Танцы с пламенем

      Открывшийся вид, как нетрудно догадаться, не предвещал ничего хорошего. Нет, с храмом все было в порядке. Он стоял, наглухо закрыв трёхметровые врата, под защитой мощного барьера, сияющего небесной синевой. Стоявшие метрах в пятидесяти от ворот храма изверги и культисты, не меньше сотни, лениво обстреливали его заклинаниями, истощая запасы благодати. Защитники храма атаковали в ответ, но атаки разбивались о щиты извергов, а на место одного выбитого удачной атакой противника, с соседних улиц приходило трое новых.       Среди скопища мерзостей, собравшихся подле намоленного места, особо выделялось пятеро тварей. Клубок переплетённых тонких и длинных червей, похожий на извращённую помесь тентаклевого и макаронного монстра из половых органов, чьи частички, открепляясь от основного тела, заползали в находящихся поблизости обращенных горожан. Два гуманоида, неестественно вытянутые, с не менее неестественно привлекательными чертами, похожие словно брат с сестрой. Висп переросток, переливающийся изнутри десятками разноцветных огоньков поглощенных душ.       Самым опасным в их компании выглядел дьявол, словно сошедший с иллюстрации бестиария. Высокий, жилистый, элегантный, с ало красной кожей, ветвящимися рогами с ладонь длинной и сложенными за спиной перепончатыми крыльями. Он выпивал души опороченных разумных поцелуем, выдыхая в ритуальные фигуры, поддерживающие барьер цвета мутного стекла между храмом и нестройным рядами пушечно мяса пекла, и вместе с тем истощая запасы благодати храма постоянными атаками концентрированного флера.       Компания уже начала медленно прятать свои любопытные головы за углом здания, как аэромант, тащащий на себе обессиленного бенефика, не шевеля губами прошептал всем присутствующим одну короткую фразу, от которой веяло обречённостью, несмотря на безэмоциональность ветряного гласа.       - Нас заметили.       Тварь, похожая на огромную приоткрытую устрицу с сотнями глаз внутри, уже передала информацию об очередных гостях, желающих скрыться от порока в стенах осаждаемого её погонщиком храма.       Интуитивно понимающие намерения друг друга люди, под действием вышедшего на форсаж навыка родового стратега пришли к пониманию не утешающей истины. Единственная надежда выжить - вступить в неравный бой с порождениями Похоти, объединив усилия с забаррикадировавшимися в храме клириками. Следующие события слились в один стремительный круговорот.       Мужчина в цветастой одежде метнул один из своих амулетов в толпу на площади. Ритуальные символы вспыхнули, сжигая вложенные в них души, и всех осаждающих накрыло полным куполом на основе плененных душ, из-за чего амулет детонировал о плёнку барьера, лишь слепя людей снаружи.       Горстка измотанных людей пытается организовать подобие боевого построения, поднимая динамический барьер, представляющий собой раздуваемую ветром объёмную огненную стену, и выводя защитные амулеты на предельную мощность. Барьер извергов без проблем пропускает их атаки, от чего твари не стремятся покидать укреплённой позиции, обрушивая на людей град атак, проверяя их щиты на прочность. Лишь одна тварь в сопровождении тройки культистов подходит к границе барьера, переступая за неё, и устремляясь в сторону людей.

***

      Кучка смертных была жалкой. Хозяин знал это, а значит, знала и она. Угрозой среди них можно было назвать лишь странного алхимика, да прыгнувшего в Пламень с головой мальчишку. Их можно было размазать одним ударом. Стоило её хозяину лишь пожелать, и на них свалилась бы мощь, которой те нечего не смогли бы противопоставить. Такой исход без сомнения привнёс бы очередную порцию экстаза, высшего удовольствия, что всегда прибывало с любым из порождений Похоти, являясь их неотъемлемой частью, и в то же время самоцелью существования. Но среди множества исходов, всегда найдутся более желанные.       Одним из таковых, запредельно желанных исходов являлось получение Пылающей ярче любого огня души, будучи лишь на толику менее желанным, нежели исполнение приказа самого Господина. Да, хозяин мог размазать нежелающих принять истинное наслаждение смертных одним скоординированным ударом своих слуг, но один лишь риск повредить, или, того хуже, упустить столь ценную душу в адское небо, заставлял искать иные, более изысканные пути.       Извергше, чье имя с инфернального наречия переводилось как Сестра единства было поручено забрать столь ярко пылающую душу. Ей было уготовано стать первой скрипкой в этой чудесной мелодии, от чего она не могла, как и не желала, скрыть свою предельно сладкую улыбку.       Принявшие Порок бегут вперёд неё, исполняя волю своей пленительницы. Сестра тасует души в своей грозди, отдавая первую партию немногочисленным видящим и пиромантам, стремясь познать столь желанную цель, увидеть истинные желания парня, и сделать предложение, от которого даже столь сильная душа не в силах будет отказаться. Оставшиеся под куполом продолжают оказывать поддержку чарами, а цель смещаться по краю площади, прикрывая свою спину зданиями. Барьер смертных меняет форму, становясь полупрозрачным, а в Сестру летят атакующие чары.       Воздушное лезвие отводит душа старого аэроманта, а разрозненные заклинания из амулетов и посохов разбиваются о слой сгущенного до материальности флера. Стремительно сокращая расстояние двигаясь зигзагами, приходится позволить сразу двум рабам раствориться в последнем экстазе, своей плотью бросившись на слепящее от вложенной мощи преследующее её огненное копьё, принявшее форму огненной птицы.       До столь вкусных и желанных душ, остаются считанные метры. Пользуясь прозрачностью огненного барьера, она активирует чары, вплетенные в ее притягательное тело, но барьер мальчишки сжигает даже эти чары, не давая пробраться к разумам укрытых за ним.       Короткий обмен ударами, в ходе которого умирает последняя её личная пешка, и подходящая конфигурация сонма найдена. Демонесса, на долю секунды покрывшаяся багровым Пламенем, с лёгкостью проходит через барьер. На разум оставшихся лишь под защитой личных амулетов и благословлений людей обрушиваются распространенные, но от того не менее опасные коронные чары аспекта Похоти. Которые не возымели никакого эффекта, сгорая при приближении к разумам и душам людей. Звук ревущего пламени на миг затмил сладостный стон удовольствия. Не часто ей удаётся испытать удивление. В стоящих в тылу людей летит последний удар двухметрового полу-материального меча, запущенный сгоревшей в пороке душой воина давних времён, отрубая парню руку по плечо и пропарывая левую ногу девушке.       Отрубленная конечность не успела достигнуть земли, как Сестра наклонилось к пылающему праведным гневом мальчишке, глядя прямо в его глаза. Не зря говорят, что глаза есть зеркало души. Она уже знала причину его ярости, знала, чего желает этот мальчишка. Знала, что ему предложить, обращаясь с этим предложением напрямую к его душе.       - Ты воссоединишься со своей любимой. Вы станете одним целом, вечно наслаждаясь друг с другом, и познете те грани удовольствия, что недоступны человеческому телу. Воссоединись со своей любимой в Хоре нашего Господина, и в твоей жизни не будет места печалям и разочарованиям. Ничего более не будет, кроме нескончаемого удовольствия.       Стоило лишь возжелать, согласиться на предлагаемые условия, и его душа тут же влилась бы в её гроздь, в которой была бы крайне полезна хозяину. Возможно даже столь полезной, что тот был бы вынужден поменяться местами со своей слугой. Даже если мальчик устоит перед её предложением, он не сможет отказать моментально. Такова человеческая природа. И небольшого момента замешательства, когда он ослабит свою защиту, будет более чем достаточно чтобы вырвать столь сладкую душу силой.       Пламя мальчишки стало тише, защитный барьер утих, сияние души неуловимо изменило спектр, а гримаса ненависти на лице дрогнула. Сестра насладилась предвкушением столь желанного приза, и нанесла свой удар. Неестественно вытянутая конечность покрылась пурпурным сиянием и метнулась к ярко сияющей душе... Чтобы с чавкающим звуком погрузиться в левую часть груди мастера кислот.       Не успела Сестра испытать удивления пошедшему против своей эгоистичной природы смертного и забрать его душу, как её тело, без малейшего предупреждавшего укола чувства опасности, начало растворять враждебной самой ее сути силой, даруя части плененных ею душ вечный покой.       

***

      Маунд сам не понимал, что на него нашло.       Рисковать не просто своей жизнью, а самой душой, ради какого-то наглого, наглухо отбитого пацана, которого он и часу не знает? Расскажи ему кто ранее, он бы воспринял это за оскорбление своего ума, и возможно даже вызвал бы оскорбившего на дуэль, дабы отстоять свою честь.       Но вот он стоит, истекая кровью, и никак не может найти своим действиям рационального объяснения. Пожалуй, смотря на этого пышущего жизнью пацана, который так напоминал его самого в молодости, он просто хотел, чтобы тот продолжал пылать столь же ярко. Объединив свои сознания на краткие несколько секунд, испытав на себе все чувства и чаяния юного таланта, Маунд понял его лучше, чем кто-либо ещё. Жантрас, сам того не подозревая, вновь зажёг в его душе тот огонь, что толкает молодых парней и девушек на необдуманные, безумные поступки, которые потом входят в историю. Или, гораздо чаще, пополняют список бесславно умерших глупцов.       Как и любой из них, Маунд надеялся, что глупцом он не является, а его история будет иметь счастливый конец. Тем более засевшие в храме ссыкуны наконец решились действовать.       

***

      В храме находилось около двух сотен человек, решивших переждать происходящий апокалипсис не в собственных домах или других зданиях, а в обители Божественой силы, извергам максимально чуждой. Большая часть из них имела непригодные к бою классы или не имела классов вовсе. Были среди них и стражники, и авантюристы, стянувшиеся к ближайшему храму, но в сравнении с силами противника, было их ничтожно мало. В момент падения Вечного града, двери храма были открыты всем нуждающимся, а главный жрец, будучи хорошим сенсором, без особых проблем распознавал поражённых Похотью культистов. Возможно, его присутствие и остановило извергов от попыток устроить диверсию в вверенном ему храме.       Канал связи с Гримментерием был оборван с гарантией, сильно ударив по привыкшим к силе своего патрона жрецам. К счастью, хоть дозваться до Гримментерия никто из них был не в силах, намоленное место все ещё надёжно защищало от пагубного воздействия флера, а алтарь был наполнен благом, после накануне проведённого суда, и используя накопленную силу, можно было ограничено творить Чудеса. В разы менее эффективно, быстро истощая ограниченные запасы благодати, но всё же.       Люди из ближайших домов приходили к храму, а трое жрецов, пятеро послушников, и разношёрстная группа боеспособных горожан уничтожали приближающихся культистов, извергов и мутировавших от воздействия флера горожан. Так оно и продолжалось, пока прямо перед храмом не ударил очередной розово-золотистый луч, материализовавший серьезную группу тварей. Защитники храма пытались отбиваться, но за пару тактов боя потеряв треть боеспособных людей и одного полуорка, приняли тяжелое решение перейти в глухую оборону, надеясь на помощь из вне.       Неожиданно, поддерживающие связь с остальными организованными группами и панически требующие выслать поддержку связисты почувствовали, как до них кто-то активно пытается докричаться, но не через один из уцелевших каналов связи, а напрямую. Проверив зов на возможную ловушку от извергов, и не найдя тревожных указателей, находясь на грани отчаяния, они установили связь. Это оказался стратег группы боевых магов во главе с обладателем легендарного класса, умело передающий мыслеобразы проходящего снаружи боя, и кратко описывая тактику, придерживаясь которой, совместными усилиями они имеют шансы уничтожить штурмующих их тварей, пока не стало слишком поздно.       Спешно организовав кулак наступления, клирики дождались подходящего момента и спустили заготовленное чудо четко по наводке так вовремя подоспевшего союзника, вслед за этим распахивая врата храма для проведения контратаки.       Облако нежно голубого цвета придавало сил всем, кто находился внутри, успокаивая, прогоняя усталость, и вымывая влияние скверны. Демонессу же небесная энергия растворяла хуже любой кислоты, стремясь даровать покой всем пленённым душам.       Из отворившихся дверей выбежал разрозненный и немногочисленный, но готовый сражаться за души свои и тех, кто остался в сводах храма, до последнего удара сердца. От установленного на крыше символа Церкви Равновесия, представляющего собой два скрещённых символа бесконечности, на извергов обрушилась волна божественной силы, переливающейся на своём гребне отблесками безграничного Неба.       Грязный купол, питающейся силой растворяемых в пороке душ лопнул, отправляя измученные души в Небеса. На извергов посыпались боевые заклинания, и большая часть их, оставшись без стационарной защиты, рванула в сторону храма, стремясь прорваться внутрь к столь желанным душам и осквернить алтарь.       Вспыхнуло десятком цветных огней облако розового тумана, клубящегося вокруг блестящих искорок душ. Примитивное воздействие, напитанное немалой силой, ударило по головам защитников храма молотом похоти, не разбив защиту массового блага, но просадив его запас.       Клирики щедро расходовали оставшуюся благодать, ведь каждый из них чётко понимал - если не уничтожить эту угрозу сейчас, то защищать вскоре будет нечего.