Любовь приходит внезапно

Несколько секунд Китнисс стояла посередине вагона в оцепенении. В голове её поочерёдно всплывали все те моменты... поцелуй, бессонная ночь, а затем то, как ментор уходил от разговора с ней. Стоя перед ним сейчас, она понимала, насколько глупым было бы с его стороны высказывать всё при первой же возможности. А если бы кто-то их услышал? Слухи о том, что молодая победительница закрутила роман со своим наставником поползли бы моментально. Нет, он сделал всё абсолютно правильно. Он предпочёл ожидать более подходящего момента. И вот, он настал! Но что же теперь? Что-то необъяснимое заставляло её чувствовать тревогу. А вдруг он остепенился и понял, что всё, что случилось между ними вчера, было лишь безрассудным поступком, о котором он будет жалеть всю оставшуюся жизнь? Впрочем, с какой стати её так заботило это? Боже мой! Да, она явно влюбилась, не смогла устоять перед потоком своих же чувств. Ещё и выдумала какую-то связь между ними, и сама, как последняя дура, поверила. Какая чушь! Подумать только, влюбилась в собственного ментора. И как только ей удалось втянуть себя во всю эту бредовую историю? - Садись. - кратко бросил Хеймитч, указав пальцем на место напротив. Китнисс, не проронив ни слова, медленно уселась на сиденье. Аппетит, пришедший к ней на мгновение, пропал тотчас. Сейчас её волновало лишь то, что же хотел донести ей ментор. - Хеймитч, только послушай... - неожиданно вырвалось из уст девушки, - Прости меня, я... - Не стоит, Китнисс. - прервал её собеседник, - Тебе незачем извиняться. Ты ведь не хотела всего этого, верно? Однако, Китнисс нисколько не была согласна с ним. Не хотела? Что он имел в виду? Поцелуй? Да если бы она не хотела, она бы в тот же миг развернулась и ушла. Зная саму себя, она никогда не позволила бы настолько сближаться с ней тому, кому не доверяет. Но ведь она сама желала этого... Ей было так важно то, чтобы он просто был рядом. Чтобы она могла чувствовать его заботу и любовь к ней. Проблема лишь в том, что думал на счёт этого Хеймитч. - А ты? - едва слышно переспросила Китнисс, - Ты сам-то хотел? Договорив, она на миг закрыла глаза и тяжело вздохнула, приготовившись узнать всю правду. Она ожидала услышать самые что ни на есть ранящие до боли слова, что пройдут ножом по её сердцу и оставят там свой отпечаток навеки. Однако, к своему приятному удивлению, и возможно даже облегчению, в ответ она получила следующее: - Знаешь, солнышко... Мне потребовалось много времени, чтобы принять это. Мне казалось всё это таким неправильным, но... Чёрт возьми, ты так нужна мне! Сердце девушки дрогнуло. В голове разом перемешались все самые странные чувства. Изумление, облегчение, а затем - принятие всей серьёзности его высказываний. Она действительно нужна ему. И он нужен ей. Неужели её чувства к нему всё-таки оказались взаимными? - Я каждый день думаю о тебе... - продолжал между тем Хеймитч, - Ты - единственный человек, кто за столь долгое время смог открыться мне, довериться целиком и полностью. Но ты всегда воспринимала меня как наставника, а я должен воспринимать тебя как подопечную, которая всего лишь нуждается в моей помощи. Но я думаю о нечто большем... Я часто вижу тебя во сне. До недавних пор мои ночные сновидения посещала лишь моя покойная девушка. Но теперь... Теперь мои мысли заняты тобой, лишь тобой. Признание Хеймитча вызвало у победительницы немало вопросов. Получается, он видит в ней потенциальную замену своей покойной девушке? Интересно, много ли времени ему потребовалось, чтобы так просто отпустить столь значительную для него потерю? Но даже если так, чем же она так очаровала ментора, что тот готов был забыть своё прошлое, лишь бы быть с ней? Разве она достойна этого? Достойна ли она его любви? - Сначала ты поразила меня своей храбростью. Ты вызвалась добровольцем, показав всему Панему, что значит - жертвовать собой ради близких. Я был восхищён тобою. Со временем я узнал тебя ближе, познакомился с твоим истинным характером. Иногда ты могла быть чересчур упрямой. Ты всегда стояла на своём. Признаться честно, это могло даже слегка раздражать меня, но я не спешил опускать руки. Я научил тебя играть любовь с Питом, поскольку понимал, что это - единственный способ добиться хоть какого-нибудь внимания от спонсоров и зрителей. Как не крути, после интервью пути назад уже точно не было. Однако, я чувствовал, что мы с тобой находили общий язык. На арене ты всегда знала, что нужно мне и спонсорам. Благодаря твоей находчивости я мог быть уверен в том, что у нас остались шансы на победу. Так и пролетало время. Но вот, однажды, когда я увидел ваш поцелуй на арене впервые... Я задумался: точно ли это было постановкой? Странно, но тот факт, что ваш поцелуй мог быть искренним, ни на секунду не обрадовал меня. Напротив, я ощутил некое подобие... ревности... Знаю, звучит глупо, но что уж теперь поделать. К тому времени я успел привязаться к тебе. Я долго утешал себя в надежде на то, что этот ваш поцелуй - всего лишь тот же самый способ завоевать внимание. И через некоторое время выяснилось, что это действительно так. В тот день, когда ты пришла ко мне перед отправкой в одиннадцатый, я понял: между вами с Питом уже не будет того, что было на играх. К тому времени ты успела окончательно вскружить мне голову. Я был влюблён в тебя, хоть и мысленно продолжал отрицать это. Я старался быть тебе опорой, ведь ты открылась мне, и это уже был огромный плюс для меня. Я и сам свыкся с тем, что между нами всегда будет непреодолимая преграда, что так и должно быть. Но тогда, в одиннадцатом, когда случился наш первый и возможно последний поцелуй, мы разрушили эту преграду навсегда... Поцелуй... Лишь одно его упоминание заставило девушку прочувствовать всё вновь. Его тепло, нежность его губ, его утешающие речи. А по ту сторону окон - умирающие люди на площади, детские крики. Случись бы это в другой день, в другое время... Тогда она почувствовала бы себя поистине счастливой. Но тем не менее их поцелуй остался в памяти чем-то светлым, необъяснимым, заставляющим забыть все кошмары того дня и окунуться в забвение. - Я не осознавал, что я делал тогда. Но я смотрел в твои глаза, ощущал тепло твоих рук и мне становилось так легко на душе. Этот момент и по сей день очень ценен для меня. Ты мне так дорога, Китнисс, ты бы знала... Один вопрос: чувствуешь ли ты ко мне то же самое? Вот и всё. Настал час признания. Пришёл наконец тот миг, когда она прекратит отрицать собственные чувства и скажет правду. Сейчас самое время отбросить все сомнения и впервые в жизни довериться своим желаниям. Но, каким бы странным это не казалось, что-то внутри, совершенно не поддающееся объяснениям, до сих пор мешало ей окончательно разрушить непреодолимую стену между ними... Пит. Снова он. Снова этот круговорот любви, не позволяющий ей выбрать то, чего действительно хочет она, принять верное решение. И вроде между ними с Питом всё решено. Они - несчастные влюблённые для зрителей из Капитолия, но никак не в реальности. По-настоящему любить его Китнисс так и не смогла. А что же насчёт него? Тогда, на играх, казалось, будто и он питает к ней слабость. Да и сам он признавался в этом. Но та его фраза... "Ты хорошо сыграла. Я почти поверил в поцелуй" Он сомневается в ней, и это неоспоримый факт. Да и сейчас он ведёт себя так, будто его чувства к ней уже давно остыли. И зачем ей такая любовь? Не лучше ли ей выбрать того, с кем она будет по-настоящему счастлива? Но тем не менее какое-то странное убеждение в её голове словно останавливало её. Она должна любить Пита. Она должна быть с ним, а иначе погибнут все те, кто ей дорог. Но ведь это всё лишь на публику. За пределами городской площади она ведь никому ничего не должна, ведь так? Или не так? Что если правда раскроется? Об этом в одночасье узнает весь Панем. И что тогда? Люди больше не будут восхищаться ей так, как раньше, ведь "наивной влюблённой школьницы" больше не будет. Она перестанет быть идеалом в их глазах. А Сноу? Что если узнает он? А он, вероятнее всего, узнает в первую очередь. Ясно одно: если он хоть на каплю усомнится в них с Питом, беды не миновать! - Китнисс, ответь же мне что-нибудь! Резкий выкрик Хеймитча отвлёк девушку от мыслей. Отлично. Теперь нужно как-нибудь выразить все свои думы в словах. Сглотнув воздух, она бросила на ментора серьёзный взгляд, а затем тихо, почти шёпотом, промолвила: - Понимаешь, Хеймитч... Очень долгое время я и не задумывалась о том, что между нами вообще могло бы что-то получиться. Ты - мой наставник, да и к тому же ты значительно старше меня. Но когда я впервые доверилась тебе... я почувствовала, что могу хоть с кем-то быть свободной. За такое незначительное время ты стал мне намного ближе, чем был раньше, и, как казалось тогда, ничего большего просто не могло существовать. Но наш поцелуй открыл для меня совсем другие границы. Ты спрашивал: чувствую ли я к тебе то же самое? Ответ прост: да, я нуждаюсь в тебе ровно также, как и ты во мне. И я бы запросто могла закрыть глаза на всё и утонуть в твоих объятьях снова, но... боюсь, другие люди нас не поймут и у меня будут проблемы. Они до сих пор верят, что я люблю Пита, и пока они верят в это, мои родные в безопасности. Подумай только, а если о нашей любви узнает и сам Пит? Всяко он этому не обрадуется. А что если обо всём догадается Президент Сноу? Пойми, Хеймитч... я люблю тебя до безумия, но... мне страшно... Окончив фразу, девушка перевела дыхание, а затем вновь уставилась на Хеймитча, словно ожидая от него решающего ответа. Однако он молчал. Он сидел и, не проронив ни слова, глядел то в потолок, то в пол. Тишина поглотила вагон на короткое время. Из окна был слышен стук колёс и пение сверчков. Где-то вдалеке мерцали ночные звёзды. Это временное умиротворение продлилось от силы минуту, пока Эбернети наконец-таки не решился ответить ей. - Знаешь, детка. - произнёс он, - Я прекрасно тебя понимаю. Я рад, что ты не приняла меня за безумца, узнав о моих чувствах к тебе. Да, я знаю, ни Сноу, ни твоим преданным фанатам это не понравится, но ведь можно же найти хоть какой-то выход! Нельзя же оставлять всё так. Мы попросту не можем ходить и делать вид, будто ничего не происходит, при этом обманывая самих себя. Мы могли бы скрываться от всех. Знаю, это непросто, ведь кто угодно может запросто проследить за нами, но тем не менее мы были бы счастливы. Но, раз уж тебя так пугает это, я дам тебе время подумать. В конце концов, такие решения не принимают спонтанно... Что же насчёт Пита, дорогая моя, его мнение - последнее, о чём бы тебе стоило волноваться. Ты же видишь, ему глубоко плевать на твою жизнь. Он не станет беспокоиться о том, с кем ты проводишь время вне поля зрения камер. Вспомни, кто все эти дни помогал тебе? Кому ты действительно не безразлична? Всяко не он поддерживал тебя каждый раз, когда тебе становилось плохо. Ну, что теперь? Тебя до сих пор волнует то, что он скажет? Слова ментора ошеломили Китнисс. Он прав: нужно выбираться из бездны сомнений и открыть дорогу новому, более выгодному для их обоих решению. После поцелуя их жизнь больше не будет прежней. Они не станут смотреть друг другу в глаза и притворяться, будто бы ничего не было. Они либо отдалятся, либо напротив сблизятся друг с другом. Но ей не хотелось после того, как она наконец осознала все истинные чувства к нему, попросту забыть всё. Лишь вместе с ним ей по пути! И, похоже, ей стоило бы прислушаться к его словам о Пите. Она неоднократно твердила себе: "забудь всё то, что было между нами на арене." Они просто играли на камеру, как и сейчас, понимая, что это - единственный способ выживания. И если тогда им угрожала гибель на арене, то на сей раз единственный, кто может разрушить все надежды победителей - Президент Сноу. И не столько Китнисс боится впасть в немилость Питу, сколько ему. Одного она опасалась точно: он уже и так обо всём знает. Он мог следить за ними в каждом уголке Панема. Он и сейчас мог догадываться об их поцелуе с ментором. Ведь если задуматься, их могли заметить в доме правосудия, скажем, даже из окна, открывающего обзор на площадь. Да всё что угодно могло произойти! И как бы она не старалась отбросить мысли обо всех этих нюансах назад и окунуться с головой в море любви, она просто не могла так быстро всё отпустить. Тут, Хеймитч, так и не дождавшись её ответа, медленно встал из-за стола. Видимо он решил, что продолжать разговор попросту бессмысленно. Китнисс хотела было вскочить, броситься за ним вдогонку, но тот уже направился к двери. Странно. Неужели своим ответом она задела его? Получается, они так и не разберутся в своих чувствах сегодня? Неужели так им и прийдётся молчать обо всём, как раньше? - Подумай, Китнисс, кому из нас ты важна на самом деле? С кем будет лучше тебе? - проронил он напоследок, удалившись к выходу из вагона. Лишь только дверь за ним захлопнулась, вагон окутала призрачная мгла. Здесь стало так пусто, так одиноко. Словно все разом исчезли и ни одной живой души теперь не осталось в этом поезде. Китнисс оказалась одна. Наедине со своими раздумьями и горечью, поглощающей душу и разъедающей изнутри. И вот, опять она не может найти ответа на наисложнейшие вопросы. Опять она загнала себя в тупик, запуталась в сети собственных чувств. Сколько можно! Ведь она так надеялась, что сегодня они расставят все точки над и. Но нет, они снова и снова оказываются в замкнутом кругу. Почему он ушёл? Может его разозлило упоминание Пита? Но ведь он прекрасно понимает, насколько трудно ей сделать окончательный выбор? Неужели её слова могли его обидеть? Как теперь объяснить то, что она действительно имела в виду? Сколько времени прийдётся ждать, чтобы он снова заговорил с ней? А может быть всё не так уж и плохо? Может он и не обижен на неё вовсе? Тогда зачем же он покинул вагон, так и не окончив разговор? Как бы победительница не старалась разгадать хоть один из вопросов, решить проблему ей так и не удалось. В конце концов, она пришла к выводу, что сейчас бессмысленно строить догадки. Всё уладится лишь тогда, когда она в очередной раз попытается поговорить с Хеймитчем. Надо лишь прислушаться к его словам, и возможно тогда она поймёт, что же мешает им. Смеркалось. Ночное небо было полностью усеяно звёздами. Вдали мерцала луна, а из окон по-прежнему раздавался стрекот сверчков. За столь напряжённым разговором девушка попросту успела забыть, зачем пришла сюда. Она окинула взором еду, по-прежнему нетронутую никем. В горло снова не лезло ни кусочка. Быть может, она вдоволь насытилась на торжественном вечере? Хотя, если вспомнить, там она тоже особо не ела. А может она просто перенервничала и устала? Китнисс подняла голову и краем глаза увидела часы, висящие над входом. Скоро одиннадцать ночи. Не лучше ли ей пойти спать к себе в купе, чтобы наутро не выглядеть больно усталой? Решив, что ей бы не помешало как следует отдохнуть, пока есть на то время, девушка встала из-за стола и неспешно убралась из вагона-ресторана.