Любовь приходит внезапно

- Хеймитч, скажи... Ну что я делаю не так? Почему народ мной недоволен? Что им вообще было нужно? Я ведь... - Да, я знаю. Ты делала всё, что изначально от тебя требовалось. - ментор одобряюще похлопал по плечу девушки, стараясь хоть как-то её утешить, - Но их вспышки - не твоя вина. Они жаждут справедливости, и их можно понять. Так было всегда, во все времена. И теперь некоторым из них прийдётся расплачиваться за свои поступки. Им, а не тебе. Понимаешь? - Думаешь? - не унималась Китнисс, - А ты попробуй докажи это Сноу! - Да уж... - покачал головой Хеймитч, - Сноу явно не из тех, кто купится на твои мольбы о пощаде. Если он хоть краем глаза замечает опасность - он тотчас спешит её устранить. И в твоём случае... - Да, знаю, знаю... Но как мне быть, Хеймитч? - девушка взволнованно расхаживала взад-вперёд по комнате, - Эти люди не осознают, что они творят, и к чему это может привести. Если они продолжат... - Да, я понимаю. - вздохнул ментор, - Когда-то, я и сам оказался в таком положении. И увы, мне не удалось избежать наказания... Правда, пострадал вовсе не я... Китнисс знала об убийстве семьи и девушки Хеймитча. Он сам поведал ей свою печальную историю ещё тогда, в поезде, в первый день их путешествия. Ей было до ужаса жаль своего наставника, повидавшего несоизмеримое количество боли. Ведь она-то знала, что тот - поистине хороший человек. Возможно, иногда он бывает чересчур насмешлив и неуместен со своим сарказмом, но что тут поделаешь, ведь он всего лишь ищет позитив в этом кошмарном аду, ложку мёда в бочке дёгтя. И да, он порой может быть груб и циничен, но всё это - лишь его эмоции, на которые он имеет полное право после всего, что пережил. Да и тем более, Китнисс никогда не замечала за ним того, чтобы он яро высказывался против существующей власти. Безусловно он, как и все остальные, понимает, что все эти злодеяния Сноу просто ужасны. Он и сам узнал, каково это: столкнуться с ними лицом к лицу. Но тем не менее, по неведомым никому причинам, он всегда молчал об этом. Трудно было бы представить Хеймитча, публично заявляющего о том, что ситуацию в стране надо менять. Он не бунтарь, не мятежник, и это факт. Тогда чем же он заслужил столь непостижимую уму кару? Чем же он так провинился в своё время, что могло вызвать у Сноу сомнения по поводу его беспрекословности и безоговорочному подчинению законам? - Тебе наверное интересно знать, почему же это произошло, не так ли? - он словно читал её мысли, и это ещё раз доказывало, насколько они близки друг другу, - Ну что ж, тогда садись и слушай. Он сел на край кровати и похлопал рукой по свободному пространству рядом с ним. Девушка мигом приземлилась на кровать чуть дальше от края, поджала ноги под себя и с интересом уставилась на собеседника. - Ещё до Игр за мной и за моей семьёй пристально следили миротворцы. Мои давние родственники были известными мятежниками. Среди них был и мой покойный отец. Однако, в отличии от него, очень долгое время в моей голове не возникало и тени буйных мыслей. Меня заботила лишь безопасность моей семьи и девушки, которая, между прочим, постоянно попадала в передряги. Ну, и, разумеется, собственная безопасность. Так было до тех пор, пока меня обманом не затащили на арену и не отняли всё, чем я дорожил. Тогда-то я и понял, что надо действовать! Я думал: если мне и суждено умереть, то я умру не зря! Я желал уйти лишь таким образом, чтобы мама и Сид, мой брат, мной гордились. Мы с одним человеком начали разрабатывать план по уничтожению арены. Хотя, к чему преуменьшать... мне помогал вовсе не один человек, а несколько моих союзников. К слову, нам удалось собрать довольно-таки обширный союз, по количеству значительно превышающий профи. На арене я пережил две тщетные попытки взрыва арены, и уже начал было думать: "Ну всё! Пиши пропало!", как тут мне пришлось сразиться с девушкой из первого. Тогда-то я и сообразил, что могу использовать устройство арены для победы над ней. А после того, как соперница была поражена, мне всё же удалось взорвать арену. После моих попыток сопротивления я был вполне готов к наказанию. Я думал, меня будут пытать, или просто убьют. Но нет, Сноу поступил совсем иначе... - Хеймитч... - Китнисс нежно обняла его сзади, выражая сочувствие, - Поверь, ты не заслужил этого. И твои близкие... - Да, я знаю. Они ни в чём не виноваты. - Хеймитч опустил взгляд в пол, - Им просто не повезло со мной. - Не говори так! - девушка настойчиво взглянула ему в глаза, - Ты тоже не виноват. Если бы не режим Сноу... - Тсс... - ментор мгновенно приложил указательный палец к губам подопечной, - Он может нас слышать. - Какой прок от установки прослушивания в купе поезда? - недоумевала та - Ну, мало ли... - пожал плечами наставник, - Ладно, как знаешь... Но всё же: будь начеку. - Я просто хотела сказать... Что бы не решил тогда Сноу: ты не виноват. Ты просто пытался выжить... - Нет, я пытался не выжить. Я хотел намеренно показать Капитолию, что мы, жители дистриктов - тоже люди, что они не смогут так просто нами помыкать... Но в конечном итоге все записи моих актов неповиновения были стёрты, а все кто когда-либо был мне дорог - мертвы. Ну, кроме тебя, солнышко. - он улыбнулся, обернулся к девушке и бережно коснулся ладонью её щеки, - Но всё же, знай: если Сноу и решит расправиться с твоими родными, ни в коем случае не отчаивайся. Быть может, ты сможешь их спасти. Кто знает? Но даже если и не сможешь... Пожалуйста, не опускай руки. Что бы ни случилось, помни одно: я буду рядом с тобой. Всегда. Глаза победительницы на миг загорелись надеждой. Голову её впервые начали посещать здравые мысли, не сопровождающиеся паникой. А что, если ей и впрямь удастся спасти маму и Прим? Если, конечно, слова, сказанные Хеймитчем, не несли в себе исключительно успокоительную цель. Но если подумать... У Тиффани из десятого каким-то образом получилось ведь. Она смогла связаться с родственниками. Так чем же и Китнисс хуже? Теперь, когда семья Эвердин переселилась в Деревню Победителей, в их доме был установлен телефонный аппарат. Правда, толку от него, как от козла молока. Сравнительно небольшая часть в самом бедном дистрикте Панема могла позволить себе такую вещь, как телефон. Из наиболее богатой части населения Китнисс знала разве что пару-тройку людей, среди которых была и её подруга Мадж Андерси, дочь мэра. Но честно говоря, за весь период времени с возвращения Китнисс домой им с Мадж редко удавалось созвониться. С Питом, как уже известно, девушка не ладила, а Хеймитч напивался каждый вечер до такой степени, что даже если бы та и позвонила ему, он вряд-ли нашёл бы в себе силы ответить. Но тем не менее, если мама и Прим окажутся в такой ситуации, что им нельзя будет оставаться в двенадцатом, этот аппарат может стать весьма полезной для них вещью. Наверняка Китнисс узнает о предстоящей жителям двенадцатого дистрикта участи ещё в Капитолии, откуда и свяжется с матерью. Та попытается предупредить всех, кого сможет, но сначала пусть уведёт Прим. Если что-то случится с ней... Китнисс попросту не переживёт этой трагедии. Уж настолько ей была важна судьба сестры, ради которой она была готова свернуть горы.                        *** - Мисс Эвердин! Какая честь! - мэр Сойер доброжелательно пожал девушке руку, - Прошу к столу! Вас уже давно ждут! Мэр поспешно взял её за руку и отвёл к столу, расположенному в центре главного зала в Доме Правосудия. Седьмой дистрикт не отличался богатством, поэтому помещение выглядело весьма скромно. Полупустой зал, выполненный в спокойных серо-голубых тонах, не был украшен ничем, что создавало тоскливое ощущение. Блюда, впрочем, как и в предыдущих дистриктах, тоже были изрядно простыми и обыденными. Словом, впечатление было такое, будто этот праздничный ужин после выступления на сцене вовсе и не был праздничным. Однако, Китнисс не жаловалась: для жительницы Шлака такая трапеза вполне себе являлась роскошью. Интересно, насколько лучше дела обстоят в других дистриктах? А в Капитолии? А в Капитолии её ждёт сокрушительный удар... Вновь и вновь мысли её возвращались к тому злополучному дню, когда Сноу распорядится тем, как наказать жителей двеннадцатого за плохо выполненный ей приказ. Осознание того, насколько ужасающей может стать их участь, не давало ей покоя, терзало её, словно те переродки, что истязали Катона на арене. С одной стороны: из любой ситуации можно найти выход. Предупредить маму и Прим - вполне реально. С другой стороны: если это так, тогда почему не вышло у Хеймитча? Хотя... тогда всё было по-другому. Во-первых, его семья жила в Шлаке и не имела никаких средств связи. Во-вторых, он не предполагал, что дело коснётся его семьи. Быть может, у Китнисс получится всё спасти... Или же нет... А быть может, Сноу всё-таки смилостивится над ней и поймёт, что ни она, ни уж тем более жители двеннадцатого никак не могли повлиять на тех людей на площади. И хотя, казалось бы, слова "Сноу" и "смилостивится" звучат просто смешно, находясь рядом, но тем не менее... её задача - сыграть любовь с Питом. Всё! Больше ничего от неё не нужно! А уж что там творят люди - это дело десятое. Или нет? Ведь Сноу не допустит, чтобы всё прошло безнаказанно... Нет, он не допустит! Неизвестно, какая судьба ожидала сотню людей из-за некомпетентности победительницы. Именно эта неизведанность её и напрягала. Внезапно, кто-то легонько поддел её за плечо. Прежде, чем обернуться, Китнисс услышала, как чей-то ранее откуда-то знакомый ей женский голос окликнул её: - Эй, Огненная Китнисс! О чём задумалась? А куда это твой женишок запропастился, а? Не успев возмутиться от такой дерзости из уст совершенно постороннего человека, девушка повернула голову и увидела слева от себя Джоанну Мейсон. Это многое объясняло. Победившая около четырёх лет назад девушка была известна именно благодаря остроте слова и непростому характеру. Помнится, изначально на арене она притворялась скромницей, однако на деле оказалась изощрённой убийцей. И как только Китнисс могла не заметить её присутствие ранее? Не дав Эвердин и рта открыть, Джоанна продолжила: - Ну и где твой мальчик с хлебом? Вам же положено всё время быть вместе, ходить за ручку, целоваться и улыбаться всем подряд, не так ли? - Но... - Ой, брось! - не унималась Мейсон, - Можно подумать, я из тех идиотов, что верят в вашу сопливую романтику. Скажи честно: кто из вас додумался? - Никто! - поспешно выпалила Китнисс, хотя и знала, что собеседница права, - Никто ничего не придумывал. У нас всё по-настоящему... - Да ладно тебе! - Джоанна вновь подтолкнула её, - Нет, я серьёзно. Просто гениальный ход, детка! Даже я не смогла бы разыграть такое шоу! - И вовсе никакое это не шоу! И никакой не ход! - отвечала ей Китнисс, не скрывая раздражение и сквозь силу подавляя желание хорошенько врезать ей - Ну, Эвердин, не будь дурой! Это же видно невооружённым взглядом! - настаивала Джоанна, - Хотя... эта жалкая публика всё схавает. - Ты про ту, что бесновала на площади вчера? - Китнисс не смогла воздержаться от подобного комментария, хотя и не особо хотела говорить об этом случае с кем-либо, тем более в присутствии мэра, - Или про тех людей в одиннадцатом? - Ах, да... - слащаво улыбнулась Мейсон, - Ты видела, как они негодовали? Это было так... восхитительно! Чертовски! - Восхитительно? Да что ты такое говоришь? - немедля возмутилась девушка, - Ты просто не понимаешь... Они... - Это я-то и не понимаю? - воскликнула Джоанна, - Нет, Эвердин, я всё понимаю. Ты... Ты их порвала! - Я? Порвала? - негодовала Китнисс, - Ты не знаешь... - Ну же, не тупи! - голос Джоанны скрывался на крик - Я... - Неужели ты и правда не понимаешь? Ты подарила им надежду, Огненная Китнисс!