Не на той стороне

- Ещё? – предложил шатен, крутя в руках бабочку. - Ещё немного, - кивнула Европа, будто не понимала сколь бессердечным является её ответ по отношению к владельцу крови. Острые плечи Луны задрожали, но какой-либо попытки привлечь внимание взрослых не было. Даже наоборот. Сероглазый прикусил губу, чтобы не издать лишнего звука, так что лезвие снова погрузилось абсолютно бесшумно. Ещё несколько капель крови соскользнули с острия на ладонь с кулоном. А Титан всё молчал, сжимая дрожащими руками лямки своего рюкзака. Его коралловые губы дрожали. А зубы сжимались до боли в челюсти. Он понимал, что должен был что-то сказать, возразить, остановить, но не мог. Подвергать опасности тот хрупкий мир с районом, куда он только-только переехал было страшно. Чем Луна лучше тех ботаников, что раньше мучил Ганимед? - Тем что подкармливает уличных котиков, - напомнил внутренний голос, но рыжик продолжал молчать. Луна ведь не просит помощи. Почему он не просит помощи? Если бы он сказал классной руководительнице… А что бы она сделала? Отвела бы его к медсестре? Ганимед бы на ближайшей перемене испортил бы плоды её рук. Нажаловалась бы Игорю? Отец просто очередной раз изобьёт шатена и на этот раз возможно насмерть. А если нет, то кареглазый точно продолжит свои издевательства, так как, похоже, принципиально делает всё, что отец ему запрещает. Взрослые Луне не помогут. Титан видел как выцветшая от времени ткань чёрного жилета темнеет пропитываясь кровью. А сероглазый просто стоит и держит цветы, будто ничего не произошло. Послушно улыбается, когда фотографы направляют камеру на их класс. Но уголки тонких губ опускаются сразу, же, как внимание объектива переключается. Почему Луна даже не пытается защитить себя? Как можно с такой любящей мамой был молчаливой жертвой? Или дело как раз в этом? "Я справлюсь. Я всегда справляюсь" вспоминает Титан слова сероглазого, которые любитель котиков с успокаивающей улыбкой сказал маме. Маме которая явно любит своего сына и пытается ему помочь. Но тогда почему всё так?