Любовь приходит внезапно

- То есть, ты хочешь сказать, он признался в том, что между вами ничего нет? - Да, всё верно... - И после этого вы больше не разговаривали? - Нет... Честно говоря, я не особо этого хочу, да и он, наверняка, тоже... - Ты расстроена? Если надо, я с ним поговорю. Ты только дай мне знать. - Пожалуй, не стоит. Я устала как-либо пытаться пойти с ним на контакт. Пусть всё остаётся так, как оно есть, раз он этого хочет... Пол десятого ночи. Свет по-прежнему исходил из окон купе Хеймитча. Поезд мчал всё быстрее, проносясь мимо ночных лесных пейзажей. В прозрачных стёклах блестели звёзды, а за ними, средь бескрайних просторов природы, дул свежий ночной ветерок. Форточки в номере были приоткрыты, и по всему его пространству слегка веяло уютной прохладой. Китнисс вольготно облокотила голову на колени Хеймитча, устроившись на диване полулёжа. Тот не отрывал от неё взгляда, что был полон любви, нежности и заботы. Выслушав её историю о том, как Пит обошёлся с ней, ему на секунду даже стало жаль её, ведь в глубине её души всё-таки оставалась вера в то, что парень неравнодушен к ней. Она готова была играть по правилам Капитолия надеясь лишь на то, что хотя бы за пределами камер Пит оправдает её ожидания. Но с каждым словом девушки Хеймитч всё больше убеждался в том, что он прав. И наконец она признала его правоту. Наконец она выбралась из лабиринта чувств, в который он сам когда-то загнал её, предложив им с Питом изображать парочку влюблённых, дабы завоевать внимание спонсоров. Наконец, после стольких мгновений молчания, после стольких недосказанных слов, они оба нашли выход, получили то, что заслужили. Впервые в жизни они сделают выбор, не зависящий ни от кого, ни от каких законов и правил. Впервые они выберут быть счастливыми... - Вот и славно. -  Хеймитч аккуратно погладил девушку по голове, а затем бережно заправил прядь волос ей за ухо, - Он не заслуживает такой прекрасной девушки, как ты. - Зря я не послушала тебя сразу, - вздохнула та, - Мы оба не подходим друг другу. И действительно - ведь у них с Питом не было ровным счётом ничего общего. Лишь победа на Играх связывала их. Парень не знал ничего о страхе, бедности и риске лишиться всего, что у него есть. Он никогда не сталкивался с потерей близких. Естественно, ему было не понять Китнисс, которая каждый день жертвовала собой, нарушала закон, готова была идти в огонь и воду ради того, чтобы элементарно прокормить семью, чтобы обеспечить им лучшую жизнь. Ему было не понять, каково ей пришлось в одиннадцать лет узнать о смерти отца, самого дорогого ей человека, и потерять любую поддержку от матери, окончательно замкнувшейся в себе. И уж точно ему было не понять того, как рано ей пришлось повзрослеть и понять все трудности сей жизни, посвятить всю себя заботе о близких. Он не знал этого. Он не познает этого никогда. Поэтому, возможно, предпочитал держаться вдали от неё и не хотел идти на контакт вне зоны досягаемости камер и репортёров. То ли дело Хеймитч, родившийся и выросший в Шлаке, в раннем возрасте лишившийся отца, как и Китнисс. Сломанный жизнью, вынужденный лицезреть смерть матери, брата и девушки и провести остаток жизни в полном одиночестве и забвении. Он понимает, какова на самом деле участь победителя. Ведь по правде это не только слава и деньги. Это вечная паранойя, постоянное ощущение слежки везде: на улице, дома, не говоря уже об общественных местах. Это абсолютная публичность, а это значит, что любое сказанное вами подозрительное слово, любой намёк о несправедливости режима будет караться жёсткими мерами. Это страх, гнёт постоянного давления и риск лишиться не только своего будущего, но и будущего других людей. Хеймитч знает, что Китнисс может постичь именно такая судьба. И ни за что на свете он не позволит этому свершиться! Он будет бороться за неё до конца, оберегать от любых опасностей. Он не позволит никому заставить её чувствовать боль и страх. Не только оттого, что он её наставник, а оттого, что она действительно дорога ему как человек. И несмотря на то, что уже однажды все дорогие ему люди погибли по его вине, он даст себе второй шанс. Он будет беречь свою победительницу как зеницу ока, он не даст ей умереть! Конечно, Питу никогда этого не понять, ведь никто никогда не был ему так дорог, как Китнисс Хеймитчу. Возможно, в этом она права: они оба слишком разные, чтобы быть вместе. - И наконец, ты это поняла. - с ноткой облегчения добавил Хеймитч, продолжая держать девушку у себя на коленях и поглаживать по голове. - Как думаешь, стоит ли Питу знать о нас с тобой? - Китнисс подняла голову и вопросительно взглянула на ментора. - Думаю, проще будет не просвящать его в нашу маленькую тайну. - он ухмыльнулся, - К тому же: мало ли, как он отреагирует на всё это? Вдруг он расскажет об этом на публику, что уж точно не сыграет нам на руку. - Пожалуй, ты прав. - утомлённо вздохнула девушка, - Пусть лучше наши отношения останутся между нами. - Замечательно. - ментор снова поправил прядь её волос, после чего слегка притянул её к себе и наклонился, чтобы поцеловать в шею, - А теперь спи, солнышко. Завтра тебя снова ждёт непростой день. Хеймитч бережно уложил голову Китнисс обратно к себе на колени, а затем заботливо укутал её мягким шерстяным одеялом. Почувствовав на себе тепло от его аккуратных прикосновений, девушка закрыла глаза и медленно начала погружаться в безмятежный сон. Впервые за долгое время её голову заполоняли лишь светлые, добрые мысли. Мысли о том, что несмотря на все трудности, что её окружают, у неё всё же есть уголок безопасности - человек, которому она может доверить всё, с которым она может позволить себе быть настоящей. Возможно, не такой сильной и неприступной, какой её видят другие, но главное - настоящей. И главное - этот человек взаправду любит её. Впервые она чувствовала настоящую партнёрскую любовь. Не ту, что была у них с Питом, а именно живую и искреннюю, пусть даже немного странную любовь. Впервые она не засыпала с тревожными мыслями и кошмарами. Впервые она чувствовала себя живой.                 *** Безликие улицы и серые дома проносились мимо машинных окон. Здесь, в восьмом дистрикте, царила совсем иная атмосфера, нежели в предыдущих. Тут редко встречались полузасохшие деревья и кусты. Что уж говорить о цветущих садах и лугах, которых не было и в помине. Зато на улицах повсеместно мелькали всевозможные фабрики и многоэтажные дома. Здесь их было значительно больше, чем в трёх предыдущих дистриктах. Неудивительно, ведь именно здесь занимались текстильным производством. Всей одежде: от самых изысканных нарядов, в которых разгуливали состоятельные Капитолийцы, до простых одеяний неброских цветов, что носили жители дистриктов - всему этому было положено начало именно здесь. Сколько же фабрик требуется для этого? А сколько времени и сил тратят рабочие, чтобы удовлетворить базовые потребности людей по всему Панему? Как же странно осознавать тот факт, что здешние жители, как и в принципе жители всех дистриктов, трудятся не по дням, а по часам, и вносят большой вклад в процветание страны, но при этом мало кто хоть раз задумывался об этом и по-настоящему ценил их труд. Как же нелегко приходится жителям страны, где господствует голод, угнетения и рабский труд. Где ежегодно гибнут сотни бедных горожан, пока Капитолийцы, как ни в чём ни бывало, процветают в богатстве и роскоши. При такой жизни оставалось лишь верить в хорошее будущее и надеяться на то, что однажды Сноу покинет престол, власть сменится, а вместе с ней сменятся и порядки. И тогда люди вновь обретут свою прежнюю свободу. И тогда наступят светлые времена. Китнисс расположилась на сиденье у окна. Всю дорогу до площади она только и делала, что скрашивала минуты ожидания наблюдением за окружающей её местностью. Помимо мрачных улиц и отсутствия растительности она, на своё удивление, заметила кое-что другое... такое своеобразное и одновременно настораживающее её, безусловно отличающее восьмой дистрикт от девятого, десятого и одиннадцатого. Местные жители, проходящие мимо, снующие тут и там, смотрели в сторону автомобиля и провожали его взглядом. Казалось бы, ничего особенного. Однако же, что-то отличало их от тех людей, что нашим победителям довелось повстречать в других дистриктах. В их глазах не было ни малейшего проблеска радости и ликования. Они даже не махали рукой вслед. Их взгляды отчётливо давали понять одно: они видят Китнисс и Пита совсем иначе... возможно, они знают о них что-то, что не знали жители предыдущих дистриктов. А быть может, они просто не были гостеприимными. Но эти их взоры при виде машины, эти перешёптывания между собой... они так пугали. Что они могли знать о любимцах публики, о счастливой влюблённой парочке? Вряд-ли они догадываются о том, что никакой такой "влюблённой парочки" не было и вовсе, а уж тем более о том, что юная победительница втайне ото всех встречается со своим наставником... если, конечно, никто по чистой случайности не мог застать их за поцелуем в Одиннадцатом. Но и то было маловероятно, ведь вот уже третий день как им удаётся благополучно скрывать их любовь. По крайней мере, люди могли догадываться об их с Питом лжи, об игре на камеру. Ведь Президент Сноу при разговоре упоминал тот факт, что не все жители дистриктов поверили им. Как же теперь переубедить их? Как не столкнуться лицом к лицу с негодующей публикой? Китнисс по привычке украдкой посмотрела на Пита, уткнувшего нос в карточку, как обычно, ничем не встревоженного. Стоит ли ей заговорить с ним? Нет! Он - явно не тот, кто поймёт её. Он вновь сочтёт её домыслы глупыми и бессмысленными. Во всяком случае, раз уж Пит не внемлет её предупреждениям, ей следовало бы самой сохранять спокойствие и хотя бы брать с парня, чтобы не натворить глупостей... опять... - Приехали! - раздался вдруг голос водителя с переднего сиденья. На этот раз, машина остановилась прямо у входа в Дом Правосудия. Даже на главной городской площади, которая, казалось бы,  должна быть пропитана торжественной атмосферой, всё было точно так же серо и пусто, как на улицах. Лишь громадные вывески с гербом Капитолия на тёмно-синем фоне, размещённые на огромном здании позади сцены, придавали ей какой-никакой солидный вид. Выйдя из автомобиля, Китнисс с опаской огляделась вокруг. На площади уже собралось небольшое количество людей, оживлённо обсуждающих что-то между собой. Очевидно, раз они здесь, их приезд нисколько не огорчил их. Возможно, те даже рады их видеть. Может, девушке и вовсе показалось, что те знают что-то о ней с Хеймитчем? И действительно: с чего она взяла, что эти люди думают о чем-то нехорошем? Ведь это совсем не так, верно? В раздумьях Китнисс и опомниться не успела, как Пит подошёл к ней и взял её за руку. Разумеется, надо же кормить публику зрелищем, ведь те, как правило, запоминают каждое их рукопожатие, каждый обмен взглядами. Однако же, на этот раз, люди не стали умиляться и восхищаться этим зрелищем. Те лишь бросили на них невозмутимый взгляд. Что ж, похоже, с этими людьми будет не так-то просто. Видимо, они действительно знают о том, что те лишь изображают влюблённых. Проблема однако в том, что они и в душе не чают о том, чем победителям прийдётся поплатиться за их недоверие. Если бы только они знали...                   *** Всё повторяется вновь. Волна напряжения и предвкушения от ожидания окутывает площадь. Затем, под бурные аплодисменты на сцену выходит мэр. Его речь не особо-то и отличается от тех, что произносили мэры предыдущих дистриктов: от так же, как и они освежает в памяти людей наиболее яркие события Игр, в очередной раз напоминает им о том, что те проиграли и наперебой восхваляет победителей. Жители слушают его с волнением, внимательно. Видно было, что им не сильно приятно слушать ещё одно напоминание о том, что в этом году они лишились двух молодых людей, чьих-то знакомых, чьих-то детей. Ещё бы! Их родные наверняка должны быть здесь. Также во взглядах людей отчётливо виднелось то, что те всё-таки с нетерпением ждут появления Китнисс и Пита. Похоже, девушка зря волновалась по поводу их гостеприимности. И вот, наконец, когда мэр произносит последюю фразу, торжественно объявляет победителей, а затем, облегчённо выдохнув, удаляется со сцены, двери отворяются, и, на удивление, воодушевлённая публика тут же взрывается бурными овациями. - Приветствуем вас, дорогие жители восьмого дистрикта! - Пит начинает сразу же, как только ступает на сцену, - Мы с Китнисс очень рады видеть вас здесь сегодня. Трудно представить, что бы было сейчас, если бы не Игры. Именно наша победа сблизила нас, именно она подарила нам нашу любовь. Если бы мы не нашли друг друга тогда, на арене, то сейчас, на этой сцене стоял бы кто-то другой. И мы помним, что всем: нашей любви, нашей победе, да и в целом нашей жизни мы обязаны Капитолию. Именно благодаря нашей власти мы живы, и поэтому мы даём обещание работать лишь во благо Панема, чтобы он процветал во все времена. Мы призываем и вас к этому! Живите, трудитесь и помните, кому мы все должны быть благодарны! Во имя Капитолия! Во имя нашей страны! Все резко притихли. Китнисс продолжала сделить за обстановкой вокруг, в особенности не упуская из виду людей и их реакции на услышанное. После того, как Пит закончит читать карточку, их настрой явно переменился. Они более не апплодировали и не улыбались им. Некоторые из них снова начали переговариваться между собой, то и дело бросая косые взгляды на Пита, явно недовольные его речью. Конечно, кому понравится слышать очередную Капитолийскую пропаганду! Но Китнисс в упор не понимала, что именно вызвало у них столь странную реакцию. Чем им не угодил Пит? Ведь, казалось бы, вроде он всё говорил как надо, так, как им велел Хеймитч... Тут, из толпы раздался чей-то крик: - А теперь скажите, что вы думаете на самом деле! Что же они думают на самом деле? Вряд-ли Китнисс до сих пор мучал этот вопрос. Лично она думала о том, что ей прийдётся несладко, если те люди засомневаются в ней или в Пите. Она точно знала, что всё, что они говорят, было придумано и написано не ими. Они вынуждены были говорить всё точь в точь, не подвергая текст с карточек никаким изменениям. Никто по сей день не спрашивал их о том, что же они думают взаправду. Но уж наверняка они не думают, что Голодные Игры подарили им любовь, которой не было никогда. И уж точно они не считали Игры праведными. И вообще, по правде говоря, они и сами-то не были согласны с тем, что говорили на публику, что выносили в свет. Проблема лишь в том, что победители не в силах были сделать ровным счётом ничего, чтобы хоть как-то повлиять на систему. Те люди, что призывали их к справедливости, не знали о визите Сноу перед Туром. Не знали они и о его угрозах. Они просят правды. Но увы, они даже не представляют, как дорого она может им обойтись. И как бы Китнисс не хотелось последовать призыву того смельчака из толпы, как бы не хотелось объяснить всем что к чему, но жизнь её семьи, её друзей и множества других была несомненно важнее, и поэтому, та никак не могла помочь бедным жителям. Что ж, ладно! Пора начинать! Набрав в грудь побольше воздуха, девушка подошла к стойке с микрофоном, а затем, несмотря на волнение и страх, принялась читать абсолютно уверенным голосом: - Сегодня мы здесь, чтобы отдать дань памяти Саванне и Сэму - павшим трибутам восьмого дистрикта. Они, ровно так же, как и все остальные участники, боролись за своё существование. У них могли бы быть все шансы на победу. Но увы... - Убери карточку! - донеслось издалека вновь. Китнисс прервалась на секунду. Возгласы из толпы стали раздаваться всё чаще и чаще, всё громче и громче. Девушка вмиг впала в отчаяние, взгляд её сделался обеспокоенным. Одно она уяснила точно: люди были недовольны тем, что победители читают карточки. Будто бы ей самой это приносило удовольствие! Как же они не понимают, что она просто-напросто не может этого сделать... Ну не может она бросить эти чёртовы карточки и высказать реальные человеческие мысли, искренние, настоящие, а не просто призыв к преклонению перед Капитолием. Как бы ей не хотелось оправдать ожиданий публики, сделать она этого не могла. Лишь потому что по её вине пострадают многие... Лишь потому что Сноу не желает, чтобы та говорила правду... Однако, несмотря на разгорающиеся волнения, Китнисс всё же удалось взять верх над своими эмоциями. С трудом воздержавшись от исполнения желаний народа, сглотнув воздух, направя взгляд в ненавистную ей карточку, она просто продолжила, как ни в чём не бывало: - Но увы, смерть их была преднадчертана судьбой. Нам очень жаль всех близких им людей, которым пришлось пережить эту потерю. И конечно же, нам безумно жаль самих трибутов... - Что ты думаешь на самом деле? - не унималась негодующая публика. - Но помните, чтобы не случилось, мы все - едины: и победители, и побеждённые! В служении нашей общей цели, силе и славе Капитолия... - Прекрати читать карточку! - Скажи же наконец правду! - Панем сегодня! Панем завтра! Панем всегда!