Ледяной Принц

Минхо снова погряз в своей рутине. Он до чертиков желал всегда лишь одного — стабильности. Чтобы знать, что будет завтра, послезавтра, на следующей неделе и даже через год. И он этого добился, став руководителем PR отдела. Раз в год отпуск, вовремя выплачиваемая зарплата, хорошая премия, четкий график работы и Феликс под боком, работающий его заместителем.  Минхо и сам не заметил, как погряз в апатии из-за дня сурка. Его жизнь колесом Сансары протекала уже несколько лет в привычном «дом-работа-дом». Он и не заметил, как все события перестали пестрить красками, как они, словно зажеванная бумага в принтере, застряли где-то, став непонятной пеленой воспоминаний.  Разбавляет эти серые будни лишь Феликс, иногда и его парень, вытаскивая на кинопоказы, выставки. Фигурное катание. Это шоу Минхо действительно запомнил. Незнакомый фигурист остался ярким пятном на всей однотипной черно-белой пленке воспоминаний. Закрывая веки каждый раз, каждый чертов раз, он видит его лицо, его полет на льду, видит, как тот курит, элегантно держа сигарету двумя пальцами. Его образ до мелочей сохранился в памяти: черные, словно уголь, волосы, худощавая фигура, но с четко видными мышцами, темные глаза, о взгляд которых можно порезаться.  Минхо машет головой в попытке отогнать эти мысли. Ему нужно работать. Нужно разобраться, почему их результаты второй год не улучшаются. Ему не до какого-то фигуриста.  В кабинет врывается Феликс. — Минхо! У меня идея! — Тише, Ликс, я не глухой, — устало отвечает Минхо — мысли о том парне изрядно выматывают. — Но ты буквально не слышал два моих звонка, — закатывает глаза младший брат, — так вот, я придумал, что мы можем сделать, чтобы наши продажи возросли, директор будет счастлив. — Да ладно тебе, его пока это не беспокоит, — старший Ли не хочет слышать никакие идеи Феликса, они всегда сумбурные и сумасшедшие. — Это только пока, он молчит, ждёт от тебя инициативы, Минхо, — глаза горят, — так вот, давай попробуем. Если моя идея не сыграет, загадывай, что хочешь, если сыграет, то ты выполнишь мое желание. — О нет, споры с тобой ничем хорошим никогда не заканчиваются. — Значит признаешь, что я гениален? — Насмехается Феликс. — Нет, — вздыхает, — ладно, выкладывай. И они разрабатывают план дальнейшей работы на месяц, а выкладываться придется на все сто — на следующий день директор, крайне недовольный рекламой и продажами, вызвал Минхо, чтобы обсудить этот вопрос. Поэтому Ли вновь с головой уходит в работу, не давая никаким другим мыслям посещать его голову. Это стабильно, это комфортно, это привычно. Он забывает о фигуристе, его душу больше ничего не волнует, кроме работы, своевременной выплаты зарплаты и очередного сериала после работы.  Проект идет полным ходом, продажи растут, и на совещании в конце месяца директор хвалит руководителя и его заместителя. И пока Ли радуется успехам, Феликс радуется чужому проигрышу, похлопывая по карманам, в которых лежат билеты на выступление Хван Хенджина. Минхо непонимающе смотрит на брата после совещания, когда Феликс протягивает билет.  — Будь добр, освободи субботу от просмотра сериалов и втыкания в потолок, — коварно улыбаясь, смеется младший. — Ликс, я тебя, конечно, люблю, но ты будто просто издеваешься, — тяжело вздыхает. — Нет, я просто привношу в твою жизнь краски. Минхо благодарит всех богов, что до субботы еще почти неделя. Совещание было в понедельник, поэтому у него полно времени, чтобы смириться с его участью, морально подготовиться к очередному шторму в его жизни. Ему кажется, что четыре дня будут лениво тянуться, дав забыть о фигурном катании и вновь погрузиться в работу. Но это происходит лишь наполовину. Каждое чертово движение сопровождается воспоминанием о предстоящем выступлении, о прошлом, о разговоре в курилке. И вместе с этим время неминуемо приближается к субботе и назначенному времени.  И в нужный час Минхо стоит у входа, ожидая своего брата. В мечтах Ли лежит в уютной кровати и смотрит очередной сериал, сюжет которого забудет сразу же после последней серии. Это привычно, это знакомо. А сольное выступление какого-то там фигуриста — нет.  С коварным выражением лица Феликс подходит к нему, ведя внутрь. — Ну что, ты рад увидеть своего любимого фигуриста? — С чего ты решил, что у меня вообще есть таковые? — Минхо закатывает глаза. — Я видел, как ты на него смотришь, — отмахивается младший, — смотри, не влюбись. — Не говори ерунды!  Мужчины проходят в зал. Минхо оглядывается, замечая, что почти все места заняты. Они идут в зону, над которой горят буквы VIP. — Я раскошелился на то, чтобы потом немного поговорить с Хенджином! — Весело заявляет Ликс. — Джисон ревновать-то не будет? — нотки сомнения слышны в голове старшего. — Он сам это и предложил, — улыбается, — если б не его вечная работа, он бы с нами пошел. — Как ты его терпишь… Но времени на разговоры не остается — гремит третий звонок, оповещающий о том, что выступление сейчас начнется. Раздается загадочная мелодия и чей-то голос: «Это не красивая история о чем-то возвышенном. Это рассказ о борьбе. О слезах и боли. О победах и падениях. О воспоминаниях и об отпечатках крови. Это история о пути сквозь все преграды и предрассудки. И она не про идеальность, а про усердие и желание стать хоть кем-то». «Заезженно», — думает Минхо, закатывая глаза. «Честно», — в его сознание прорывается. «Похоже, наверное, и на мою жизнь», — бьет в виски. «Как банально», — игнорируя прошлые две мысли. «Как глупо», — хочется этим поставить точку. «Но так точно», — этим все заканчивается. Минхо громко вздыхает, откидываясь на спинку и тупя взгляд в потолок. Отвратительно то, что маленькое предисловие делает с ним. Отвратительно то, сколько он думал об этом фигуристе. Отвратительно то, что он снова сидит на его выступлении. И плевать, что в прошлый раз выступало много фигуристов, смотрел то Ли только на одного. И только одного запомнил.  Тем временем музыка сменяется на более живую, с четкими и тяжелыми битами, заставляя все тело вибрировать. Зал поглощает темнота, лишь одна тонкая струйка света в центре катка, где лежит Хенджин, сжавшись, словно он совсем что-то маленькое и незаметное, не имеющее смысла и бесхозное. И вот, под один из сильных битов, он поднимается, будто собирая себя по кусочкам. В следующую секунду фигурист чуть ли не падает, но поднимается, повторяет движение, спотыкается. И так снова, и снова.  Хенджин, слово летя по катку, с невероятной скоростью рассекает воздух, перемещается по всему льду, оставляя легкие следы на нем. В эти моменты он кажется пушинкой, гибкой массой, изящным творением искусства. Минхо невольно засматривается, его голова пустеет впервые за долгие годы. Он наслаждается. Действительно наслаждается.  Фигурист рассказывает о своей жизни так чувственно, так честно, так открыто, будто прямо сейчас путешествует по пленке жизни. Создается впечатление, будто на льду ему комфортнее, чем на земле, будто лед ему роднее, он на нем стоит тверже, чем на земле. Это не просто выполнение трюков, пусть и идеальное и отработанное на максимум, это танец. Завораживающий, искренний, правдивый. Каждая эмоция, мелькающая на лице фигуриста, настолько настоящая, будто он не играет, а вспоминает.  Предисловие оказалось чистой правдой.