Не на той стороне

Вот только точно так же рыжик уже проходил через отчуждение. Полноценно травить его не травили. Сложно избивать того кто на голову выше тебя, а Титан всегда был довольно высоким. Но обретённая благодаря Ганимеду компания и защита были ценностью, которую зеленоглазый не был готов потерять. Ничего страшного пока ведь не происходило? Возможно ситуация не такая критичная чтобы вмешиваться? Надежда разрушилась когда заскучавшая Европа задумчиво крутившая в руках кулон-розу сказала: - Интересно, как бы он выглядел в крови? Я недавно видела фильм и там была сцена где кулон лежит в луже крови. Это выглядело довольно красиво. - Лужу крови не обещаю, но пару капель я могу добыть тебе и сейчас, - заговорщически сказал Ганимед. Титан сначала подумал, что хулиган собирается порезать себе руку и удивился. Но потом понял, что имел в виде шатен, так как маленький нож-бабочка уткнулся в спину Луны. Её не прикрывал рюкзак. Скорее всего, сумка просто была слишком тяжёлой и чтобы не стоять с ней всю линейку сероглазый поставил её на бетонную плитку. Сейчас он наверняка жалел о принятом ранее решение. Лезвие прорезало чёрную жилетку, потом рубашку и, судя по тому, как Луна вздрогнул, кожу. По острию скатилась алая капля, но Ганимед, видимо счёл это недостаточным, так как без предупреждения, резко повернул лезвие на девяносто градусов. Сероглазый болезненно пискнул и дёрнулся вперёд, уходя от боли. - Серов, - недовольно окликнула классная руководительница, неспособная со своей точки обзора заметить бабочку. Луна вернулся на место и хулиган тут же снова ткнул лезвием в тоже место. На этот раз крови было больше. Европа ничуть не обеспокоенная зрелищем протянула руку с лежащим на ладони кулоном. Ганимед, наконец, перестал терзать рану и наклонил нож так чтобы кровь с него стекла на украшение. - Красиво, - улыбнулась девочка, глаза которой Титан наконец смог рассмотреть. Без линз они были светло-голубыми. Невинный цвет безоблочного неба. Неба которое безучастно смотрит на происходящее и позволяет происходить всему что творится, даже если оно совершенно, просто вопиюще недопустимо.