Only a Dream

После выматывающего дня Минсок направился в столовую, где уже сидели другие вожатые. Запах кимчи и жареного мяса приятно щекотал ноздри, но его желудок не торопился радоваться долгожданному приему пищи. Он подошел к тетушке на раздаче и на автомате набрал себе еды. — О, хён! — воскликнул один из младших вожатых. — Как тебе твои детишки? — Очаровательные, — ответил Минсок, присаживаясь за стол и отламывая палочками кусочек жареного. — Грубые, наглые и уверенные, что мир крутится вокруг них. В общем, в полном расцвете подросткового идиотизма. За столом раздался смех. — Ну, ты хотя бы не скучаешь, — хихикнул Джихун, похлопав друга по плечу. — Да, мне весело, — подтвердил Минсок, поднеся ложку с супом ко рту. Он говорил легко, немного лениво, как будто действительно не воспринимал происходящее всерьёз. На лице застыло небрежное выражение, но внутри он чувствовал, как постепенно разрастается тревога. «Ты просто держишь маску», — мелькнула мысль. Когда ужин подошёл к концу, вожатые начали расходиться, обсуждая планы на завтра. Минсок тоже встал и неспешно направился к своему дому. На улице уже стемнело и приближалось время сна. Он не хотел этого. В комнате было тихо. Тэхён уже лёг в свою кровать и, кажется, спал, повернувшись к стене. Минсок тоже лёг, но даже не думал закрывать глаза. Он знал, что это всего лишь сон. Всего лишь сон. Но в прошлый раз он чувствовал всё, как наяву. Вдруг сегодня будет так же? Вдруг он снова окажется в каком-то искажённом пространстве, где стены давят, воздух липнет к коже, а жуткие существа наблюдают из тени? В висках пульсировала тревога. Он закрыл глаза. Вдох. Выдох. Он не уснёт. Не уснёт. Скрип. Минсок открыл глаза и уставился в потолок. Ничего. Это просто дерево поскрипывало от ветра. Всё нормально. Он снова закрыл глаза. На этот раз не сразу, но его тело всё же начало проваливаться в сон. Сначала было ощущение ускользающего сознания, а потом он услышал знакомый звук. Шаги. Где-то рядом. Минсок замер. Сердце застучало так громко, что казалось, будто Тэхен мог проснуться от этого звука. Шаги становились ближе. Они звучали неправильно. Похоже, что кто-то волочил за собой что-то тяжёлое. Минсок пытался сказать себе, что это просто сон. Но ему было так же страшно, как в реальности. Минсок резко вырвался из этого состояния, едва удержав крик в горле. Его грудь вздымалась, сердце колотилось так, словно его только что вытащили из ямы. Он даже не понял, сколько времени прошло. Глубокого сна не было, только какие-то обрывочные моменты, наполовину растворённые в кошмарах. В комнате было мрачно и тихо. Только слабый свет фонарей с улицы пробивался сквозь занавески, окрашивая потолок в мутный желтоватый цвет. Тэхён спал, его дыхание было ровным, спокойным. Минсок сел на кровати и потер лицо ладонями. Ему нужен был воздух. Он бесшумно сполз с кровати, потянулся к рюкзаку, расстегнул молнию и выхватил мятую пачку сигарет. Одна оставшаяся привычка со старших классов. Шорох. Он застыл. К счастью, это был всего лишь Тэхён, который повернулся во сне на другой бок. Минсок медленно выдохнул, сунул сигареты в карман и вышел из комнаты. Ночью лагерь был совершенно другим. Днём здесь было шумно, пахло едой из столовой, звенели детские голоса, кто-то носился по площадке. А сейчас… Сейчас здесь царил почти потусторонний покой. Минсок медленно вдохнул прохладный весенний воздух. Он был чистым, пах кедром и влажной землёй. Приятный контраст с застоявшимся, тёплым воздухом комнаты. Он шагал по тропинке, ведущей к невысокому холму у леса. Ноги ступали по земле осторожно и тихо, как будто сам лес не должен был узнать, что он здесь. Ночное небо было ясным, над деревьями распласталось тёмное полотно с тусклыми звёздами. Минсок был один. Тишина лагеря была настолько густой, что даже слабый хруст веточек звучал пугающе громко. Вскоре Минсок остановился у ограды, ведущей к лесу, и вытащил сигарету. Зажигалка тихо щёлкнула. Маленький огонек осветил его пальцы, лицо, темные глаза, которые отражали пламя. Он затянулся. Горячий дым наполнил легкие, на секунду заставив мысли замолчать. — Так лучше, — тихо пробормотал парень, выпуская дым в холодный воздух. Так было намного лучше, но в глубине души он знал — это лишь временная мера. Страх сидел в нем слишком глубоко. Ночной лес впереди выглядел темной, живой массой, в которой можно было разглядеть силуэты деревьев, и заодно представить там что-то другое. Минсок снова затянулся, прислонился к деревянному забору и закрыл глаза. К тому моменту, когда первые лучи солнца окрасили верхушки деревьев в мягкий золотистый цвет, Минсок осознал, что возвращаться в комнату бессмысленно. Сон все равно не придёт. Он уже не чувствовал усталости как таковой. Вместо нее было странное, ощущение, как будто реальность стала чуть дальше и чуть глуше. Каждое движение давалось с запозданием, а мысли никак не хотели собираться воедино. Глаза саднило. В голове стоял гул, похожий на далёкий шум прибоя. Кожа казалась слишком чувствительной. Минсок медленно допил бутылку воды, купленную ещё вчера до отъезда, и направился к стадиону лагеря, где через полчаса должна была начаться утренняя тренировка с его отрядом. Стадион лагеря утопал в утреннем солнце. Трава была влажной от росы, воздух ещё держал в себе остатки ночного холода, пробирая до костей. Вдалеке, за линией деревьев, слышалось неспешное уханье совы, будто напоминая, что ночь еще не успела уйти далеко. Минсок чувствовал, как мир вокруг слегка плывёт. Кажется, если он закроет глаза на пару секунд, то просто отключится — прямо здесь, посреди поля, среди этих вечно шумных подростков. Ничего, продержусь. — У нашего вожатого была отличная ночка, посмотрите на него, — громко заявил один из парней, ухмыляясь. Минсок перевёл на него взгляд, но даже не попытался скрыть усталость в глазах. — Ты же знаешь, что я тут, да? — сонно спросил он, потирая висок. — И что с того? — кто-то сбоку фыркнул от смеха. Минсок глубоко вздохнул. Эти акулы почуяли кровь. Подростки всегда знали, когда взрослый был на грани. Особенно такие, как они: громкие, самоуверенные, нахальные. Они не воспринимали его как кого-то авторитетного — просто ещё один студент, которого можно вывести из себя ради забавы. — Размялись? — он хлопнул в ладоши. — Тогда бегаем. Четыре круга. Кто отстаёт — тот вместо завтрака моет в столовой пол. — Четыре?! — взвыли несколько голосов. — Хотите шесть? — Минсок приподнял бровь. Группа возмущённо загудела, но всё же начала неспешно выстраиваться для пробежки. Он устал. Вся тренировка прошла словно в тумане. Орущие подростки, топот кроссовок, всплеск воды из бутылок, смех, шутки. Всё казалось слишком громким, раздражающим, и Минсок чувствовал, какначинает терять последние силы. И именно в этот момент они решили нанести удар. Когда тренировка подходила к концу, кто-то предложил: — Эй, раз у нас тренер сегодня такой сонный, давайте его взбодрим? — Что ты предлагаешь? — Давайте...дадим ему возможность освежиться? Минсок услышал этот разговор под конец, но не успел среагировать. — Чего? Вы серьёзно?! — резко выдохнул он, но было уже поздно. Отряд бросился на него всей толпой. Парень попытался вырваться, но мышцы отказались слушаться. В нормальном состоянии он бы уклонился, увернулся, раздал парочку подзатыльников и на этом бы всё закончилось. Но не сегодня. Руки схватили его за футболку. Кто-то подхватил за ноги. Они тащили его к грязному пруду, который располагался недалеко от стадиона. — Эй! Да вы вообще в своём уме?! — Проснёшься быстрее! Шаги ускорились. — НЕ СМЕЙТЕ Всё произошло за считанные мгновения — ледяной удар воды в спину, оглушающий всплеск, и Минсок ушёл с головой в темноту пруда. Холод обволок его мгновенно, будто сотни ледяных пальцев впились в кожу. Внутри всё онемело от шока. Лёгкие панически сжались, в груди взорвалась боль — тело инстинктивно пыталось вдохнуть, но вокруг была только жидкость. Минсок заметался, пытаясь вырваться, но вода сдавливала его со всех сторон, затягивая глубже. Почему так вышло? Этот пруд не был глубоким. В нем невозможно было утонуть! Я не могу так умереть! Мир вокруг потемнел, превращаясь в густой, чёрный мрак. Где-то вдалеке начали появляться очертания. Вода больше не была водой. Минсок видел комнату — ту самую. Гостиная. Фотографии с размытыми лицами. Красная вода. Женщина, рыдающая на полу, вцепившись в безжизненную руку. Он снова был там. Нет. Нет, нет, нет! Это не должно было повториться! Ручка дернулась и что-то зашевелилось за дверью. Тени раздвинулись, и из тьмы выползло оно. Жуткое, вывернутое наизнанку, желающее поймать его. Монстр, от которого он убегал во сне. Сейчас он глядел прямо на него.