Сгораю в воде |короткая версия|

In Funken versunken steh ich in Flammen

И, в искрах утонув, стою в огне —

Und bin im Wasser verbrannt

Сгораю я в воде,

Im Wasser verbrannt

Сгораю в воде.

(Rammstein «Feuer und Wasser»)

— Почему ты не можешь быть нормальной?! — А почему вы так тупите?!       Русалки теснились у поверхности воды. Белые хвосты будто сами излучали свет, будто луна упала в воду и растекалась в ней еще одной жидкостью. Русалки миловидны. Ну, большинство из них.       Длинные светлые волосы под водой похожи на пламя. У русалок полные губы, огромные глаза. Массивные короны из ракушек, жемчуга оплетают точно сети, грудь скрыта под резным панцирем украшений. Живые существа — что просыпавшиеся сокровища из древнего сундука.       Все, кроме одной. Кроме меня. Огромная пасть не закрывается из-за длинных клыков. Маленькие хищные глазки совершенно не похожи на человеческие. Черные волосы гораздо короче, растут на манер гребня — лишь по центру головы и собраны в косу для удобства. Острые уши хищно подрагивают. Из украшений — один простой браслет. С трудом надела на покрытые шипами руки. Грудь не укрыта панцирем из раковин, да и груди как таковой нет — зато есть жабры, зато живот сокрыт костяными пластинами. И может облик не так светел, зато освещен торчащей из лба лампочкой удильщика. — Биргита, да сколько можно? Ты можешь выглядеть как нормальная русалка? — Я и выгляжу как нормальная русалка, а не как вывеска портового вертепа! Зачем, ну зачем нам походить на хмельные фантазии рыбаков? — Затем, что тогда их проще поймать… — И убить… М-м-м, так хочется печеночки… — Учитывая, сколько они пьют, я бы так не рисковала, — хмыкнула я. — Биргита, ну нельзя быть такой занудой… Ты хоть чему-то можешь порадоваться? — А вы можете хоть немного соображать?! Как опасны ваши глупые игры!       Каждое ночное дежурство, каждый выпас косяков сельди не обходится без ругани. Раньше я молчала. Думала, что мои простые выводы очевидны любой дуре, что они сами все понимают. Потом пыталась вежливо и деликатно донести свои мысли. Меня не слушали. Сейчас я орала. Топорщила шипастые гребни, высовывала раздвоенный язык, шипела. Надо мной смеялись. — Не проще их просто отпугивать?! Зачем обязательно убивать?! Вы что, не понимаете?! Мы живем вблизи берега. Плавают здесь в основном местные. И однажды они заметят эти массовые исчезновения. И примут меры! Их оружие все страшнее, корабли все больше. Нам бы лучше вообще не высовываться! Или вот, хоть бы испугать! Люди трусливы, отплывут и не станут связываться. А в истории про морских чудовищ от заядлых пьянчуг никто не поверит. Сочтут очередной байкой! — Да расслабься уже! Не порть веселье! Люди твои — идиоты, ты их видела вообще? Ты не то что в человека, в нормальную русалку превратиться не можешь! Ты на берегу не разу не была! Откуда тебе знать, что там?! — Я не…       Мой пыл утих. Слишком тяжело вспоминать Йоханну. Ее пустой кураж, ее неуемность, ее бесконечные истории о людях. Пусть и ее я считала легкомысленной дурочкой. Пусть вечно осуждала, пусть высмеивала каждое ее решение как самое глупое что можно было придумать. Так и не решилась сказать, как я восхищаюсь ее смелостью. Как хочу на нее походить. Но это была моя единственная подруга. Слишком больно. Опускаются гребни. Как удобно, что под водой не видно слез.       Русалки же расслабленны. Ночь лунная, светлая. Браконьеров они бы заметили издалека. Одна я недовольна. Как обычно. Безответственные, легкомысленные. Неужели они не видят, к чему приведут их действия? Почему одну меня это волнует? — Раз такая умная — так плыви отсюда. Сторожи как сама знаешь и не мешай нам! — Помяните мое слово, добром это не кончится!       Решение выгнать наконец смутьянку стало одним из лучших в их обществе. Сразу стало проще и веселее. Девушки нежились в лунном свете, выпрыгивали из воды, затеяли ленивые салочки. Я же отплыла довольно далеко. И это было ошибкой. Я видела, как лодки с потухшими фонарями приближаются к русалкам. Видела — и уже не успевала помешать. Оставалось смотреть, как соплеменницы подпирают борта лодок накладными бюстами. Как кокетливо перебирают пальчиками высветленные волосы. Вот рано или поздно кто-то из рыбаков потянется за поцелуем и начнется бойня. Никто не выживет. Людей мне не жаль. Глупо думать, что странное морское существо воспылало к тебе, помятому жизнью безродному рыбаку, внезапной страстью. На что они надеялись? Любой идиот увидит в этом ловушку.       Если бы мы жили подальше, в открытом океане, то могли бы топить хоть целые корабли. Я бы слова не сказала. Но дурное предчувствие росло с каждым днем. Что-то должно было случиться.       Впрочем, какое мне дело? Может, попробовать самой рвануть отсюда? Жить на нейтральных территориях. Да, одной будет тяжеловато. Ну так и что? Все лучше, чем получить по голове пушечным ядром. Я уже собиралась погружаться, как за спиной послышался плеск. Резко оборачиваюсь. Еще одна лодка. Полный штиль и она стоит неподвижно. Как готовая наброситься хищная рыба. И человек в ней уже меня заметил. — Вы, вы же русалка, да? — А что, не похожа? — Наоборот… Я именно так себе русалку и представлял. — Тебе стоит что-то сделать со своими нездоровыми фантазиями…       Тут и я замерла, бешено шевеля плавниками. Впервые человек меня не испугался. Заговорил — со мной! Стало любопытно. Я решила, что сбежать всегда успею. А напоследок можно и поразвлечься. Подплыла к борту, зацепилась когтями, подтянулась на руках. Я была готова получить по лбу гарпуном. Но тот гарпун я бы легко перегрызла за один укус. Впрочем, ничего не случилось. Удивило другое. В неверном голубом свете удочки показалось, что в лодке сидит русалка. Даже черты будто бы знакомы. Я зажмурилась, тряхнула головой. Нет, не может быть. С чего бы русалке сидеть в лодке? Какой смысл?       Это был молодой юноша. Длинноволосый, гладко выбритый. На рыбака он совершенно не походил — слишком лощеный, слишком тонкий. Чистая, аккуратная одежда без заплат. Мех на плечах. Кожаные перчатки. Он неловко улыбался. Не было того хищного, волчьего взгляда, которые бывает у местных мальчишек. Я поняла, что и он разглядывает меня с живейшим интересом. Но совершенно без ужаса. — А я же говорил, что тут должны быть жабры! Жабры, а не… Ох, простите мои манеры! — Человек извинился перед бестией, исторический момент. — Простите, совершенно забыл представиться! Мое имя — Йохан. А как мне к вам обращаться?       В моей голове загудели трубы. Сердце затряслось и испуганно сжалось. А слезы выступали как по команде при звуках заветного имени. Нет. Нет, просто совпадение. Просто распространенное имя. И слишком бедная фантазия, что у нас — что у людей. Мало ли тут Йоханов, Йохансонов, Иоанов и прочих подобных. Это еще ничего не значит! Себя же я решила не называть. Но и уплывать не хотелось. Интересно же. Я с усилием проглотила невольный всхлип, напустила на себя привычную, злую язвительность. — Что же ты, Йохан, тут торчишь посреди ночи? Разве богатеньким деткам вроде тебя не пора спать? — Мне двадцать. Могу себе позволить. Я, знаете ли, что-то вроде управляющего на местном рыбоконсервном заводе. Вы о нем слышали?       Я задумчиво постучала когтями по борту. С каким же наивным видом мне врут. «Что-то вроде?», хорошая формулировка для конкретного места работы. А если он правда управляющий, то не рановато ли в двадцать лет такие посты занимать? Наверное очередной местный наследничек ищет приключений. Но с этим разберемся позже. — Доводилось, слышала. Мы тут не совсем дикие. Читать умеем. — Вот! У нас, знаете ли, люди стали исчезать. Скоро ни лодок, ни рыбаков не останется. А кому работать? Пытались расследовать, спрашивали — все молчат, как воды в рот… Право, простите за неуместную метафору! Вот я решил сам проследить.       Вода по зимнему времени была прохладной. А мне показалось, что мой хвост сдавлен льдинами. И в то же время я едва сдержалась от любимой фразы. Ну я же говорила! Говорила, ну! — И как?       Я искоса глянула в сторону пока еще целых лодок. Охотницы пока что были в состоянии приманки. И, судя по радостному смеху, получали искреннее удовольствие. Впрочем, недавно я принесла им с затонувшего корабля ящик рома. С тех пор радовало их все. Судя по звукам, ромом поделились и с рыбаками. Начали мариновать изнутри, как они это называли. — Да вот смотрю. Повадились они по ночам с выключенными фонарями рыбачить. Днем-то оно все под отчет, не дай боже хоть одна корюшка не на завод попадет. И не так уж много рыбы ловить стали чтобы незаметно что утащить. Вот они, бедолаги, по ночам и плавают. Семью кормить надо. А куда уж они исчезают — одному морскому богу ведомо. Ну да ничего. Выследим. Кстати! Вы бутерброд не хотите? Сам делал! — С рыбой? — Боже упаси, хватает мне рыбы на работе, с копченой свининой! — Тогда давай.       Я без особого смущения протянула вперед когтистую перепончатую лапу. Йохан же, внутренне дрожа, вручил не просто бутерброд — целую разрезанную пополам буханку. Я жадно впилась в угощение. И задрожала от восторга, прям вместе с лодкой. Это было гораздо, гораздо вкуснее порядком надоевшей сырой рыбы! В последнее время я питалась одними лишь водорослями, а в остальных морепродуктах все чудился какой-то мерзкий душок. Но здесь все было иначе. Совершенно новые, непривычные ощущения. Я и не знала, что там за еда, из чего это. Хотелось жмуриться, хотелось улыбаться. — Какой милый, вежливый юноша, — и я принялась с аппетитом облизывать пальцы, — Жаль, что мне придется тебя убить. — Почему?       Вопрос прозвучал на удивление спокойно. Я в упор уставилась на щедрого «управляющего». — Потому что скоро ты увидишь, куда пропадают твои люди. Расскажешь об этом. И тогда плохо будет моим людям. Ничего личного. И поверь, мне очень жаль тебя убивать. Спасибо за угощение! Я постараюсь не причинить тебе боли. Не бойся, я опытная.       И я уверенно скользнула в лодку. Массивный хвост оплел дно кольцами, борта черпнули воду. Перепончатая лапа легла на гладкую щеку юноши. — Постойте! Разве мы не можем как-то… Договориться? Что здесь происходит? Расскажите. Я уверен, можно обойтись без крови! С обеих сторон.       Я пожала плечами. Убить этакого дохляка всегда успею. Лапа скользнула по белой шее, по гладкому вороту блузы. Я сцепила руки на хвосте. В задумчивости принялась поворачивать браслет на запястье. Это простое действие отчего-то помогало выстроить, систематизировать мысли. — У нас, русалок, так же поделена территория, как и у вас. И на своей земле мы стережем косяки сельди. Пасем их по ночам. Как вы — овец. Акул гоняем, других хищников. Как вы — волков. А еще гоняем людей. Днём вы рыбачите на чужой территории и это проблемы тех русалок. А ночью — на нашей. И мы себя в обиду не дадим. Нет бы на ничьей земле рыбу удили — так к нам лезете. — Гоняете? То есть…       Я молча сложила пальцы клешней и цапнула себя за горло. Потом задумалась. Йоханна как-то показывала мне подсмотренный у людей жест. Я сложила лапу в кулак, оттопырила большой палец и провела им по горлу. Но юноша кажется понял все с первого раза. — Не смотри так на меня, управляющий. Если бы на твой завод ворвались мародеры, как бы ты их отвадил? Вежливо просил бы не трогать? Так что, готов к смерти? — Постойте. Дайте подумать. Сможете ли вы показать места, где нам можно рыбачить? — Показать-то смогу. Да кто меня послушает? — Я.       Я удивленно подняла взгляд на Йохана. Лицо стало серьезным, теперь он выглядел старше своего возраста. Контрастный свет делал его похожим на гравюру из людской книги.       Звуки веселья сделались непристойными. Вот какой-то мужик радостно стянул порты и прыгнул за борт. Я только головой покачала. — Они обречены? — удивительно спокойно спросил Йохан. — К сожалению. — Что же. Пусть это будет последняя пешка в моем гамбите.       Я удивленно подняла брови. Такой молодой и такой жестокий. Впрочем, чего ждать от человека. Может, и не зря их убивали. Лицемерные, жестокие твари. Как и все живые существа в этом мире. Как же тошно порой в нем жить. — Дорогая, позвольте откланяться! Не хочу видеть утрату своих ресурсов. Поспешу удалиться. Жду вас завтра на закате, на этом же месте. И обсудим нашу сделку.       Я пожала протянутую руку. Удивилась, что человек не поспешил брезгливо вытереть ладонь после моего влажного, осклизлого рукопожатия. Спиной рухнула в воду, соскользнул и длинный хвост. Было слишком скучно чтобы отказывать. Хоть какое развлечение. А если что — морское чудовище здесь я.       А еще я не так глупа. Что-то во всем этом настораживало. Я поднырнула под лодку. Что же, я опять права. Лодка не повернула к берегу. Наоборот. Попыталась успеть на банкет. Я тихо рыкнула. Выпрыгнула из воды и уцепилась за борт. Парень явно плохо греб, но старался изо всех сил. — Ну куда ж ты, идиот?! — Не могу! Там мои люди! Как я их оставлю?! — Ты и помирать с ними собрался?! — Нет! Я договорюсь! Все можно обсудить! Ведь можно без крови! — Уплывай! Пока тебя не заметили! — Я не могу их бросить! Не могу!       Дрожь пробрала от кончика хвоста до самой удочки. Вода почернела. Запахло мясом. Поздно. Не договориться. Пьяные ромом и кровью, они точно не станут его слушать. Какое, ну какое мне дело? Хочет умереть — пусть. Пусть! Он это выбрал!       Но я вынырнула перед лодкой и уперлась лапами в нос. — О, Биргита? Ты решила поделиться ужином?