановке было просто невыносимо. Вечный страх за свою жизнь заставлял адреналин выделяться слишком часто, от того хотелось орать в пустоту. Хотелось вновь пропасть в красной мгле и уже никогда не появляться в этой жизни. Культисты, заражённые, отродье – все это настолько отравляло жизнь каждому, что не хотелось существовать вовсе.       И вот, нужная часть паззла была у них в руках и оставалось лишь вернуться в Оксфорд, перевести книгу и, быть может, попробовать жить заново. Но… Получится ли это сделать? Что, если Каин исчезнет в тот же миг, когда откроется ключ к разгадке гибели мира и всех живущих в нем. Каждый раз, когда брюнетка задумывалась над этим, шрам на ее руке начинал ужасно чесаться. Казалось, раздери его и из него вытекут все остатки жизни Лэйн.       Все чаще беспокоил ее шрам, все чаще Каин переживал за сохранность той части тела, где он находился. И это озадачивало Лэйн. Каждый раз, когда криптограф пыталась добиться ответов, она получала лишь больше новых загадок. Мозг, будто защищая хозяйку, погружал ее в беспросветный красный туман, но и там не находила она тишины и спокойствия. Наоборот, становилось лишь хуже. И вновь все догадки разбивались о стену, а каждая новая разгадка утекала сквозь пальцы словно кровь.       - Лэйн, ты почему такая отстранённая? - Анна как и всегда старается заботиться обо всех в отряде, и криптограф не стала исключением. – Мы ведь вернули книгу, нашли страницы. У нас есть шанс на лучшее будущее.       - Я все ещё не могу отойти от… - Лэйн замолчала. Брюнетке все ещё сложно поверить в то что они потеряли одного члена отряда. Как бы она ни относилась к Кире изначально, их последний разговор надолго останется в памяти девушки. – Неважно, я просто устала.       Анна понимает ее без слов, ведь сама испытывала такие же чувства, оттого старается не трогать больше девушку расспросами. Измотанный отряд старается шутить сквозь боль и переживания. Все это видно на их уставших лицах, но никто из них не подает вида, пусть они и узнали недавно слишком личное о каждом. Им некогда грустить и таить обиды, ведь каждый день может стать последним, - они в этом убедились уж слишком давно.       После ужина каждый расходится по каютам, а Лэйн остаётся с Каином. Пепельные пряди развивались на ветру, пока мужчина мыл посуду, забирая всю работу на себя, а Лэйн никак не могла начать разговор. Слишком много было совпадений в последнее время, и потому не могла она больше жить догадками. Ангел был единственным, кто мог открыть ей всю правду, но отчего-то молчал, заставлял криптографа страдать. Их разговор начался слишком резко, слишком откровенно, будто оголил провода, и теперь по телу шел разряд электричества. Она помнила лишь отрывки брошенных фраз.       - Лэйн, помни, я никогда не откажусь от слов, что буду защищать тебя.       - Так значит, это ты украл книгу… - брюнетка не слушала его, в голове складывались последние детали паззла.       – А я ведь сразу и не поняла, о чем говорил Ник перед смертью.       - Я делаю это не по своей воле! Да послушай же ты меня, - казалось, будто ангел сорвался на крик, но когда она подняла потупившийся взгляд на него, то его лицо не выражало ни единой эмоции, как и всегда. И только холодные капли дождя делали его лицо более живым.

«Получается, тот, кому я стала доверять, первый воткнул мне нож в спину…»

      Не желая больше слушать голос мужчины, криптограф возвращается в каюту, пока сердце бешено стучит о грудную клетку. Анна уже спала на верхней полке и брюнетке совсем не хотелось шуметь, но мысль, что засела в ее голове, не дала бы уснуть. Лэйн аккуратно тянется в карман Анны, достает шприц и садится на свою койку. Сердце всё ещё не успокоилось, а руки дрожат. Взгляд черных глаз падает на шрам, пару секунд подумав, она зажигает ХИС и вводит в область шрама иглу, немного проворачивая внутри. Тело не ощущает боли, а мозг не хочет воспринимать информацию, когда она видит, что из места, где был прокол, вытекает черная кровь отродий.       - Я не хочу в это верить… Почему? Почему же он молчал об этом все это время? - едва шевеля губами, шепчет девушка, пока по лицу скатывается одинокая слеза.       Казалось, будто сердце разрывалось на части. Тот, кто стал ее спасением, стал ее погибелью. Лэйн испытывала весь спектр эмоций в душе, пока продолжала сидеть на койке и просто смотреть на свой шрам. Она усердно пыталась вспомнить тот момент, когда же это произошло, но память, будто отгораживала ее от очередной травмы, прятала воспоминания глубоко, не давала добраться до них. После этой ночи откровений девушка решила оградить себя от чувств к ангелу, что, как песчаная буря, заполняли каждую клеточку тела.

«Ее одержимость стала ее же погибелью».

      До самого прибытия обратно в Оксфорд криптограф старалась не пересекаться с ангелом, и, вроде бы, ей это удавалось. Но как назло он сам начинал искать встречи с ней, хоть на секунду взглянуть в глаза брюнетки и увидеть там злость, но видел лишь безразличие. Лэйн слышала, как отряд шептался о них, но старалась делать вид, что ничего не изменилось. Даже Лестер, что не упускал возможности пошутить над ними, сейчас молчал, не давал намеков на шутки. Девушка ощущала себя героиней дешевой мелодрамы и оттого злилась. На себя. На Каина. На весь мир.       По приезде в город ей сразу же дали понять, что главная ее задача – книга, и потому теперь она сидела сутками в комнате. Закрылась в самой себе, как когда-то в юности. Теперь вновь существовала для нее лишь одержимость книгой. И пусть по ночам она выходила в коридор к разбитой стене и смотрела на церковь, ждала, когда увидит у статуи белоснежные крылья, но этого не происходило. И не знала она, что он наблюдает за ней в ответ.       Тогда девушка возвращалась в комнату, зарываясь под одеяло с книгой и блокнотом, всматривалась в каждую строчку, ожидая увидеть ключ к разгадке, но вместо этого видела лишь идеальные черты лица ангела. Представляла, как путает пальцы в его мягких пепельных волосах, как его властные руки сжимают ее хрупкое тело, как его губы касаются каждого участка ее тела.       - Он сделал мне больно, так почему же я продолжаю бредить им?.. - задаёт она вопрос в пустоту, зная, что не получит ответа. – Почему же вместо ненависти я испытываю желание скорее прикоснуться к нему…       Лэйн до мурашек по коже мучал лишь один вопрос, что боялась озвучить она самой себе. Что же чувствует он сам? Как он относится к их резкому прекращению общения? Быть может, ему было вообще все равно, ведь кто она для него… Очередной человек, что умрет и будет приходить к нему лишь в памяти, наверное. От догадок, что Каину было на это все равно, сердце предательски щемило, казалось, рвалось оно на куски. Он был тем, кому хотелось доверить всю себя хотя бы на миг, и стал тем, кто разрушил последние капли веры в лучшее. И как бы Лэйн ни старалась вычеркнуть его из памяти, нет, из жизни, сердце предательски возвращало ее ко всем хорошим воспоминаниям о нем.       Прошло уже несколько недель после их возвращения, и все это время криптограф не покидала стен своей комнаты. Самой девушке казалось, что время остановилось ещё в ту ночь на корабле. Дни пролетали одинаково, разве что Анна заходила к ней иногда, приносила еду и спрашивала про здоровье. Уж слишком пугал ее болезненный вид брюнетки. Но уходила она ни с чем, ведь Лэйн не могла рассказать причину своих страданий, пока сама не искоренит корень проблемы. Девушка слышит звуки закрывающейся двери, сопровождающийся вздохом и возвращается к работе над книгой.       - Наконец-то… - тихий звук облегчения срывается с пересохших уст брюнетки. – Кажется, у нас есть шанс на спасение.       Лэйн удалось расшифровать детали второго раздела книги, и потому сердце начинает бешено колотиться в груди, а на глазах появляются слезы. И тут же пропадает это эфемерное чувство, когда перед глазами возникает образ глаз цвета граната, белоснежные крылья и дьявольски красивая улыбка. Слышится тяжёлый вздох, что чередуется с уставшим стоном. Лэйн устала думать о нем каждую ночь. Чувствовать себя наркоманом, которому не хватает дозы наркотика. Ей казалось, что шея всё ещё помнит прикосновения его рук, когда смыкал он пальцы на ней в кольцо, чувствовала даже сейчас то тепло, что исходило от кожи мужчины.       Срываясь с постели, накидывает пальто на одну ночную сорочку, на босые ноги - сапоги и выходит из комнаты. Останавливается у разбитого окна и смотрит вдаль. В голове резко появляется голос, что заставляет Лэйн очнуться и подумать, нужно ли ей это? Нужно ли ей увидеть сейчас Каина? Да и увидит ли она его. Ведь даже не знает, в церкви ли он, ждёт ли и тоскует по ней так же, как и она по нему. Одержим ли он так же, как и она. Тишина заставляет задуматься и развернуться обратно, но вдруг доносится до ушей ее прекрасная мелодия. Одна из тысячи, что брюнетка запомнила на век жизни своей; ту, что переносит обратно в Ротков. Сердце бешено заходится в ритме, а ноги сами начинают нести ее вниз по лестнице, туда, где ручьем льется игра на органе.       Криптограф не помнила, как оказалась в середине зала церкви. Сейчас там была тишина и не единой души, что днями так настойчиво шумели в месте, где принято молчать. Тихо двигаясь вдоль рядов, брюнетка замечала самые незначительные детали: лавки по обе стороны от нее прогибались в местах, где сидели люди годами, потёртый временем пол, стертая краска на древесине балок. Сейчас она готова заметить все, лишь бы не поднимать взгляда на ангела, что не прекращал свою игру. И только шелест белоснежных крыльев перебивал льющуюся мелодию, заставляя тело девушки вздрагивать каждый раз. Быть может, зря она сюда пришла? Стоит быстрее уходить, пока он не заметил, пока она сама не сорвалась.       - Не думал, что увижу тебя вновь, Лэйн, - резко прекратившаяся игра заставляет затаить дыхание, а такой бархатный голос вызывает у криптографа новый марафон мурашек. Не поймет она, злится ли он, что потревожила его, или наоборот, рад ее приходу.       Брюнетка замирает, упираясь взглядом в пол, будто нет сил поднять глаза на мужчину. Боится встретиться с ним взглядами. И потому решает молча уйти, разворачивается на пятках и, ускоряя шаг, направляется к выходу. За секунду, когда рука должна соприкоснуться с дверной ручкой, перед ней возникает Каин, обдавая ее кожу холодным воздухом от взмаха крыльев.       - От чего же ты бежишь, Лэйн? От меня или от себя?       - Отойди, дай мне пройти, - с ноткой раздражения шепчет она, стараясь унять дрожь в голосе.       - Сама пришла сюда, оторвав меня от игры, - ангел медленно начинает надвигаться на, казалось бы, хрупкое тело криптографа. – И теперь ведёшь себя так, будто тебя насильно запихнули в клетку с тигром.       - Я бы выбрала клетку с тигром, нежели находиться здесь с тобой! - голос предательски срывается на крик. – Ты… Ты! Ты врал мне все это время. Заставил меня нуждаться в тебе и вот так предал...       На секунду ей показалось, что Каин подавился воздухом, пытаясь сказать что-то в ответ. Но поднимая взгляд, полный ненависти за его враньё, она замечает, что лицо, будто высеченное из камня, не меняется. Ни один мускул на нем не дрогнул и лишь губы сомкнулись в тонкую полоску.

«Что же ты чувствуешь на самом деле, Каин?»

      - Я не предавал тебя. Все, что я делаю – вынужденная мера, - казалось, его голос дрогнул. – Я никогда бы не навредил тебе по своей воле, Лэйн... Ведь ты...       - Что? Что я?       - Ты вызываешь у меня слишком много противоречивых чувств, от которых, мне казалось, я давно закрылся. Но ты и твое присутствие заставляют меня возвращаться каждый раз в те времена, когда было мне хорошо.       Глаза брюнетки расширяются. Сейчас она вообще не понимает, что хочет донести ей ангел, почему он опять поступает вразрез своим словам. Ей хочется быстрее убраться отсюда, не видеть его голубых глаз, что сейчас так внимательно изучают ее силуэт.       Единственное освещение в церкви было от пары свечей, чей огонек пытался погаснуть от каждого движения крыльев ангела, и луна, что пробиралась сквозь туманную погоду за окнами. Оттого казалось девушке, что ангел стал будто больше, опаснее, готовый растерзать ее тело прямо на алтаре, преподнести ее останки в божий дар. Девушка не понимала, чего сейчас боялась больше: своего желания прикоснуться к мужчине или быть пойманной в его оковы из вранья.       Каин все наступал на криптографа, медленно, практически бесшумно, заставлял ее шагать вглубь церкви. Хотел загнать брюнетку в свою клетку, показать, что на самом деле он чувствовал к ней. Показать, как нужна она ему, она - обычный человек. Он и сам устал прятать все недосказанности, что были между ними, но понимал, нельзя рассказывать все. Будет страдать и она, и он. И он будет винить себя, если все пойдет не так, как запланировано было ещё десятки лет назад. Будет сжирать себя изнутри, если потеряет ее вновь. Хотел бы он рассказать ей все… Но не мог. И потому лишь через странное влечение к ней покажет он истину своих чувств. Сегодня она сама пришла в его клетку, где играют только по его правилам. Сегодня она поймет, что между ними двумя, почувствует каждой клеточкой тела, как одержим ею ангел.       - Каин, что ты делаешь? - задыхается Лэйн в момент, когда ее позвоночник чувствует холодный камень алтаря, что больно упирается в спину.       Ангел молчит, лишь смотрит на прекраснейшую картину, что открывается его взору. Как же хочется ему увидеть девушку под собой, да на этом священном месте. И сам понимает, что не сдержится от греха столь откровенного. Понимает, как долго придется расплачиваться за настолько грязные мысли, что оскверняют священное место.       Его глаза на мгновенье загораются красным, пока он подходит к девушке, придавая ему все более дьявольский вид. Между ними остаётся лишь пара шагов, когда он резко останавливается, прислушиваясь нет ли кого ещё в здании, а после приближается к ней, практически вплотную, не оставляя пространства для отступления. Его левая рука ложится на влажный от дождя плащ, сжимает через плотную ткань талию девушки, пока он правой рукой проводит по ее лицу, - такому родному, такому манящему.       - Я собираюсь осквернить тебя. Это место. Все на свете, - шепчет он свой ответ в ее макушку, вдыхает аромат ее волос. – Собираюсь доказать всему миру, насколько ты дорога мне и что после я готов платить за грехи.       Дыхание сбивается у обоих в моменте. Лэйн забывает, как дышать от откровений ангела, что стоял перед ней. Такие родные, полюбившиеся за короткое время, руки сейчас ласкали ее тело, заставляя холодные мурашки разбегаться от самой макушки до пят. Не понимала она, от чего сейчас тряслась: от холода или желания. Может быть, от осознания, что одержимость ее была не напрасна? Ладони сжимались в кулаки, оставляя на внутренней стороне белые луны от ногтей, не знали, куда себя деть в моменты, когда его горячее дыхание опаляло ее лицо.       Наконец набравшись решимости, поднимает глаза и встречается с его взглядом, что изучает каждый миллиметр лица криптографа. Лэйн так хочется прочесть в его глазах те же чувства, что испытывает она сама. Увидеть ту самую одержимость. И видит. Видит, как он пожирает ее взглядом, как часто вздымается его грудь, как быстро бегает кадык на его мускулистой шее. Не выдерживая, поднимает левую руку и медленно ведёт по хорошо сложенному телу мужчины, что больше походило на творение греческих скульпторов. Под ее прохладной ладонью перекатываются мышцы и это только больше заводит ее, отчего возвращает она руку вниз и запускает ее под черную водолазку, царапает ноготками кожу без единого изъяна. Слышит едва заметный стон.       - Вижу, ты совсем не собираешься меня останавливать.       - Нет. Наоборот, буду просить о продолжении.       Оба понимают, что пропали в этот самый миг. Каин резко подхватывает аппетитные бедра девушки и садит ее на алтарь, заставляя ту лишь тихо ахнуть. Пристраивается между ее ног, попутно снимая плащ, замечает, в каком виде она спешила к нему и глаза озаряются красным, ему льстит такая податливость с ее стороны. Готов вечность смотреть на растрепанный вид брюнетки, на ее мягкие губы, покрасневшие щеки, на всю нее. Хлопая крыльями за спиной, он прижимается к девичьему телу, проводит рукой по мягким изгибам, задевая тонкую ткань сорочки, будто нарочно. Обводит аккуратное полушарие груди, чуть сжимая ту в своей ладони, пока сам не перестает сводить взгляд гранатовых глаз с лица Лэйн. Видит, как та закатывает глаза от наслаждения.       Дыхание девушки становится прерывистым, тяжёлым, будто не хватает ее лёгким воздуха. Щеки предательски начинают краснеть, - кто-то другой вряд ли заметил бы это, но ангел все видит. Оттого отрывает руку от груди и ведёт выше, касаясь выпирающей косточки ее ключицы – запоминает каждый миллиметр тела. А после смыкает ладонь на шее брюнетки, слегка, не причиняя дискомфорт, и сам выдыхает что-то неясное, похожее на стон. Он готов смотреть вечность на то, как Лэйн хорошо от его прикосновений, как льнет она ближе к нему, будто боится, что растворится он в следующий миг.       - Пьяна без вина, грешница, - голос ангела начинает хрипеть от возбуждения, оттого кажется ещё более манящим. – Пришло время покаяться. Только вот, тебе или мне?       - Обоим.       Лэйн хотела добавить что-то еще, но не успевает, губы ангела накрывают ее собственные. Вкус его губ можно было сравнить с клубникой: поначалу кислые, но стоит их распробовать – сладость так и льется. Их поцелуй не был робким. Наоборот, сейчас они оба передавали через него все свое желание и страсть, что копились в обоих не один день. Каин был настойчив, проникал в горячий рот криптографа нагло, настойчиво, будто имел все права на нее. Переплетая в диком танце языки, не замечали оба, что не хватало им воздуха. У Лэйн возникало чувство, будто ее обволакивает теплая дымка, не чувствовалась та дрожь, что так и пробирала тело, наоборот, внизу живота зарождалось давно забытое чувство и потому она ёрзает на мягкой ткани, комкая ее под своим телом.       Каин нехотя разрывает их поцелуй, опускается влажными губами к шее, льнет к артерии, что пульсирует сейчас в унисон с их сердцами. Всё ещё горячие губы смыкаются на ней, оставляют красный след, такой, чтоб видели все. Видели, что отныне это его женщина. Пока рот мужчины увлечен прекрасной кожей на ключицах и шее, правая рука опускается на внутреннюю часть бедра девушки. Разводит их шире, прижимаясь своими бедрами к ее лону. Хочет, чтоб чувствовала его возбуждение даже через ткань его штанов, чтоб понимала, что творит с его телом.       - Ах…х... Ах-х.. - срывается стон с опухших губ криптографа в момент, когда левой рукой Каин спускает лямки сорочки, освобождает затвердевшие соски от клетки.       Выгибается навстречу его ласкам, трётся о приятную ткань его водолазки затвердевшими сосками, получая чуть болезненные ощущения, оттого стонет ещё громче. Лэйн не может больше терпеть. Плевать на все прелюдии, что могут быть. Ей хочется чувствовать его в себе, чтоб растворился полностью в ней. Его руки с жадностью сжимали ее тело, оставляли красные следы везде, где можно было дотянуться, но вместо боли криптограф ощущала лишь нежность, которую передавал он таким способом. В такой неоднозначной боли оба открывали свои истинные чувства, что долго прятали где-то далеко в подсознании. Оба не могли по-другому.       Губы дрожали от накативших ощущений, оттого хотелось вновь почувствовать вкус сладостных уст ангела на своих. Рука девушки тянется к его пепельным волосам, зарывается в них и оттягивает. Ангел лишь улыбается уголками губ, что не остаётся незаметным для девушки, и поднимает свое лицо. Дышит тяжело, прямо в губы, ждет глазами намек на то, чтобы он остановился. В последний раз. Но брюнетка сама накрывает его губы, кусает, посасывает нежную кожу, оставляя красные ранки, следом зализывая их в знак прощения. Чувства переполняют, кажется, будто грудная клетка разорвется на части от бешеного ритма сердца, но Лэйн все равно, ей хочется наслаждаться каждым мигом.       - Если ты и дальше будешь так меня провоцировать, то я прям сейчас разверну тебя и оттрахаю так, что ты до конца дней будешь вспоминать это, - стоны Каина перемешивались с ее собственными, создавая мелодию, уникальную, ту, что будет принадлежать лишь им одним.       - Наконец ты показал свою истинную сущность, - с некой издёвкой шепчет девушка в район его шеи.       Переполнявшие эмоции скапливаются в районе ее лона, заставляя белье намокать, что не остаётся от внимания красных глаз. Его распирало от чувства восхищения к девушке, хотелось подарить ей весь мир до последнего клочка земли, но сейчас все, что он мог – подарить ей свою преданность и одержимость. Наконец разделить ее одну на двоих.       Не желая больше ждать ни минуты, Каин быстрым движением рук разрывает ткань ее трусиков, открывая себе вид на прекрасное. Сочившийся из нее сок стекал теперь по бедру, вызывая желание попробовать его на вкус, а громкие вздохи, что исходили изо рта девушки, только больше пленяли, заставляли внутреннего зверя кричать. В штанах ангела стало по-настоящему тесно, ткань трусов давила на его естество, заставляя слегка морщиться, рычать.       Лэйн, что все это время была в сидячем положении, наконец не выдерживает, ложится на алтарь, ощущая себя прекрасным ягненком, на которого смотрит изголодавшийся волк. Руки девушки невольно тянутся вниз, туда, где плотные штаны прилегали к телу ангела. Находит левой рукой ширинку и неуклюже расстёгивает, пытается приспустить ткань штанов, чтоб добраться к его члену. Криптограф слишком долго мечтала о нем, чтоб сейчас начинать себя сдерживать. И вот, казалось бы, прошла целая вечность, в ее руке чувствуется затвердевшая плоть ангела, что слегка подрагивала от чужих прикосновений.       С уст Каина срывается стон, громкий, блаженный. Его разум полностью отключается, когда Лэйн начинает водить по стволу, размазывая природную смазку мужчины, сама же пыхтит от неудобства ее позы, но старается подарить каплю ласки. Каин поддается вперёд, заставляя девушку развести ноги ещё шире, жаждет увидеть ее желание, прикоснуться. Упираясь левой рукой на алтарь, комкая приятную красную ткань в ладони, он наклоняется к девичьему лицу и урывками ищет уста. Целует смазано в губы, оставляя укус, пока пальцы правой руки пробираются меж ее влажных складок, задевая самые чувствительные места. До ангельского слуха доносятся стоны, умоляюще, жадные к его прикосновениям.       - Ах-х... А-а-ах-х, Каин!       Стоны с девичьих губ срывались один за другим, раздаваясь мелодией в стенах церкви, что заводила мужчину лишь сильнее.       - Да-а, Лэйн, кричи мое имя, моли меня не останавливаться, - хрипел он на ухо брюнетке, пока его пальцы проникали внутрь, двигались быстро, резко, нажимая на особо чувствительные точки влагалища.       - Ещё! А-а-ах-х-х... Я хочу большего!       От одной мысли, что ангел мог делать с ней дальше, глаза криптографа закатывались в блаженстве, тело трясло, и, казалось, будто подкидывает вверх от его ласк. Ей нравилось чувствовать внутри себя, ощущать себя заполненной, слышать, как он тихо шипел, сдерживаясь. Лэйн чувствовала приближение разрядки, но резко все прекратилось, заставляя ту приподняться на локтях. Но то, что она увидела дальше, заставило ее застонать лишь от картины, что восстала перед ней: Каин с наслаждением облизывал свои пальцы, пробовал ее на вкус, закатывая при этом глаза.       - Ты сладкая, - шепчет он, смотря прямо в глаза девушки. – Не могу больше сдерживаться.       Ангел чуть отходит, хлопает крыльями, будто сбрасывая с себя наваждение, и резким движением разворачивает девушку ягодицами к себе. Открывшийся вид был не менее прекрасен, чем минуту назад, хотелось любоваться вечность: упругие аппетитные бедра, красивый изгиб спины, слегка выступающие позвонки и тонкая талия, - все это будоражило самые извращённые мысли Каина. Не желая больше сдерживать себя, он ударяет Лэйн по ягодице, хлопок был звонким, разносился по всей церкви. После же очерчивает ладонью удар, поглаживая, будто просит прощение.       Чуть повернув голову, Лэйн смотрит из-под слегка опущенных ресниц на ангела и невольно стонет, тянется к нему ягодицами, желает быстрее почувствовать его внутри себя. Ее влагалище выделяет большое количество сока, что струйкой стекает по бедру, размазывается где-то на уровне бедер Каина. Трется влажными складками об его член, тихо постанывая. Не в силах терпеть столь долгую муку, на которую ее нарекает Каин.       - Каи-и-ин... Прошу… - хнычет она, желая получить разрядку всего тела.       И ему не нужно больше слов, не нужно долго просить, ведь он сам желает того же. Раздвигая коленом ноги Лэйн шире, он заставляет ее повиснуть на холодном камне, пристраивается ближе и резко входит по самое основание своего естества. Одновременно из уст пары срывается стон наслаждения, громкий, почти кричащий. Глаза ангела вспыхивают гранатовым цветом, на губах появляется звериный оскал. Всего мгновение он давал привыкнуть криптографу к себе, насладиться заполненностью.       Левой рукой он придерживал хрупкое тело, надавливая на него, заставляя прогнуться в спине, словно кошка, тем самым приподнимая ягодицы ещё выше. Правая же рука медленно поднималась вверх к шее, пальцами считая каждый позвонок. Толчки Каина были резкими, грубыми, каждый раз он входил до самого конца. Он не думал сбавлять ритма ни на секунду, вдалбливался в нее словно изголодавшийся зверь, хотел заполнить каждый сантиметр собой. По помещению раздавались хлюпающие звуки, заполняя собой все пространство.       - Ах-х... А-а-ах-х… - стоны срывались, перемешивались с тяжелым дыханием девушки. Легкие обжигал прохладный воздух, отчего дышать становилось лишь труднее.       Властные руки Каина сжимали ее тело, оставляли синие следы на бедрах, талии, спине. Прижимал девушку к ткани, отчего соски болезненно тёрлись об нее, создавая приятное наслаждение. Она не успевала подстраиваться под его ритм, отчего ей приходилось лишь хвататься за край алтаря, чтобы удержать хоть какое-то равновесие, пока бедра мужчины болезненно ударялись об ее лоно.       Словно сорвавшись с цепи, мужчина не собирался останавливаться, доказывая сказанные ранее слова. Он так давно ждал этого, так долго бредил ее телом, что сейчас не хотел прекращать такое прекрасное зрелище. Лэйн выглядела лучше самой прекрасной иконы, что была в этом храме. Сбившиеся дыхание ангела намекало на скорую разрядку. Чуть склоняясь, он обхватывает левой рукой шею девушку, сдавливая, заставляя хватать воздух сухими губами.       - Знай, Лэйн, теперь ты только моя, - втягивает воздух сквозь сцепленные губы. – Я не люблю делиться.       Криптограф закатывает глаза от наслаждения, чувствуя, как в ногах собираются колющие мурашки, а тело начинает трясти. Предвкушая разрядку, поворачивает голову в сторону ангела, ловит смазанный поцелуй и содрогается в его руках. Чувствует Каин, как сжимается девичье тело на его члене, не переставая свой темп, будто хочет выжать из девушки все, включая последний вздох. Делая последние толчки, он выходит из нее и кончает на бедро, пока крылья его раскрываются, закрывая их в купол. Чтоб не одна душа не могла проникнуть в их собственный мир. Лэйн вскрикивает, обмякает в ангельских руках, раскидываясь на алтаре.       И только расколотая луна и церковь были немыми наблюдателями воссоединения их тел. Обещая унести этот грех с собой на покой.