подобных тебе

      Было поистине остроумно заключить с Индро это пари.       Их первые несколько встреч убедили Яна, что многогранные умения Индро были ничем иным, как настоящим бедствием. В каждой схватке - от рукопашного боя, стрельбы из лука и до битвы на мечах, - пан оставался опозоренным, и единственным утешением оставался последний поединок: в нем победа хотя бы была близка. Ян мог сколько угодно винить свою тяжелую руку или нескончаемую удачу Индро - это не меняло того факта, что он раз за разом проигрывал безымянному мальчишке-кузнецу.       Как и того, что Индржих из Скалицы был человеком весьма необычным.       Конечно, именно охота на корню преобразила их отношения. Алкоголь, безусловно, сгладил их острый конфликт, как и впечатляющий заячий улов Индржиха. Но после той схватки с половцами, которую Ян пережил только благодаря героизму Индро, стало определенно легче оценить его способности и проникнуться уважением к человеку, стоящему за ними.       Что же касается ночи в купальне, то... Ян едва ли вспомнит и половину из случившегося, но, в довершение всего, Индржих действительно знает, как чертовски хорошо развлечься. И как выкрутиться с кражей из винного погреба Раттае, будучи настолько пьяным, что не в состоянии даже просто идти прямо! Не говоря уже об их своеобразном искуплении после столкновения с Вольфлином из Камберга и тому подобным.       Поэтому, когда Индро наткнулся на Яна и завел беседу о предстоящем турнире в Раттае, было вполне естественно поручить кузнецу вытащить Яна из затруднительного положения, в котором тот оказался благодаря своему вымышленному пажу. Всего за несколько дней до того капитан Бернард с некоторой неохотой признался, что Индржих уже дважды побеждал его в бою на длинных мечах (не преминув добавить, что это всего лишь две победы на фоне бесчисленных поражений). Гордость, светившаяся на лице пана Радцига, едва ли скрывалась, пока тот выражал Бернарду свою благодарность за обучение его оруженосца. Признаться, втайне Ян тоже испытал некоторое удовольствие при виде задетого самолюбия Бернарда и лишь спрятал улыбку, своевременно отпивая из своего кубка. Его дядя Гануш же принял бесстрастное выражение лица, вероятно, чувствуя себя уязвленным своей ошибочной первоначальной оценкой Индро. Впрочем, как и Ян незадолго до того.       Теперь же, узнав о результатах турнира, Ян не слишком беспокоится о необходимости поддерживать эту ложь еще некоторое время. Благодаря тому, что у него в принципе есть возможность предъявить своего пажа, он уже избавлен от возможного наказания Гануша; оставалось лишь пообещать укрепить его навыки, и Ян выиграет еще немного времени. Но перед этим он намерен побеседовать с самим мужчиной. У пана есть идея, где лучше его поискать. Ну, две или три, смотря как считать. Корчма в Ратае и... корчма "Сломанное колесо", тоже недалеко от Ратае. Любое место, подходящее для завершения тяжелого рабочего дня. Так что Ян седлает коня, отправляясь на прогулку по городу.       В корчме торговцев полно пьяных и шумных рыцарей, но Индржиха среди них нет. Возможно, это хороший знак, учитывая, как прошла их первая встреча здесь. В корчме "У ворот" не так много народу, но и здесь кузнеца не оказывается. А вот за стенами Ратае, чуть выше по дороге, Ян обнаруживает ни что иное, как пасущуюся в траве лошадь Индржиха, серые уши которой торчат из красно-золотого чепрака. По другую сторону дороги сидит хозяин коня, расположившись в нижнем, более тихом конце трактира с напитком. Он выглядит погруженным в раздумья - настолько, что не замечает Яна, когда тот выскальзывает из седла. И даже тогда, когда тот направляется к нему.       - Индржих! - зовет Ян. Парень с легким удивлением поднимает глаза от своего бокала, когда молодой дворянин подходит к его пустующему столику. - Так и думал, что ты окажешься в подобном месте, пьяница.       - Храни вас Бог, пан, - приветствует его Индржих с дружелюбной улыбкой, слегка наклоняя голову. На его щеке красуется неглубокий порез, несомненно, полученный в ходе сегодняшних испытаний. - Для меня будет честью составить компанию такому пьянице, как вы.       Ян смеется и опускается на скамью напротив собеседника, поднимая руку, чтобы привлечь внимание служанки. - Я как раз думал о том, как у нас все наладилось, - делится он. - По сравнению с тем случаем, когда ты пытался выгнать меня из моей же собственной таверны.       Индржих делает щедрый глоток из своего бокала, а затем кладет левую руку на сердце и низко склоняет голову. - Я клянусь впредь никогда не стучать его светлости по заднице.       Очевидно, Яну еще предстоит наверстать упущенное в вопросе алкоголя.       - Чего желаете, мой господин? - спрашивает служанка.       - Эля для себя и еще порцию для моего дорогого поданного, пожалуйста, - незлобиво намекает он Индржиху, который лишь усмехается - едва уловимый звук среди оживленной болтовни опьяневших мужчин.       - Секунду, господа.       Глаза оруженосца коротко провожают служанку, а затем возвращаются к Яну. В желтой дымке вечернего солнечного света их темно-синие радужки кажутся честнее, чем обычно, - что ужасно удобно для человека, которому время от времени приходится быть бесчестным. Ему удалось смягчить свои мальчишеские черты, отрастив усы в пару к щетине, и нетрудно понять, почему практически все, кто встречает кузнеца, в конечном счете остаются очарованными. Он действительно довольно красив. Впрочем, подобные мысли приходят в голову Яна не в первый раз.       - Насчет турнира, - начинает Индро, испытывая некоторое беспокойство. - Я... не совсем выиграл.       - Знаю, знаю... Должен признать, я недооценил соперников, - соглашается Ян. - Полагаю, все паны хотели выглядеть хорошо, поэтому послали своих лучших людей. Но второе место - не повод для насмешек. Ты отлично сражался!       Мужчина поднимает свой пустой бокал в готовности, когда возвращается служанка. - Надеюсь, пан Гануш разделит вашу хвальбу ради вашего блага. И моего. Он передергивает плечами, морщась. - Последний парень меня здорово потрепал. Видал я половцев, которые бьют мягче.       Пена шипит на свежеразлитом эле. - Неужели? - в пановском вопросе проскальзывает веселая нотка.       - Честное слово, - настаивает Индржих и вежливо кивает служанке в знак благодарности.       - Что ж, я верю тебе, если это тебя утешит. Что же касается Гануша... - Ян вздыхает и обхватывает рукой бокал. - Если он не сочтет ваше выступление удовлетворительным, я скажу ему, что мы... то есть ты, еще немного потренируешься и снова поступишь на службу.       Брови Индржиха удивленно дергаются вверх. - Вы ведь не собираетесь финансировать каждую мою попытку?       - Нет. А вообще-то... - Он выуживает из кармана небольшой мешочек с монетами и опускает его в ладонь Индржиха, едва тот протягивает ее.       - Вот кое-что за твои успехи. Этого достаточно, чтобы попробовать еще раз и оставить немного себе.       Гроши быстро исчезают подальше от любопытных глаз. - Спасибо, пан. Я приложу все усилия.       - Рано или поздно ты выйдешь победителем. И тогда я разнесу слухи о твоем мастерстве далеко-далеко, - говорит пан, жестом указывая на окружающий их мир. - Кто знает, может быть, я даже сделаю для тебя что-то особенное, в случае твоей победы.       - Ловлю на слове, - обещает Индржих с наглой ухмылкой.       Ян хихикает, поднимая свой кубок. - Тогда за лучшие попытки!       - За лучшие попытки, - вторит Индро.       Их кружки стучат друг о друга, капли содержимого капают на стол, и оба делают по глотку. Пиво... неплохое. Ян не может представить себе, как нечто подобное можно пить без какой-либо компании, чтобы отвлечься от него. Впрочем, он сомневается, что Индржих пьет вкуса ради.       - Итак, Индро! Может, поведаешь мне, чем это ты был занят?       Примерно через десять минут после того, как Индржих отвечает на этот, казалось бы, незамысловатый вопрос, Ян чувствует, как его брови взлетают на лоб, силясь уловить, как все связано воедино. Он наклоняется ближе, опираясь локтями на стол, когда Индржиху поневоле приходится понижать голос. Прибиславица, разбойничьи набеги, фальшивые гроши, Менхарт, наемник, Ульрих из Пассау... Ежек из Ронова, Эрик, Сазава, драчуны, наемники, Козлик, испытание... Ян то и дело вклинивается со своими комментариями, но в основном ему приходится просто слушать, чтобы не утратить нить повествования.       - ...И все это на самом деле связано с бойней в Нойхофе! Этот Святоша был частью банды, которая все учинила. Но поскольку его интересовали только гроши, а не резня, он скрылся, как только все пошло наперекосяк. Он поступил в сазавский монастырь монахом-послушником, чтобы скрыться от остальных. И я должен добраться до него, пока он там, - Индржих подчеркивает недоверие, высказанное в двух последних словах, постукивая пальцами по столу.       Ян едва не скребет челюстью по столу.       - Как ты собираешься проникнуть в монастырь? - полушепотом спрашивает он, а затем начинает смеяться. - Ты же не собираешься становиться сраным монахом?       Индро слегка отшатывается назад и коротко вскидывает руки в знак капитуляции.- Похоже, что так и есть!       Юноша упирается костяшками рук в скулу, его рот по-прежнему открыт. - Во что, черт возьми, ты ввязался, парень? - спрашивает он риторически, признаться, скорее обеспокоенный, чем позабавленный. Церковные дела - это не то, к чему стоит относиться легкомысленно.       - Я задаюсь тем же вопросом, - со вздохом говорит оруженосец, качая головой. - На рассвете я снова отправлюсь в Сазаву, чтобы посмотреть, что можно сделать, так что... Просто наслаждаюсь плотскими удовольствиями в последний раз перед тем, как стать безбрачным, трезвым и более верующим, чем когда-либо.       Индржих делает глоток эля, затем хмыкает и указывает на Яна, словно что-то вспомнив. - Только для того, чтобы каким-то образом снова выбраться оттуда, а потом примкнуть к разбойникам.       - Невероятно, - бормочет Ян, выпрямляясь. Индржих кивает, опустив взгляд на желобки в столе. - Подумать только, несколько месяцев назад ты был самым обыкновенным деревенским крестьянином, а?       У Индро вырывается тихий смешок.       - Иногда я думаю, что сказал бы отец, увидев меня сейчас. Мои родители ненавидели, когда я брал уроки фехтования, - с нежностью вспоминает он, не глядя на сидящего напротив него мужчину. - А теперь во мне... много чего. Не все из этого хорошо.       Ян выдыхает, чувствуя тяжесть на сердце.       - Они бы гордились тобой, Индро, - говорит он так мягко, как только может. - Ты повидал гораздо больше, чем многие могли бы себе представить. И впереди у тебя еще длинный путь, я в этом уверен.       Индржих поднимает голову, выглядя уже не таким мрачным. - Я ценю это, Ян... пан, - добавляет он с робкой улыбкой.       Пан отмахивается от него рукой. - Ты все равно никогда не обращаешься ко мне так всерьез.       Мужчина закатывает глаза.       - Уверен, такое было пару раз. Но...- Индржих высовывает язык между губ, делая паузу. - Да. Думаю, я могу подытожить все это словами: "Я был охренительно занят".       Ян смеется. - Да что ты. Поразительно, как ты за всем успеваешь все запомнить!       - Ну, я не запоминаю, - говорит Индржих. - У меня есть книга, в которой я веду записи. Иначе я бы сошел с ума.       - Погоди-ка, с каких это пор ты грамотный? - с неверием спрашивает Ян.       Индро обдумывает это целую пару секунд, а затем пожимает плечами. - Я не ученый, но, думаю, у меня неплохо получается.       Второй мужчина сдавленно стонет. - Господь всемогущий, кузнец превзошел дядю...       Индржих едва сдерживается, чтобы не расхохотаться, хотя в его голосе отчетливо можно было бы уловить усмешку, даже будь Ян слепым. - Для него это признак статуса, не так ли? У пана Гануша есть писцы, которые пишут за него.       - Что правда, то правда, - соглашается Ян.       Они заказывают еще одну-две-пять порций, по мере того как их разговор переходит на более несущественные вещи, позволяющие Индржиху не тосковать по прошлому. И, как ни странно, Ян раз за разом замечает, что сам говорит меньше, а больше слушает - наперекор своему самому распространенному порицанию. Когда Индржих рассказывает о том, как посреди ночи он звонил в церковный колокол вместе с ужицким священником, будучи в стельку пьяным, Яну приходит в голову, что, честно говоря, чертовски трудно соответствовать тому уровню абсурда, которого достигают некоторые из рассказов Индро. Хотя Индржих и утверждает, что это была самая безумная ночь в его жизни и ничто не сможет ее превзойти. Ян отчасти завидует. Ну хорошо, больше, чем отчасти. Но он все равно чуть не лопается от смеха, а темп, с которым садится солнце, совпадает с их расположением духа.       Индро тоже сияет. Ян замечает это снова и снова, особенно в те моменты, когда они ненадолго замолкают, хотя он даже не понимает, в чем же дело. Он надеется, что Индржих, будучи более пьяным, чем он сам, не заметит его откровенного взгляда. Может, опьянение и послужило бы неплохим оправданием. Но ему кажется, что Индро не сводит с него глаз в ответ всякий раз, когда Ян пускается в рассуждения о том или ином пустяке. Ян подумывает заказать еще эля, чтобы излечиться от лишних раздумий, но по пути в туалет чуть не сталкивается лбом с горожанином, и к моменту возвращения принимает противоположное решение. Он даже не настолько пьян. Индржих-то держал себя в руках. А Ян? Но ему и нет нужды пить больше, чем он выпил ранее.       - Так вы все-таки не утонули, - приветствует снова его Индржих, убирая кошелек, когда служанка уходит. Должно быть, он заплатил. Скорее всего, теми грошами, что дал ему Ян. Вот и славно.       - Твоя забота не имеет себе равных, друг мой, - тянет дворянин и опирается ладонями о дерево стола, возвышаясь над собеседником. Он почему-то улавливает запах мяты, пробивающийся сквозь алкоголь и пот.       - Что ты скажешь об игре в кости перед комендантским часом?       - М... - Индржих рассеянно прихлебывает скудные остатки пива из своего кубка.       - Вы так милосердны, мой господин. Если уж вы так желаете опустошить свой кошелек, то лучше вызовите меня на дуэль, - безжалостно бросает он.       - Ты никогда не позволишь мне смириться с этим, - заявляет Ян, как будто это факт.       Индро качает головой, сдвинув брови, и улыбается в свете факела, пляшущего в темноте его зрачков.       - Не до тех пор, пока у вас есть я, - соглашается он. Его глаза на мгновение замирают на губах Яна. Ян теряет рассудок. - Я согласен, если ты придумаешь, что поставить на кон что-то кроме монет.       Ян фыркает. - Почему?       Мужчина пожимает плечами.       - Проигрыш при любом исходе не будет иметь для Вас особого значения, - замечает он. Трактирщик кричит, что до закрытия еще полчаса. - Вам лучше бы думать быстро.       - Ох, Господь, - шепчет Ян, склонив голову и размышляя, пока Индржих допивает свой напиток. Признаться, его первая мысль - не совсем то, что следует говорить прилюдно, особенно мужчине. - Проигравший получает от победителя... что-нибудь.       - Что-нибудь.       - Что-нибудь приятное! Я придумаю.       Индро драматично вздыхает и осторожно поднимается со скамьи.       - Вам придется это сделать, когда вы проиграете, - поддразнивает он, постукивая тыльной стороной перчатки по руке Яна. - Пойдемте.       Ян едва ли не спотыкается о себя же, пытаясь идти в ногу с Индро.       - Должен заметить, что я не заинтересован в проигрыше, - подавляет он отрыжку, - подобным тебе.       Мужчина усмехается. - К Вашему несчастью, против подобных Вам я играю хорошо.       - Посмотрим.       Они соглашаются бросать до четырех тысяч. Индржих достает из кармана один необычный кубик - тот самый полосатый, который он выиграл у Здены. Они оба весело смеются, вспоминая те ночные проделки. Первые несколько бросков не приносят особых результатов: оба набирают по тысяче очков, не слишком напрягаясь, и болтают между делом. Поднимается северный ветерок, который сдувает некоторых гуляк с питейного заведения, но Ян больше всего ценит то, как он охлаждает его слишком разгоряченное лицо. Индро и сам выглядит слегка раскрасневшимся в золотистом сиянии: он упирается челюстью в кулак, довольная улыбка тянется по его губам, когда он глядит в никуда. Зрелище не слишком отличается от церковной фрески. Все, чего ему не хватает, - это нимб. Святой покровитель пива и костей, решает Птачек.       - Наслаждаешься вечером, Индржих? - спрашивает Ян, пересыпая кости в чашку.       - Угу, - с готовностью признает оруженосец, вытягивая ноги под столом - как раз там, где дворянин уже занимает больше места, чем нужно. Ни один из них не отстраняется, когда их голени соприкасаются. - Нечасто у меня бывает такая хорошая компания.       - У меня обычно тоже.       Ничего стоящего, кроме пятерки. Индро хмыкает.       - Разве у Вас нет других приятелей, с которыми можно выпить?       - Есть... - Брови дворянина на секунду дергаются. - Если подумать, я бы и не стал делать с ними ничего прочего.       - Думаю, я понимаю, что вы имеете в виду, - хмыкает Индржих.       - Некоторых людей можно вытерпеть только с выпивкой, а некоторую выпивку можно вытерпеть только с людьми, - Ян пожимает плечами. - Такова жизнь!       Тишина воцаряется после того, как кубок ударяется о стол во второй раз.       Пять шестерок.       - Курва, - стонет Индржих, проводя рукой по лицу, чтобы еще раз проверить, взаправду ли он это видит. - Какого черта?       - Так, так! - Ян смеется слишком громко, собираясь бросить еще раз. - Ты все еще можешь сейчас сдаться, Индржих, тогда будет не так больно.       Кузнец лишь вздыхает, наблюдая за ликованием собеседника, и выглядит немного растерянным. Пара сотен очков, и Ян его обходит - до победы остается всего четыреста пятьдесят, оставляя бедного Индржиха с носом.       - Не могу поверить в это дерьмо, - жалуется Индро, когда чашка перекочевывает к нему. - В следующий раз приберегите такую дьявольщину для кого-нибудь другого.       Ян рассеянно зачесывает пальцами волосы со лба, продолжая ухмыляться. - Думать, что игра в кости - это что-то иное, чем дьявольщина, - твоя первая ошибка, друг мой.       - Может, и так, но это еще не конец, - Индржих бросает. Собирает кубик с одним очком и, естественно, бросает снова. И просаживает.       - Ну и хрен с ним! - восклицает он, вскидывая руки вверх и грохоча доспехами.       - Это... невероятно, - замечает Ян. - Кто обучил тебя так тщательно проигрывать?       - Осторожнее, пан, Ваше сердце запросто может истечь кровью, - резко произносит Индржих и выдыхает с еще большим добродушным разочарованием. - Полагаю, теперь мне предстоит выяснить, что же это такое - "что-то приятное".       Об этом Ян уже успевает позабыть.       - Ты умный малый, я уверен, тебе придет что-нибудь на ум, - заверяет он мужчину.       Индржих получает еще один ход между бросками Яна, но в любом случае это дело проигрышное. Они заканчивают игру как раз в тот момент, когда трактирщик делает им последнее предупреждение, чтобы они пошевеливали задницами, и они послушно выходят на дорогу плечом к плечу. Их лошади по-прежнему пасутся там, где они их оставили, рассеянно замечает Ян. Он смотрит на чистое, усеянное кристаллами небо над головой и втягивает в легкие свежий полуночный воздух.       - Мне стоит сопроводить Вас обратно до Пиркштайна? - предлагает Индро, как всегда искренне. - Вас, должно быть, уже ищут.       - Вполне возможно, - выдыхает Ян, вынужденный опустить взгляд, когда зрение против его воли начинает медленно уплывать в сторону. - Если честно, я бы предпочел спать прямо здесь, на дороге. Не так сильно воняет дерьмом.       Мужчина усмехается и скрещивает руки, глядя на убывающую луну.       - Понимаю. Я слышал, это частая проблема больших городов, - говорит Индро. - Вы кому-нибудь сообщили, куда отправились?       Пан закатывает глаза. - Я иду, куда хочу, Индржих, я пан. И это не первый раз, когда я пропадаю.       - И не первый раз в моей компании, заметьте, - бормочет Индржих.       - Ну, в этот раз мы никого не поимели и нас не поимели, верно? - Ян делает неопределенный жест вокруг них, случайно шлепая Индро по руке.       - Извини, - Мужчина забавно вскидывает бровь. - Так почему кому-то должно быть дело до того, чем мы занимались? И! Мы даже не настолько пьяны.       - Возможно, я впервые пьян сильнее Вашего.       - У тебя есть преимущество, но не думай, будто я не заметил, как ты меня догоняешь.       Индржих кивает, мягко опустив уголки рта. - Я просто не хочу, чтобы вы... мы снова угодили в неприятности в ближайшее время. В прошлый раз пан Гануш говорил довольно серьезно, о последнем шансе и всем таком.       Выряжу тебя как девку и выдам замуж за какого-нибудь венгра.       Будто он знает. Сверчки монотонно стрекочут, пока дворянин нервно закусывает губу, вскоре понимая, что на него устремлен обеспокоенный взгляд его компаньона.       - Нам пора, - говорит он достаточно громко, чтобы они оба услышали.       Требуется всего две попытки и одно извинение, чтобы Индржих смог оседлать свою лошадь, благослови Господь терпение этого существа. Ян узнает, что ее зовут Сивка и что она немного трусливая кобыла, но в то же время очень нежная душа. Не боевой конь, конечно. Собственный жеребец Яна не дает ей рысачить слишком близко к себе.       Они медленно спускаются в сонный Ратае бок о бок, причем Ян держит один факел на двоих, так как у Индржиха ноют плечи. Кроме стражников, в тени то тут, то там бродят случайные горожане, как правило, мужчины, гораздо более пьяные, чем они сами. Один из них, явно только что столкнувшийся с гневом жены, которой уже порядком это поднадоело, умоляет впустить его домой. Но в остальном в городе царит тишина, пока они проезжают мимо пустых улиц и освещенных окон.       - Надеюсь, я не застряну в Сазаве надолго, - бормочет Индржих в какой-то момент. - Мне вполне здесь нравится, даже если тут воняет дерьмом.       Ян хмыкает в знак одобрения. - Ратае - прекрасное место, но лично мне оно уже наскучило.       - Ваше сердце жаждет приключений, Ян? - подначивает его собеседник.       - Оно жаждет чего-то, что не является моей жалкой рутиной, болван, - отвечает Ян. - Пока я дослушаю проповедь, ты уже полпровинции объедешь. А когда я пытаюсь развлечь себя чем-то, помимо бредней людей раза в три старше меня, мне читают нотации. Изо дня в день.       Оруженосец смотрит на него со здоровой долей сомнения.       - Ну, сейчас мы живем не в самые мирные времена. Рано или поздно что-нибудь произойдет, - говорит он и, когда они проходят мимо стражника, добавляет уже более низким тоном: - И я с радостью окажусь с вами рядом, когда это произойдет. Мой господин.       Под пановским воротником возникает густое тепло, которое, кажется, ползет вверх по шее и имеет мало общего с элем. Индржих не смотрит на него после своих слов, как и Ян на Индро, пока длится молчание.       - Меньшего от тебя я и не смел ожидать, - наконец отвечает дворянин.       Оставшаяся часть поездки проходит в тишине, в которой Ян с ужасом ощущает, как его пульс гулко отдается в руках, держащих поводья. Как нарочито небрежно Индро бросил это. И, хуже того, подтвердил таким образом, что Яну все не привиделось в таверне. Не самое подходящее время и место, но разве можно найти удачнее? В каком уголке империи они могли бы не говорить тихими загадками и не оглядываться через плечо? Ни один из них не сможет исчезнуть по своему желанию. Ужасная кроличья нора, в которую завело Индржиха его расследование, тоже не станет его дожидаться.       Когда они въезжают во двор и спешиваются, Ян заставляет себя сосредоточиться, примечая всех дозорных, которые могут подслушать то, во что им не следует совать нос. Он слышит, как Индро бормочет слова похвалы, проводя рукой по гриве Сивки, и лошадь склоняет голову.       - Индржих? - Мужчина вопросительно хмыкает, стоя к нему спиной. - Прежде чем ты отправишься отдыхать, не могли бы мы обсудить одно частное дело? - Ян спрашивает так непринужденно, как только может. - Раз ты уезжаешь утром.       - Конечно, - без промедления отвечает Индржих, будто только того и дожидаясь.       Они без спешки поднимаются по лестнице, Индро послушно следует за Яном на пару шагов позади. Охранник, обычно стоящий у двери, должно быть, куда-то отлучился, потому что их никто не встречает, и слава богу - Яну невыносимо видеть это угрюмое лицо каждый раз, когда он возвращается домой после заката. Еще несколько шагов, и он оказывается в своей комнате, освещенной люстрой, а Индржих захлопывает за ними дверь.       Пан тяжело вздыхает, прежде чем снова повернуться лицом к кузнецу. Индржих не выглядит таким уж собранным, как прежде: он стоит на месте, не шевелясь, как столб ограды, держа руки по бокам. Тем не менее он не сводит с Яна взгляда, пока тот не приближается к нему на расстояние фута или около того - достаточно близко, чтобы уловить чужое дыхание.       Ян открывает рот, но обнаруживает, что впервые в жизни не может подобрать слова, хотя бы на несколько секунд.       - Это не какой-то...- Ян шепчет, слегка покачивая головой: - Не какой-то сраный способ ублажить меня как своего господина, так ведь?       Индро в замешательстве вскидывает брови. - Я не стану рисковать своей шкурой только потому, что Вы мой господин, Ян, - он отвечает ровным тоном, не повышая голоса. - Без обид.       Ян невольно усмехается и подходит ближе. - Полагаю, с некоторых пор так оно и есть.       Индржих улыбается в ответ, слегка наклонив подбородок. Воспользовавшись случаем, Ян поднимает руку и прижимает к себе его заросшую челюсть, стараясь не задеть большим пальцем неглубокую рану на скуле. Индро тяжело сглатывает, достаточно громко, чтобы это услышать, а его ухмылка ослабевает.       - Ты обжигаешь, - бормочет Ян в тесное пространство между ними, позволяя своей руке скользить вниз по шее кузнеца, ощущая под ладонью бешеное биение пульса.       - Мне немного не по себе, - с трудом признается Индржих, и его темные бездонные глаза широко раскрываются, когда он кладет руки на талию дворянина - вес внушительный, но не слишком обременительный. - Никогда не был с мужчиной.       На губах Яна играет задорная улыбка. - Это не так волнующе, как об этом рассказывают священники.       Индржих выдыхает и смотрит на рот Яна, прежде чем преодолеть расстояние и накрыть его губы своими.       И в первые мгновения он так нежен, что Ян не уверен, что смог бы предположить это, невзирая на слова мужчины. По грубости щетины, щекочущей губы Яна, создается впечатление, что по крайней мере один из них - девственная дева. Эта мысль крайне диковенно сочетается с пьянящим вкусом ранее выпитого второсортного эля, который панич привык отождествлять с совершенно другим типом мужчин. Теми, с кем ему позволяли вести себя так, словно над головой висел дамоклов меч. А Индро был отнюдь не из их числа.       Их носы соприкасаются, прежде чем Индржих размыкает губы, впуская Яна, а его руки обхватывают узкие плечи юноши, пока Птачек скользит по его зубам между тяжелыми вдохами. Индржих охотно поддается, когда Ян с легким стуком толкает его к двери, сближая их как никогда раньше. Ян инстинктивно подается бедрами вперед, и Индро проводит пальцами по его плоти сквозь слои ткани, и кровь пана устремляется вниз еще быстрее. Оба одновременно понимают, что нужно запереть дверь, их руки в спешке ищут замок. Дворянин решает помочь, так как ему должно быть проще, чем Индро - делать это на ощупь и задом наперед, но все равно сильно запутывается.       - Черт возьми, - бормочет Ян, вынужденный прервать поцелуй, чтобы понять, в чем дело. Индржих, горячо выдыхая, смеется над ним. - Заткнись.       Индро лениво подмигивает ему, улучив момент, чтобы стянуть перчатки. Ян без лишних ругательств справляется с замком и возвращается к делу, распределяя свое внимание между ртом Индржиха и пуговицами его пунцового камзола. Они спотыкаются в поисках места, где можно было бы сбросить снаряжение оруженосца, и кровать, стоящая ближе к двери, вполне подходит для этого. Перчатки, наручи, оба меча, камзол, бригандина...        - Ты всегда так тщательно вооружен, Индржих? - с ехидством сетует Ян, расстегивая откровенно ненужные лямки, скрепляющие гамбезон мужчины.       - Чаще всего, - подтверждает Индро, стягивая через голову шарф Ян и отправляя его в ту же кучу. - Не могу же я большую часть своей работы расхаживать в платье, верно?       Ян фыркает, воображая себе эту картину. - Ты мог бы носить и что-нибудь полегче, когда не занят ею! На тебе столько всего, что хватит на двух человек.       Кузнец вздыхает в легком отчаянии и, как только освобождается от одежды, берет лицо Яна своими огрубевшими руками, увлекая своего господина в умопомрачительный поцелуй. Гамбезон с шумом падает на пол, пока Ян пытается нащупать опору, чтобы развернуть их и направить к пустой постели; его парчовый камзол исчезает где-то по пути с подачи Индро. Им приходится снова замедлиться, когда Индржих опускается задницей на кровать, и оба с трудом справляются со своими сапогами.       - Теперь я начинаю понимать, почему девки занимаются этим в банях, - ворчит Индржих, резко втягивая воздух сквозь зубы, поднимая руки, чтобы избавиться от нижней рубашки.       Первое, что замечает Ян, - шикарная полоса темных волос, спускающаяся по груди мужчины до самых шосс. Затем в глаза бросаются свежие синяки вдоль ребер, и Ян старается помочь другу избавиться от одежды чуть быстрее. На его плече, а также на пересечении шеи и другого плеча виднеется еще больше таких же ярко-алых следов. Без сомнения, через день-другой они приобретут отчетливый багровый оттенок.       - Черт побери, Индро, - шипит пан, отбрасывая льняную ткань. - Сквозь доспехи? Он что, хотел оторвать тебе голову?       - Вполне возможно, - выдыхает Индржих, кладя руки на бедра Яна и стягивая через голову его собственное нижнее одеяние, настойчиво, но аккуратно. - По крайней мере, теперь я лучше представляю, что делать с ним в следующий раз.       - Ну, что тебе следует сделать, так это надрать ему задницу, - начинает Птачек, понуждая Индржиха опуститься на постель, а затем забирается следом. Свободные прядки волос падают ему на лоб, когда он наклоняется и нависает над мужчиной. - И заставить его пожалеть о дне, когда он родился.       Индро усмехается, уголки его глаз прищуриваются. Он величественен.       - Я постараюсь, - говорит оруженосец и притягивает Яна ближе, обхватывая теплой рукой его шею, пока пан не опускается на локти, и их рты снова встречаются.       Ян вдыхает аромат Индро - эля и пота, кострового дыма и мяты, а может, и чего-то еще, от чего в сочетании с их общим жаром у него начинает кружиться голова. Он старается помнить о ранах мужчины, хотя это не так-то просто, когда одна из рук Индржиха скользит по его спине, крепко сжимая задницу. Ян тает, прижимаясь к чужому телу, и невольно издает слабый стон, чувствуя, как твердый член Индржиха упирается в ямку его бедра. Ему есть что сказать по этому поводу, конечно, что-то о том, что алкоголь не ослабил мужское достоинство Индро, но он чересчур увлечен; пан проводит зубами по припухшей нижней губе кузнеца и запускает пальцы в его волосы. Они столь же мягки, сколь и кажутся таковыми.       Терпение Индро быстро иссякает; его рука настойчиво скользит между ними, пока не прижимается к жаркой впадине пановского живота, а затем следует дальше, когда они отстраняются, чтобы перевести дух. Он безошибочно нащупывает место, изводящее и терзающее Яна более всего, и дворянин с дрожащим вздохом сталкивается с ним лбами, прижимаясь плотнее в месте соприкосновения. Пан чувствует, как оруженосец улыбается во время их поцелуя, прижимаясь к члену Яна с еще большим рвением, ладонью упираясь в основание головки. И дворянин не знает, в чем дело - в том, что его нужды оставались без удовлетворения несколько дней, или в том, что это Индржих прижимается к нему, - но так или иначе он легко воображает себя, кончающим вот так, даже не раздевшись и насаживаясь на руку своего компаньона, подобно отчаянному животному. Эта мысль вызывает дрожь, и ему приходится ослабить натиск, дабы не выставить себя на посмешище.       - Хватило? - поддразнивает Индро, в то время как его рука тянется вверх, чтобы развязать шнурок, стягивающий шоссы юноши.       Пан беззвучно выдыхает, приподнимаясь на ладонях, когда Индржих стягивает изделие с бедер.       - Тебе не по зубам, м? - бормочет Ян.       На губах его друга блуждает самодовольная ухмылка. - Безрассудная несдержанность далеко заводит.       Снимать шоссы не так-то просто и сексуально - общая проблема, которую Ян уже не раз подмечал за этим предметом одежды. Да и выпитое не очень-то помогает. Но все же им это удается, и вскоре Ян уже сидит, откинувшись на спинку кресла, и вопросительно глядит на Индржиха, запуская пальцы под брэ кузнеца. Тот кивает, подложив руку под голову.       По мере того как Индро обнажается и становится открытым для взора Яна, его уверенность в себе, кажется, ослабевает: оруженосец отводит взгляд, а его раскрасневшееся возбуждение напряженно и настойчиво бьется о его живот. Это зрелище умиляет больше, чем что-либо другое.        - Не стесняйся меня, Индржих, - просит Ян, проводя рукой по упругим мышцам с внутренней стороны бедра мужчины, а другой направляясь к очевидному.       Кузнец украдкой наблюдает за ним, пока пан расслабленно обхватывает его пальцами. Его член, словно нагретый солнцем камень, лежит в ладони Яна, и довольно внушительных размеров. Во всяком случае, больше пановского.       - Не стесняюсь, - запоздало отвечает Индржих.       Ян лишь моргает. Дьявольская улыбка растягивает уголки его рта, когда он обводит пальцем влажную точку на головке и тянет ее вниз по стволу, медленно поглаживая. Индро тяжело выдыхает, ощущая, как Ян продолжает медленно, но сосредоточенно ласкать его.       - Иди сюда, - бормочет кузнец, неуклюже хватаясь за руку, лежащую на его ноге.       - Такой требовательный, - беззаботно бранится дворянин, почти шутливо сцепляя их пальцы, ни на миллиметр не сдвигаясь с места. Индро возмущенно хмыкает и роняет голову. К удивлению Яна, он оставляет их руки в прежнем положении.       - Знаешь, Индро, ты всегда бегаешь и решаешь проблемы всех этих людей - челяди, знати, почти ничего не получая взамен... Но когда последний раз кто-то делал что-то для тебя, а?       Пальцы Индржиха судорожно сжимают костяшки пальцев Яна, когда дворянин усиливает хватку.       - Я... я не думаю об этом в таком ключе, - пытается оправдаться он.       - Это потому, что ты лучше большинства людей, - Ян пристально следит за тем, как вздымается и опускается грудь Индро, а его глаза ненадолго прикрываются от удовольствия. - Все, что я хочу сказать: хоть раз в жизни позволь другим позаботиться о тебе.       - Мне бы хотелось ответить взаимностью, только и всего, - отвечает Индржих, едва дыша.       Пан вздыхает сквозь улыбку. Он надеялся уделить Индро немного больше внимания.       - Хорошо, - уступает Ян.       Как только они оказываются достаточно близко, оруженосец стремительно притягивает его к себе, и их губы сталкиваются в пылу страсти, не щадя зубов, пока Ян освобождается от остатков своей одежды. Индржих пользуется моментом и ловко переворачивает их, несмотря на ограниченное пространство, удерживая пана в руках, устраивая их обоих поудобнее. Член Яна нетерпеливо подрагивает рядом со стояком Индржиха, но вскоре мозолистая рука кузнеца осторожно обхватывает его, окончательно решаясь лишь когда Ян вплетает пальцы в волосы Индро, подбадривая его. Ласки мужчины просты, но настолько искусны, что разум Яна затуманивается, подобно утреннему осеннему пейзажу, и пан ненадолго забывается, не вспоминая, что следует хотя бы постараться оставаться почти беззвучным.       - Полегче, Ян, - с улыбкой выдыхает Индро ему в губы, проводя большим пальцем по щели головки Яна. Вот мерзавец.       Дворянин прикрывает веки, слегка качнув головой, и с греховным придыханием безвольно выгибается в руке. - Господи Боже, Индро.       Индржих мягко прижимается губами к челюсти Яна, словно прося прощения. Так тянется несколько медленных секунд, прежде чем Ян проводит рукой между ними, накрывая бешено колотящееся сердце мужчины. Они снова встречаются взглядами.       - В том сундуке лежит небольшой пузырек с маслом, - Ян кивает в его сторону. - Будь любезен, принеси его.       Индржих несколько раз моргает, замедляя движение рукой. - Зачем?       Пан смеется над наивностью своего друга. Индро слабо хмурится.       - Чтобы жизнь упростить, - шепчет Ян, порывисто протягивая руку, чтобы разгладить большим пальцем складку на брови Индро. - Я могу показать, если хочешь.       Оруженосец окидывает его еще одним недоуменным взглядом, но поднимается с тихим "ладно", когда они, разомкнув объятия, отделяются друг от друга.       Ян пристально всматривается в потолок, но, вытягиваясь и устраивая руки над головой, по-прежнему краем глаза замечает голую задницу кузнеца. Ему холодновато без жара, исходящего от обнимающего его кузнечика. - Правый нижний угол, - подсказывает Ян, услышав скрип петель.       - Есть, - едва бормочет Индро через мгновение.       Пан поворачивает голову в сторону мужчины, когда тот возвращается, приподнимается на локтях и принимает пузырек, в то время как Индржих снова устраивается между его коленями. Ян проделывает все необходимые действия: откупоривает зубами пломбу, капает немного масла на ладонь, затем отдельно возвращает флягу и пробку свободной рукой, чтобы Индро закрыл ее. Индржих бережно убирает ее в угол за плечом пана, пока Ян согревает жидкость между пальцами.       Они безмолвно переглядываются, Ян слегка улыбается, а затем обхватывает эрекцию Индржиха своей скользкой рукой. Мужчина слабо задыхается, глядя на руку, скользящую по его головке.       - Даже не знаю, чего я ожидал, - быстро замечает Индро, вслед за которым раздается сдавленный стон.       Ян усмехается. - Иди сюда.       Индро так и поступает.       Поцелуй не столь удушающий, как прежние, - чувство спешки угасает с каждым коротким перерывом, который им приходилось выдерживать. И все же их вздохи тяжелеют, когда Ян обхватывает их обоих своей рукой, а Индржих пытается зацепиться за его волосы. Они быстро входят в ритм толчков и вжимаются друг в друга, снова сливаясь в одно целое, а Ян переплетает их ноги, стараясь удерживать их как можно ближе. Желание продлить этот момент не дает пану впасть в безумие, даже когда он чувствует, что приближается к краю, а его спутник, сбиваясь, следует за каждым глухим стоном, который они заглушают о плоть друг друга.       Хорошо, что все так сложилось, проносится в голове у Яна. За эти годы он переспал с горсткой мужчин, но редко испытывал потребность держать кого-то ближе, чем требовалось, или утешать, или смеяться, как это происходит с Индро. То ли такова его странность, то ли это некая врожденная истина, Ян не знает, но мужчинам не так легко удается овладеть сердцем, нежели женщинам. Любовь - странное, громоздкое слово, которое он понятия не имеет, как использовать и как отличить от похоти; при том что примеров её существования между противоположными полами не так уж и много. Как бы то ни было, Индржих ему бесспорно нравится как друг и человек сам по себе, и Ян не променял бы его компанию ни на какую другую, ни при каких обстоятельствах. И уж тем более не сейчас. И это хорошо, даже если он не знает, как это назвать.       Ритм, который они задали себе, срывается на что-то отчаянное и жаждущее. Губы Индро отрываются от губ пана, когда дыхание становится частым и прерывистым. Индржих находит в себе силы вложить всю нежность в прикосновении к пылающей щеке юноши, но вскоре его ладонь соскальзывает на простыни, когда он, сжимая веки, подавляет очередной греховный стон, прикрыв глаза и прижимая их потные лбы друг к другу. И Ян отдал бы все, чтобы слышать его таким, как сейчас.       - Боже, ты прекрасен, - выдыхает Ян.       - Ян, - бездумно умоляет Индржих, прижимаясь к нему и вторя его имя как молитву.- Блять, Ян.       - Отпусти себя, Индро, - шепчет Ян. Он сам едва в силах думать. - Отпусти.       Это все, что нужно Индржиху, и он горячо и обильно изливается на руку и живот Яна с гортанным стоном, который тот быстро заглушает поцелуем. Хриплые всхлипы сменяются судорогами, когда Ян не сбавляет темп, гонясь за собственным освобождением, в то время как бедра Индро мелко подрагивают. Напряжение достигает предела, мир растворяется в белизне, и Индржих крепко держит его, помогая пережить кульминацию. Время движется странно, когда он возвращается в себя, чувствуя, как они оба обмякают в его руках, тяжело дыша, а Индржих прижимается нежными поцелуями к его губам. Он отвечает тем же и с глубоким вздохом выпускает из себя все напряжение, опуская руку на вязкую массу на своем животе.       - Боже правый, - бормочет Ян, открывая глаза, когда ощущает шевеление Индро. Индржих улыбается ему в ответ, раскрасневшийся и растрепанный, тянется к полу и нащупывает нижнее белье, чтобы, видимо, привести себя в порядок. - Это ведь не мое, правда?       Индро пожимает плечами, вытираясь сначала сам.       - Теперь твое, - отвечает он, проводя куском ткани по животу собеседника. - У тебя ведь есть своя прачка, м?       Ян выдыхает и понимает, что ему абсолютно плевать. Он берет то, что оказывается рубашкой, чтобы вытереть руку, а затем складывает ее испорченной стороной внутрь и бросает обратно на пол. Покончив с этим, оба обессиленно падают в спутанный комок из потных конечностей, кузнец наполовину оказывается на своем господине. Потребуется немного повозиться, на что у них едва хватает сил, но в итоге им удается устроиться поудобнее: Ян укладывается под руку Индржиха, закинув на его торс руку и обвив его ногу. Они стягивают оливковое одеяло с другого края кровати и укрываются им. Даже при его ничтожно маленьком размере заново натягивать одежду - занятие крайне бесполезное.       - Мне нужна кровать побольше, - кряхтит Ян.       - Я проснусь на полу, - предполагает Индро, зевая. Это заразно.       - Уж лучше ты, чем я.       - Я утащу тебя за собой.       Ян хихикает, позволяя глазам закрыться.       Усталый и присытившийся, он легко проваливается в темноту сна в уюте теплоты своего компаньона. Ему снится, как он лежит в поле летним днем и наблюдает, как в голубом небе неспешно проплывают кучевые облака, а неподалеку тихо журчит ручей. Травы шелестят на ветру, перекликаясь с пением птиц. В полном умиротворении он не желает двигаться. Но, как ни странно, ему отчётливо слышится дождь, словно бы он действительно лежал под ним.       Эта странное противоречие заставляет его открыть глаза.       Дождь не прекращается, когда он упирается взглядом в потолок, озаренный лишь первыми серыми отблесками сырого утра. Свечи, должно быть, догорели за ночь; он не помнит, чтобы гасил их.       Прохладный воздух обдувает его руки, и в памяти сразу всплывают события прошлой ночи - отрывочные, но достаточно ясные, чтобы он сообразил, что постель пуста. Взглянув в сторону, он обнаруживает Индржиха. Тот стоит спиной к пану, возясь с ремнём своего доспеха. Судя по всему, он собирается уходить.       Точно. Сазава.       Ян выдыхает, опуская руки за голову. Слабый шум привлекает внимание Индро, и тот оглядывается через плечо. Закончив с тем, что его донимало, он легкими шагами подходит к кровати Яна и, чуть наклонившись, становится подле на одно колено, предплечьями опираясь о ее край. Благородный перекатывается на бок, чтобы лучше разглядеть лицо кузнеца. Смотрится оно столь же мрачным, сколь чувствует себя Ян.       - Похоже, пора прощаться, - тихо говорит Ян, голос у него еще хриплый от сна. Индржих слегка опускает голову, на миг разрывая зрительный контакт. - Когда мы снова увидимся?       Индро мимолетно обдумывает вопрос, прежде чем ответить: - Очень скоро, - и слегка улыбается. - Правда, наверное, не в таком виде.       - Наверное, нет, - повторяет Ян, приподнимаясь на локте, и протягивает руку, чтобы пригладить взъерошенные волосы Индржиха. Оруженосец с изумлением следит за этим жестом. - Как новенький.       - Воистину, как заново родился, - соглашается кузнец.       Ян с усмешкой выдыхает, и оба смотрят друг на друга, пока их улыбки не начинают вновь медленно угасать. Это длится недолго.       - Удачи, Индро, - торжественно произносит пан.       Его собеседник смотрит на него лишь мгновение, а затем наклоняется и прижимается к его губам, мягко, но надолго. Сердце Яна адски разрывается на кусочки.       - Спасибо, - шепчет Индржих ему в губы, прежде чем снова отстраниться.       Ян наблюдает, как мужчина неохотно поднимается, окидывая взглядом комнату в последний раз, а его ладонь в перчатке опускается на рукоять меча. Значит, все, - решает Ян за Индро и неуклюже опускается на кровать, когда Индржих направляется к двери.       Оруженосец замирает, отпирая дверь, однако не оборачивается. Петли скрипят раз, второй, а затем воцаряется тишина, нарушаемая только стуком проливного дождя.