Танцы с пламенем

      Жантрас стоял в успокаивающем голубом сиянии, и смотрел на муки твари, чуть не забравшей его душу. Смотрел на стоящего перед ним мужчину, чуть не оберёгшего себя на участь несравненно более ужасную, чем смерть.       Небо даровало ему покой, вернув контроль над собой и остроту разума, хоть огонь ненависти и мести разгорелся в нём слишком сильно, и уже не мог быть полностью потушен, более он не ослеплял юношу своей яркостью.       Его разум прояснился и обрёл кристальную чистоту, позволяя вспомнить то, о чём нельзя забывать, но он забыл, поглощенный яростью и жаждой мести. О том, ради чего он упрямо отказывался от множественных предложений, обещающих много большее, чем мог ему дать Дом Тысячи Зрелищ. О главной его страсти, истинном смысле его жизни - танце.       Том танце, каким он видел собственный жизненный путь, и ради отстаивания своего виденья каким этот танец жизни должен быть, раз за разом совершал невозможное, погружаясь в Пламя столь полно, что должен был в нём если не сгореть, то расплавиться, но каждый раз возвращаясь собой.       Смотря на Маунда, Рэо и его учеников, загородившего своим телом упавшую девушку официанта, и остальных не успевших даже назвать свои имена людей подле себя, на людей, что выбежали из храма для защиты душ своих и душ тех, кто остался внутри, Жантрас увидел в происходящем неописуемую словами красоту. Творец наяву увидел сцену, на которой исполняли величайшее grand pas, и настало его время выйти на эту сцену. Он с самого детства грезил об этом дне, дне, когда ему отведена будет роль премьера в постановке, равной которой ранее не видел мир.       Маунд тонким лезвием кислоты отрубил проткнувшую его кисть, и, прижигая страшную рану, отползал к стене. Облако небесной силы стремительно рассеивалось, а на месте демонессы, мигнув, оказалась ее мужская версия, окруженная ореолом осквернённого неба.       Жантрас с головой погрузился в собственное вдохновение, распаляя свое внутреннее пламя, что отныне зиждилось не на всеобъемлющем желании разрушать, а на его представлениях о прекрасном. На желании сберечь то немногое, что в окружающем безумном пейзаже сохранило свою красоту. Жизни людей, их чаяния, их души, отчаянно отстаивающие собственное чувство прекрасного, которого их насильно лишали, превращая в отвратительные пародии на самих себя.       Худой двухметровый изверг стонал от экстаза, а туман небесной силы вокруг рассеивался всё быстрее.       Водяная сеть с мельчайшими ячейками, насыщенный ветряной клинок, удар красной когтистой лапой с удлинившимися когтями, демон отправлял в Жантраса атаки одну за другой, но он уклонялся от каждой из них элегантным движением, казалось бы, невозможным, касаясь земли лишь носками голых стоп, или кончиками пальцев рук.       Несколько секунд он кружил с извергом в смертельном танце, избегая одну атаку за другой и направляя в противника огненные ленты. Невольный партнёр уклонялся или отводил те в сторону барьерами, порывами ветра, или усилиями магов огня из собственного сонма. Только ленты, падая на землю, не сгорали дотла, оставляя после себя причудливый узор из тончайших линий, цвета пылающей свечи. Изверг заметил их слишком поздно. От очередной атаки танцор уклонился аттитюдом, после которого все нити взлетели в воздух, снова обратившись колышущимися лентами пламени, обернувшими изверга, образовав яйцо из кружащихся пламенных лент, мигом спустя вспыхнувших факелом, возвышающимся над двухэтажными домами вокруг.       Жантрас быстро оценил изменившиеся декорации. Часть принявших порок продолжала посылать заклинания в стоящих на краю площади людей, но после попадания в облако синевы атаки ослабляло достаточно, чтобы точечные ветряные потоки могли сбить их с пути.       Контратака храма, не успевшая толком начаться, уже застопорилась. Люди явно столкнулись с серьезным сопротивлением, хоть и невозможно было разобрать происходящего в деталях. Зато взгляд танцора цепляла фигура, стоящая позади рванувших к беженцам из отеля осквернённых, на ходу продолжающих обстрел. Высокий, тонкий, и улыбающийся самой сладостной нечеловеческой улыбкой. Тот самый, которого он только что заключил в испепеляющую клеть.       Столб пламени, исходящего из вьющихся словно змеи лент вспыхнул особенно ярко и потух. На его месте на коленях стояла изуродованная фигура, с сожженной до угля плотью и черными от гари потекшими костями, слипшимися друг с другом. Это была сильнейшая атака, которую только мог сейчас создать Жантрас, с трудом сдерживающий дрожь в изнеможденном теле. Миг, и на месте обугленных костей стоит ласково улыбающаяся фигура, окутанная лёгким токсично розовым сиянием.       По телу прошла заметная волна тепла, от выжимающих их себя последние силы и ещё немного бенефиков, выжженные тонкие тела которых вряд ли смогут восстановить даже столичные целители. Если вообще останется кому восстанавливать.       Движением ладони изверг выпускает три подготовленных атаки. Ледяной снаряд пролетает в миллиметре от юноши, разрезая и промораживая рукав чудом держащегося выходного костюма, способного остановить выпущенный вплотную арбалетный болт. Плотная воздушная игла, выпущенная точно в сердце, пролетает сквозь спешно поставленный барьер, сбиваясь с курса и пробивая насквозь левое плечо. Тяжёлый каменный меч пробивает середину живота, откидывая парня будто пушечный снаряд, и прибивая к стене.       Не в силах даже вздохнуть, парень смотрит на медленно приближающегося к нему изверга, наслаждающегося моментом. Своей улыбкой он обещает все удовольствие мира, голова Жантраса наполняется пошлыми мыслями, и даже пронзающая всё тело боль уходит на третий план, уступая место нарастающему удовольствию... и разочарованию. Разочарованию творца, что уже представил в голове картину своего лучшего творения, но так и не смог его воплотить.       - Этот танец заканчивается не так. – Проносятся мысли в его голове, — Это не то представление, что я хочу явить миру!       -Я вижу иначе - прохрипел Танцующий с Пламенем, выплевывая кипящую кровь.       И заставил мир на него смотреть.       Изверг заметил, как все его внушения сгорели в один момент и бросился к своей жертве даже прежде, чем парень вспыхнул словно комета, плавя проткнувший его меч. Вот только поздно было тушить разбушевавшийся пожар.       Первозданный талант, желая умереть на собственных условиях, отдавал своей силе всего себя, сливаясь с Пламенем в своем Прощальном Танце.       Вместо того, чтобы сгореть в собственном пламени от ненависти к миру и беспомощному себе, Жантрас выбрал вспыхнуть свободолюбивым Фениксом, что на веки останется жить в памяти тех, кому суждено узреть его триумфальное ко́да.       Юный танцор отдался лучшему своему танцу без остатка, без оглядки на травмы своего тела физического, тонкого, и даже души. Погрузился в первозданное пламя столь глубоко, что сам стал его продолжением. Пламя ярилось, желая сжечь весь окружающий мир до тла, расплавить, испарить, поглотить каждую живую душу в округе, вот только не таким его хотел видеть премьер. Он вёл неостановимую стихию, своего партнёра, задавая темп и направляя движения, заставляя складываться в невероятные узоры, огибающие разумных, и испепеляющие приблизившихся порождений похоти и осквернённых ею. У огня не оставалось иных путей, кроме тех, которые желал видеть балетмейстер. Сгущенный до границы материальности флер, которым изверги пытались прервать его величайшее выступление, сгорал, становясь топливом для всепоглощающей стихии, с музыкальным шелестом вливаясь в общую картину страстного Танца Пламени и новорождённого Феникса.       Пламенные ленты обернулись вокруг двухметровой твари, в этот раз отсекая доступ к любым техникам работы с пространством, искажая его, словно перегретый воздух в пустыне. Длинный гуманоид пытался сопротивляться, но ленты пробили его тело, сжигая сонм изнутри.       Со смертью изверга на затворах его сознания в который раз за этот безумный день прозвучали первые ноты его детской музыкальной шкатулки, что родителям подарила тётя в честь его рождения. Так для него звучали сообщения Всеведущей, обращающей его внимание на очередную пройденную ступень, одну из важнейших для любого наделенного.       Пропустить происходящее буйство стихии было невозможно. Главный изверг, с безопасного расстояния теснивший отступающих защитников храма, прыгнул к разбушевавшемуся таланту извратив пространство между ними, стремясь уничтожить или забрать столь непокорную душу, пока ещё осталось что забирать.       Для Жантраса преодоление гравитации было лишь очередным изящным пируэтом, элегантно переводящим танец в следующую фазу и иную плоскость. Величественная огненная птица воспарила над прилегающей к храму площади, вступив в противостояние с двухметровым рогатым дьяволом, вооруженным лишь собственными вытянутыми пурпурными когтями. Снопы искр, плавящих зачарованную брусчатку в месте своего падения, разбивались о поставленный извергом барьер из вопящих душ на тысячи меньших огоньков. Плоть порождения пекла плавилась, но сросталась обратно словно зачарованная глина, а когти его вырывали перья огненной птицы, силясь добраться до пылающего жаром Пламени человеческого силуэта в её глубине.       Оборванные перья продолжали кружиться в завораживающем танце, оканчивая свой полет на теснящих разумных тварях, и вспыхивая словно маленькие звёзды, буквально испаряя прилегающее к ним пространство, на краткий миг превращаясь в провалы на такие глубины "Пламени", о доступе к которым текущий премьер совсем недавно не мог и мечтать. Демон не смог подстроиться под заданный ритм, и в очередной такт пропустил прилетевшее причудливой траекторией перо, проткнувшее его насквозь. Это его не убило, нет, хозяин рабов своих среагировал молниеносно, разрушив структуру дезинтегрирующих чар, впитав и усмирив часть ранившего его пламени, ценою душ могущественных магов огня из своей грозди. Но темп был утерян.       Выступление подошло к своему апофеозу.       Огненное дыхание, казалось, впустую освещало площадь не задевая изверга, переместившегося за спину пылающей птице, которая, продолжая свой причудливый танец, в один момент распалась огненным кольцом, оказавшись там, куда мигом ранее испустила своё дыхание, зависнув прямо под порождением Похоти, и взмахнула крыльями, пролетая через созданное огненное кольцо, пробивая грудь изверга пламенным клювом.       Взлетевший под купол изверг ещё пытался сохранить сгорающую гроздь, перенося урон на отдельные души, но нагоняющая его огненная птица раскрыла клюв в паре метров от него, оглашая многие кварталы вокруг последним своим криком. Вместе с криком, из ее клюва вырвался огненный протуберанец, разрубивший тело своего врага, и распластавшийся об окруживший город барьер под пурпурным небом.       На секунду зависнув в десятках метрах от земли с расправленными крыльями, величественное создание начало снижаться, стремительно теряя свой облик.       Последние изверги возле храма уже были убиты, беженцы с ресторана только бежали (скорее пытались) к храмовым вратам, а на центр площади приземлялся горящий, местами оплавленный силуэт, постепенно потухая.       Волей моей Слова эти услышали все жители Вечного разом. Не просто слова, но провозглашение истины, столь же неизменной, как сам Закон. Все знали, что Император Вечный сказал своё слово, и повинуясь тому слову, время обернулось вспять.