На кону вечера..

– Дядя Какао, ну дайте позвонить! Дайте позвонить! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! – Карамель скулила, вцепившись собственному королю в ногу, да с такой силой, что легко вырвала бы щиток из брони. Она и была тяжёлой артиллерией в этой операции, не смотря на размер. Сбоку от отца стояли сыновья, а сзади Чип. И пока другие дети действовали на нервы, он он не отрывал взгляда от серых берц. Час назад он спокойно спал, не зная, что случилось с его подругой, а теперь не знает, что делать. А главное, не знает, что с ней именно сейчас, в эту минуту и в эту секунду. Что если ей совсем плохо? Что если её побили так с сильно, что она не может нормально спать и мучается? – Малышня, в Ванилиане сейчас раннее утро. Ваша подруга спит сейчас. Дайте ей отдохнуть, намучалась и без вас. В обед придёте, поговорите. В два зайдёте. Карамель у тот же миг замолчала, отцепилась, топпнула ножкой и сказала, будто делая невыполнимое одолжение: – Лаадно...

***

– Я так понимаю, ты в курсе, зачем я тебя вызвал. Ванилла был в гневе. Много лет прошло с последней встречей с дядюшкой. Хотя, Кустард даже не изменился. Оброс только чуть. Наверное, с женой поссорился, и та объявила ему бойкот. Да, сейчас Ванилла иронизировал. И мог делать это вдоволь. Эту рожу он ненавидел всей душой ещё с юности. – Да. Дети повздорили. Что значит "повздорили"? Его сын избил Чиз до полуобморочного состояния. А для Кустарда это обычный вздор? "Держись, ты не можешь побить его" – думал король, вертя большую чёрную ручку в руке. – Начнём с того, что не просто "повздорили", – Ванилла был серьёзен. Его голос дрожал, а взгляд не выражал ровным счётом никаких эмоций. Хотя, ещё чуть чуть, и ручка, которую держал Ванилла, прилетела бы дядюшке в глаз. – Клоттед поступил неправильно. Избил девочку, а именно Чиз. В процессе избиения Чиз потеряла сознание, и ваш сын предложил закопать её в снег. В итоге, за ночь моя дочь простудилась, а также врачи диагностировали серьёзный ушиб груди и сотрясение. Причиной избиения была продолжительная травля, по причине разглашения не самых приятных происшествий в жизни Чиз. Во первых, я требую принять меры, ибо такое отношение к жертве насилия может вылиться не в самые приятные последствия. Во вторых, я требую, чтобы ваш ребёнок извинился перед моей дочерью. В случае, если эти просьбы будут проигнорированы, я не вижу другого выхода, как написать заявление. Но Кустард был не благосклонен к племяннику. Тяжело вздохнув, он провел рукой по пушистым светлым волосам и сказал: – Придурок.. с каких пор она твоя дочь? Она для тебя никто. , что, что по документам у тебя опека оформлена? На листе всё, что угодно может быть написано. Но не дочь она тебе. А вот моему сыну она будущая жена. Да и с чего ты решил, что она вся такая невинная? Может, она его спровоцировала? "Держись, держись, держись..." – С какой стати вы так думаете? – Спросил Ванилла, ещё энергичнее вертя ручку в руке. – То есть ваш сын избил мою дочь, а вы говорите, что она его спровоцировала? Провоцируете вы меня в данный момент. А травил он её с октября за то, что её изнасиловали. Это нормально по вашему, говорить про девочку, что она шлюха из за того, что её изнасиловали? А главное, что Клоттед оклеветал другого ребёнка, лучшего друга Чиз. Этот мальчик на руках её носить готов, а ваш сын рассказывал всем подряд, что это он якобы сделал. Вы растите самого настоящего лгуна и спекулянта. Я не позволю вам и вашему сыну породнится с Чиз. Уж поверьте, а я хочу ей счастливого будущего. Не хочется, чтобы он наводил свои порядки, шантажируя и издеваясь над ней, как делаете вы со своей женой. Я лично разорву эту помолвку сегодня. А раз уж я опекун, я имею на то право. – Откуда вы хоть все это знаете? – Спросил Кустард, будто бы издеваясь над племянником. – Дочь мировой судьи, Финансье, рассказала мне все от начала до конца. Если бы не она, мы бы Чиз не нашли. Раздался стук в дверь. Громкий и настойчивый. – Войди. Это была Лили. Вся перепуганная. – Прошу тебя, позови педиатра ещё раз. У Чиз температура высокая. – Я сам пойду собью. Ты иди ко мне, отдохни. – Прошу прощения, что вмешиваться, но с какой стати ты позволяешь ей отдыхать в твоих личных покоях? Мало того, что она живёт тут на птичьих правах, так ещё и спит у тебя в кровати. – Она моя будущая жена и имеет на это право. В тот же миг шея Лили покрылась убогим, по её мнению, румянцем. Она выдохнула в сторону, попытавшись незаметно покинуть комнату. Потом она с Ваниллой поговорит. А он уже мысленно слышал её извечную фразу: "Я ещё не сказала тебе это дурацкое да". Кустард в последний раз зло зыркнул на эльфийку, пока та со свистом не вылетела из кабинета. Мужчина подошёл к племяннику вплотную. – Убогое ты существо.. Вот нахрена тебе оно? Мало того, что хочешь женится на эльфике, так ещё и взял больного крылатого ребёнка. Ты же знал, что эльфу и человеку не так легко зачать ребёнка, – Кустард ткнул указательным пальцем в лоб короля – какая дерзость. – И что? Обречешь династию на смерть? Ты же не вечен. Также, как твой папаша погибнешь от лап оппозиции. И на кого страна ляжет? На эту дуру? Так её отравят через год после твоей смерти. Так и не факт что она будет также тебе верна. Будет вторая Гауда... Ком в горле Ваниллы медленно понимался вверх по глотке. В ушах клокотала кровь, закипал адреналин. Кулаки сжались. Чёрная ручка хрустнула своим непрочным корпусом. – Как вы смеете называть другое живое существо убогим? Она во многом лучше вас самого. По крайней мере, у неё хватает воспитания не оскорблять тех, кто ей не нравится. "Держись.." Ванилла выдохнул. Тяжёлый ком спустился назад, в живот и пропал. Спорить с ним было бесполезно. Такого учить, все что мёртвого лечить. Он ведь упертый, словно баран. Хотя, нет. Ванилла не собирался оскорблять некогда любимых животных. Как он говорил: "Барашики, как дети. Умные, но ленивые"? – Вести с вами дальнейший диалог я не вижу смысла. Мои требования вы выслушали и, надеюсь, приняли во внимание. Подкиньте кабинет. Это приказ. Через час Ванилла сидел у Чиз. Девочка спала. Полчаса отец пытался сбить температуру, поднявшуюся до 39,7. На удивление, спала она быстро. Значит, Чиз просто застудилась. Может, до воскресенья выздороветь сможет? Ванилла надеялся на хорошее. В последний раз поправив девочке волосы, он потрогал лоб. Температура относительно в норме. Король покинул комнату, желая развеяться. Гуляя по дворцу он думал лишь об одном. Неужели, так жил его отец, уделяя сыну все свое свободное время и не только. И это при том, что именно Шедоу сократил штаб слуг наследника раза в два, оставив только лейб-медиков, портных, пару нянь, столько же гувернанток и лакеев штук десять. А ведь сделано это было не из жадности. Штаб был сокращён из-за гибели матери Ваниллы и угрозы революции. Король создал относительно безопасную среду для сына, заменяя ораву нянек собой и двумя девушками, которым бесприкословно доверял. В то время как его штаб слуг был соткан из предателей и лгунов. Верны королю были пара-тройка сирот, которых Милк взял на работу в раннем возрасте, буквально вырастив этих детей. Хотя, и он сам тогда был ребёнком. И как же так получилось, что человек, ставший королём в пятнадцать лет, провел столько реформ в различных аспектах жизни своего народа – реформы, к слову, подействовали благоприятно на жизнь страны – получил прозвище "кровавый"? Из за одного единственного факта. Именно он вернул смертную казнь. По Скайтауну долгие годы ходили слухи о так называемой "Таблице мучений", где подробно расписывалось, что делать с человеком в случае того или иного преступления. Однако, расстреливали только оппозиционеров и бунтовщиков, убийц и насильников. Мог ли знать тот пятнадцатилетний мальчишка, что через четырнадцать лет также расстреляют и его? Но не те страшные оппозиционеры или наёмник, а его же люди. Его же слуги. – ... Клянусь, я не вижу другого выхода. Раздумья и воспоминания Ваниллы прирвал голос Кустарда. Он, оказывается, до сих пор не уехал. Гулял по нижним этажам замка с женушкой. Его Святейшество, словно школьник, подслушивающий сплетню, вжался в стену, хотя дядя с женой давно повернули за угол. О чем же он так эмоционально говорит? – Пожалей девочку. Она же и так это пережила. Хочешь, чтобы она до петли дошла? – Слёзно молила Лайт Крим, цокая каблучками сапожек. – Не забывай то, почему я женился на тебе? Клоттед – дурак на всю голову. Опоит его кто нибудь, а он, хрясь, и ребёнка ей заделает. И не сможет этот опекнун ничего поделать. Она беременна? Беременна. От кого? От нашего сына? Тут только жениться. Лайт в тот же миг зарыдала, явно вспоминая что то болезненное. Сердце дамы рвалось от разрывающей и сжигающей изнутри боли. Было слышно, будто бы вместе с плачем из её горла выходит и дым от пожара внутри. Но в тот же миг женщину ударили по лицу. Каблуки заскользили по полу. – Хорош реветь, молоко пропадёт, – Отчитал её нелюбимый супруг. – Так как же не реветь, если ты так о ребёнке думаешь? Ладно мне тогда двадцать было. Но ты то хочешь, чтобы это случилось, когда Клаудберри пятнадцать лет будет. А наш сын никогда так не поступит! Никогда! Этот случай послужит ему уроком, что не нужно быть таким же, как ты. Последовал второй удар. Лайт вскрикнула и упала на пол. – Нет, он тупой, как ты. Ничего он не поймёт. Ванилла вжался в стену так сильно, словно стал берельефом. Его трясло, глаза бегали от подсвечника к подсвечнику. Что он только что услышал? Что это, черт возьми, было? И ведь явно про Чиз говорили. У неё же второе имя Клаудберри. Что значит "дурак на всю голову"? Что значит "ребёнка ей заделает"? Что значит "когда Клаудберри пятнадцать лет будет"? Ванилла дрожал от рыданий, рухнув на пол. Этот скот – другого названия подобрать король не мог – задумал использовать собственного сына таким низменным способом. До чего же были мерзки эти слова. Сколько яда и пошлости было в них. Ванилла думал, что его вот вот стошнит.

***

– Подавай, че встал? Волейбольный мячик укатился за ёлку, у которой на лавочке сидела Карамель. Чип уже хотел пойти за мячом, но сестра пнула его. Игра продолжилась. – Карамель, сколько времени? – Полдень. Вы играете только десять минут. – Я... Я тогда домой пойду, – Тянул гласные Чип. Подорвавшись с места, он, больше ничего не говоря, ушёл. До дома было идти всего пять минут. Стоило Чипу войти во дворик, как перед ним замаячил пёс. Мальчик посвистел, животное успокоилась и ушло в будку. Но чувствуя, что с хозяином что то не так, он вышел оттуда. Чингу присмирел и стал тыкаться носом ногу хозяина, будто спрашивая: "Что случилось?" Утром то животное спало и не слышало всей той чехарды в доме. Хозяин зверя зашёл в дом, поклонился двум горничным и поднялся к себе. Девушки-морянки попытались остановить пса, но тот лишь обтяфкал их, оскалившись. Припугунув подростков, он пошёл за Кранчи. А Чип уже валялся в кровати прямо в уличной одежке. Лёжа в кровати, он пялился в потолок, грустя. Чиз... как она? Ей больно? Страшно? Она болеет? Чип перевернулся на живот, вцепившись в одеяло. – Ты как маленький, ей богу... Но как бы ему не было стыдно, он искренне стыдился. И черт с ним, с этим стыдом. Чуть звериным разумом он продолжал рассуждать. На тумбе лежала шкатулка с письмами. Чип хранил их в там, где когда-то лежали украшения его матери. Мама ушла, украшения вместе с ней, а вот шкатулка осталась. Тем более в неё отлично укладывались листы такого формата. Чипу стоило протянуть руку, как в ней оказывались все-все письма от Чиз. Стоило ему коснуться этой бумаги, как он краснел, будто касался самой Чиз. Её ладони. В тот же миг он ощущал её теплоту. В тот же миг он упал на кровать, поджав колени под себя.

***

– Папа, – Прохрипела Чиз, осторожно подходя к отцу. Ванилла стоял в фамильном склепе. Внутри было безумно холодно, отчего как только он заметил дочь, у тот же миг подбежал к ней, обматывая ребёнка своей накидкой. – Чиззи, ты чего? Совсем уже? Тут же холодно. А ты болеешь. Ванилла взял её на руки, обматывая словно младенца. – Я увидела, что ты сюда пошёл. А обычно люди просто так в склеп не ходят. Ванилла покрепче обнял дочь, целуя её в нос. – Я просто хочу развеяться. – Чего хорошего в могилах? Я вообще не понимаю. Не легче ли просто сжечь человека? – Нет, милая, не легче. Нельзя полностью вычеркнуть из жизни того, кто умер. У него же были родственники. И что же им делать? Забыть они явно не смогут. Вот поэтому и существуют физические напоминания об умершем. Может, в этом и нет смысла. Но когда ты можешь "прийти" к покойнику, это и в правду хоть как то успокаивает. Чиз оценочно оглядела склеп. Окружали её огромные каменные беседки с памятниками внутри. В свете свечей поблескивали золотые надписи. Везде лежали цветы. Девочка знала точно, что положил их Ванилла. И её это поражало. Многих из них Ванилла не знал в лицо, они все умерли до его рождения. Но цветы лежали ровно. В том, как их положили, чувствовалось уважение и глубокая забота. Но тут Чиз заметила ещё одну беседку. Пустую. Если беседки, под крышей которых лежали некогда живые люди, были украшенны тем, что было частью жизни усопшего, то эта беседка была чиста, словно утренний снег. – Это для тебя? – Спросила Чиз, указывая ручкой на неё. Ванилла посмотрел на сооружение, мягко улыбнулся дочери и сказал: – Да. Я же не могу жить вечно. – Помирать собрался, – Вздознула Чиз, обнявшись с Ваниллой. Король прижал дочь к груди, укачивая её. Сердце его билось быстрее всякий раз, когда этот невинный комочек радости обнимала его. Он помнил первую их встречу. То, как она вцепилась в его волосы, сидя на руках одиннадцатилетнего принца, Ванилла, кажется, не забудет никогда. Жизнь завела его туда, где он не думал, что окажется. Какие планы были ровно год назад? Получить диплом об окончании медуниверситета, дождаться согласия Лили на брак и, наверное, все таки официально начать расследование гибели его отца и целых двух сотен слуг. А теперь о чем он думал? Теперь он больше думал о будущем. Что будет, когда они с Лили все таки поженятся (а Ванилла надеялся, что это случится в этой жизни)? Что будет, когда Чиз закончит обучение? Увидит ли он её венчание на престол? Что будет чувствовать, когда у него родится родной ребёнок? Но всё эти раздумья перекрывал один единственный вопрос. Что если бы это видел его отец? Что если бы покушение сорвалось? Тогда бы может быть, насилие над Чиз заметили бы быстрее? Ведь, по рассказам ХоллиБерри, именно Милк ждал Голден Чиз, наверное, больше её кровных родителей. Из каждого утюга и табакерки кричал, что это именно девочка. Какова же ирония, что он погиб день в день, когда родилась Чиз. Только с разницей в 12 минут. И чем дольше обнимал Ванилла Голден Чиз, тем больше чувствал что то тёплое. Будто бы ровно за его спиной кто то стоял. Кто то близкий. Сначала король подумал, что ему кажется. Поэтому покинул склеп. Дверь скрипнула, стукнула и закрылась. – Папа, не умирай, пожалуйста, – Тихо попросила Чиз, положив голову под подбородок отца. – Постараюсь, раз так просишь. Ради тебя можно и сто, а то и все двести лет прожить. Ванилла, как и полагается, отнёс дочурку в комнату. Но Голден, словно хвостик, продолжала выходить оттуда, следуя за отцом. Ясно же, она хочет побыть с ним. Ванилла быстро поддался очарованию ребенка, в очередной раз поднял её на руки и усадил на кровать. – Прости мне эту оплошность, милая. Меньше всего на свете я хотел, чтобы тебе было плохо. Я люблю тебя, доченька. Доченька.. Почему в этом слове, где помимо обычного "дочь", есть суффикс еньк и окончание а, так много любви? Это же просто слово. Упорядоченный набор букв, которые стали слогами, а слоги стали словом. "До-чень-ка" – повторила про себя Голден Чиз, вытерая кулаком слезу, стекавшую по щеке. Почему это слово такое родное? А потом она что то вспомнила. Чиз лежала в кроватке или, может, в коляске. К ней тянулись руки. Мужские руки. Тёмные пальцы, такие же, как и у самой Чиз, тянутся к ней. На руке она замечает блестяшку. Явно золотой браслет. И мягкий, тихий, но глубокий голос тихо произносит это короткое слово с суффиксом еньк. То был родной отец Чиз. Тот, кто первые три года жизни своей дочери не выходил из замка, таскал принцессу с собой в коляске и чуть что подрывался с места, если узнавал, что с дочкой что то не так. У Чиз задрожали губы. Она упала на колени Ваниллы лицом вниз. – Я вспомнила родного отца! – Завопила она, одной рукой впившись в собственные волосы, а другой сжав руку Ваниллы. Отец в тот же миг попытался успокоить дочурку, чтобы та, ни дай бог, не вырвала себе клок волос. – Ш-ш-ш, не бойся. Это нормально. Прости меня, я никогда не заменю тебе родного.. – Заменишь! – Запротестовал ребёнок, подняв глаза. – Ты уже заменил. Теперь, кроме тебя и Лили, у меня нет никого родней. Ванилла продолжал обнимать дочь, целуя её в лоб. Ветер дунул прямо в окно так сильно, что ручка скрипнула. Ванилла открыл глаза, повернул голову, взглянул на пол. Какой то лист бумаги. Ослабив хватку, Ванилла наклонился, поднял его и стал расматривать. А через секунду по спине пробежался холодок. В горле встал ком, пока он продолжал вглядываться. – Папа, что случилось? – Тихо спросил ребёнок, пытаясь посмотреть в листик. – Ничего.. Ничего страшного, доченька. Кое кто из прошлого привет передал. Этот листик был фотографией из личного архива царской семьи Ванилианы. На ней было запечатлён самый забавный и глупый момент из детства Ваниллы. Во время одного их званных ужинов на другом конце страны, юный принц так громко смелся над котом, пытавшимся запрыгнуть на слугу, что когда подавали горячее, Ванилла так раскачал стул, что шандарахнулся на пол. Да и ракурс был подобран так, что камера запечатлела все и во всей красе. В частности валяющегося на полу Ваниллу, смотрящего на него Шедоу и бегущую на помощь няню, Кенди Эпл. И все же Чиз удалось заглянуть в фотографию. Сначала в её глазах было удивление, на миг промелькуло узнавание, а потом девочка спросила: – Это твой папа? Просто ты мне его ни разу не показывал. Ванилла приобнял дочь, чмокнул её ещё раз в лоб и спокойно ответил: – Да. Прости, что раньше не показал. А то портреты его все на реконструкцию забрали ещё в сентябре, вот и не возвращают. Ну ничего страшного. Пойдём, фотографии тебе покажу. Чиз сразу же повеселела. Попросила Ваниллу выйти, чтобы переодеться, и уже через две минуты, выглядя здоровее, чем день назад, пошла с отцом в архивы. – А расскажи что нибудь, пока мы идём, – Просила она, то идя пешком, то порхая рядом. Король-отец был только рад такому приображению девочки. Всё же она просто застудилась на один день. – А чего бы ты хотела услышать? Ну, как отец он был человеком хорошим. Любил меня, поскольку больше у него родных не было. Ну, а ещё он очень ждал твоего рождения. Как только Гауда узнала, что беременна, мой отец и ХоллиБерри с помощью игральных карт нагадали, мол у неё и Чеддера родится дочь. Так ещё и здоровая. Я помню, что тогда они весь вечер сидели на одном из балконов и спорили, кем же ты будешь. Как видишь, мой отец оказался прав, и теперь у этого мира есть такая хорошенькая девочка. Ванилла щёлкнул дочь по кончику носа, чтобы разрядить обстановку. – А мама с ним знакома? – Спросила Чиз, лучезарно улыбнувшись. – К сожалению, нет. Я не успел их познакомить. Но, думаю, он был бы рад узнать ту, кого я давно люблю. По пути в архив они встретили несколько слуг, которые при встрече выражали искреннюю радость за то, что принцесса идёт на поправку. А Чиз продолжала очаровать всех своими детскими глазами, даря яркие улыбки другим. А в ответ девочка получала комплименты и похвалу. – Вы сегодня хорошо выглядите, Ваше Сиятельство. Как ваше здоровье? – Тихо, с характерной для пожилых людей добротой, спросил один из лейб-медиков замка, который днями ранее лечил саму принцессу. – Мне намного лучше. Благодраствую за ваше беспокойство, сер, – Отвечала девочка, широко улыбнувшись. Так продолжалось ещё минут пять. И как только двери личного архива закрылись, Ванилла и Чиз переглянулись, выдохнув. Через время они все же нашли нужный им альбом. Стоило Ванилле его открыть, как в ту же секунду разум его стал полниться от воспоминаний из детства. – Смотри, это мой пятый день рождения, – Ванилла берет в руки фотографию, где маленький "белокурый принц" стоит по стойке смирно среди кучерявых овечек, которые так и льнули к ногам мальчика. – У нас когда то была летняя загородная резиденция. И там рядом было пастбище. Мой день рождения мы праздновали всегда там. Получилось так, что на мой пятый день рождения там пасли овец. И мне они так понравились, что вместо праздника заявил, что буду вместе с ними жить. Кое как меня оттуда вытащили. Однако, от всех я прятался на сеновале у загона. С тех пор при дворе все шутили, что барашки и овцы ходят за мной не потому что я маленький и пушистый, а потому что у меня волосы соломой пахнут. – Ого, – Чиз широко открыла глаза, смотря на маленького Ваниллу. Какой же он был хорошенький в детстве. Маленький носик, словно бусинка, пушистые волосы торчком стоят, щёчки пухленькие, красные, словно яблочки. Однако, Чиз видела кого то ещё в этом маленьком кругленьком лице. – Это же я! Ванилла сначала опешил, а потом усмехнулся, обнял и поцеловал дочь в лоб. – Да. Ты очень похожа. Король продолжает листать альбомы. Столько прекрасных моментов было в прошлом. И он гордился всем этим. Ведь если так много воспоминаний, жизнь уже прожита не зря. – Зачем пролистываешь? – Тихо спрашивает голос сзади. – С выпускного же самые интересные. Отец с дочкой обернулись. Лили стояла прямо за ними, словно идеальный ангел, сошедший с небес. Особой красоты придавали девушке лучи солнца, проникавшие в архив через окна, что были прямо под потолком. Чиз в тот же миг встала и обняла маму, целуя её в щёки. – Ура! Мама улыбается! Мама выздоровела. Лили звонко смеялась, подхватив девочку на руки. Сейчас от счастья хотелось и кричать, и плакать, и смеяться одновременно. И не только Лили, а всем. Почему то простое её появление стало для этой маленькой семьи таким важным и значимым. Хотя, тут, скорее, другая причина. Впервые за месяц Лили широко и искренне улыбалась. Почему то после того инцидента у школы эльфика отпустила и ситуацию с выкидышем, и прочие опасения. Сейчас она просто любила. Свободно любила приёмную дочь и будущего мужа. От радости женщина закружила Чиз, тихонько смеясь. – Да, всё хорошо. Теперь всё хорошо. – Лили замолчала, пощекотала принцессу и продолжила. – ХоллиБерри в ближайшее время приедет. Встречать её не надо, она сказала, что с дорогой справится. – А зачем она приезжает? – Растерянно спросила Чиз. Вроде как в этом году праздники будут отмечать в Ягодном Королевстве – да, Ванилла все таки уломал Роялберри. Ну так в чем смысл ехать совершенно в другую сторону? – Она за тебя переживала, вот и приехала на день раньше. А раз ты приболела, мы все решили, что праздновать будем тут. Ничего, следующие два года в Остролисте. По крайней мере, я надеюсь. Но тут Лили поняла, что то не так. Где то внутри, около сердца что то кольнуло, словно холодная льдинка. Что то тёмное будто бы витало над Ваниллой. Однако, король тоже это чувствовал. – Так, тебе пора пить лекарства. Пошли. Но тут входная дверь задрожала, будто бы после взрыва где то рядом с замком. Родители перепугались не на шутку. А вот Чиз была спокойна, будто бы такое каждый день происходит. Взрослых съедал ужас, ребёнок же, любопытствуя, вертел головой. Затряслось все вокруг: шкафы, папки, альбомы – все тряслось, издавая скрипящие и скрежащие звуки. – Уходите! – Крикнул Ванилла, когда трясущиеся бумаги стали падать на пол, а где то в углу комнаты с треском упал шкаф. – Мама, что происходит? – Воскликнула Чиз, когда в мимо неё пролетела книга и грохнулась прямо под ноги Лили. Девушка держа дочь на руках, попыталась открыть дверь, но ручку дёргал кто то другой по ту сторону двери. Там кричали: – Ваше Святейшество, вы целы? Немедленно покиньте архив! – Мы не можем! – Отвечала слугам Лили. – Отпустите ручку, я не могу открыть эту чёртову дверь! Но даже когда дверь отпустили, открыть её не представляешь возможным. Замок заклинило. Но Лили держала ручку так сильно, что в итоге сломала её. По спине девушки пробежался холодок. Как выйти? Окна тут под потолком, дверь заклилило. Осталось только молиться. – Быстро сядь на пол! – Ванилла больно дёрнул руку девушки, затащил обоих под стол. Слуги выбивали дверь. Помимо шума ломов и скрежета дубовой двери, было слышно как по коридору снаружи бились вазы, люстры и многие другие вещи. Однако, это все не было похоже на землетрясение. Пол не ходил ходуном. Да "стоянка замка" была на том месте, где никогда не было землетрясений. Но что же это? Проклятье? Что то ещё? Ванилла и Лили прижалась друг к другу, пока между них сидела Чиз. Вертя головой, она гладила то маму, то папу по волосам. – Не переживайте, все хорошо. Все целы, никто не пострадает, – Взросло шептала она, даже не плача. Что за удивительный ребёнок. Снаружи толпа слуг продолжала взламывать дверь. Дерево должно было давно сломаться, но почему те не поддавалась. Но в один н момент, когда прямо ща стулом заскрипел шкаф, готовясь свалиться прямо на голову королю, его пассии и принцессы. Они слышали это, поэтому каждый закричал то, что было на душе. – Боже, прости за все! – Мама, папа, мне страшно! – Чиз, вожмись в пол! Перед глазами пронеслась вся жизнь. За пять секунд Лили успела накрыть своим телом Чиз полностью накрыв дочь и себя плащом. Ванилла же из последних сил пытался создать защитный купол вокруг, но тут он услышал как прямо над ними шкаф ударился об что то и отскачил назад, в стену. Шкаф встал на место. Всё стихло. Лили подняла глаза, смотря на Ваниллу. На его был написан страх, а взгляд кричал: "Это не моих рук дело". Шаги. Как только все стихло, они услышали шаги. То ли это был стук каблуков, то ли мягкие шажки, будто в шерстяных носках. Это было нечто среднее. Чиз, очухавшись, ничего не боясь, выглянула из под стола. Не успела Лили спрятать её назад, как девочка сказала: – Мама, там мужчина ходит. Высокая фигура развернулась. Лица они не видели. И в тот же миг дверь с треском открылась, благо уцелела. – Вы живы? – Раздался громкий и перепуганный голос ХоллиБерри. Но тут она издала истеричное "Ха". Похоже, дама увидела того призрака, ранее замеченного Чиз. Неожиданно, он заговорил. – О, Холли, а ты что тут делаешь? Ванилла выглянул из под стола, запихивая Чиз назад. В горле встал ком. Королю показалось, что руки его немеют от ужаса. – Отец?!