Не на той стороне

- А вот и верный раб системы, безукоризненно правильный и добрый маменькин сынок, - протянул Ганимед, смотря на дверь, которую как раз закрыл пришедший Луна. - Я пришёл, - обозначил сероглазый зачем-то, закатывая рукав школьной рубашки. - Я вижу, - усмехнулся хулиган, улыбаясь как будто дружелюбно. – Как обычно? – Серов зачем-то протянул ему ту руку на которой закатал рукав. Бледную, как будто такую же серую, как и сам владелец кожу, в районе предплечья портили странные то ли шрамы, то ли старые ожоги, то ли большое родимое пятно. Луна ничего не ответил на вопрос и за это тут же получил такую сильную оплеуху, что влетел в покрытую плиткой стенку. Еле-еле устоял на ногах. – Ты забыл наши милые договорённости, крыса? Отвечай, если я спрашиваю, - прошипел Ганимед, сжимая пепельные пряди в кулаке и ещё два раза ударяя жертву головой о стену. - Да, - тихо произнёс Серов. - Что ты там бубнишь себе под нос? – шатен перехватил острый подбородок и сжал пальцами, так сильно, что бледное лицо сморщилось от боли. Другой рукой хулиган поднёс к губам сигарету, чтобы сделать последнюю глубокую затяжку. - Я помню, - не слишком разборчиво из-за сжимающей лицо руки проговорил Луна. - Вот и отлично, - Ганимед отпустил острый подбородок и сжал тонкое запястье бледной руки, с закатанным рукавом. А потом сделал то, отчего у Титана замерло сердце. – Ты хорошо, прятался от меня этим летом, крыса. Хулиган ткнул сигарету в предплечье жертвы и стало ясно, что цвет бледной кожи изменился не из-за родимого пятна. Это были десятки, а может и сотни шрамов от использования живого человека как пепельницы. Луна предусмотрительно прикусивший губу, чтоб не закричать, всё-таки болезненно взвыл. Рефлекторно, повинуясь инстинкту самосохранения, попытался вырваться, но хватка на запястье удержала. Светлые ресницы зажмуренных от боли серых глаз уже слиплись от слёз. А рыжик всё стоял, окаменев, прекрасно осознавая, что должен вмешаться и всё это остановить, но, не решаясь сделать и шагу. - Но у нас будет много времени, чтобы наверстать упущенное, - от садистской улыбки кареглазого становилось страшно. - Ты нарушил договорённости, - будто объясняясь, проговорил Луна, сквозь всё ещё сдатые от боли зубы. - Какое героическое оправдание ты нашёл своему побегу. Точнее игре в прятки, - презрительно прокомментировал Ганимед, мстительно вдавливая бычок в свежий, пахнущей горелым мясом ожог. - Что? – наконец выдавил из себя Титан. - О! Рыжик, совсем о тебе забыл. Сейчас объясню, что происходит. У меня есть небольшие проблемы с агрессией. И принцесса предложила взять ситуацию под контроль вместо того, чтобы ждать срывов. Мне было не трудно найти кого-то подходящего. Учителя предпочитают не лесть ко мне, так как знают, что со мной всё равно ничего нельзя сделать. И само собой у них нет времени для того чтобы присматривать за какой-то цыганской сукой или желания разбираться откуда на ней синяки. У других наций другие традиции. Да и воспитание бывает разным. Но нашёлся кое-кто решивший мне помешать, - судя по тому, как поджались тонкие губы Луны, «помешать» было преуменьшением. – Вот только люди не равны. И с таким ростом, особо не погеройствуешь. Да, крыса? - Зачем ты спрашиваешь меня? – Серов явно понимал, что должен послушно поддакивать, но, похоже, ещё не был достаточно испуган, чтобы заставить себя покориться. За дерзость Ганимед тут же впечатал жертву в стену между двумя задрожавшими от сильного удара пластиковыми кабинками. - Отвечать вопросом на вопрос невежливо, - остро напомнил кареглазый. - Прости, - тут же, будто вспомнив о чём-то пошёл на попятную сероглазый.