Любовь приходит внезапно

На рассвете поезд примчал к границам девятого дистрикта. Вокруг простирались золотистые пшеничные поля. Главной отраслью в этом дистрикте служило сельское хозяйство. В основном жители производили зерно, предназначенное для изготовления различных хлебобулочных изделий, которые доставляли в Капитолий уже будучи в готовом виде. Бывало и местным жителям кое-что перепадало, поэтому голодать им приходилось значительно меньше, чем, скажем, жителям одиннадцатого или двенадцатого. Повсюду сновали внушительного размера комбайны, тут и там работали пахари и сеятели. Словом - жизнь протекала своим чередом. Китнисс очнулась от сна у себя в купе. Разумеется, кошмары терзали её и в эту ночь. Иначе никак, ведь игры сумели полностью разрушить её жизнь. Ей снилась Рута, покоившаяся с миром посреди поляны в цветах, сойки-пересмешницы, подхватывающие её мелодию и разносившие её по округе. Ей снились мама и Прим. Взволнованные, напуганные, но не понимающие, что происходит. В один миг они испаряются, исчезают, и перед ней появляется злорадствующий Сноу. Он победил. Он отнял у неё всё. В его злобной ухмылке читалось ликование победителя, блаженство от созерцания врага, потерпевшего поражение. А затем, исчез и он. Перед ней предстала Тиффани. В том же самом изумрудном платье, что и тогда, на площади. Она смотрела девушке прямо в глаза, но что-то в её взгляде было пустое, словно неживое. Словно она мертва внутри. Она отчаянно пыталась донести что-то, из уст её вырывались невнятные слова и предложения. Как бы Китнисс не старалась её понять, увы, та не могла расслышать ни звука. Тишина заглушала всё вокруг. В полусумрачном безлюдном пространстве был слышен лишь стук собственного сердца и ни пойми откуда взявшееся пение птиц вдали. Вскоре, Китнисс начала различать и слова победительницы. Они долетали до девушки постепенно. Они звучали так близко, но в то же время и так далеко. Они врывались в её сознание истошным криком и медленно оседали в её голове. "Не повторяйте моих ошибок! Слышите..." - именно так звучал последний совет победительницы игр, утратившей всё... Мало-помалу девушка начала свыкаться с тем, что кошмары не покидают её, и, наверное, не покинут до скончания дней. Каждую ночь ей снились практически идентичные сны. Каждую ночь просыпалась от крика. Но всё же, иногда так не хватало чьих-то объятий, чьей-то ласки и теплоты, чтобы наконец почувствовать себя в покое и безопасности... Но не с кем. Не с кем ей теперь разделить свою тревогу. Питу наверняка будет неинтересно слушать её, а Хеймитч... Он так старался дать ей заботу, так беспокоился о ней, а она... Как вообще она смеет сомневаться в нём? Ведь у неё нет ни малейшей причины на то, чтобы променять его на парня, которому та абсолютно безразлична. Хотя, если взглянуть с другой стороны... Отчего же она решила так? Ведь он не говорил ей этого в лицо, верно? Похоже, слова Президента Сноу оставили серьёзный отпечаток на ней... Но что если ей попытаться поговорить с Питом? Узнать, каково же его отношение к ней на самом деле. Мало ли, вдруг окажется, что Сноу приходил и к нему. Наверняка и он уверял его в том, что их любви не существует. А вдруг всё это подстроено специально, чтобы загнать их в тупик? Ведь неизвестно, что на уме у Сноу. Вдруг на деле Пит испытывает к ней чувства, но боится, что та отвергнет его? Надо бы срочно это выяснить, в конце-то концов! Аккуратно встав с постели, ступив ногами на холодный пол, девушка натянула на себя халат, а затем вышла из купе и неспешно двинулась по коридору, по направлению к номеру парня. *** - Пит... - еле слышно проронила Китнисс, постучав в дверь, - Пит, можно к тебе? Ты не спишь? Слышишь меня? Пит, ответь мне. Несколько секунд в ответ звучала лишь холодная тишина. Затем, когда Китнисс уже было утратила любые надежды на разговор с ним, внезапно ручка начала медленно поворачиваться. Из-за двери вышел полусонный Пит, одетый в одну пижаму. Вид у него был крайне хладнокровный и равнодушный. Похоже, он не особо горел желанием выяснять отношения с девушкой средь бела дня, да и в принципе не рассчитывал на беседу с ней. Но раз уж она явилась, не стоило прогонять её раньше времени. Пусть говорит, коли ей от него что-то понадобилось. - Китнисс? - остановившись у двери, он осмотрел девушку утомлённым взглядом, - Тебе чего? - Пит, я... - растерявшись, взяв небольшую паузу, Китнисс умоляюще посмотрела на Пита, словно боясь, что тот захлопнет за собой дверь и тотчас исчезнет, - Мне... Мне бы хотелось кое-что узнать... Только пожалуйста, выслушай меня... - Ладно-ладно, - монотонно процедил Пит, - Говори. В горле девушки словно образовался комок. Сердце сжалось от волнения и страха. Да, сейчас она наконец нормально поговорит с ним, скажет ему то, о чём нельзя было молчать ранее. Наконец она выяснит для себя: либо между ними с Питом ничего нет, и она без всяких колебаний уйдёт к Хеймитчу, либо же тот действительно заинтересован в ней, и тогда ей предстоит выбирать между ними. Но... если он всё-таки откажет ей в любви... то тогда он подтвердит слова Президента Сноу собственными устами? Получается, всё, что они пережили до этого момента, всё, что было между ними станет лишь очередной перечёркнутой страницей в их жизни? Игра, которую создали они сами, чтобы выжить в этом жестоком и несправедливом мире. С другой же стороны, если это действительно так, то тогда ни одна живая душа на свете не помешает ей сойтись с Хеймитчем. Не стоит обманывать саму себя: лишь в этом случае она обретёт покой и не будет виновата ни перед кем... Впервые за всю свою сознательную жизнь. Но... Что если ситуация примет совершенно другой оборот? Что если парень, вопреки всем её ожиданием, признается ей в любви, на этот раз не перед сотней камер и телезрителями, а искренне, по-настоящему. В глубине души Китнисс точно знала: как бы сильно она не нуждалась в любви ментора, Питу она отказать не сможет. Что же ей делать в этом случае? Сделать правильный для себя выбор, или пойти на поводу жалости? Теперь же, вдохнув свежий глоток воздуха, девушка уставилась в пол и тихо произнесла: - Пит, я... Я долго думала над этим вопросом. Ещё с того момента, как Сноу пришёл ко мне перед Туром. Тогда он уверял меня в том, как на самом деле ты мне безразличен. Но после твоей этой фразы... "Ты хорошо сыграла." я задумалась: а что если всё, что было между нами - и впрямь игра на камеру. Все наши поцелуи на арене, все счастливые моменты вместе - ведь всё это не по-настоящему. Здесь, в реальности, возможно нам даже ничего и не светит. Скажи, Пит: неужели всё то, что мы якобы чувствовали друг к другу - всего этого попросту нет? Неужели мы... мы лишь притворяемся? Ответ его не заставил сомневаться в себе: - Китнисс... Давай на чистоту: ты действительно думала, что между нами что-то есть? Ты правда думала, что наша любовь реальна? Ещё до игр я понял одну вещь: чтобы выжить, нужно произвести на зрителей максимальное впечатление. Да, именно это пытался нам донести Хеймитч тогда, в поезде. И мы справились с этим на все сто. Я уж было подумал, на этом всё, но тут объявили новый закон и появилась ты. Сначала я действительно верил, что ты любишь меня, что ты хочешь спасти нас обоих, чтобы начать новую совместную жизнь после Игр. Но как только я заметил, что после каждого нашего поцелуя, каждого трогательного разговора ты получала подарки от Хеймитча, я чётко уяснил то, что это была лишь стратегия. И я практически сразу смирился с этим фактом. Я уж думал, ты и сама прекрасно всё понимаешь... Взгляни правде в глаза, Китнисс... Между нами ничего не было и не будет. Никогда. *** Никогда. Никогда не существовало Пита и Китнисс. Ни тогда, когда они целовались в пещере. Ни тогда, когда она чуть не погибла от удара ножом лишь ради того, чтобы раздобыть парню лекарство. Ни даже тогда, когда он в прямом эфире признался в чувствах к ней. Что уж и говорить об их поцелуе перед Туром и обо всех их последующих совместных выступлениях. Нет! Всё это - не более, чем их обязанность перед Капитолием. И всех этих его сладких речей о любви, всех их совместных счастливых моментов - всего этого тоже никогда не существовало. В их жизни присутствовали лишь игры, арена и выживание. Теперь - лишь Тур, ежедневные выступления и восхищённая публика. И если хотя бы на минуту можно было подумать, что между ними ещё могло бы что-то получиться, что девушка всё это время просто накручивала себе - все эти надежды были разрушены Питом в одночасье. Казалось бы, в связи с таким поворотом событий, Китнисс должна была чувствовать лишь разочарование и боль, безнадёжность и отчаяние. Ведь тот, кого она всё это время считала близким человеком, просто взял и без единого сомнения отверг её, обнулил всё, что они пережили вместе. И да, возможно некое подобие сожаление всё же присутствовало в глубине её души, возможно ей было даже слегка грустно. Но, как бы не было то странно, в первую очередь она всё-таки чувствовала... облегчение. Облегчение от того, что теперь она знает всю правду. От того, что ей больше не прийдётся гадать, или, того хуже, метаться меж двух огней. Ведь теперь никто её не держит... Теперь она вольна уйти к тому, кто действительно ждёт её... Хеймитч... Они ведь так и не решили с ним вчера. Наверняка сейчас ментор страдает от похмелья и даже не вспоминает об их вечернем разговоре. А быть может, он и вовсе зол на неё. Ведь он был прав... Нельзя было ей всё это время слепо верить в сказку об их с Питом любви. Возможно, если бы она осознала это раньше, она без колебаний доверила бы своё сердце Хеймитчу. Ведь если подумать, между ними действительно намного больше общего, чем между ними с Питом. Быть может, именно поэтому он испытывает к ней такие чувства. Вот бы найти ментора и рассказать ему всё прямо сейчас. Прямо здесь. Вдали от людских глаз и ушей. Только он и она. Наедине. Вот бы высказать всё, что на душе. Всё, что она думает о нём и о Пите. А главное - отпустить все прошлые чувства и наконец позволить себе быть настоящей. Но, как назло, Хеймитча не оказалось нигде. Ни в купе, ни в ресторане, ни в других всевозможных вагонах. Да и поезд, между тем, был на подходе к вокзалу. Уже совсем скоро им с Питом предстоит приветствовать поклонников, идя за руку и безмятежно улыбаясь. И теперь не имеет значения даже то, что возможно они будут избегать друг друга до конца дней. Их поклонники не должны знать о том, что происходит между ними на самом деле. В список их задач по-прежнему входит игра во влюблённых на камеру. - Сосредоточьтесь на публике! - велела им Эффи каждый раз перед выходом в свет, - Неизвестно, кто будет смотреть на вас, и как их впечатление отразится на нас всех. Помните мои слова, дети мои: улыбайтесь, будьте вежливы. Даже если вас не встретит никто, кроме миротворцев. Вы меня поняли? Но сегодня, как назло, сосредоточиться не удавалось. Как бы не старалась Китнисс вжиться в роль, их утренний разговор с Питом по-прежнему оседал в её голове. Она думала над его словами. Она почти уже смирилась с их реальностью, приняла тот факт, что почти всегда они лгали друг другу. Но сильнее всего на свете она думала о Хеймитче. И тогда, когда они с Питом приветствовали миротворцев на вокзале, и тогда, когда они проезжали мимо полных горожанами улиц, и тогда, когда взволнованная толпа слушала их речи со сцены, внимая каждому слову, что исходило с их уст. И даже на ужине в доме Правосудия она сидела в стороне, словно отрешённая от мира, никак не реагируя на обращение мэра. Всё это время её волновал исключительно вопрос их отношений с Хеймитчем. И только лишь ночью в поезде, когда на небе вновь загорелись звёзды, они наконец решили этот вопрос раз и навсегда. *** Робкими шагами Китнисс двигалась по направлению к номеру Хеймитча. В мёртвой тишине был слышен каждый её вздох, каждый шаг. Днём казалось, будто бы в этом поезде уйма народа, включая безгласых, официантов и прочую прислугу. Но стоило только Панему погрузиться во тьму, как тотчас здесь становилось так тоскливо, так пусто. Коридоры, в отличии от купе и вагонов, не снабдили самым хорошим освещением, поэтому тусклые блики лунного света просачивались сюда из окон и частично освещали пространство. Словом, вокруг, как и полагается, стояла кромешная тьма. Китнисс не поспешила дёрнуть ручку двери сразу, как только подошла. В глубине души у неё всё же были сомнения, что сейчас не самое время идти на контакт с ментором. Он вряд-ли подошёл бы первым, ведь его целью было дать ей понять и принять правду. Он никогда не стал бы выпытывать из неё ничего, что она бы не знала. Он дал ей время принять нужное решение - и она его приняла. Идти к Хеймитчу и разобраться в их отношениях раз и навсегда. Но стоит ли сейчас беспокоить его? Стоит ли дёргать за эту несчастную ручку прямо сейчас? Не отвергнет ли тот её? Нет, надо наконец-таки покончить со всеми предрассудками и.... А может всё-таки не стоит? Хотя... Решено! Ожидать более нельзя! Желание девушки наконец увидеть ментора было превыше всех страхов и заблуждений. И вот, наконец, когда её мокрая ладонь схватила ручку, колени её задрожали, и та со всех сил потянула за неё, отворила дверь и очутилась на пороге номера Хеймитча. Перед ней предстал ментор, сидящий на диване и изумлённо смотрящий в её сторону. Похоже, тот не был готов к её визиту сейчас. На секунду подумав об этом, Китнисс принялась нервно оглядываться по сторонам, а затем уставилась в пол. Что же теперь? Неужели она потревожила его? В любом случае, надо было решаться на разговор с ним. Сейчас или никогда. - Хеймитч, я... Я зайду, ты ведь не против? - не дожидаясь ответа девушка закрыла за собой дверь и сделала пару шагов вперёд. Она знала: ментор ни за что не прогонит её, - Мне... Мне нужно кое-что сказать... - Столько времени прошло, а ты так и не научилась стучать в дверь. - Хеймитч смерил её укоризненным взглядом, а затем указал рукой на место рядом с собой на диване, - Ладно, садись уже... Облегчённо выдохнув, поняв, что Хеймитч настроен весьма позитивно, Китнисс прошла по номеру и разместилась на указанном им месте. Когда та опустилась на диван, колени её всё ещё продолжали содрогаться. Она вопросительно взглянула на ментора, как бы ожидая его дальнейших действий. Ей хотелось бы начать этот разговор. Хотелось бы рассказать всё. Но тем мне менее, как бы та не старалась сформулировать подходящее предложение, из уст её не выходило ни слова, будто та в конец потеряла дар речи. - Ну что, солнышко. - Хеймитч не заставил себя долго ждать, - Я думаю, Пит в курсе того, что ты сейчас здесь. Или ты сбежала от него тайком, не предупредив? Ведь тебе это так важно. Вдруг он будет против, а? В ответ ментор не услышал ничего. Ни единого словечка. Китнисс по-прежнему смотрела на него испуганным и виноватым взглядом, словно пытаясь подобрать правильный ответ на столь неожиданную реплику. В полумрачной комнате был отчётливо слышен каждый её вздох, полный напряжения и отчаяния. Возможно она просто не ожидала, что тот начнёт разговор именно так, напрямую. А может в душу её проникли воспоминания, связанные с разговором с Питом, и от боли внутри она не могла вымолвить ни слова. Несколько секунд они не сводили друг с друга взгляд, ожидая ответа. Китнисс трепетно моргала, словно чувствовав себя виноватой перед ним, а Хеймитч продолжал сверлить её настойчивым взглядом. По комнате пробежало напряжение. Постепенно, расстояние между ними сокращалось, словно какая-нибудь неведомая сила притягивала их друг к другу. Когда до них накогец это дошло, было уже совсем поздно. Один лишь миг, и Китнисс, обхватив лицо ментора руками, резко притянула его к себе, закрыла глаза и медленно коснулась его губ своими губами. На пару мгновений Хеймитч растерялся. Всё произошло так неожиданно, так быстро. Он не ожидал подобной реакции от подопечной. Но не успел он даже и задуматься о том, не слишком ли всё это безрассудно, как тотчас волна эмоций, вызванная прикосновениями губ девушки, заставила его поддаться и целиком утонуть в ней. Он принялся отвечать на её поцелуи также трепетно и осторожно, словно боясь упустить, потерять её. Прошлый раз заставил ментора сомневаться в том, не сделал ли он ошибку. Но сейчас... сейчас всё ощущалось иначе. Он знал, что больше никогда не позволит себе думать так. Он знал, что никогда не отпустит её. Он знал, что она всё-таки любит его, просто боялась признать этот факт. И наконец, что этот поцелуй навечно сблизит их. Ведь именно это она и хотела показать ему, не так ли? Порой действия говорят громче любых слов... И сейчас она ясно дала ему это понять. Наконец, плавно отстранившись и тихо выдохнув, Китнисс открыла глаза, устремила полный любви и нежности взгляд прямо на Хеймитча, коснулась пальцами его ладони, а затем прошептала: - Отныне меня не волнует ничто. Мне нужен ты, только лишь ты, Хеймитч.