Я — горный лорд Шэнь Цзю, ты — всего лишь мой младший брат Шэнь Юань.

Шэнь Юань не мог просто лежать на кровати в томном ожидании возвращения брата, а тем более провалиться в сон. Всего за один день на него навалилось слишком много потрясений, еще и это обострившееся отравление… Ло Бинхэ, как и подобает главному герою, конечно же занял первое место в списке Юаня под названием: «Топ-5 шок контент событий за день.» Его мысли крутились то вокруг почерневшего лотоса, его неприязного и жестокого взгляда, коий он адресовывал «Шэнь Цзю», и его потемневшего сердца, то вокруг старшего брата, на чью судьбу действительно должна была пасть жертвенная роль показательного мяса, главного антагониста, который рано или поздно окажется под сапогом Ло Бинхэ. В попытке отогнать тревожные мысли, Шэнь Юань, выложив свои сломанные очки на прикроватный столик, перебираясь с холодной постели на стул, стоящий подле окна, выглядывая на пейзажи пустынно пустого города, пока заходящее солнце окрашивало его улочки в оттенки мандаринового и багряно-пионого. Вглядываясь в теплое небо, он погрузился в воспоминания давно минувших дней до всех злосчастных событий, когда его белый лотос был чист и невинен, радуясь простой похвале какого-то там младшего брата своего учителя. Невозможно без улыбки предаваться памяти о столь милом и юном кудряше, которым был Ло Бинхэ, но сравнивая его с молодым мужчиной, которого Шэнь Юань видел сегодня в заброшенном публичном доме… Улыбка быстро спадала с лица, а губы лишались всякой капли крови. В придачу, понемногу стали возвращаться и воспоминания давности в несколько десятилетий, когда Шэнь Юань мог процитировать любую из страниц ненавистного романа. И все те ужасы, что творил Ло Бинхэ в ПГБД. Юаню всегда хотелось верить, что события никогда не станут развиваться подобным ходом, но когда его белый лотос стал учеником Шэнь Цзю… Все будто вошло в цикл. Он каждый раз знал, что должно случиться. Он так много раз вмешивался в оригинальный сюжет, что не сосчитать, но… Несло ли хоть одно изменение смысл? Разве то, что Лю Цингэ жив, Шэнь Цзю не столь завистлив, а Ло Бинхэ еще не покорил ни одно женское сердце последовало за собой хоть одно важное изменение? Кажется, будто само существование Юаня насмешка над тем, как прочны сюжетные рельсы, и Шан Цинхуа, автор, человек, что лучше всех знает о важности ключевых событий, столь убедителен, … Будто он сама система. Отгоняя от себя непрошеные размышления, Шэнь Юань и не заметил, как сумерки накрыли небосвод, а солнце ушло за горизонт. Спустя некоторое время в дверь постучали, — ни слишком тихо, ни слишком настойчиво. Поднявшись со стула, Шэнь Юань позвал: — Брат? Я думал ты задержишься дольше. С медленным и пугающим скрипом створки дверей отворились, а в проеме застыла знакомая фигура, обрамленное в темное. Молодой заклинатель заложил руки за спину. — Давно не виделись, учитель. — тихо поприветствовал его Ло Бинхэ. Первородный страх захлестнул Шэнь Юаня, будто сама смерть пришла по его душу, и он, позабыв о своей великой жертвенности, намеревался как можно скорее сбежать через окно, но не успел он сделать шагу за створы, как крепкая ладонь сжалась вокруг его лодыжки, поймав прямо перед самым падением со второго этажа. Юань не был быстр, подобно старшему брату, а его духовная энергия истощена ядом, пути назад больше нет. Затащив учителя обратно, Ло Бинхэ, отпустив чужую ногу, переведя руку на горло главы пика Цинцзин, сжимая с достаточной силой, дабы Шэнь Цинцю мог что-то прохрипеть и не задохнуться. — Вы не были так трусливы, когда толкали меня в Бесконечную бездну. — сощурив бездонные, словно два озера, глаза, юноша напомнил ему о дне Собрания союза Бессмертных. «Конечно, ведь не я тебя толкал.» — подумал про себя Шэнь Юань, но смог лишь прокряхтеть: — Л-Ло Бинхэ,. я… Внезапно взгляд черного лотоса, что доселе проделывал в учителе дыру, опустился на столик, стоящий подле кровати, а точнее на то, что на нем лежало. Расцепив хватку, отчего Шэнь Юань, грохнувшись на пол, начал откашливаться, прикрывая рукой синеющие пятна на горле, Ло Бинхэ медленно подошел к незамысловатому предмету интерьера, аккуратно, самым кончиками пальцев, что до этого пережимали чужую гортань, поднял сломанные очки, нежно поглаживая по рамке оправы. — Шэнь Юань. Где он? — сухо спросил главный герой. — Они с Лю… с Лю Цингэ, кхэ… расправляются с сеятелями. — похрипывая связками, ответил Шэнь Юань. Главе пика показалось, что такой ответ будто сильнее разозлил Ло Бинхэ, но тот сдерживался изо всех сил, чтобы не сломать хрупкую вещь, что он держал в руках. Сейчас Юань не собирался много разъясняться, подражая манере брата выражаться грубо, мало и прямо. Пока почерневший лотос разглядывал незамысловатый предмет, младший Шэнь с трудом поднялся на ноги, опираясь на подоконник. Он более не собирался сбегать, и звериное чутье Бинхэ будто это чувствовало, потому было так равнодушно к его движениям. — Я знаю, зачем ты здесь. — начал Шэнь Юань, — Я не стану сопротивляться, если ты поклянешься своей демонической кровью, что больше никогда не приблизишься к моему брату! — на одном дыхании, подражая уверенности, выплюнул он. Глаза Бинхэ распахнулись, а зрачки сузились в ярости. Он невесомо положил очки на место, вновь приближаясь к Шэнь Цинцю. — А ты все продолжаешь цепляться к моей демонической крови, учитель. — тень жестокости упала на юношеское лицо, когда он оказался вплотную к горному лорду. — Думаешь знаешь, чего я хочу? Черт! Про кровь Юань ляпнув совершенно не подумав о контексте. Раз кровь древнего демона священна, то и клятвы на ней даются соответствующие? Как минимум, когда бесчисленные невесты Ло Бинхэ пели тому обещания верности и любви на всю жизнь, то тот поил их своей кровью, что означало что отныне их слова нерушимы! Хоть каждой своей живой клеткой Шэнь Юань содрогался в страхе перед ним, но внешне был холоден, подобно леднику, хоть с трудом держался на ногах, прижимая одну руку к шеи, усыпанной росписью гематом. — Я не стану убегать от расплаты, лишь бы ты не тронул моего бр-. — но не успел он закончить, как Ло Бинхэ залился смехом столь фальшивым, что, казалось, он старается лишь посильнее унизить Шэнь Цзю. — Не станешь убегать?! — его смех прекратился. Резко он схватил главу пика Цинцзин за волосы на затылке, с силой потянув назад, запрокидывая его голову, неприлично близко и пугающе приближаясь своим лицом к лицу Шэнь Цинцю. — Ты стал так слаб… А ведь я когда-то считал, что мой учитель самый сильный в мире. Его обращение к «учителю», казалось, было продиктовано лишь желанием унизить, напомнить об ошибке Шэнь Цзю и о том, в кого по итогу превратился его ученик… И чья это вина. — И ты все еще столь… Гнусного мнения обо мне. — казалось, в эти слова немыслимым образом проникла нить неизлечимой и мучительной душевной боли, но все это затуманилось с последующими его словами, — Хорошо. Твой брат больше не встретиться с таким «чудовищем», как я. Но за это… — продолжая удерживать голову Шэнь Цинцю задранной, Ло Бинхэ прикусил палец своей свободной руки, и когда кровь побежала вниз по его костяшкам, он насильно запихнул окровавленные пальцы в рот горного лорда. — Глотай. На секунду Юаню показалось, что он видит, как чужие глаза светятся пугающе красным, до дрожи в коленях вновь пробуждая в жертве главного героя тот самый первородный страх. Ему понадобилось собрать все имеющиеся в этом слабом теле силы, чтобы вместе со слюной капля за каплей кровь Ло Бинхэ скатилась в его желудок. Он прекрасно знал, что стоит за этим, и для чего нужны эти «прелюдия». Когда черный лотос все же отпустил Шэнь Цинцю, тот смог какое-то время держаться на ногах, опираясь на оконную раму, но та боль, что затем пронзила каждую частичку его тела, сравнимую только с тем, как тысячи иголок проникают в каждый сантиметр тела, в каждый орган и каждую молекулу, вызванная кровяными паразитами древнего священного демона, заставила горного лорда коротко вскрикнуть в агонии, прежде чем тот прикусил свою губу, заглушая себя, а затем скривился, согнувшись пополам, падая на колени перед Ло Бинхэ, бледнея и потея, но стараясь бороться даже в отсутствии духовных сил до пор… Пока не свалился, потеряв сознание от болевого шока. Последнее, что довелось услышать Шэнь Юаня, было насмешливое: — Теперь и в тебе есть демоническая кровь. Ну что, как ощущения? Надеюсь ты теперь также ненавидишь себя, как и я… … Мучительно пробудившись, в нос ударил уже знакомый затхлый запах. По привычке собираясь протереть глаза и потянуть за очками, Шэнь Юань обнаружил, что не может пошевелить руками, а его тело что-то стягивает. Разлепив пушистые ресницы, тот сразу же узрел слабый свет от вервия бессмертных, коим был связан выше пояса. Хоть его ноги были свободны, но встать ему бы не хватило сил. Осмотрев комнату, в которой он очнулся, щурясь сквозь мрак, освещенный лишь пробивающимися меж шелковыми занавесками лунными лучами и алым светом чужих зерниц… Юань инстиктивно вздрогнул и сжался, завидев Ло Бинхэ, стоящего в нескольких метрах, спиной к закрытой двери, и смотрящего прямо на него. По щелчку пальцев юноши несколько свечей зажглось слабым янтарным пламенем, освещая небольшую комнатушку. Судя по плотному запаху завядших цветов и плотной пудры, что до сих пор наполняли помещение, это была одна из комнат того заброшенного дома блаженств, где они встретились спустя года разлуки днем ранее. Воспоминания, что должны были обернуться отрадным событием, сбивались в кучу. Под пристальным наблюдением устрашающе неподвижного Ло Бинхэ, Шэнь Цинцю оглядел пустующую комнату. Кажется, единственным предметов мебели здесь была кровать, на кою его облокотили спиной. Извернув поврежденную шею, от того, что он увидел за своей спиной, по спине младшего Шэня прокатился холодный пот, и если бы не глубокий ступор и страх, отнявший голос у заклинателя, он бы определенно вскрикнул. На холодной постели возлежал скелет, одетый в роскошные шелковые ткани и увешанный нефритовыми украшениями. По видимому, этим трупом некогда была обитательница сего места, что ныне пустовало, и в предчувствии смерти предпочла уйти в лучших одеждах. Шэнь Цинцю, встретившись глазами с пустыми зарницами, смог бы в деталях рассмотреть швы женского черепа, но предпочел вновь встретиться с взглядом с Ло Бинхэ, что намеревался в скором времени отправить к этой мертвой девушке спутника в загробный мир. — Печень, почки, селезенка… Легкие? — тихий голос на грани шепота, но так отчетливо слышимый даже сквозь потрескивания свечей, пронизывал сквозь кожу. — Где ты хочешь это почувствовать? Спустя мгновение, все нутро Шэнь Юаня содрогнулось, будто тысячи насекомых поползли вверх по его пищеводу, кровеносным сосудам и полостям органов. Поочередно, каждую часть его тела стала пронизывать мимолетная, но мучительная вспышка боли. До треска эмали, старейшина пика Цинцзин сжал зубы, уронив голову на грудь, вонзая ногти в ладони. Неудовлетворенный его реакцией, Ло Бинхэ скривился в отвращении. Главный герой, до этого оставаясь неподвижным, словно изваяние нефритовой статуи, двинулся с места, тяжелым и медленным шагом приближаясь к Шэнь Цинцю. Опустившись на корточки перед циклично вздрагивающим от череды взрывов мучений во всем теле заклинателем, Ло Бинхэ, грубо схватив того за подбородок, поднял на себя его лицо, вглядываясь в темные глаза, что морщились и слезились, снося нестерпимую агонию. — Как столь разные люди могут быть столь похожи? — чужие мучения, почему-то, не приносили ему никакой радости, вместо ожидаемого злорадства боль затихла, и младший Шэнь наконец разжал плотно сомкнутую челюсть, жадно заглотнув пыльного воздуха. С брезгливостью в глазах, что поблескивали кроваво-алым, Ло Бинхэ цинично отнял руку от чужого лица. — Л-Ло Бинхэ… — одними губами позвал того Шэнь Юань, постепенно приходя в себя. — Знаешь, учитель, лишь спустя три долгих, полных горечи и страдания, года, я понял, насколько ты мелочен, лицемерен и беспринципен. — Юаню казалось, будто его лотос постепенно сходил с ума. — Цель ведь оправдала средства, не так ли? И кто знает, скольких ты еще загубил. — его губы растянулись в устрашающей улыбке, а глаза широко распахнулись, глядя в белое, подобно снегу, лицо напротив. Шэнь Цинцю, стойко сомкнув уста, тупил глаза вниз. Он верил, что смог бы вытерпеть и более, если бы следующие слова не заставили его, оцепеневши, поднять ошарашенный взгляд дрожащих ресниц на Ло Бинхэ: — И все ведь ради брата, не так ли? О чем, черт возьми, он говорил? Шэнь Юань не мог внить, о чем толковал главный герой, связать все это в единое целое. Шэнь Цзю, его брат, ради него кому то навредил? Но когда это произошло, ведь всегда близнецы были рядом, и… Рой потока вопросов в голове младшего Шэня прервал Ло Бинхэ, что продолжил рассказ: — Ты ведь ненавидишь пик Цинцзин, школу Цанцюн и всех нас, не так ли? Презираешь главу Юэ, питаешь отвращение к шишу Лю, ненавидишь меня! Лишь шишу Шэнь, твой младший брат, сдерживал твое истинное нутро. — меч за его спиной начал издавать мелкие вибрации, малозаметные в темноте, но даже лишенный всех духовных сил, стянутый поперек груди вервием бессмертных, Шэнь Юань ощущал зловещую ци, что сочилась из ножен, а кровавый отблеск в глазах Ло Бинхэ продолжал становиться сильнее. Младший Шэнь отчаянно желал, но не мог вымолвить ни слова, не мог закрыть ему рот, дабы эти отравленные потоки прекратились. Ло Бинхэ имел право говорить подобное о прошлом учителе, о том злом и ужасном Шэнь Цинцю, главном злодее ПГБД, но не о Сяо Цзю, которого знал Шэнь Юань! Но почему… почему тогда он так думал… — Но как не старайся, сердце волка и легкие собаки не обманешь. Шэнь Юань, столь добрый, искренний и светлый человек… Ты желал держать его подле себя всю жизнь. Шэнь Юань проглотил собственные язык, зубы и кадык, а Ло Бинхэ все продолжал улыбаться и скалиться, словно сытый тигр. — Ты убедил всех, что шишу Шэнь слаб и беспомощен, даже самого себя. От рождения вы были равны, так почему лишь ты прославился как легендарный меч Сюэ, а Шэнь Юань чах все эти годы в бамбуковой роще, называемый «младший Шэнь»? Уничтожая всех, кто желал приблизиться к драгоценному братцу, ты завидовал собственному ученику. — нечитаемый взгляд пугал до заворота кишок, до остановки сердца и разрыва легких. Ло Бинхэ говорил не своим голосом. Синьмо же все усиливал вибрации за его спиной. — Что ты нес-?! — На самом же деле это ты приносил ему одни беды! — повысил тон Ло Бинхэ, не давая ему вымолвить и слова. — Даже то отравление неисцелимым ядом… Ты ведь прекрасно видел все движения демонического старейшины и его отравленных шипов. Ты мог всего одним взмахом Сюэ поразить его, но дал ему ранить шишу Шэня. Ведь так удобно, когда младший брат нуждается в ежедневных лекарствах и твоей помощи, совершенно немощный и ослабший пуще прежнего. — несмотря на тянущиеся вверх уголки губ, голос Ло Бинхэ был наполнен яростью и отчаянием, а светлые очи оказались полностью покрыты багровой пеленой. Тело Шэнь Юаня трепетало под пристальным взглядом, а ресницы плыли. Он не хотел слышать ни единого слова, но не мог закрыть уши. Он хотел возразить каждому заявлению, но его челюсть не разжималась! Ло Бинхэ… Шэнь Цзю… Темные зрачки бегали внутри глаз, а дыхание было схоже с рванным колыханием пламени на ветру. — И поэтому ты… — Замолчи! — выкрикнул Шэнь Юань, не в силах снести больше. Но за свою самонадеянность обезумевший Ло Бинхэ, растеряв все те милые черты, присущие его белому лотосу, вцепился в челюсть Шэнь Цинцю, зажимая тому рот, сдавливая до хруста костей. — И поэтому ты сбросил меня в Бесконечную Бездну. Человек с лицом того, кого я люблю… — опасно близко их лица оказались вплотную друг к другу, разделяемые лишь рукой. — Мне совсем не приносит радости боль на лице подобного человека. Синьмо продолжал пульсировать с невероятной частотой и силой, и, в конечном итог, Ло Бинхэ это довело. — Ахх!.. Заткнись! — прокряхтев от мучительной головной боли, он сорвал меч со своей спины, отбросив тот в противоположную стену, но тот все продолжал содрогаться в безумии. Уподобившись одичавшему тигру, Ло Бинхэ, убрав руку с уст Шэнь Цинцю, неожиданно, резко вцепился тому в шею, схватывая зубами прямо над кадыком. Шэнь Юань, до этого пребывания в некой прострации, совершенно не разбираясь ни чужих слов, ни действий, в одночасье округлив глаза, вскинул голову. Он подумал, что вот, сейчас главный герой разорвет его на части, словно настоящий кровожадный демон, но Ло Бинхэ лишь неуклюже прикусил его, оставляя алеющий след. — Шэнь Юань никогда бы не принял того, каким я стал и что натворил… — жаркое дыхание обжигало нежную кожу, но было столь печально и жалобно, что младшего Шэня пронизал мороз. — Лишь так я смогу увидеть его лицо и тело, что нуждается во мне. Что? Но Юаню не дали ни секунды на подумать, как его ноги оказались разведены в стороны, и между ними оказался главный герой, — собственной персоной! Почему-то ему казалось, хоть он совершенно не знал нового, повзрослевшего Ло Бинхэ, что тот на себя совсем не похож. Подождите-подождите-подождите! Дайте ему хоть отойти от того психологического давления, абьюза и насилия, что только что выдал его ненавидящий-учителя лотос, прежде чем предпринимать попытки расправы! Да нет, уж лучше линчуйте, какого черта?! Навалившейся сверху Ло Бинхэ явно не отличался терпением. Ему не составило никакого труда в одночасье сорвать чужой пояс, распахивая белоснежное шеньи-чжицюй (прямо-упакованный длинный халат), обнажая нижнее исподнее Шэнь Цинцю. Из-за опоясывающего его торс вервия бессмертных, Ло Бинхэ нацелился на ноги горного лорда. Но, к удивлению, рвения на большее, чем, вклинившись меж колен учителя и невесомо опустить тому руку на бедро, слабо сжимая мягкую плоть сквозь ткань нижних одежд, не нашлось. Шэнь Юань наконец получил передышку и несколько мгновений на подумать! Только вот… Его начали сбивать тихие бормотания Ло Бинхэ, что будто пытался внушить самому себе его имя и образ: — Шэнь Юань… Шэнь Юань… Шишу… Шэнь. — даже мыльный взор Юаня видел, насколько главный герой был неестественен! Но вместо слепой ярости теперь это было гипнотическое спокойствие. — Ло Бинхэ, прошу… не надо… — слабым шепотом младший Шэнь попытался привести того в чувство, но чужая ладонь с силой сжала внутреннюю часть его бедра. Окажись на его месте и правда Шэнь Цзю, он бы обязательно выпутался, не дал бы себя изранить и унизить. Если бы Юань его сейчас позвал, Шэнь Цзю спас бы его? Глава пика Цинцзин постарался выкинуть из мыслей своего брата, возвращаясь к черному лотосу. Сердце одновременно сжималось от жалости и страха при одном лишь взгляде на него. Шэнь Юаню бы хотелось, чтобы Ло Бинхэ остался в подобном положении, бездейственном и безразличном, как можно дольше, но все постоянно шло против него. Когда главный герой отмер, он с еще пущей силой вцепился в его ногу чуть выше колена, отрывая хлопчатый кусок ткани со штанов, обнажая своему кровавому взору на потеху пунцовый отпечаток руки на светлой коже. Подняв взгляд на Шэнь Цинцю, он увидел, как его ненавистный учитель, на месте коего он так отчаянно пытался увидеть его брата близнеца, мелко дрожит пушистыми ресницами, кусая бледные губы, пока его глаза наполнялись ужасом. Не такого он хотел видеть на лице Шэнь Юаня. Не такого! — Почему Вы делаете такое лицо, шишу Шэнь?! Разве я чем-то навредил Вам? — до глубины души обиженно и зло начал возмущаться Ло Бинхэ. У Шэнь Юаня на мгновение замерло сердце, ведь как он мог выдать себя?! Но, судя по затуманенным зерницам, тот просто-напросто убедил себя, что перед ним все-же именно Юань… Стоп, почему именно он?! Почему не какая нибудь сестрица или грудастая барышня? Но Шэнь Юань слишком поздно вспомнил, что ПГБД изначально был гаремным романом. Ло Бинхэ, совершенно, по-видимому, разочарованный худыми ногами Шэнь Цинцю, вернулся к его шее, зарывшись в ее изгиб носом. Трение кончика чужого носа и горячие протяжные выдохи около горла не хуже болевых ощущений заставляли слабое тело мелко вздрагивать из-за странной щекотки. Слой за слоем верхняя часть его ханьфу также была разодрана в клочья вместе с исподним, являя оголенные ключицы и плечи. Непроизвольно в памяти Шэнь Юаня всплыла сцена с первого задания Ло Бинхэ, когда их и Нин Инъин поймала в плен демоница и… Подождите, так этот негодник еще с того времени что-то замышлял? Вот тебе и белый лотос. В то время как Шэнь Юань морщился и отворачивал лицо то ли от непривычных ощущений, то ли от отчаяния быть развращенным главным героем, Ло Бинхэ оставлял на его изгибе плеч новые кровоточащие укусы, зализывая их шершавым языком. Его руки также не давали о себе забывать, вновь опустившись к наполовину обнаженным ногам. От легких поглаживаний сквозь ткань, ладони быстро перешли к тому, дабы жать и сминать мягкую и податливую плоть, скользя все выше и выше… Шэнь Юань испуганно задержал дыхание, когда чужие грубые пальцы все же добрались до его задницы. Младший Шэнь не мог разорваться между болезненными укусами и неприятными издевательствами над его нижней частью тела, а потому все смешалось в мучительную какофонию ощущений. Неожиданно и резко, Ло Бинхэ все же сдернул с него рваные штаны. До этого неподвижный Юань, ощутив, что шершавые подушечки все ближе и ближе подбираются к его входу, дошел до мысли, что к такому точно был не готов! Избегая чужих ласк, извиваясь всем телом и ногами пытаясь отпихнуть Ло Бинхэ от себя, не жалея немногочисленных сил, что остались в его теле, он только сильнее разозлил черного лотоса, оказавшись полностью прижат к полу. Главный герой навалился с новой силой, задирая голые ноги младшего Шэня кверху. Смотря сверху вниз на распластанного под ним, обездвиженного и наполовину обнаженного Шэнь Юаня, на задурманенном лице проступила довольная улыбка, сочащаяся притворной нежностью. Шэнь Юань, снизу вверх глядя на возвышающего над ним Ло Бинхэ, жуткого и возбужденного, что прижимался своим тазом к его голой заднице, даже не пытаясь скрыть своего предвкушения, что небесным столпом выпирал сквозь многослойные темные одеяния, ясно как день, во всех красках описал у себя в мыслях то, что действительно хотел сделать с ним главный герой. И будь это тысячу раз Ло Бинхэ, но чертовы вибрации Синьмо, его лязг о деревянный, холодный пол, и разум главного героя, что был затуманен демонической энергией. Будь Юань заклинателем не таким бесполезным, слабым и болезненным, он бы мог передать тому часть своих духовных сил, забирая демоническую, но он не мог! Сейчас он не лучше мелкой рыбешки, выкинутой на сушу, а затем прямиком на раскаленную сковородку. От свалившегося на него комка тревоги, в купе с пережитой до того болезненной пыткой кровяными паразитами, а затем столь эмоционально уничтожающих слов… Шэнь Юань не смог сдержать слез, что покатились по раскрасневшемуся лицу. Он больше не мог держать лицо, он больше не хотел притворяться! Ло Бинхэ все равно видел сейчас именно его, даже в своем бреду. Пусть лучше до конца он останется собой, даже если… Даже если… Но со стороны Ло Бинхэ не последовало никаких дальнейших действий. Он ошарашенно уставился в лицо Шэнь Цинцю, залитое слезами, пораженный и сбитый с толку. Ступор все не развеявывался, и Ло Бинхэ как ни приходил в себя, так и более ни впадал в крайности вожделения или агрессии. Шэнь Юань предпринял еще одну попытку вызволиться, всем телом изгибаясь под Ло Бинхэ подобно дождевому червю, но тот продолжал крепко удерживать того на месте. В очередную попытку освободиться, последние клочки разодранной верхней одежды спали с него, а вместе с ним на пол свалилось нечто еще. Опустив влажный взгляд рядом с собой, прищурившись, дабы сквозь слезы разглядеть сие «нечто», Шэнь Юань ошарашенно округлил глаза и вскинул брови, мигом переведя взор на Ло Бинхэ. Тот также удивленно уставился на выпавший предмет. Нефритовая подвеска Гуаньинь. Спустя несколько мгновений, широко распахнутые посветлевшие глаза Ло Бинхэ наполнились крупными слезами! — Шишу Шэнь… Шишу, это… это… Проблески сознания постепенно возвращались к его белому лотосу! Несмотря на одолевшую его ранее печаль, обиду и боль, Шэнь Юань просиял, а его губы изогнулись в слабой улыбке. — Шишу Шэнь, это правда Вы? — неуверенно и робко спросил Ло Бинхэ, роняя капли юношеских слез на оголенную покрасневшую кожу заклинателя под ним. Младший Шэнь слабо кивнул, отчего главный герой зарыдал пуще прежнего. Вибрации Синьмо постепенно полностью сошли на нет. — Простите меня! Простите! — рыдая в голос, Ло Бинхэ поспешил как можно скорее избавить второго главу пика Цинцзин от вервия бессмертных, туго его связывающего. Как только Шэнь Юань вызволился из пут, чуть отодвинувшись назад, он тут же заключил Ло Бинхэ в объятия. — Это я должен просить прощения у тебя. Я не смог уберечь тебя от Бесконечной Бездны, не смог защитить я… я… Я действительно бесполезен. — каждое слово было пронизано неисцелимой печалью, и хоть младший Шэнь уже не плакал, но его глаза продолжали стоять на мокром месте. — Шишу Шэнь, не говорите подобного! На протяжении двух лет, что я пробыл там, меня поддерживали лишь мысли о Вас и желании поскорее вернуться. Но… Я не смог. С каждым днем меня поглощали непозволительные мысли и… Я так боялся, что Вы отвергнете меня, и теперь… Я покорно сложу голову, если Вы захотите убить меня после всего произошедшего. Из безжалостного и устрашающего демона Ло Бинхэ вновь возвратился к прилипчевому и покорному юноше, ведь даже произнося слова о своем убийстве, не расцеплял крепкой хватки рук, что обнимали Шэнь Юаня в ответ, пока на чужое оголенное и искусанное плечо стекали реки теплых слез. — Ло Бинхэ. — твердо произнес младший Шэнь, отодвигая от себя своего белого лотоса. — Я с самого начала знал, что ты захочешь отомстить моему брату, и поэтому добровольно занял его место. Я лишь не ожидал, что ты дойдешь до… подобного. — опустив глаза вниз, его лицо залилось всеми оттенками стыда. Ло Бинхэ, мельком скользнув взглядом по тому бардаку, что натворил с телом столь важного ему человека, тут же потерял все краски на лице. Он помнил произошедшее лишь отчасти, а половина воспоминаний была заслонена мучительной головной болью. Белый лотос быстро сорвал с себя верхние одеяния, укутывая в них Шэнь Юаня. — Простите, — слезы продолжали катиться по юношеским щекам, — Посетив Вас, будучи уверенным что Вы и есть мой учитель, я не намеревался мстить, но… Когда Вы, в обличии Шэнь Цзю, сказали не приближаться к Вам, то меня пронзила невыносимая боль в груди и смятения, — Ло Бинхэ протер рукавом влажные глаза, — Но даже так, мне нет оправданий, как и тем вещам, что я намеревался сделать. Услышав о том, что главный герой изначально приходил к нему не с намерением совершить расплату, Шэнь Юань на несколько секунд завис, уперевшись взглядом в лицо рыдающего Бинхэ. Получается что… Он сам подтолкнул своего белого лотоса к мести? Боже, какой стыд! Шэнь Юань тут же закрыл свое краснеющее лицо ладонями. — Шишу Шэнь, что с вами?! Где-то болит? — разволновавшись, из глаз Ло Бинхэ еще пуще потекла водопады слез, полные страданий. — Прошу, скажите где, я тут же залечу их своими. — Не стоит! — выставив ладонь перед его лицом, возразил Шэнь Юань. Он еще не отошел от пыток подобными паразитами, прежде чем знакомиться с лечением. На некоторое время между ними повисло молчание. Младший Шэнь, посильнее закутавшись в темную накидку, подобрал с пола нефритовую подвеску. — Ты ведь помнишь день, когда она оказалась у меня? — тихо спросил второй глава пика Цинцзин. — К-конечно. В детстве Мин Фан всегда задирал меня, а в тот день из-за него потерялась моя подвеска, подаренная матерью. Шишу Шэнь заступился за меня и помог найти подвеску. — с проступающей от радости предания старым воспоминаниям улыбкой ведал Ло Бинхэ, — Тогда я отдал ее Вам, сказав, что хочу, чтобы она была у самого дорогого мне человека. Вы еще спросили, почему я не подарю ее Нин-шимэй или учителю, но все же приняли нефритовую подвеску. — Почему тогда ты назвал самым близким человеком именно меня? — озадаченно переведя взгляд с украшения на Ло Бинхэ, спросил Шэнь Юань, чем сразу же вогнал юношу в румянец. — Ш-шишу Шэнь ведь всегда поддерживал меня, — почесав затылок, робко произнес Ло Бинхэ, — Защищал в опасности, помогал в обучении и утешал в горе. Как я могу не дорожить подобным человеком? Шишу Шэнь всегда относился ко мне без предрассудков, никогда не ругал и очень много хвалил! Даже в тот день, на Собрании союза Бессмертных, я пожелал в последний раз увидеть шишу Шэня и Вы появились. — вспоминая те несколько минут перед падением в Бесконечную Бездну, улыбка его чуть ослабла, но вскоре засияла еще ярче, — Поэтому впредь я хочу всегда быть рядом с шишу Шэнем, поддерживая и оберегая. Шэнь Юань, ведь я Вас… Но проникновенную речь прервал шум из пустующего зала. Грохот столов и стульев взбудоражил их двоих, но не успел Ло Бинхэ протянуть руку к Синьмо, дабы притянуть тот к себе, как дверь в комнату вылетела с петель под весом чужой ноги. Перед ними возник Лю Цингэ, в чьих глазах читалась немое бурление ярости и кровавая жажда. Можно было бы подумать, что человека устрашающе появиться не могло, но тут же этого самого Лю Цингэ, свирепого бога войны, словно котенка за шкирку оттащила до боли знакомая рука. И если Ло Бинхэ не испугался даже появления старейшины пика Байчжань, то от появление истинное главы пика Цинцзин Шэнь Юань пропустил около десяти ударов сердца! — Гнусное отродье, что ты сделал с моим братом?! — наводящего ужас сильнее самого бога войны, одного из, если не сильнейшего заклинателя Царства Людей, мог быть только Шэнь Цзю, чей брат оказался в опасности. … Даже в пылу охоты на сеятелей, Шэнь Цзю не мог отделаться от странного предчувствия, в которое его вогнали слова брата. Чтобы Лю Цингэ и защищал его? Да никогда в жизни! И это мимолетное упоминание Ло Бинхэ и Собрания союза Бессмертных. Гибкое тело двигалось само по себе, в то время как Сюя, словно завораживающих вихрь, нагонял и расправлялся с демоническими тварями, что цеплялись за свою жалкую жизнь, сперва пытаясь сбежать, а после и отбиться, попутно заразив чумой заклинателя. Но мысли горного лорда занимало совсем другое. Близнецы на протяжении трех лет, храня бережное молчание, не осмеливались напоминать друг другу о случившемся, так зачем Шэнь Юаню понадобилось столь торопливо кидать ту фразу про обиду и прощение? Неужто днем, когда младший столкнулся с учениками дворца Хуаньхуа произошло еще что-то? Пригвоздив демона мечом к земле, вогнав острие в пыльную почву на целый чи, Шэнь Цзю совершенно отстраненный умом от бренного мира, нырнул рукой в широкий рукав за веревкой. Всего на несколько мгновений старейшина пика Цинцзин отвлекся, а когда вновь вернул безразличный взгляд на сеятеля, в нескольких цуней от него была ладонь твари, что тянулась к его лицу. Видимо, этому экземпляру удалось вытащить глубоко засаженный в его грудь Сюя, воспользовавшись рассеянным вниманием заклинателя! Шэнь Цзю бы уже не успел среагировать и отпрянуть, но тут демоническая конечность, до этого тянущаяся свои уродливые пальцы к нему, упала на землю, а на зеленые одеяния брызнуло несколько капель черной крови. В мгновение ока за спиной сеятеля возник Лю Цингэ, что и отрубил тому руку, а затем ударом рукояти по голове лишил того сознания. Шэнь Цзю, ошарашенный, но также с примесью отвращения на лице, немигающие уставился на лорда пика Байчжань, прежде чем прошипеть сквозь зубы: — Мог быть аккуратнее, — ты испачкал мою одежду. — Если бы не я, твое «безупречное» лицо оказалось бы заражено этой чумой, покрывший сыпью, если не язвами. — Лю Цингэ нельзя было назвать человеком, что лез за словами за пазуху, потому он был не менее язвенным, чем старейшина Шэнь. — Весь путь ты думаешь непонятно о чем, даже сейчас позабыл о бдительности в бою! — Я бы и без твоей помощи смог бы отбить атаку этой твари. — совсем не источал благодарность Шэнь Цзю. Да лучше уж линчевание, чем быть в долгу перед этим придурком Лю Цингэ! Еще и вечно увяжется то за ним, то за Шэнь Юанем, словно собака. Только драться и умеет, как и его ученики, не наделенные даже толикой благоразумия. Не дожидаясь очередной ответной грузни Лю Цингэ, Шэнь Цзю направился далее, оставляя поверженного сеятеля на главу пика Байчжань. Он старался сдерживаться от вечных ссор, хоть желание вновь вступить в бесполезную перебранку или обратиться к грубой силе, доказав свою правоту в драке, что совсем не соответствовало возвышенности главы пика Цинцзин, было с величину во весь горный хребет Цанцюн. Он был уверен, что его «напарник» был того же желания почесать кулаки о чужое лицо, но даже Лю Цингэ видел ту грань. Каждый был уверен, что Шэнь Цзю и Лю Цингэ испытывают общее чувство друг к другу, — глубокую и искомую ненависть. Лишь Шэнь Юань оставался камнем преткновения для них, особенно после того, как братья Шэни спасли главу пика Байчжань от искажения ци. Шэнь Цзю, оставшись в уединении, на некоторое время покинул младшего брата, и Шэнь Юань возвратился в Цанцюн, поддерживая Лю Цингэ в ходьбе. Лишь когда Ша Хуалин напала на их духовную школу с полчищем демонов, горный лорд Цинцзин возвратился. За тот недолгий период отсутствия Шэнь Юань в скуке часто посещал пик Байчжань, интересуясь состоянием Лю Цингэ. Лишь сам младший Шэнь знал, что то была не до конца искренняя забота, а беспокойство о подобном крупном изменении оригинального сюжета ПГБД и его последствиях, но все обошлось. С того дня Лю Цингэ и стал столь назойлив, не чураясь даже посетить пик Цинцзин, хоть такие походы в гости все также были редки и всегда встречались Шэнь Цзю с показным презрением. «… Вверяю тебя под защиту шиди Лю, ” — никак не выходило из головы. Почему его брат так доверял этому псу? Продолжая охоту на сеятелей, они наткнулись на одного особо проворного, что бегал кругами меж узких улочек и проемов, куда с трудом один человек протиснется. Уже теряя из виду свернувшего в очередной переулок демона, послышался взвизг, похожих на свинячий, издаваемый как раз этой тварью! Когда заклинатели настигли место происшествия, они застали юношу в золотистом ханьфу, присуще ученикам дворца Хауньхуа, что несколькими ловкими движениям уже разобрался со злосчастным разносчиком чумы. — Старейшина Шэнь, рад снова с Вами встретиться! Приветствую также старейшину Лю. — Гунъи Сяо, зачехлив меч в ножны, низко поклонился в радостном приветствии. — Снова встретиться? — уточнил Шэнь Цзю, с интересом приподняв одну бровь. — Ты ошибся, то был второй глава пика Цинцзин, Шэнь Юань. — легкое раздражение слышалось даже в обычном его тоне. — Ох, прошу прощения! — еще ниже, на сей раз в извинении, склонился в поклоне молодой заклинатель. — Позвольте представиться, мое имя Гунъи Сяо, старший адепт дворца Хуаньхуа. — Мы уже поняли. — недовольно выплюнул Лю Цингэ, особо не заинтересованный сем юношей, собираясь направиться далее на поиски сеятелей. — П-позвольте поинтересоваться, старейшина Шэнь! Ваш брат выглядел неважно после встречи с Ло Бинхэ и иными учениками дворца, скажите, с ним все в порядке? — искренне взволнованно спросил Гунъи Сяо. Слова того произвели непредсказуемые для него реакцию двух горных лордов, — Шэнь Цзю впал в оцепенение, а Лю Цингэ застыл на месте в полушаге. — Ты сказал… Ло Бинхэ? — тихо переспросил глава пика Цинцзин. — Д-да! Он возглавляет нашу разведывательную группу, разве старейшина Шэнь Вам не рассказал? Я был удивлен, что никто с Цанцюн не знал о его возвращении, но… — Возвращении?! — вмиг оказались вплотную напротив Гунъи Сяо, Шэнь Цзю вцепился длинными пальцами тому в плечи, сжимая те до побеления костяшек, уставившись нечитаемым взглядом, полным смеси ужаса и ярости, в его ошарашенное подобной реакцией лицо. Не добившись особых подробностей от испуганного Гунъи Сяо, что еще долго переваривал причины столь резких перемен настроения двух бессмертных старейшин, Шэнь Цзю и Лю Цингэ бросились обратно к оружейной Ин Ясюаня. Ужасающий кошмар старшего Шэня будто воплощался наяву, когда он увидел пустующую гостевую комнату, смятые простыни, забытые на столике очки и распахнутое окно. Очень быстро он почуял и следы демонической энергии, и более ему не требовалось объяснений произошедшему. Довольно быстро отыскать местоположение Шэнь Юаня и Ло Бинхэ помогла одна лишь скрупулезность, мелочность и дотошность Шэнь Цзю, что предварительно начертил на запястье младшего брата кровную печать, что и выдавала его местоположение, потому, будь Юань ранен, лишен духовных сил или без сознания, пока в нем бьется сердце, — Шэнь Цзю всегда мог его найти. Словами не передать ужас, что творился в голове старшего Шэня, когда он увидел тот беспорядок, — клочки одежды Шэнь Юаня, разорванное вервие бессмертных, красно-фиолетовые следы на шее, его заплаканное изможденное лицо и голые колени, что выглядывали из-под темной накидки, в кою он укутался. Сюя, напитанный рванными потоками ци, в одночасье был направлен на Ло Бинхэ, и Шэнь Цзю без раздумий набросился бы на него, если бы Шэнь Юань не загородил того собой. — Стой-стой-стой, Цзю-сюн! Ло Бинхэ ни в чем не виноват, опусти меч! — взволновало тараторил Шэнь Юань, стараясь отгородить главного героя и главного злодея друг от друга. Но Шэнь Цзю ни на цунь не сдвинул лезвие меча. — Это он сделал с тобой?! — разъяренный душевной болью, казалось горный лорд был на грани искажения ци. — Нет! — постарался успокоить его Шэнь Юань. — Да, это был я. — стерев остатки слез, спокойно ответил Ло Бинхэ, поднимаясь на ноги. Одним мановением ладони почерневший лотос призвал к себе не подающий признаков жизни Синьмо. — Шишу Шэнь, прошу Вас, отойдите… — аккуратно и бережно, Бинхэ намеревался коснуться плеча младшего Шэня, но Шэнь Цзю не стерпел этого мимолетного движения: — Не смей касаться его, скотина! — гневный выкрик мог бы и оглушить, но лишь для обессиленного и слабого Юаня он был пугающим. — Шэнь Цзю, дай-ка я разберусь с ним сам. — Лю Цингэ, видя, что происходит с его старшим собратом по школе, решил вмешаться, будучи не менее решительно настроен жестоко расправиться с Ло Бинхэ. — Если ты сейчас же не выметешься прочь, я тебя с ним заодно кастрирую! — Сюэ переменил направление на желающего помочь Лю Цингэ. Темные глаза успели покраснеть в белых уголках, а все естество главы пика Цинцзин источало ярость. К всеобщему удивлению, Лю Цингэ не стал спорить или пререкаться, и спокойно последовал на выход из комнаты, оставаясь в доступной досягаемости из-за выбитой двери, но за пределами тесного помещения. — Шэнь Юань. Отойди. — его приказ, обращенный к брату, хоть и не был столь громок, но источал ту же нескончаемую злобу и отчаяние. — Нет. — твердо воспротивился Юань. Шэнь Цзю сильнее сжал рукоять меча, сверля свирепым взором близнеца, что не уступал. — Требовать расплаты с Ло Бинхэ могу только я. Я пошел на это добровольно, по своему желанию! И поэтому я не позволю кому-либо еще снова причинить ему боль. Шэнь Юань, до этого стоя спиной к главному герою, обернулся, встретившись с просиявшими трепетанием любви глазами его белого лотоса. — И также я не позволю никому навредить своему брату. Ты не заслуживал подобного, и я могу понять твою ненависть, но… — обернувшись на Шэнь Цзю, чей взгляд был подобен загнанному в угол льву, одновременно свиреп и жалостлив от собственного бессилия, Шэнь Юань коротко улыбнулся, прежде чем вновь возвратиться к Ло Бинхэ, — Прошу, прости его. И тем твоим словам, что ты произнес в забытье, я уверен, есть иное объяснение. Мало что будет как раньше, но я надеюсь… — Шэнь Юань вновь развернулся к Шэнь Цзю. — Что смогу что-то изменить. Наступила тягучая тишина, давящая своими костлявыми пальцами горла всем присутствующим. Шэнь Цзю оставался неподвижен долгое время, сверля взглядом Шэнь Юаня, и по прежнему видел все те раны, что нанес ему Ло Бинхэ, если не меньше. Как он должен был простить бывшего ученика за подобное?! Как он мог отпустить этого демона с миром?! Но в глубины души он понимал, что должен сейчас сложить меч, послушав брата. Кинув короткий взгляд на Лю Цингэ, что стоял, оперевшись на внешнюю стену комнаты спиной, горный лорд рвано захватил воздух ноздрями, но почему-то этот вдох оказался до боли подобен всхлипу. Шэнь Цзю все же убрал Сюя, а Ло Бинхэ в ответ спрятал Синьмо в ножны. Наконец, Шэнь Юань мог спокойно выдохнуть. Это определенно не то, чем в его представлении должна была закончиться ночь, но успехи однозначно есть! Все еще конечности на месте, старший брат спасен, а Ло Бинхэ… А что с Ло Бинхэ? Неужто его жажда мести утолена? А жаждал ли он мести вообще, судя по его словам о том, что он приходил не за ней? И его слова о том, что Шэнь Цзю единственный приносит ему беды… Как бы то ни было, прямо сейчас Шэнь Юаню захотелось утереть Шан Цинхуа его крысиный нос тем, что ни единый Шэнь Цинцю не пострадал! Ну почти. — Ло Бинхэ, мне нужно идти. Но мы обязательно встретимся, как разберемся с этими сеятелями и город откроют. — как же его белый лотос мог обойтись без обещания встречи? Когда а-Ло был совсем-совсем юным, даже четырнадцати не стукнуло, младший Шэнь всегда придумывал ему какие-то плюшки за достижения в обучении, а после и за возвращения с миссий, что-то маленькое и простое, но почему-то всегда радующее главного героя до широкой улыбки и блесток в светлый очах. И прямо как тогда, Ло Бинхэ подарил младшему брату своего учителя очаровательную улыбку, коей в оригинале были достойны только его любимейшие жены, а теперь… Шэнь Юань, не удержавшись, высунул руку из-под накидки и, приподнимаясь на носки, потерпал кудрявую голову Ло Бинхэ, прежде чем отправиться вместе с братом и Лю Цингэ обратно в оружейную, где они остановились. — Я буду ждать, шишу Шэнь. — шепотом попрощался Бинхэ, оставшись наедине с собой и своей до одури глупой улыбкой, еще долгое время ощущая фантомное тепло на своих волосах.