Sweet melody [сладкая мелодия]

– Серьезно, Нил? – Эндрю смотрит прожигающим взглядом, словно в его глазах пылают искры, как от бенгальских огней. Внутри все сжимается от предвкушения, тонкое, острое, как лезвие, ощущение скользит по нервам. Он стоит, прислонившись к прохладному, шершавому дереву стула, руки засунуты глубоко в карманы спортивных штанов, словно пытается сдержать дрожь, пробегающую по телу. Закатное солнце окрашивает небо в багровые тона, отбрасывая длинные, причудливые тени на стены комнаты. – Я? Полностью, – Нил усмехается, и эта усмешка отзывается теплом в груди Эндрю. Он видит блеск в глазах Нила, дерзкий и в то же время полный нежности. Нил показывает на указательном пальце черные, кожаные наручники, обрамленные внутри мягким, словно уголь, мехом. Мех кажется невероятно нежным, и Эндрю невольно представляет, как он будет скользить по коже Нила. – Я надеюсь, на этом сюрпризы закончены? – спрашивает Миньярд, его голос ровный, безэмоциональный, но это лишь маска, за которой скрывается вихрь чувств. В глубине карих глаз пляшут озорные искорки, а внутри все переворачивается от возбуждения. На фоне заходящего солнца его светлые волосы кажутся свежими, сочными плодами персика, нежно-розовые, словно лепестки сакуры, как и его слегка порозовевшие щеки. Жар приливает к лицу, и Эндрю отводит взгляд. Нил ухмыляется еще шире, разворачиваясь спиной к Эндрю. И в этот момент Эндрю понимает, что этот рыжий идиот притащил что-то еще. Предчувствие, сладкое и тревожное, пронзает его насквозь. Ох, ладно. Эндрю ожидал чего угодно, но не этого. Нил-блядский-рот-и-видимо-не-только-рот-Джостен держит в своих изувеченных, покрытых сетью тонких, белесых шрамов руках, кожаный ошейник. Блядский. Ошейник. Черный, блестящий, с маленькой серебряной пряжкой, он выглядит дорого и… чертовски соблазнительно. У Эндрю перехватывает дыхание, и он чувствует, как тяжелеет низ живота. – Ты согласен на это, Эндрю? – Нил подходит ближе, и Эндрю замирает, боясь спугнуть этот момент. Опаляя своим горячим, знойным дыханием его щеку. От него пахнет кожей, дымом и чем-то сладким, пьянящим. Запах Нила проникает в легкие, кружит голову, дурманит. Эндрю готов согласиться на все, что предложит этот рыжий демон, лишь бы продолжать чувствовать его рядом, вдыхать его запах, видеть блеск его глаз. Лишь бы этот момент длился вечно. Кажется, что Нил прорубил себе дорогу из самого ада, сквозь пламя и тьму, именно для этого момента. – Уверен? – голос Миньярда предательски дрогнул, в нем промелькнула тонкая, едва уловимая нота сомнения. Сердце сжимается. Он боится сделать Нилу больно, разбить эту чертову драгоценную вазу, сотканную из доверия и любви, на мелкие осколки, которые обязательно потеряются, и ты никогда не склеишь ее назад. Боится нарушить эту хрупкую, натянутую, как струна, связь между ними, которая вибрирует от малейшего прикосновения, от каждого взгляда. – Конечно, уверен, – лепечет Нил, и его голос, нежный, приторно-сладкий, как мед, разливается теплом по телу Эндрю, успокаивает, снимает напряжение. – С тобой, я всегда уверен. Эти слова, простые и искренние, проникают в самую душу, отзываются эхом в сердце. В его синих глазах, глубоких, как океан, плещется безграничная преданность и любовь, такая чистая и яркая, что у Эндрю перехватывает дыхание. Нил бережно протягивает наручники Эндрю, словно предлагая ему самое дорогое, что у него есть – свое доверие, свою уязвимость, свою жизнь. И это доверие, эта уязвимость, эта отданная ему без остатка жизнь, наполняют Эндрю чувством ответственности и сладкой нежности. Он поднимает руку, дрожащую от едва сдерживаемого желания, чтобы после молчаливого согласия, читаемого в бездонных карих глазах напротив, опустить ее в мягкие, шелковистые волосы Эндрю. Прикосновение к этим волосам, таким нежным и теплым, вызывает волну мурашек по коже. Он притягивает Эндрю ближе для поцелуя, и мир вокруг растворяется. Ощущать, как член набухает, пульсирует от неясного, только зарождающегося возбуждения, сладкая тяжесть разливается внизу живота, наполняя его томлением. Чувствовать, как горячий язык Эндрю касается его языка, скользит по нему, дразнит, исследует, посылая приятные мурашки вниз по позвоночнику, заставляя тело изгибаться в предвкушении. И ощущать это так первобытно, естественно, словно иначе и не бывает. Это аксиома, не требующая доказательств, истина, написанная на языке тела, на языке души. Нил улыбается в губы напротив, чувствуя, как сладкая волна удовольствия разливается по телу. Короткий, игривый укус Эндрю отзывается острой вспышкой возбуждения, вызывая прерывистый вздох. Он не глядя тянет Эндрю в сторону кровати, переполняемый желанием, надеясь быть разобранным на части, раствориться в этом чувстве, отдаться ему без остатка, слиться с Эндрю в одно целое. Внутри трепещет хрупкая надежда, смешанная со страхом. Надеясь, что Эндрю все-таки разобьет ту драгоценную вазу, но сможет отыскать все осколки и бережно собрать их воедино, создав нечто еще более прекрасное, еще более прочное. Если нет, то Нил ему поможет. Он всегда помогает. В этом его суть, его предназначение. Столкнувшись коленями с краем кровати, Нил чувствует, как по телу пробегает дрожь предвкушения. Он отстраняется, разворачивается к Эндрю спиной и снимает с себя тонкую хлопковую ткань футболки. Ощущение прохлады на разгоряченной коже вызывает волну мурашек. Футболка падает на пол, словно сброшенная змеиная кожа. И Миньярд замирает, взгляд прикован к обнаженной спине Нила. Он видит, как в свете заката перекатываются мышцы, играют под кожей, она как подсвечивается розовым светом. Она кажется такой нежной, сладкой, хотя Эндрю знает, что на вкус она как горькая соль, как поцелуй океана, соленый и обжигающий. Но ему плевать. Он хочет вонзиться в нее губами, оставлять влажные следы от поцелуев, вгрызаться зубами так глубоко, чтобы достать до костей, до самой сути, а после – и до самой души, до самого сердца. Распробовать ее, познать ее всю, без остатка, зная, что на вкус она как взбитые сливки и клубника, как аромат геля для душа Нила – химозный и невероятно сладкий, дурманящий. Нил оборачивается, и в его глазах Эндрю видит смущение, смешанное с предвкушением. Он выглядит таким уязвимым, таким доверчивым, что у Эндрю сжимается сердце. Он хочет сцеловать его робкую улыбку, стереть с его лица это смущение, но вместо этого затягивает на его шее ошейник. Прикосновение холодного меха к горячей коже вызывает дрожь. Он затягивает его так, чтобы между шеей и мехом помещались два пальца, чувствуя под пальцами биение пульса, быстрое и частое. А после сковывает руки Нила за спиной, не крепко, но ощутимо. Вызывает легкое, приятное давление, которое острым уколом возбуждения отзывается внизу живота Нила. Он забывает об этом почти сразу, после того, как Эндрю, с тихим вздохом, роняет его на кровать и усаживается на его ягодицы. Матрас под ними мягко прогибается. Миньярд наклоняется, целует его шею, загривок, оставляя влажную дорожку слюны от поцелуев. Он путается носом в мягких, кудрявых волосах, вдыхая их аромат, такой знакомый и родной, вызывающий трепет в груди. А после опускается ниже, переходя на лопатки, чувствуя под пальцами напряженные мышцы. Вонзается зубами в нежную кожу, вызывая у Нила тихий стон, одновременно с тем, как толкается своим наполовину вставшим членом в задницу Нила через джинсы. Тот стонет в подушку, чувствуя, как возбуждение растекается по телу горячей волной, пускает в нее слюни, сразу же размазывая их по своему красивому лицу, пока Эндрю сжимает в ладони правую ягодицу, оттягивая, насколько позволяют джинсы. И Нилу так хорошо, словно он плавится под жарким солнцем в самый разгар лета на юге. Волна жара разливается по его телу, смешиваясь со сладкой болью от укуса и дразнящим трением. Он теряет голову от желания, от предвкушения. Он выдыхает, дрожит, когда Эндрю вновь принимается потираться членом об него, дразня, изводя, доводя до предела. Нил мечтает получить его внутри себя. Мечтает чувствовать, как тугие стенки обрамляют его, опаляются жаром и трением, доводя до безумия. Нилу так необходимо почувствовать. Всё его существо наполняется этим желанием, становится им. – Эндрю? – задыхаясь, произносит Нил, голос хриплый, срывающийся, отвлекая Миньярда от быстрых, жадных поцелуев на его плече. Кожа под его губами горит, мышцы напряжены до предела. – Что-то случилось? – Эндрю поднимает голову, его глаза блестят в полумраке комнаты, словно два раскаленных уголька. – Нет, все хорошо, – Нил слегка пыхтит, его грудь вздымается от прерывистого дыхания. Желание пульсирует в каждой клеточке его тела. – Трахни меня уже. Эти слова вырываются у него сами собой, подчиняясь первобытному инстинкту. Эндрю усмехается, уголок губ приподнимается в хищной улыбке, зная, что Нил этого не видит, и слезает с него. Он поднимает таз Нила, чтобы расстегнуть его ужасно тесные джинсы. Металлическая пуговица с трудом поддается, молния расходится с тихим шипением, словно шепот. Он стягивает их вместе с боксерами, обнажая гладкую, загорелую кожу. Прикосновение к ней вызывает у него новый прилив желания. Надавливает ладонью на поясницу Нила, чтобы тот лег назад, подчиняясь его воле. Чтобы Эндрю вновь смог оседлать его и создавать слегка болезненное, дразнящее трение об ткань спортивных штанов по голому, разгоряченному телу. И Нил вертится под ним, словно юла по асфальту, извиваясь всем телом, стараясь привлечь внимание к тому, чего действительно хочет, к тому, как сейчас еще не тронутый член нещадно истекает, пульсируя от напряжения, пачкая свежее белье липкой, прозрачной жидкостью. Каждое движение Эндрю отзывается в нем острой вспышкой желания, и он не может сдержать тихих стонов, вырывающихся из его груди. Но Эндрю упорно выцеловывает второе плечо, оставляя за собой влажную, горячую дорожку из поцелуев, каждый из которых обжигает кожу, как капля расплавленного металла. Он заканчивает у маленькой, темной родинки на конце ключицы, задерживаясь на ней языком, вызывая у Нила судорожный вздох. А после, боги слышат молитвы Нила, и он наконец чувствует, как Эндрю капает холодную смазку на него, вызывая дрожь, пробегающую по всему телу, как электрический разряд. Холод смазки контрастирует с жаром его кожи, и это ощущение заставляет его выгнуться дугой. Он ощущает, как Эндрю втирает ее большим пальцем, медленно, дразняще, слегка проталкивая внутрь. И Нил стонет, задыхаясь, стараясь насадиться, хотя бы потереться членом о кровать, потому что кажется, что его тело сейчас взорвется от напряжения, которое нарастает с каждой секундой. Он вновь пытается насадиться на палец Эндрю, ища облегчения, и тот шлепает его по ягодице, не сильно, но достаточно, чтобы вызвать приятное жжение, которое лишь усиливает возбуждение. Нил стонет в подушку, пропитывая ее слюной окончательно. Эндрю хмыкает где-то сверху, наконец вводя внутрь указательный палец. Прикосновение пальца к разгоряченным стенкам вызывает у Нила волну дрожи. Эндрю оглаживает их, толкается так медленно, как течет мед в жаркий летний день, наслаждаясь реакцией Нила, его тихими стонами и хриплым дыханием. Джостен хнычет, шепчет что-то вроде “быстрее, Эндрю, быстрее”, голос срывается на мольбу, и давится вздохом, когда Эндрю вводит второй палец и ударяет по простате, попадая точно в цель. Все тело Нила, пронизано разрядами электричества до кончиков волосков, он выгибается, вытягиваясь, как струна, чувствуя, как ошейник начинает давить сильнее, ограничивая его движения. И понимает, что Эндрю созрел для того, чтобы чуть оттянуть его голову назад при помощи него, держа за поводок. Он хнычет, извивается, пытаясь найти хоть какое-то облегчение, чувствует, как высохшая слюна стягивает кожу на щеке и все еще стекает по подбородку. Чувствует, наконец, трение о матрас, которое кажется таким крошечным, незначительным, что Нил готов разрыдаться от отчаяния и невозможности получить то, чего он так отчаянно желает. Но он лишь откидывает голову назад, подчиняясь воле Эндрю, чтобы показать, что тот может тянуть сильнее. Что Нил хочет, чтобы тот тянул сильнее. Его руки начинают извиваться в наручниках, пальцы судорожно сжимаются и разжимаются в тщетной попытке ухватиться за что-нибудь, найти опору, зацепиться за реальность. Но все честно, игра есть игра, и Нил принимает ее правила. Так что он соединяет свои ладони в замок, тихо скуля, когда чувствительные соски, разогретые и налитые кровью, трутся об жесткую ткань простыни, вызывая острые вспышки удовольствия, смешанные с легкой болью. Каждое движение Эндрю отзывается в нем эхом, усиливая напряжение, которое стягивает все тело тугим узлом. – Эндрю, ну же… я готов, – шепчет он, хрипло, срываясь на стон, вкладывая в эти слова всю свою мольбу, все свое желание, чтобы обратить на себя внимание. И Эндрю отстраняется, соглашаясь с Нилом. Он стягивает с себя слегка влажные от возбуждения спортивные штаны, чувствуя, как по телу пробегает дрожь предвкушения. Миньярд осматривает фигуру Нила, удобно разлегшегося на кровати, словно подношение. Руки скованы на спине, не позволяя ему даже пошевелиться, а шею плотно облегает черный ошейник, поводок от которого свободно лежит на спине Нила, словно символ его покорности. Эндрю глотает вязкую слюну, не в силах отвести взгляд от соблазнительной картины, которую создает его партнер. Нил выглядит одновременно хрупким и сильным, его тело изогнуто в ожидании, как натянутая струна, готовая зазвучать от малейшего прикосновения. Эндрю вновь поднимается на кровать, ощущая под ладонями жар кожи Нила. Аккуратно поднимает его бедра, чтобы поставить на колени, и это положение делает Нила еще более уязвимым, еще более желанным. Кожа Нила сверкает в тусклом свете, придавая ему вид ожившей статуи, прекрасной и соблазнительной. Нил мычит в подушку, его дыхание становится прерывистым, каждое движение Эндрю отзывается в нем эхом, усиливая напряжение. Эндрю осторожно входит, позволяя своему члену медленно погружаться в горячую, тесную плоть, давая Нилу время привыкнуть к новому ощущению, к ощущению полноты, к ощущению себя, заполненного Эндрю. Но Нил сам поддается назад, нетерпеливо, жадно, погружая Эндрю глубже, трахая его, выпуская шумный стон в подушку, когда понимает, как идеально был подобран угол, как идеально они подходят друг другу. И Нил мог бы навсегда оставаться в этой позе, застыть во времени, словно в заветном танце, получая удовольствие, трахая его, как самая грязная шлюха, отдаваясь этому чувству без остатка, теряя себя в нем. Эндрю ощущает, как Нил становится более смелым, как его движения становятся более уверенными, и снова шлепает его по ягодицам, вызывая громкий, истошный стон, полный наслаждения и боли. Затем он начинает сам толкаться, сильно, до белых пятен перед глазами Нила, закатывающего их от наслаждения, теряющегося в водовороте ощущений. Они работают, как единый механизм, двигаясь друг другу навстречу, тела сплетаются в едином ритме, подчиняясь древнему инстинкту. Каждая атака создает гармоничное соединение, искры возбуждения разлетаются в разные стороны. В один момент Эндрю хватает поводок, оттягивая его назад, и Нил от неожиданности стонет, резкая волна удовольствия пронзает его тело. Он выпускает клубы пара в воздух, закатывая глаза до белков, мир вокруг исчезает, растворяется в тумане ощущений, и кажется, что он готов взорваться от ощущения полной потери контроля, от сладостной власти Эндрю над его телом. Нил наслаждается каждой секундой движения горячего члена в себе; лишенный всех мыслей, он просто чувствует, как его тело принимает это вторжение, как идеально подходит им обилие смазки, облегчая трение, усиливая удовольствие. Он чувствует, как Эндрю начинает ускоряться, ритм становится все более яростным, а соски трутся об ткань постельного белья, вызывая острые вспышки наслаждения. Тонкая струйка предэякулята тянется вниз, создавая влажные следы на чистой простыне. Эндрю хватает его член, начиная двигать рукой в такт толчкам, и звезды, мерцающие в галактике, вспыхивают перед глазами Нила, когда его уши закладывает от накатывающего экстаза. Ему кажется, что он действительно парит в космосе, невесомый, лишенный гравитации, жадно глотая воздух, пытаясь удержаться на грани реальности. Он хнычет от гиперстимуляции, тело напряжено до предела, когда Эндрю, наконец, изливается в него, горячая волна семени, еще более горячая, чем сам член, растекается внутри, заполняя его до краев. Последние импульсы наслаждения заставляют Нила дышать глубже, сердце бьется где-то в горле, он погружается в полный спектр ощущений, тело пульсирует в унисон с затихающими толчками. Эндрю заботливо массирует ему шею и руки, нежно проводя пальцами по чувствительной коже, успокаивая, возвращая в реальность, после того, как они сходили в душ. Нил не может не думать о том, что это был один из лучших секс-опытов в его жизни, и каждая секунда, каждый стон и движение были записаны в его памяти, как сладкая мелодия, которую он хочет повторять снова и снова, бесконечно.